Амели

      Со слов Драко, когда ему было лет пять, убегая от ворчливой седовласой учительницы этикета, он как-то, совершенно случайно, спрятался в спальне родителей. Мальчик осторожно, стараясь ничего не задеть и не уронить, рассматривал разнообразные причудливые хрустальные флаконы духов на мамином трюмо, когда заметил торчащую из-под пудреницы колдографию. Подкравшись к двери и убедившись в том, что «вредная старуха» ушла дальше по коридору, он вернулся к зеркалу и вытащил фото. На нем хмурилась пухлощекая годовалая малышка в розовой ажурной шапочке с пронзительно-синими блэковскими глазами. Надпись на обороте гласила: «Ирма Лестрейндж». Год рождения или год когда сделана карточка, указан не был. Но Драко был совершенно точно уверен, что у тетки, в замужестве Лестрейндж, детей не было. Или были? У Драко никогда не было ни родных братьев и сестер, ни кузенов, и ему порой было ужасно скучно. Он вернул колдографию на место, а на другой день, когда отец умчался по делам, осторожно задал мучивший его вопрос матери.       Нарцисса, ни до, ни после этой истории никогда не ругавшая любимого сына, накричала на него. Потом, усадив рядом с собой на диван гостиной, прижала его голову к груди и зашептала:  — Дочь тети Беллы умерла еще совсем крошкой. Нам не стоит о ней вспоминать и говорить кому-то. Хорошо? И Драко поверил ее словам безоговорочно. Не может же мама обманывать? А со временем и вовсе забыл этот день. Накрепко засело в голове только то, что мать ругала его лишь единожды, и что рыться в чужих вещах нельзя ни в коем случае.       Поэтому, встретив меня в магазине мадам Малкин, сразу записал во внебрачные дочери Сириуса, и если бы не слова шляпы, ни за что не додумался бы связать в голове меня, то колдофото и Беллатрикс.       Мы справедливо рассудили, что спрятали меня не просто так, а потому лицам посторонним о моем происхождении знать не следует. Даже Гермионе. Драко решил подстраховаться клятвой о неразглашении, вычитанной в какой-то книге из библиотеки Малфоев.

* * *

 — Раз-два-три, раз-два-три, Адамс, подбородок выше! И не веди, ты не парень. Согласно расписанию «обязательных дополнительных занятий», висящему в гостиной и подписанному Снейпом лично, в чем нас заверила староста, выспаться получится только в четверг и в воскресенье. И то только до завтрака. В понедельник, среду и пятницу мы всем факультетом бегали полчаса, с семи утра, по квиддичному полю. По вторникам и субботам две веселые, но строгие старшекурсницы Слизерина учили младшие три курса бальным танцам в огромной полупустой аудитории под звуки из зачарованной шкатулки. Разумеется, это необходимо было делать утром. В шесть тридцать мы уже должны были быть там и разбиваться по парам, чтобы к восьми зевать за завтраком в Главном зале. В воскресенье нас ждал урок этикета с утра и до обеда. Согласно той же бумажке, на старшем курсе мальчики на практике изучали дуэльный кодекс и основы бизнеса, а прекрасной половине факультета преподавались основы педагогики, косметические чары и зелья.       Я в который раз наступила Крэббу на ногу. Мальчишка даже не поморщился, лишь чуть крепче сжал мне руку.       Снейп летучей мышью влетел в класс, пронесся вдоль стены и встал рядом с нашими «учительницами», опершись на преподавательский стол. Остальные столы в кабинете отсутствовали, вдоль стен в один ряд стояли стулья.  — Поттер! Выпрями спину, или я тебе ее заклинанием так выпрямлю, что неделю не согнешься! И голову выше! — вот и угадай, то ли недолюбливает он его, то ли чрезмерно опекает. Гарри выпрямился, засмущался и сбился с ритма.  — После уроков в мой кабинет вместе со своей подружкой. Сядьте, бестолочи неуклюжие. Мы послушно отошли к стене, Винсент подхватил в танце партнершу Гарри, хрупкую Дафну Гринграсс.

* * *

За завтраком старшекурсники поведали нам, что не только Снейп гоняет своих студентов. Орлята в свободное время дополнительно изучали иностранные языки и маггловские науки, барсуки оттачивали бытовые чары, а те, что постарше — изучали основы маггловской ботаники и зоологии. И только гриффиндорцы безмятежно спали до самого завтрака, умудряясь просыпать первые уроки, а после занятий без дела слонялись по замку. МакГонагалл была не согласна с коллегами, считающими, что таким образом у нас будет меньше времени на шалости, и что полученные знания могут пригодиться во взрослой жизни: она не хотела лишать своих львят беззаботного детства. «Вот тебе и одинаковое обучение» — подумала я, дожевывая сосиску и давясь уже ставшим ненавистным тыквенным соком.

* * *

      Кутаясь в мантию, я затушила огонь под котелком, кинула туда две иглы дикобраза и старательно помешивала зелье по часовой стрелке. Ужасно хотелось быть не из «стада болванов», да и сам процесс завораживал. Это было куда интереснее опытов по химии в средней школе. А после пафосной речи нашего декана, я вообще была готова сутками чахнуть над котлом, чтобы проникнуться и «оценить красоту медленно кипящего котла, источающего тончайшие запахи, или мягкую силу жидкостей, которые пробираются по венам человека, околдовывая его разум, порабощая его чувства».* Падма Патил, девочка-гриффиндорка, которая изъявила желание сидеть со мной на совместных занятиях, сверила результат с описанием в учебнике, и, удовлетворенно кивнув, принесла флаконы. Собственно, я была совсем не против такого соседства. Из всей толпы оголтелых красно-золотых первокурсников, девочка была самая спокойная и достаточно умная. Странно, что шляпа не отправила ее на Рейвенкло, как сестру-близняшку.       Поттер, правильно ответивший в начале урока на все адресованные ему вопросы и заработавший десять баллов за полный и точный ответ, сиял как новенький галеон. Он тоже уже справился с заданием, даже почти без помощи Драко. Слизеринцы предпочитали не пихать в четыре руки ингредиенты в котел, а работать по очереди: один диктовал рецепт из учебника и следил за внимательностью своего соседа, второй, собственно, варил зелье. На следующем уроке собирались поменяться. Падма тоже одобрила такой метод, и внимательно следила за каждым моим действием.       Как оказалось, помимо нас и Драко с Поттером справилась только пара Астория-Милли. Рон, работавший вместе с Симусом Финниганом, вообще чуть было не взорвал котел. Профессор вовремя оказался рядом и задержал его руку с горстью игл дикобраза у самого котла, к слову, не снятого с огня.  — Уизли, вы с ума сошли?! Вы же тут всех покалечите, — профессор говорил еще тише, чем обычно, — Пять баллов с Гриффиндора и эссе на два фута о свойствах и применении игл дикобраза и мерах предосторожности при работе с ними. Последнее касается каждого, — он обвел класс сердитым взглядом, — чтобы такого безобразия на моем уроке больше не было. Он очистил заклинанием котел Рона и забрал у того ингредиенты.       Затем мы уселись за парты и по очереди разобрали все допущенные однокурсниками ошибки, записывая под диктовку профессора лекцию «Чего не стоит делать в процессе приготовления зелья».       Урок был последний, и мы с Гарри нервно переминались с ноги на ногу возле преподавательского стола, дожидаясь, пока за последним учеником закроется дверь.  — Во-первых, я назначаю вам отработку, если это так можно назвать, — начал Снейп, уткнувшись в эссе старшекурсников, — до конца недели, с сегодняшнего дня и по воскресенье включительно, вы двое после обеда приходите в кабинет, в котором занимались утром, самостоятельно включаете музыкальную шкатулку, становитесь в пару и, горбатясь и оттаптывая друг другу ноги, два часа ровно отрабатываете движения. И мне совершенно неважно придете вы туда одни, или прихватите с собой всю шайку, вместе с вашей подругой из Рейвенкло. Это понятно?  — Да, профессор, — хором ответили мы  — Отлично. При отсутствии какого-либо результата на занятии в следующий вторник, отработка будет продлена еще на неделю. Во-вторых, — он наклонился и что-то достал из ящика стола, — я хотел бы, чтобы вы надели это и не снимали, особенно на чаепитиях с директором, если он вдруг вас пригласит в свой кабинет. Особенно ты, Поттер, ты очень громко думаешь, — он протянул нам простенькие железные колечки и кулоны в форме змеек на цепочке, — кольцо нагреется, если в пищу что-то подлито. Кулон — защита от вторжения в разум. При попытке влезть вам в голову, он подаст мне сигнал и поставит простенький щит, достаточный для того, чтобы я успел прийти и вмешаться. Вот это поворот.  — И не думайте, что вы какие-то особенные. Подобные артефакты имеются у всех слизеринцев. А теперь прочь с глаз моих.       В ту ночь во сне я никак не могла сварить зелье от фурункулов, то взрывая котел, то забывая добавить какой-то ингредиент, а Снейп обзывал меня безрукой бестолочью, снимал баллы, и заставлял начинать по-новой.