Амели

      Меня разбудил премерзкий, режущий ухо визг. Что-то среднее между скрипом ногтя по школьной доске и криком испуганной крысы.       Я резко села, оглядываясь. А вдруг и впрямь крыса? По телу пробежали мурашки. Моя соседка лениво оторвала голову от подушки и потрясла стоящий на тумбочке полупрозрачный стеклянный кубик, светящийся голубым. Визг прекратился.  — Доброе утро, — пробубнила она, падая лицом в подушку?  — Доброе. Это что за мерзость? — аккуратно поинтересовалась я.  — Я смотрю, ты в восторге, — села на кровати девочка, — Это будильник такой. Мне мать сделала. Я очень трудно просыпаюсь. Ты не будешь против, если я займу ванную ненадолго?  — Нет, если только ненадолго. А который час? Староста вчера попросила в шесть тридцать собраться в гостиной. — Шесть утра ровно. Успеем. Кстати, меня зовут Миллисента Булстроуд. Можешь звать просто Милли.  — Амели Адамс.  — Ты полукровка или магглорожденная? — любопытно уставилась на меня соседка.  — Честно говоря, понятия не имею. Я выросла в маггловском приюте.  — Ааа, — разочарованно протянула она и скрылась за невысокой дверью с ее стороны комнаты.       Я огляделась. Вчера ничего толком рассмотреть не успела, единственной мыслью было «спааать». Удивительно, что ящерку в кармане мантии не забыла. Комната была достаточно просторная, но кровати было всего две. Не личные апартаменты, но и не четыре человека, как в приюте. Стены оклеены сочно-зелеными обоями с серебристым узором, вдоль них — резные колонны из черного камня, упирающиеся в сводчатый высокий потолок. У противоположных стен стоят огромные шкафы из темного дерева с серебряной отделкой. В стене напротив входной двери — большие окна, за которыми виднеется… вода? Занятно, ничего не скажешь. Возле одного из них — антикварный письменный стол с канделябром. Увы, только один. Зато какой! При желании можно вчетвером втиснуться. Ну, или, если быть размером с мою соседку — вдвоем. Кровати огромные, на каждой человек пять бы влезло. Поперек. Вся мебель в тон шкафа, тяжелый бархатный балдахин на кровати на пару тонов темнее обоев, с серебряным шитьем по краю. На стенах кованые светильники со свечами, достаточно яркими. Холодновато, правда. Я поежилась. Не холоднее, чем в приюте, но и не теплее. А так — красотища невероятная.       Тем временем Милли вышла из уборной. Кареглазая, с густыми черными волосами по плечо и правильными чертами лица. Страшненькой ее не назовешь, просто пухлая. Если похудеет — от поклонников отбоя не будет. Ну, когда подрастем. Да и при такой комплекции вряд ли вниманием будет обделена.       Я зашла в ванную комнату. Она тоже была убрана с роскошью. Стены словно из цельного малахита, пол выложен черной плиткой с причудливым узором, по углам такие же колонны, как в спальне, на мраморном потолке какой-то барельеф. Сантехника тоже вся вычурная: раковина похожа на фрагмент какого-то фонтана, ванная стоит на серебряный лапах, сверху огороженная серебристо-серой шторой из воздушной ткани, напоминающей огранзу, а унитаз выглядит даже более помпезно, чем любимое кресло Дамблдора. Свет словно исходит прямо из потолка. Не хватало только одной маленькой детали. Кранов не было. Ну, то есть, они были: сделанные как будто из чистого серебра, в форме змеек с изумрудными глазками. Но вот как открыть воду? Я задумчиво погладила пальцем змейку на раковине. Ее глаза загорелись, раздалось шипение, и из открытой пасти полилась вода. Как все просто! Забравшись в ванную, я быстро сполоснулась под прохладной водой — не разобралась, как регулировать температуру, надо будет у кого-нибудь спросить.       Соседки в спальне уже не было. Наколдовав Темпус, я ахнула, быстро заплела косу, оделась, и вылетела в гостиную. Общую комнату рассмотреть мне не дали: там, казалось, собрался весь факультет. И чего подорвались в такую рань?       Ответ на мой вопрос черным вихрем ворвался в комнату и остановился посередине, взмахнув полами мантии. Мы встали перед ним большим полукругом.  — Я хочу поприветствовать тех, с кем мы уже виделись, и с кем встречаемся впервые, — говорил он вкрадчиво, вполголоса, но тишина стояла гробовая, так что слышно было прекрасно, — Добро пожаловать на Слизерин, первокурсники. Я Северус Снейп, ваш декан, и я хочу чтобы вы раз и навсегда усвоили: наш факультет — это не стадо, где всем плевать, что происходит с остальными. Слизерин — это одна большая семья, где заботятся о ближнем, и относятся к товарищам с уважением. А также стараются не уронить честь факультета, — он обвел нас черными, как сама темнота, глазами, я поспешно отвела взгляд — мисс Фарли — ваша староста, — девочка подошла к профессору и развернулась к нам лицом, — Если вдруг кто-то вчера пропустил мимо ушей столь ценную информацию. Все возникающие вопросы вы задаете ей. Если что-то серьезное — мой кабинет налево от входа и прямо по коридору до конца. Надеюсь, не заблудитесь. Пароль в гостиную меняется каждые две недели и будет вывешен на доске объявлений, рядом с расписанием занятий. И вы никогда не должны сообщать пароль посторонним или приводить их в гостиную своего факультета. Поттер! Подойди ко мне. Гарри, спотыкаясь, подошел.  — Что это у тебя на носу?  — Где? — испугался мальчик.  — Что. У тебя. На носу? — вытащив из кармана мантии зеркало, он показал его мальчику.  — Очки? — неуверенно промямлил тот.  — Обернись к классу, Поттер. Ты видишь здесь на ком-нибудь очки?  — Нет, профессор, сэр.  — Потому что слизеринцы заботятся о своем здоровье. Марш в больничное крыло! Староста тебя проводит. Гарри и Джемма удалились, а профессор снова воззрился на нас.  — А сейчас вы все дружно надеваете что-то более удобное, желательно спортивную форму, выходите во внутренний двор, делаете разминку и пробегаете ровно пять кругов по квиддичному стадиону. Первокурсники — один или три круга. Кто сколько сможет. Но не менее одного. Если кто пробежит меньше — отправлю в больничное крыло к Поттеру. После вы вернетесь сюда, примете душ и отправитесь на завтрак и на занятия. Ответственный — Монтегю. И учтите: я за вами очень пристально наблюдаю.       Снова эффектно взмахнув мантией, Ужас Подземелий удалился. Вот это мужик! Так уметь целый курс построить, чтоб лишний раз дохнуть боялись — это же талантище!  — Отец мне об этом не рассказывал, — простонал сонный Драко, — И что, каждое утро так?  — Через день, — ответил черноволосый долговязый старшекурсник, — привыкай. Может, со временем даже понравится.  — Как это может кому-то нравиться? — Малфой, отчаянно зевая, двинулся в сторону спален.       Несмотря на нытье, непрекращающееся до самого квиддичного поля, Драко осилил все три круга, и даже еще половину. Я выдохлась на втором. Все-таки бег на длинные дистанции — не мое. Я больше специалист по "убежать и спрятаться".       На завтрак наш факультет пришел раньше всех. Кроме, разве что, пары мальчишек с Хаффлпаффа и Гермионы, которая уже что-то жевала за столом Рейвенкло, уткнувшись в толстенную книгу.

* * *

      Первым уроком была трансфигурация с Гриффиндором. Ученики толпились в коридоре, что-то обсуждая, только несколько человек было в кабинете: какая-то девочка с Гриффиндора читала учебник, Малфой за второй партой что-то вырисовывал карандашом на пергаменте, за ним Крэбб с Гойлом рубились в маленькие магические шахматы. Профессор в своей анимагической форме сидела на преподавательском столе. Разложив учебные принадлежности на незанятой первой парте, я обернулась к Драко. Он рисовал бегущего в мантии по стадиону Снейпа.       Колокол оповестил о начале занятия, первокурсники вошли в класс и расселись, а кошка на столе и не думала превращаться, она сосредоточенно умывала морду. Или лицо? Я решила подумать об этом позже, а сейчас перечитать первые главы учебника.       В кабинет влетел запыхавшийся Рон, плюхнулся на единственное свободное место — рядом со мной и раскидал свои пергаменты по всей парте. С Крэббом местами поменяться что ли? Я аккуратно собрала имущество Уизли и сложила в стопочку на его половине стола. Тот же, как ни в чем небывало, вытащил из сумки яблоко и начал его жевать. Потом, подумав, повернулся ко мне и спросил громким шепотом:  — Старуха еще не приходила? Черт, он же мне все лицо заплевал! Я молча вытащила платок, вытерла щеку, собрала свои вещи, и, подойдя к Крэббу, умоляюще прошептала:  — Винсент, будь так любезен, поменяйся со мной местами, пожалуйста, я ж его придушу до конца урока.  — Без проблем, — улыбнулся мальчик и пересел на первую парту. Надеюсь, в Крэбба он яблоками плеваться постесняется.       Кошке, наконец, надоело намываться, и она спрыгнула со стола, превращаясь в профессора.  — Пять баллов со Слизерина за ходьбу по классу во время урока, — Рон злорадно захихикал, — и пять баллов с Гриффиндора за опоздание. Гриффиндорцы зашептались, поглядывая на рыжего. Наши, что примечательно, молчали, и даже не кинули на меня ни одного сердитого взгляда.       Профессор предупредила, что нарушители дисциплины будут удаляться из кабинета до конца года, рассказала о том, какая сложная наука — трансфигурация, превратила яблоко Рона в жабу прямо у него в руке, сняв баллы и строго заявив, что это «самое последнее предупреждение». Затем кратко рассказала об истории развития этого раздела магии и выдала под запись несколько длинных и сложных заклинаний, которые нам предстояло выучить. Мысленно ругая себя за то, что не взяла ручки, я старательно выводила пером буквы, которые, несмотря на все приложенные усилия, напоминали скорее причудливых насекомых.       Наконец, нам выдали спички, и мы замахали палочками. Перекрасила-то я ее сразу, а в иголку она никак превращаться не хотела. От скуки я по очереди перекрасила спичку во все цвета радуги, потом в серый в малиновую крапинку. Потом в цвет сегодняшней мантии директора: ядовито-сиреневый в голубой ромбик. Увлекшись, не заметила, что профессор давно уже стоит рядом и наблюдает за моими экспериментами.  — Ваша фантазия, мисс Адамс, несомненно, заслуживает восхищения, но постарайтесь сосредоточиться и точнее представить ожидаемый результат. Она ходила по классу и, казалось, видела всех сразу, словно на затылке у нее была еще одна пара глаз.       К концу урока у меня получилось. Иголка выглядела совсем как настоящая, правда, еще немного угловатая. Профессор подошла ко мне, показала всем мою работу и улыбнулась:  — Пять баллов Слизерину.       История магии была совместно с Рейвенкло. Кое-кто из первокурсников уснул, даже не дожидаясь, пока мистер Биннс вплывет через доску в аудиторию. Убедившись, что текст он бубнит запятая в запятую из учебника, причем сразу почему-то почти из середины, я учила сидящих сзади мальчишек играть в морской бой.  — А если я хочу четыре клетки квадратиком нарисовать? — Грегори Гойл, высунув кончик языка, обводил клеточки (обычные тетради я с собой все же прихватила — для черновиков).  — Нет, так не честно. Да и на корабль уже не так похоже будет, — авторитетно заявил Малфой, уже расставивший свою флотилию, и дорисовывающий кораблям крошечные мачты, паруса и пушки, прячась от друга за учебником, поставленным на парту.  — Драко, это не обязательно, — улыбнулась я, кивком головы показывая на его художества.  — Я знаю, просто так интереснее. Да и пока Гойл закончит, я даже волны и пристань нарисовать успею. Рисовал он, к слову, отлично. На выпускника художественной школы не тянул, но способности к рисованию были определенно, о чем я ему и сообщила.  — Спасибо. Но отец не хочет нанимать мне учителя. Говорит, наследнику благородного рода не пристало краской пачкаться, — горько вздохнул мальчик, — мне положено разбираться в семейном бизнесе, хорошо учиться в школе, жениться на выбранной девице из благополучной семьи и блистать на приемах. А, самое главное забыл: родить и воспитать достойного наследника рода, но это потом. Самое большее, что я могу себе позволить — сборная факультета по квиддичу, и то лишь в том случае, если это будет не в ущерб учебе, — он обиженно скривился.       Гермиона, сидящая со мной и все это время усердно переписывающая учебник со слов профессора, сердито на нас шикнула.  — Страница 136, третий абзац, — отмахнулся от нее Грегори, раздумывая, куда разместить последний корабль размером в одну клетку.  — Ты что, весь учебник выучил? — ахнули мы с Гермионой, когда убедились, что профессор в данный момент монотонно бубнил именно этот фрагмент текста.  — У меня, как его, фотографическая память. Так это, кажется, у магглов называется, — с самодовольной улыбкой ответил тот, — ну что, я готов, — кивнул он Драко.       Мальчишки увлеченно «перестреливались», мы с Гермионой спорили о некоторых фактах из учебника по трансфигурации, Крэбб читал журнал о квиддиче, когда в класс ввалился Гарри и плюхнулся рядом с Драко (столы в кабинете истории были сдвинуты, а не расставлены в два ряда, как на других предметах). Очков на нем не было. Даже непривычно как-то.  — Ты где пропадал, — накинулся на него белобрысый, и уже шепотом поведал: — нас Снейп бегать заставил! Гарри хохотнул:  — Мне Джемма рассказала о местных традициях. А меня в Мунго отправили, — мы с Гермионой развернулись к ребятам, — Мадам Помфри сказала, что проблема слишком серьезная, поговорила через камин с каким-то усатым и отправила меня камином в больницу. Там дядьки в лимонных мантиях палочками вокруг меня махали, зельями противными поили, артефакты странные ко лбу прикладывали и всё языками цокали. Потом под руки взяли, за какой-то шнурок схватились, и как будто на изнанку вывернуло. Открываю глаза — статуя какая-то огромная, золотая. Не успел толком ее рассмотреть и в себя прийти, как меня всей толпой затолкали в лифт и куда-то на нижние этажи поперли. Там уже мужики в серых балахонах вокруг меня хороводы водили. Потом какой-то дрянью напоили, и я отрубился. Просыпаюсь — все вижу отлично, даже лучше чем в очках. Те, что в желтом вручили банку с какой-то мерзкой жижей, сказали шрам на ночь мазать, серые сказали не болеть и с Темными Лордами не драться и вручили кусок мыла. Только хотел спросить, что же я им должен намылить, поднимаю глаза — а я перед воротами Хогвартса, и Снейп стоит, глазищами меня сверлит.* Мы с Драко расхохотались, Грейнджер фыркнула и отвернулась, Поттер смущенно улыбнулся. Отсмеявшись, я хотела было отругать Гарри за глупость — говорила же, в глаза профессору стараться не смотреть, но прозвенел колокол.       Третьим уроком была гербология, на которой ничего интересного не произошло. Ну, разве что Гарри, тайком от профессора Спраут, все же решил потрогать стручки Ядовитой тентакулы, и поплатился за свое любопытство. Профессор продемонстрировала заклинание Инсендио, аккуратно обжигая стебли, особенно сильно сжимавшие неосторожного мальчика, убедилась что с ним все в порядке, обозвала в сердцах гриффиндорцем и сняла баллы.

* * *

      Мы сидели на берегу озера, Гарри учил «телохранителей Малфоя» пускать блинчики по воде, Гермиона писала эссе к следующему уроку ЗОТИ, положив пергамент на толстенный том по нумерологии, взятый «для легкого чтения», Драко тайком ее рисовал в моей тетради. А я просто жевала травинку, прислонившись к дереву, и смотрела на облака, наслаждаясь бездельем и по-летнему теплым солнышком.  — Дурацкая игра! — возмутился Крэбб, когда его камень в очередной раз с громким плеском ушел под воду, ни разу не отскочив от воды, — давайте лучше в плюй-камни сыграем.  — На щелбаны! — тут же согласился Герой Магической Британии, — Хотя нет, у меня есть идея получше. Как насчет того, чтобы пробраться на третий этаж и посмотреть, что в запретном коридоре? — понизив голос почти до шепота, предложил мальчик.  — Ты с ума сошел! Директор же сказал, что студентам, нарушившим запрет, грозит мучительная смерть! — кто бы сомневался, что Гермиона будет против.  — Тебе мало баллов, снятых на гербологии? — поддержала ее я. Надо же поддерживать статус зануды. Хотя, признаться, на самом деле любопытство меня мучало не меньше. Никогда не видела большого трехголового пса.  — А я бы сходил, — лениво протянул Драко, — но не сегодня. Тебя там вроде лесник на чай звал. Надо сходить, а то обидится еще.       К Хагриду мы отправились втроем: Гермиона призналась, что побаивается добродушного великана, а у Крэбба наконец-то камень отскочил от воды, целых два раза.       Лесник напоил нас чаем с чересчур сладким тортом, спросил о первом дне учебы и поинтересовался, как нас двоих на Слизерин занесло. Я пожаловалась на коварство шляпы, не упоминая родителей, Гарри честно сказал, что ему был предоставлен выбор, и он пожелал учиться со мной. Хагрид поохал, потом внимательно нас рассмотрел и заявил, что на темных волшебников мы пока не похожи. Ну, кроме Малфоя, «шибко у него лицо самодовольное». Драко обиженно надулся, мы расхохотались и, попрощавшись с Хагридом, отправились к друзьям. Гермиона куда-то уже убежала, мальчики лениво переговаривались.  — Ну, рассказывай! — потребовал Драко, падая на траву, — у тебя на лице написано, что ты что-то не договариваешь. Я нахмурилась, оглядела ребят, убедилась, что никто нас не подслушивает, и рассказала все как есть. Драко глубоко задумался, бубня под нос:  — Родители… на Слизерин… Да быть того не может! — Вдруг вскрикнул он, поднимаясь с земли, в два шага оказываясь прямо передо мной и разглядывая мое лицо. Кажется, он пришел к тому же выводу, что и я, — Гарри, ты можешь мне пообещать, что не отвернешься от Амели, кем бы ни оказались ее родители?  — Что за глупости, конечно могу!  — А если вдруг это был бы сам Темный Лорд? Гарри на минуту задумался и кивнул. Драко обвел нас серьезным взглядом, остановив его на моей скромной персоне и выдохнул:  — Ты — Ирма Лестрейндж!