Амели

      Почти весь август я работала. Няню миссис Бэнкс нашла только за неделю до конца лета, и я наконец-то встретилась с другом. Он выглядел веселым и довольным жизнью. Сказал, что Дурсли от него шарахаются, и что перечитал уже все учебники. Особенно его заинтересовали ЗОТИ и… зельеварение. Вот это поворот!  — Как ты думаешь, на магглов действуют зелья?  — И чем же ты собрался отравить своих дражайших родственников?  — Ну почему сразу отравить? Просто… Наверняка есть какое-то зелье, чтобы человек к тебе хорошо относился. Подливать им его на каникулах, если, конечно, оно не вредно для здоровья. Колдовать студентам на каникулах нельзя, а про зелья не сказано.  — Истинный слизеринец. Гарри надулся:  — Хагрид сказал, что там учатся только темные маги, а меня выбрала палочка, которая не может принадлежать темному.       На день рождения Гарри по приезду в родной город он поведал мне услышанную от Хагрида историю о своих родителях, эпичной «Битве Добра и Зла», Темных Лордах, охотящихся на маленьких мальчиков и храброй Лили, самоотверженно закрывшей собой своего сына. А также о том, какой великий, добрый и сильный человек наш будущий директор — Альбус Дамблдор.  — Там учатся хитрые и расчетливые. А всякие цвета и оттенки магии — это вздор. Вот скажи мне, победитель Великого и Ужасного Темного Лорда, чем, по-твоему, отличаются темные маги от светлых?  — Ну, темные маги используют темные искусства, — неуверенно пробубнил мальчик.  — Хорошо, — перебила я его, — Давай рассмотрим одно из самых темнейших заклинаний, с которым тебе довелось познакомиться, будучи еще неразумным младенцем. Что ты знаешь о заклинании Авада Кедавра? Подумай, может, до чего своим умом дойдешь.  — Оно убивает. Быстро. И еще оно зеленого цвета. Я иногда видел во сне яркую зеленую вспышку и слышал крик женщины, но не придавал этому значения, пока Хагрид мне не рассказал.  — Хорошо. Теперь представь себе человека на последней стадии рака. Он неизлечим, у него метастазы почти по всем внутренним органам, и даже самые сильные анальгетики приглушают боль лишь частично и временно. Он медленно и мучительно умирает. Авада Кедавра не причиняет боли, но требует искреннего желания убить человека. Можно ли испытать это желание из милосердия?  — Да, — почти шепотом ответил потрясенный мальчик.  — Это заклинание входит в тройку запретных заклинаний, за одно лишь применение которых к человеческому существу светит пожизненный срок в Азкабане, тюрьме для волшебников, — книгу о законах мира волшебников я уже перечитала, там запрещенным заклинаниям и их описанию отведена целая страница, — другое — Круциатус. Он вызывает частые сокращения мышц и невыносимую боль. В теории, им можно реанимировать человека, заставив сокращаться сердце, по аналогии с дефибриллятором, главное не переборщить. Третьим — Империусом, можно, к примеру, спасти своего друга, когда вы убегаете от какого-нибудь смертельно опасного монстра, если твой друг слишком устал, у него подкашиваются ноги, а скорость чудовища не позволяет просто схватить его за руку и бежать — в таком случае вы оба погибнете. Гарри задумчиво молчал, теребя в руках какую-то веточку.  — Гарольд Джеймс Поттер, — я слегка повысила голос, мальчик поднял на меня свои изумрудные глаза, — я думаю, мы с тобой достаточно долго и хорошо знакомы, чтобы ты имел представление обо мне, как о человеке. Скажи мне, если я в вышеописанных ситуациях применю непростительное, я побегу уничтожать магглов и маленьких детей?  — Нет.  — Я хочу, чтобы ты понял: и добрые, и жестокие люди могут одинаково часто встречаться не только среди хитрых, но и среди тихонь, храбрецов, умников. Не стоит предвзято отворачиваться от первых и безоговорочно доверять всем остальным. Самый безобидный на вид человек может оказаться маньяком-психопатом, а самый большой злодей может считаться добрым. Магия морально и этически нейтральна, заклинание нужно лишь для того, чтобы конкретизировать желание, облегчить его воплощение в жизнь. И нет темной и светлой магии, можно убить человека тем же Агуаменти, превратить в мелкое животное и свернуть шею или уронить кирпич на голову чарами левитации. Маги в этом плане ничем не отличаются от обычных людей. Власти запрещают огнестрельное оружие, несмотря на то, что человек добропорядочный не воспользуется им, чтобы умышленно причинить вред другому человеку, а психопат может и молотком полгорода перебить.

* * *

      До Лондона нас довез Эммет, брат Вилсона. Гарри часто общался с обоими мальчиками летом, пока я пропадала на работе, и очень сожалел, что они не волшебники, и даже поговорить о магии с ними нельзя.       Гарри рассказал, что Эммет купил старый, рассыпающийся мотоцикл, и после работы пропадал в гараже, собирая его по частям, в чем мелкие принимали активное участие, по мере своих возможностей. Например, два дня увлеченно спорили, в какой цвет его покрасить: в красный или черный; и что лучше — пламя или черепа.       Эммет, устав слушать их пререкания, покрасил его в чернильно-синий и нарисовал белой краской орла.

* * *

      На вокзал приехали за час до отправления поезда, и задумчиво бродили по платформе №10. Ну, точнее, задумчиво бродил Гарри, я-то знала, как попасть на платформу 9 ¾. Мне было интересно, догадается ли мой товарищ до того, как появятся Уизли и на весь вокзал закричат про магглов.       И ведь догадался же! Прошло всего минут десять, как он в полголоса произнес:  — Тетя всегда говорит, что волшебники ненормальные, и сейчас я с ней соглашусь. Почему бы не сделать портал на станцию поезда где-нибудь в менее приметном месте. Нет же, надо влетать в стену на виду у толпы людей, — На мой вопросительный взгляд он кивнул в сторону разделительного барьера между двумя платформами, — туда сейчас прошли два парня со здоровенными чемоданами на тележках, наверняка это именно то, что мы ищем.       Зажмурившись, мы прошли сквозь стену, а когда открыли глаза, оказались на платформе, у которой стоял красный паровоз с огромной трубой. Модельку подобного я как-то видела в своем мире, в музее. На вскидку, этому чуду инженерной мысли должно быть лет сто, если не больше. Надеюсь, он по дороге не рассыплется, я же совсем не знаю заклинаний для экстренной эвакуации из падающего с моста поезда.       Платформа уже заполнялась студентами и их родителями. Решив, что тут смотреть больше не на что, мы отправились занимать места.       Купе были почти все свободны — дети прощались с родителями, здоровались со школьными друзьями. Мы зашли в первое попавшееся, закинув сумки на полку, сели друг напротив друга и уставились в окно.       Гарри решил обсудить вопрос, казалось, очень давно беспокоивший его:  — Помнишь, продавец в магазине сказал, что стандартные школьные чемоданы тоже с чарами расширения? — я кивнула, — Тогда зачем они такие огромные? И тяжелые сами по себе ужасно. А сколько всякой чепухи, должно быть, в них влезает. Что школьники тащат в них школу? Слона? Взрывопотама? Или какие там еще крупные животные у магов. А может, любимый шкаф с игрушками?       Я рассмеялась, представив старшекурсника, сосредоточенно запихивающего слона в чемодан.  — Не задумывалась над этим. Думаю, стоит задать этот вопрос первому человеку, который сюда заглянет  — Хорошая мысль.        Учеников на платформе становилось все больше, кто-то уже, гогоча, носился по поезду, ухали совы, мяукали кошки, два каких-то парнишки, на вид курса с третьего, дрались почти у самого выхода на вокзал.  — Видимо, сильно соскучились за лето, — хмыкнула я.       И тут на платформе появились они. Встреча книжного Поттера с семейкой Уизли сразу показалась мне странной. Хотя, когда я впервые об этом задумалась, мне было лет пять, и я еще не высматривала всюду подвохи или какой-то скрытый смысл. Просто, если на минуту задуматься: семья волшебников проходит на перрон через маггловский Лондон, а не через камин или порт-ключ (ладно, это еще куда ни шло, можно закрыть глаза); миссис Уизли возмущается про толпу магглов (на маггловском вокзале); мать семерых волшебников, провожающая детей в Хогвартс в десятый (!) раз, спрашивает у своих отпрысков, какой у них номер платформы. Рукалицо и головой об стол. Да я съем свою шляпу (ой, я же ее не купила, ну значит у Гарри одолжу и съем, думаю, он не будет против), если эта встреча была случайностью!       Агитация героя на Гриффиндор, потом эта дружба с Роном, который отвлекал его от учебы, постоянно завидовал и отталкивал одним своих видом всех достойных волшебников, желающих с ним подружиться. Я уже молчу об отданном выигрыше и женитьбе на Джинни.       Ну уж нет, рыжих в нашей компании не будет. Только через мой труп. Если только Гарри сам, добровольно, не влюбится в это недоразумение в юбке. Черт, а ведь про артефакты, определяющие наличие зелий я совсем забыла. С другой стороны, покупать такое при Хагриде, наверное, не стоило. Директор не представляется мне добрым чудным дедушкой, а Хагрид ему верен до мозга костей.       О том, что нельзя смотреть в глаза преподавателям, я Гарри уже сообщила, и книгу об Окклюменции, купленную в Косом Переулке, по приезду в родной город сразу же презентовала на День Рождения. Надеюсь, он ее хоть раз открывал. Я-то как-нибудь выкручусь, изображу скромную-девочку-глазки-в-пол, но мой отважный друг предпочитает храбро смотреть в лицо опасности и может забыть о предупреждении. И при этом мечтает опоить родственников и превратить кузена в жабу. Неудивительно, что в книге шляпа сомневалась, куда его отправить.       Рыжие метались по платформе, словно кого-то искали. Полагаю, этот кто-то сейчас что-то увлеченно обсуждал со своим змеем, который, свернувшись кольцами, лежал у него на коленях. Подрос наш ужик: почти метр в длину. Тяжеленный, наверное. Мне на руки эта рыжая зараза не давалась категорически, только изредка давался погладить, когда был в особенно хорошем расположении духа.       Как и собиралась, я тоже купила себе рептилию перед отъездом в школу. Игуана выглядела гораздо более устрашающе, чем хамелеон, поэтому сейчас в кармане моей кофты копошилась ящерица красновато-оранжевого окраса, длиной сантиметров двадцать, без учета хвоста, с гребнем вдоль всего позвоночника. Тащить ее в террариуме было неудобно, а запихать вместе с ним в сумку показалось как-то жестоко. К концу года в карман она уже вряд ли поместится, надо будет что-нибудь придумать.       Раздался громкий свисток, люди на платформе закопошились еще сильнее. Родители в спешке закидывали в поезд своих чад вместе с багажом, боясь не успеть. Гарри спрятал в сумку протестующего Анубиса.       Наконец, поезд тронулся, набирая скорость, и вскоре платформа скрылась из виду, за окнами проносилась какая-то деревушка. Но не успела я выяснить внешние отличия магической деревни от маггловской, как дверь купе отворилась, и в купе сунулся длинный тощий нескладный рыжий мальчик в старой мантии с пятном грязи на носу:  — В других купе мест совсем нет, я войду?       Ни постучаться, ни поздороваться не удосужился. Даже я, не отличающаяся утонченными манерами, старалась соблюдать хотя бы элементарные нормы приличия. А Гарри, выдрессированный теткой, вообще за подобие аристократа мог сойти при желании.  — И тебе доброе утро, — я выразительно посмотрела на Гарри, тот еле заметно кивнул, — Проходи, коль вломился. Только ответь на один вопрос: ты возишь в своем чемодане взрывопотама?  — Или, быть может, дракона? — подхватил друг  — Тролля? Гиппогрифа?  — Сборную Англии по футболу? Уизли-почти-самый-младший смотрел на нас, выпучив глаза и стремительно краснел.  — Н-нет, — выдавил, наконец, из себя он.  — И что, даже не пробовал? — расстроенно протянул Гарри, изобразив разочарованное лицо.  — И в мыслях не было, — Рон так и торчал в дверях.  — Жаль, — вздохнул Гарри, — что ж, проходи, присаживайся, вытри грязь с носа и не приставай с глупыми вопросами, — похоже он тоже посчитал, что с этим невоспитанным и скучным типом нам разговаривать не о чем.       Рыжий поспешно ввалился в купе и плюхнулся на сиденье, поставив свой чемоданище в проходе.       Мерно стучали колеса, шумели дети в соседних купе, прогрохотала по коридору тележка со сладостями. Уизли таращился на Гарри, который убеждал меня, что Петунья — отличное имя для игуаны. По понятным причинам я была с ним категорически не согласна.       Тут из ворота куртки Рона показалась усатая крысиная морда. Я говорила, что боюсь крыс? Так вот, я ужасно их боюсь. Взвизгнув, я вжалась в сиденье:  — Убери это чудовище, или я попрошу Гарри скормить его своему другу, — или подожгу ко всем чертям: магия бурлила, стремясь выйти наружу. Рыжий смутился и запихал крысиную морду обратно:  — Это Короста, мой питомец, не надо ее никому скармливать. Я немного расслабилась. По крайней мере, неприятное ощущение, похожее на желание чихнуть, пропало.  — Будь добр, сделай так, чтобы я ее больше не видела. Иначе это сделаю я, возможно даже без помощи змеи и далеко не самым гуманным методом.  — Змеи?! — Рон побледнел, — но в письме же ничего не сказано про змей!  — Как и про крыс, — парировал Гарри, глядя на него исподлобья.  — Змее хотя бы хватает ума не высовывать морду и не пугать людей, в отличие от твоей тупой мерзкой крысы! — Адреналин схлынул и меня потряхивало. Не думала, что можно так бояться крыс. В прошлой жизни ни одно животное не вызывало столь сильного страха, ненависти и отвращения.       В дверь постучали, и в купе вошел белобрысый родственник Гарри с двумя высокими крепко сложенными мальчишками:  — Поттер! Я пол поезда обошел, пока тебя искал, а ты тут с предателями крови дружбу водишь. — Последние слова Малфой выплюнул, презрительно глядя на Уизли. Еще одна жертва вбитых в голову стереотипов на мою голову. Хотя конкретно в этом случае я с ним была солидарна. Гарри развел руками:  — Он сказал, что все места заняты, не выгонять же его. Да и не мешает. Почти, — покосился он в сторону Рона.  — А я бы выгнал! Тем более мест полно, врет он все. Привет, Адамс, — кивнул мне Драко и решил представить своих «телохранителей», — Познакомьтесь, это Крэбб, а это Гойл. Рыжий, будь добр, исчезни с глаз. Если, конечно, вы не возражаете, — посмотрел он на нас с другом. Мы не возражали.       Рон ушел, а Малфой уселся рядом со мной и толкнул Поттеру пафосную речь на тему «семей, с которыми приличным, уважающим себя волшебникам общаться нежелательно». Гарри внимательно выслушал, а потом спросил:  — Думаю, ты уже в курсе, что вырос я среди магглов, и много не знаю о мире магии. Ты упомянул предателей крови. В чем состоит предательство крови? Как можно вообще предать кровь?  — Отец говорит, что Уизли обычно на этот вопрос отвечают, что их так прозвали за общение с магглами, но это не так, — ровным голосом начал Драко, почти не растягивая гласные, — Не знаю, насколько высоко у магглов ценятся родственные узы, но в нашем мире род волшебника, его кровь, наследие предков, значат многое. Человек, за которым стоят многие поколения волшебников, пусть даже посредственных, по статусу гораздо выше магглорожденного, будь тот хоть трижды сказочно талантлив и богат, даже если его денег хватит на покупку всей Британии. У всех древних родов есть свои догматы, которым стоит неукоснительно следовать. Они различаются, но основной смысл везде один: действовать во благо своего рода, чтить кровные узы. Предательство своей семьи карается самой магией, и снять его очень трудно. Несколько поколений назад один из предков Уизли отравил своего отца, чтобы вступить в наследство. А потом и родного брата, чтобы не делиться. С тех пор они обречены на нищету. Сколько бы ни зарабатывал глава семьи — все деньги моментально профукают и будут дальше влачить свое жалкое существование. Даже если они откопают клад, выиграют в лотерее миллион или откроют прибыльное дело. Отец говорит, что чтобы снять проклятие достаточно лишь проводить несложный и неопасный ритуал каждый год в течение десяти лет и искренне желать измениться. Их же и так все устраивает.       Мы замолчали. Каждый размышлял о чем-то своем. Я думала о том, что не такой уж он и противный, когда не старается произвести впечатление и походить на папу.  — О, слушай, — встрепенулся Гарри, — как ты думаешь, зачем стандартный школьный чемодан такой огромный? Еще и с чарами расширения. Туда влезет дракон, к примеру?  — Никогда не думал об этом, — улыбнулся Малфой, — наверняка, чары расширения на них слабые и лишь незначительно расширяют внутреннее пространство.  — Понятно, — расстроенно вздохнул мальчик.  — Ты мне в тот раз так и не ответил, на какой факультет ты хочешь поступать?  — Мне без разницы, на самом деле. Учат-то везде одинаково.       Драко хотел было возразить, но тут кто-то постучал в дверь, и на пороге появилась девочка с густыми волнистыми каштановыми волосами и крупноватыми передними зубами, уже переодевшаяся в школьную мантию:  — Вы не видели жабу? Мальчик по имени Невилл потерял жабу, — тут ее взгляд зацепился за Гарри, — О, ты Гарри Поттер? Я читала о тебе в книгах, — Гарри поспешно поправил челку, закрывая шрам, — Я Гермиона Грейнджер.  — Закрой дверь с той стороны, грязнокровка, — учтиво поздоровался будущий лорд Малфой.  — Драко хотел сказать, что ему приятно с тобой познакомиться. Я Амели Адамс, мы с Гарри вместе учились в школе. Да, он действительно «тот самый мальчик», и ему не нравится, когда на него таращатся и тыкают пальцами. Он самый обычный парень, даже немного застенчивый. Извини что о тебе в третьем лице, Гарри, — сказала я другу и снова повернулась к девочке, -поэтому, будь добра, не рассказывай всему поезду, что в этом купе едет сам Гарри Поттер, дай человеку хотя бы до школы доехать спокойно. Жабу мы не видели. Если хочешь — заходи, мы как раз обсуждаем, кто на какой факультет хочет.       Гермиона решила воспользоваться моим приглашением и плюхнулась на единственное свободное место рядом с Гарри. Малфой злобно на меня покосился, и уже хотел что-то возразить, но получил тычок локтем в ребро.  — Я думаю, Гриффиндор — это лучший вариант, на нем учился сам Дамблдор. Ну, и Рейвенкло, думаю, тоже неплох, — сообщила девочка.  — И что сделал Величайший и Светлейший Дамблдор, когда магическую Британию терроризировал больной на голову темный маг? — возразил Гарри. Я мысленно с ним согласилась: не стоит такой умной и целеустремленной ведьме пополнять армию фанатов директора, — Ничего. Так что, думаю, это не лучший аргумент при выборе факультета.  — Тогда уж стоит выбирать Слизерин, по такой логике, — подхватила я, — ведь Темный Лорд был достаточно сильным магом, раз сам Дамблдор не мог его остановить и, если бы умом не повредился и не решил устроить геноцид волшебников и маленьких детей, возможно, сидел бы сейчас в кресле министра Магии или главы Визенгамота, — стоп. А так ли случайно он умом тронулся. «Надо об этом поразмыслить на досуге» — решила я, и продолжила, — Но, на Слизерине таким как мы с тобой не будут рады ребята, вроде этого милого и хорошо воспитанного, — сделав акцент на последних двух словах, строго глянула на Драко, на что тот насупился и демонстративно отвернулся к Крэббу, — светловолосого мальчика. А вот на Рейвенкло, думаю, будет интересно. Студенты этого факультета хотя бы читают что-то помимо учебников и журналов. А еще я читала, что их гостиная напоминает библиотеку.       У Гермионы загорелись глаза. И чего мы тут демагогию развели. Достаточно было про библиотеку сказать.  — Ой, я же совсем забыла про Невилла, — подскочила девочка, — было приятно с вами познакомиться, но мне пора. Советую вам переодеться в мантии: кажется, мы скоро приедем.       Дверь за девочкой закрылась, и Драко гневно на меня воззрился. Вряд ли у меня что-то получится, но…  — Гарри, как ты думаешь, почему Малфой был не прав, обозвав магглорожденную Гермиону грязнокровкой?  — Наверное, потому, что человек не выбирает, в какой семье ему родиться. И быть ему волшебником или нет. Поэтому не стоит обзывать таких, как Грейнджер или тот рыжий, — серьезный парень. Обычно дети школьного возраста этого не понимают категорически, — мы не выбираем себе семью или внешность. Будь у меня выбор, я бы предпочел родиться в семье магглов и всю жизнь слушать от чистокровных, вроде тебя, Малфой, что я грязнокровка и мне здесь не место. Да хоть в семье «предателей крови», или вообще не быть волшебником. Зато мои родители были бы живы, — последние слова он сказал тихим дрожащим голосом и отвернулся к окну. «Черт, только не расплачься. Только не при этих. Ты же сильный мальчик, я знаю». Я подсела к Гарри и крепко сжала его руку.  — Я взяла с собой несколько школьных учебников. Думаю, ту же биологию тебе будет полезно почитать. Если захочешь, конечно. Там несколько страниц отведено основам генетики, в общих чертах, согласно которой, маг не может быть рожден чистокровными магглами. Драко нахмурился:  — Хорошо, я почитаю твою глупую маггловскую книжку. Но на каком основании я должен верить тому, что в ней написано?  — Задумайся о том, что магглы, не владея магией и зельеварением, лечат почти все существующие болезни, причиной которым не является магия. Хотя, думаю, и некоторые проклятия они излечить в силах. Они могут пересаживать органы от одного человека к другому, собрать по частям человека, упавшего с большой высоты, зашить смертельную рану. Магглы — они не хуже, они просто другие. Они облегчают себе жизнь не магией, а технологиями. Поезда, например — изобретение магглов. И далеко не самое гениальное. А оружие? Пуля летит быстрее Авады, ее даже заметить не успеешь. Какой-нибудь среднестатистический маггловский снайпер положил бы вашего Темного Лорда с одного выстрела. Волшебники отгородились от обычного мира, считая обычных людей отсталыми, хотя могли многое у них перенять, и это не шло бы вразрез с традициями. С точки зрения магглорожденных, попадающих в волшебный мир, отсталыми являются как раз таки волшебники. И это сейчас, а технический прогресс не стоит на месте. Что же будет через лет десять?       Малфой разглядывал шнурки на своих ботинках и выглядел задумчивым. Надеюсь, хотя бы зерно сомнения я в его душу заронила. Перемены начинаются с малого.  — Кажется мы уже подъезжаем, — отлип от окна Гарри, — Наверное, и правда пора переодеться. Он уже не выглядел подавленным, и в глазах не было ни слезинки.