Повторение (рабочее)

      Школа!       О, это сладкое слово, истинное спасение, сердечный бальзам!       Давно Северус не испытывал такой эйфории — даже воспоминания о собственной поездке в Хогвартс слегка померкли. Начальная школа принесла замечательные перемены. Теперь весь божий день он — они! — были почти свободны. Это тебе не замкнутый чуланчик, а целый мир — пусть и ограниченный уроками и шумными детьми.       Из вышеуказанных двух зол - уроки и дети - более раздражающими, конечно, оказались сверстники. Впрочем, Гарри и Северус не очень-то обращали на них внимание, пропуская однообразные подколки и оскорбления мимо ушей. Подумаешь, одежда и дурацкие игрушки. Пфффф! Маглы.       Однако именно в школе впервые подрался «сам» Гарри. На перемене они задержались около стенда с гербарием, и Северус, захлебываясь от воодушевления, описывал Гарри лечебные и магические свойства подорожника.       Должно быть, вылупившийся на стенд первоклашка показался третьекласснику легкой жертвой, и он мимоходом отвесил леща.       Для Северуса, увлеченного рассказом, боль оказалась настолько неожиданной, что он подавился словами и оторопело смолк.       И тут, к его удивлению, Гарри в два шага догнал обидчика, развернул за плечо и деловито расквасил нос. После секундного обалдения мальчишка, размазывая юшку, взревел и вцепился в наглую мелочь. Под гвалт и крики драчуны покатились по полу.       Снейп испугался. Перед глазами мелькало искаженное лицо противника. Он попытался было вклиниться в схватку - то ли поучаствовать, то ли, скорее, убежать, - но совершенно безуспешно. Его снесло ментальным ударом в пределы своего "ритуального" уголка. Честно говоря, Северус впервые вот так ярко чувствовал, что хозяин у тела другой.       Меж тем потасовка была в полном разгаре, и Гарри, похоже, ее выигрывал. Конечно, третьеклассник был и сильнее, и тяжелее, но Гарри дрался с непримиримой решимостью. И, в отличие от срывов Северуса, - вполне осознанно. У набежавших на шум взрослых ушло не менее двух минут, чтобы растащить мальчишек.       ...Дальше все скучно — директор, родители третьеклассника, опекуны Гарри… Но растерявшийся в драке Снейп тут уж взял управление на себя: с его подачи Гарри мягким плачущим голосом твердил классическое «он первым начал». Так как соперник был выше на голову и массивнее, звучало правдоподобно. Третьеклассник пробовал вякать, что он-де случайно толкнул, а «этот» набросился как бешеный. Но Гарри, следуя подсказкам Северуса, тер глаза, хныкал, плаксиво выгибал рот…       Как ни странно, тетя Петунья промолчала — возможно, побоялась, что ее привлекут за плохое воспитание или потребуют денежной компенсации за безнадежно измазанную кровью рубашку.       Очень быстро Гарри приобрел репутацию не то чтобы отпетого хулигана, а скорее оторвы. Для грозы школы он был слишком не от мира сего - сам ни к кому не лез, не задирался, не качал права. Чокнутый, короче. А как еще назвать несуразно одетого мальчишку, который может ни с того ни с сего замереть и стоять, пялясь не пойми куда? Или не к месту хихикать. Или кольнуть заумной фразой. А может вот так накинуться. Да ну его.       Сам того не желая, Северус в полной мере одарил воспитанника своеобразным черным юмором. И некой долей надменности: вокруг одни безмозглые идиоты! О чем можно говорить с толпой детей, воспитанной на комиксах и мультиках?

***

      Замечательность школы была и в том, что Северус впервые за целую вечность смог насладиться чтением и тем самым отвлечься от обыденности. Он припал к школьной библиотеке, как усталый странник к воде. Слегка легкомысленно отмахиваясь от попытки разобраться: откуда возможно само наличие новых книг в ментальной реальности? Лично он совершенно точно не знакомился в своем прошлом вот с этим исследованием экосистемы Северных морей. Сам Гарри? Ох, маловероятно. Кто же тогда ее «запечатлел» — Альбус? Или подобное происходит из-за магически-возможного воссоздания мира жертвы? Книга есть, поскольку Гарри теоретически мог ее видеть?       Но долго предаваться размышлениям времени не было — Гарри тоже распробовал свободу, и теперь, как нормальному ребенку, ему хотелось прыгать-бегать. Поэтому очень скоро для них стало привычным торговаться о том, сколько времени можно выделить на "сложное" чтение Северуса.       Первое время ошалевший от счастья Северус глотал книги «сам про себя», затем, опомнившись и пристыдившись, — «вслух» для мальчишки. Момент, когда Гарри самостоятельно научился читать, остался незамеченным. Просто Гарри тоже потихоньку начал выбирать книги и самостоятельно поглощать их — особенно если Снейп отказывался. Например, что-нибудь вроде «Винни-Пуха». Северус фыркал, шипел, отговаривал, настаивал, что сказки слишком бессмысленные и глупые, совсем магловские, но Гарри упрямо твердил, что сосед может не слушать. И вообще пойти… «поспать».       Волей-неволей приходилось терпеть. Конечно, если история совсем не нравилась, Северус мог отгородиться окклюменцией и размышлять о своем. Но за воображаемые годы заключения в разуме мальчишки он успел сам себе надоесть до зеленой тоски. Чтобы извлечь хоть какую-то пользу от «бесполезного» чтива, Северус загонял Гарри куда-нибудь в укромные места и заставлял декламировать с выражением.       Теплый свет лился сквозь неровные стекла, дробился лоскутами на ящиках и коробках. На одной из них, скрестив ноги по-турецки, сидел лохматый неухоженный мальчишка, а его детский голос ясно и четко звучал в чердачном закутке: «— Значит, мы вот эту штуку искали? — Да, — сказал Пух. — Гм, — сказал Иа-Иа. — Ну что ж. Во всяком случае, дождя не было, — добавил он».       Гарри прикрыл рукой рот и тоненько хихикнул. А Северус, отслеживающий, чтобы мальчишка не глотал слоги, вяло размышлял о том, что, наверно, все же сошел с ума, потому что — ну вот, ему тоже смешно. И то, что находящийся бок-о-бок, разум-о-разум Гарри подхрюкивает и подхихикивает в избранных местах глупейшей сентиментальной книжки, не раздражает.

***

      Разумеется, не все было так уж благостно между Северусом и Гарри.       Еще за год-другой до того, как Дурсли должны были отправить мальчика в школу, то есть когда ему было около четырех "ритуальных лет", между ними начали вспыхивать ссоры. К семи годам выработался даже примерный сценарий. Гарри делал что-либо «не так», упрямился или не хотел учиться. Северус принимался рычать. Слово за слово, и в ход шли взаимные оскорбления: «тупой дундук, собачья какашка, голова без мыслей, мысли без головы, упертый гриффиндурок» — последнее, между прочим, от Гарри к Северусу, точно зная, что тот взовьется. В мысленном представлении Гарри "гриффиндорец" выглядел как раскрашенный красными полосами манекен Дадли. Снейп давно понял, что, как он ни отгораживался, какие-то его эмоции и представления Гарри улавливал. Ну и то верно — ментальный талант мальчишки все укреплялся и расширялся до стихийной легилименции.       Окончательно оскорбившись, Снейп говорил что-либо типа сакраментального «Иди на…», «Делай что хочешь, придурок», «Отвали в…» и замолкал. Не хватало возможности встать в позу и отвернуться. О животворящих подзатыльниках оставалось только мечтать. Демонстративно заворачивался в окклюментивные щиты. Спустя какое-то время Гарри начинал тихонько скрестись в них.       Наедине с собой Северус мысленно скрипел зубами от злости, пока не просыпалась тревога — как там мальчишка? С привычным стыдом напоминал себе, что это он — взрослый, на него ритуалом возложена миссия. Он должен помогать ребенку справиться с повторением реальности. Даже магически измененной и совсем не похожей на ту, другую. Еще немного понервничав, выбирался наружу, излучая нарочитое недовольство. Но проходило совсем немного времени, и незаметно для себя отвлекался на какие-то внешние дела.       Иногда обижался мальчишка и мысленно начинал вопить ругательства — а кто его научил таким вот словам, а, Северус? Кто, по сути, воспитал его?       Как только звучали первые «эпитеты», Северус тоже моментально вспыхивал. Вдоволь наоравшись, они разом разгораживались своими ментальными щитами. Мальчишка как мог зверски хлопал воображаемой дверью чулана, а Снейп удалялся в глубь невесть откуда появившихся в сознании Гарри непролазных кустов, намекая тем самым, что не прячется с помощью окклюменции, поскольку прав. Всегда прав.       И в этих случаях мириться первым опять-таки начинал Гарри. Естественно, он пытался пропустить выяснение отношений, не возвращаться к предмету раздора, но вредный старший друг обязательно разбирал ситуацию по косточкам. Впрочем, если Снейп перегибал палку, то скандал мог ходить по кругу. Гарри тоже великолепно дулся.

***

      Снейп плевать хотел на школу и на дисциплину. С его подачи Гарри после уроков не возвращался к тете, а болтался на улице до ночи. Попытки учителей и опекунов бороться с таким поведением были безуспешными. Маленький гаденыш по окончании занятий словно растворялся в воздухе. Потом взрослые решили — а нужно ли? Никаких неприятностей от шатавшегося черт-те где пацана не было, это ли не счастье?       Благо учился Гарри прилично, а как же иначе? Северус и так все знал, а сам Гарри аж выл от того обилия знаний, которые вдалбливал в него Снейп, пользуясь тем, что мог это делать без перерыва на еду и внешние глупости. Временами он устраивал мальчишке день латыни, день французского… вот когда пожалеешь, что не полиглот. Он бы уж… обучил…       Третий год пребывания Гарри в магловской школе ознаменовался тем, что у него заметно окрепло магическое ядро — довольно-таки рано для нечистокровного. Снейп был счастлив. Какие возможности: поверхностная легилименция, слабенький беспалочковый Конфундус, очень удачно подкрепленный искренней детской улыбкой, простенький отвод глаз.       А сколь неоценимо заклинание «Аллохомора» — вот теперь удержать Гарри дома нельзя было даже под замком.       Враз забывший о том, что в его миссию не входят диверсионные действия, Северус быстренько научил начинающего… мародера всем прелестям попрошайничества, умению определять безопасных молодых девушек, готовых поделиться на автобусной остановке парой десятков пенсов, а то и монетками в один-два фунта с милым зеленоглазым херувимом.       Взаимоотношения с семейством Дурслей почти прекратились. Гарри ночевал в чуланчике, легкой тенью скользил на улицу, так же неслышно просачивался обратно. Совершал партизанские рейды на кухню, иногда даже ночью, благо утащить хлеб с маслом или приготовить макароны с сыром - дело не долгое. Лишь иногда, набычившись, он подходил к Петунье и заявлял что-нибудь типа: «Учительница сказала принести новую тетрадку», «Мне малы ботинки — я могу взять фирменные кроссовки Дадли?».       Если это делал Северус, то эффект был больше. Но Гарри не терял азарта навостриться так, чтобы тоже производить убойное впечатление. Поскольку он (они?) никогда не требовал на самом деле ничего более сиротского минимума, то после ругательств (без упоминания мамы, от этого Снейп отучил) он получал-таки необходимое. Пусть не сразу и не совсем то.       Раз появились деньги, то, учитывая дешевый доступный фастфуд, решилась и проблема еды. Северус все гадал: если в проживаемых второй раз воспоминаниях — которых по-хорошему и воспоминаниями-то нельзя назвать — мальчишка становится более крепким, то это как-то повлияет на физическую форму спящего сейчас под заклятьем того одиннадцатилетнего ребенка?       Но думать можно было что угодно, а жизнь казалась реальной, и Северуса не тянуло проверять, насколько здесь можно сильно повредить им обоим. Плавали, знаем. Полученные в ментальном пространстве раны могли быть смертельными.       Как-то неожиданно Снейп осознал, что юный Гарри все-таки внешне очень похож на Поттера. Того, который Джеймс. И вот те раз - это сходство не раздражает. От такого открытия Северус на пару дней впал в ступор. Нет, его отношение к мальчишке не поменялось, да и не могло — он же был свой, близкий. Раздражающий и умиляющий, умный, а иногда и не столь умный, но свой.       Северус вился в мысленном круге, пытаясь понять — почему так? Что же, его подсознание, значит, хотело бы подружиться с тем, ненавистным Джеймсом? Или все дело в том, что, раз он так сильно привязан к своему подопечному, значит, должен перестать ненавидеть его отца? Что за глупость? Он и своего-то… не очень.       Да, признать честно, Северус Снейп был более-менее доволен характером приятеля-воспитанника. Единственное огорчение состояло в том, что друзей у Гарри так и не появилось. Ни к какой компании он так и не прибился. Ну, собственно, этому научить Северус не мог. Слабая надежда, что у мальчишки, кроме внешнего сходства, проснется также кровь Джеймса, общительного и блестящего заразы, осталась тщетной.

***

      Каждодневные дела не давали сильно переживать. Трудно рефлексировать, когда твое тело лазит по канавам и откосам, подбирает на улице красивые пивные пробки, крутится около дороги, совершает набеги в соседний городок. Тут вот новые угодья не освоены.       Его подопечный, воспитанник… эх, да что там, его друг-приятель давно покорил сердце решимостью, азартом, умением видеть радость в мелочах, беззаботно предаваться глупым детским делам. Просто тем, что был рядом.       Даже то, что у Гарри, со всей определенностью, не было такой же одержимости магией, как у него самого, не смущало Северуса. Может, потому, что Гарри восхищался умом своего старшего приятеля. Для Гарри магия была лишь благословенно удобным оружием.       Так и не решив, насколько все плохо, Северус перестал расстраиваться. То, что он проводит ритуал криво, обсуждать поздно. А еще Снейп с оторопью понял, что лепит из мальчишки… нет, не себя — а свою детскую мечту о том, каким он мог бы быть крутым. Результат получался странный. Время от времени взрослые бросали Гарри в спину фразы: «Странный мальчик. Вы проверяли, не аутист ли он?»       Их обоих это не волновало ни капельки. А Гарри, пожалуй, еще и гордился, усматривая в том явное подтверждение своей особенности. Вот он какой — странный. Не то, что вы. Вы-то не знаете, а я совсем не похож на вас. Я волшебник. Ха!       Забавно, но Северус в какой-то момент перестал считать дни и анализировать происходящее. Вряд ли он осознавал, но был вполне счастлив. Именно сейчас, пребывая под воздействием заклятья, запертый в голове малолетнего шалопая, в иллюзорном мире, он чувствовал себя странно легким.       Беззаботность - вот как это называется. Время ритуала еще долго будет длиться. Что может, он делает. Что не может - на то плюет. Все более-менее удовлетворительно. Мальчик разумен и уверен в себе. Немного ленив, но малолетние идиоты почти все такие.       А пока можно забыть, отмахнуться от неприятных дум: они просто залезли на дерево, удобно устроились на высоком суку, жуют бутерброд и щурятся по сторонам. Просто живут.