Повторение (рабочее)

      Прошла неделя. Гарри выпустили из больничного крыла, и он опять учился со всеми. Учился — это громко сказано. Скажем так, посещал занятия. После памятных событий и строгого наказания виновных Поттера всерьез больше не обижали. Но от мелких подначек и презрения, разумеется, это не спасало. А на Северуса Снейпа свалилась еще одна забота — «неожиданно» заболел крестник, Драко Малфой. Пару дней спустя в больничное крыло заявился Люциус, устроил изысканный скандал и забрал наследника домой. И теперь Снейп разрывался между Хогвартсом и Малфой-мэнором.       …Если он и посещал попутно еще какие-то места, то история о том умалчивает…       Он не торопился. Но с каждым новым днем все больше уверялся в своем решении. Мальчишке было плохо - он все чаще впадал в своеобразный транс, отгораживаясь от неприятностей. Северус усиленно делал вид, что совершенно не интересуется несуразным первогодкой из Хаффлпаффа. Но на самом деле тщательно следил, чтобы Гарри не пугался его. Да, «Гарри», и только так — даже под страхом Круциатуса он теперь не мог воспринимать вот этого несуразного звереныша Поттером — только Гарри. Только сын Лили. На зельеварении он сажал Гарри за пустой стол перед собой, выдавал охапку сухой травы и заставлял сортировать. Смысла в этом особо не было.       Меж тем в преддверии Хэллоуина обитатели замка окончательно ополоумели. Размах подготовки к празднику казался неуместным и уж точно превосходил предшествующие годы. Собственно, суматоха Снейпу была только на руку. Сначала он хотел было дотянуть до Рождественских каникул. Но, глядя, как кривится мальчишка при виде Квиррелла, от которого просто несло недоброжелательным интересом, Снейп решился ускорить побег.       Дамблдора он видел редко. При встрече с ним Снейп демонстрировал обиду и раздражение, упаси Мерлин, не слишком чрезмерно, ну и главное — отсутствие желания что-либо менять. И поэтому, когда за два дня до темного праздника его вызвал директор, то Снейп проверил свое настроение — только то, что нужно — и явился к нему в кабинет, не ожидая ничего необычного. А стоило бы помнить, что Альбус Дамблдор не только величайший, но и непредсказуемейший маг современности.       Альбус что-то рассматривал на стрельчатых шкафчиках, заполненных артефактами. Обернулся и молча указал на раскрытый гримуар на столе. Со сдержанным любопытством Северус устроился в кресле и начал было читать, но после нескольких строк сморгнул и вернулся к началу, лишь для того, чтобы прочитать все то же. Изумленно посмотрев на директора, опять накинулся на текст.       Это было невероятно. Снейп потер ладонью лоб.       — С некоторыми ингредиентами могут быть сложности, — подал голос Альбус.       Северус отмахнулся — ни его, ни Альбуса не очень пугала принадлежность ритуала к темномагическим, это даже и не обсуждается.       — Лучше скажите, кого вы выбрали на роль несчастной жертвы? — он постарался, чтобы голос звучал ровно, но интонация невольно выдавала нервное возбуждение.       — А разве есть варианты, мальчик?       Не было. Мерлин знает, где великий светлый волшебник откопал этот не совсем светлый ритуал. Применялся ли он хоть когда-нибудь в полной мере?       Снейпу, как и любому легилименту, был известен прием: опытный мастер входит в сознание пострадавшего, и они, деля ношу на двоих, еще раз пропускают сквозь себя болезненное событие. Эпизод! Один! Непродолжительный! Не справившийся лекарь может запросто не только ухудшить состояние больного, но и навредить себе.       Тут же утверждалось, что, проведя определенный ритуал, в том числе с использованием ряда сложных зелий, оба участвующих — ведомый и ведущий — уходят в транс, где и будут проживать травмирующие для ведомого события с того самого момента, который явился началом болезни! Время такого воспоминания до тридцати лет, причем с полным погружением. То есть и мастер-легилимент и пострадавшая сторона будут уверены, что события происходят прямо сейчас.       И что, Альбус предлагает ему прожить самому и заставить вспомнить мальчишку все ужасы начиная… откуда?.. с развоплощения Волдеморта, что ли?       — Да вы с ума сошли, — вырвалось прежде, чем он успел себя остановить.       Альбус покачал головой:       — Ты категорически против? Если начинать, то сам понимаешь когда.       Понимает. В Хэллоуин удобнее всего — точка изменения. И естественно, только он может работать с сознанием — остальные просто не могут обойти ментальную защиту Гарри. Некоторое время они переглядывались.       - Почему вы так уверены, что мы сможем выдержать? И сколько, по-вашему, это займет времени? И что будет с некрепкой головой мальчишки в итоге?       Великий добрый волшебник на миг переменился: вместо дедушки предстал давящий силой и верой в свою правоту маг.       — А что делать, Северус? У тебя есть другие планы? — по затылку и спине Снейпа зацарапало от страха, что он чем-то выдал себя. Чудовищным усилием он постарался удержать обычно-недовольный вид.       — Альбус! У меня планы протестировать новое зелье и проверить старост. Дальше мои интересы не распространяются.       Разумеется, это было безумие. И, разумеется, он согласился. Если есть мизерный шанс на улучшение — а директор уверял, что шанс достаточно велик — то следует использовать его. А убежать - что ж, убежать они успеют. Впрочем, как и занять места рядом на пятом этаже Мунго.

***

      Весь вечер и большую часть ночи Снейп метался по лаборатории — следовало одновременно следить за семью котлами с разными зельями. Если бы не появился Дамблдор, он бы не справился. Под утро удалось подремать целых пять часов — на этом настоял Дамблдор, подчеркнув, что как ни высока выносливость Снейпа, но во время ритуала потребуются свежие силы. Об уроках и всем остальном просил не думать.       Проснувшись, Снейп метнулся проверять зелья. У Альбуса все было почти в порядке, хотя одно зелье все-таки чуть было не испортилось. Еще минут сорок они варили в четыре руки, а потом директор спешно направился готовить все необходимое для ритуала, оставив Северуса доделывать и разливать по флаконам зелья. Попутно Снейп по многолетней привычке собрал безразмерную сумку снадобий, не очень понимая, зачем собственно, и могут ли они понадобиться, если что-то пойдет не так.       Отнес сумку в директорский кабинет и — бегом-бегом — мыться, переодеваться в белую, до полу, хламиду, изрядно смахивающую на саван… За час до полуночи он, словно привидение, промчался по лестницам и влетел в директорский кабинет.       Гарри уже был тут - восторженным воробушком сидел за низеньким угловым столиком, тоже в кипенно-белом балахончике, до скрипа отмытый, с чуть кучерявившимися волосами. Он был так увлечен, что даже не обернулся - все таращился на извивающуюся серебристую змейку, петлями ползущую по золотому деревцу в погоне за крохотной птичкой, беспрестанно перелетающей и ускользающей от грозно раскрытой пасти с блестками-зубками из бриллиантов.       Оторвав мальчишку от созерцания игрушки, они спустились по прохладным коридорам замка в малый ритуальный зал Хогвартса. Альбус выглядел величавым, Гарри потрясенно крутил головой, а сердце Северуса колотилось. Справятся ли они?       Ритуал запомнился странно — только что колени холодил камень и он вглядывался в настороженно-круглые глаза ребенка, гудел голос Дамблдора, который читал на староанглийском заклинание, связывал их запястья белой лентой и что-то еще делал. Потом взметнулось в неведомую высь «Аd eum in mens», и сразу: обрывки темного неба над головой, ворчит чей-то бас, затем стало совсем темно — похоже, ему лицо закрыли какой-то тряпкой — он пытается сбросить ее, но неудобно, мутит, тело плохо слушается, вокруг дребезжит и шумит, мир качает… он не в силах справиться, засыпает…