Я сошёл с ума?

В тот день Снейп на уроки больше не пошёл, хотя и понимал, что ничуть не болен, а скорее у него пошаливали нервы от происходящего. Он отсиделся в больничном крыле до обеда. Мадам Помфри не настаивала на его уходе, объясняя это тем, что «у мальчика нервное перенапряжение и он не в состоянии заниматься». Снейп, когда замечал, что мадам Помфри на него смотрит, усердно пытался создать видимость «мальчика, у которого нервное перенапряжение», но большую часть времени он, никого и ничего не замечая, глядел в потолок. Он был не в состоянии здраво размышлять о происходящем. Всё было как-то неправильно, неестественно, даже глупо. Поттер…что может чувствовать Поттер, кроме свинского удовлетворения и мелочной радости? Снейп не понимал. Хотя иногда он вспоминал о том, что Поттер как-никак человек, со всеми свойственными человеку чувствами. Да, Снейп понимал это, но нечётко, неясно и скорее больше подсознательно. И потому все его размышления сводились к назойливой нерешаемой арифметической задаче. Он бы мог просто взять и объяснить происходящее с точки зрения чувственной стороны, но вместе с тем не мог это признать, потому что это было невозможно доказать логикой, которой Снейп доверял больше, чем чувствам. И эта свершившаяся невозможность не укомплектовывалась у Северуса в голове. На обед Снейп не пошёл. Он долго доказывал мадам Помфри, что не хочет есть, она, в свою очередь, долго препиралась. В итоге Снейп ясно дал понять, что обедать не пойдёт. И мадам Помфри покачала головой, однако, сказав, что, в таком случае, еду ему принесут сюда, раз уж он болен. Снейпу в общем-то было всё равно. Он бы не отказался спуститься на обед, если бы не одно «но». Он просто не хотел идти в Большой зал и вообще выходить за стены этой палаты. Ему хотелось закрыться здесь, как в коробке, ощутить мягкую темноту и всеобщее отсутствие. А там, за стенами палаты, его ожидали проблемы, вопросы и вся эта надоедливая ситуация с Поттером, никак не укладывающаяся в голове. К тому же за стенами палаты был и сам Поттер. Главное, из-за чего Снейпу не хотелось отсюда уходить. Ему казалось сейчас, что Поттер везде, куда бы слизеринец ни пошёл: будто каждый поворот грозит встречей с ним. И потому Снейп, потихоньку струсив, печально провожал каждую прошедшую секунду, понимая, однако, что сидеть здесь вечно не получится. После обеда к Снейпу так неожиданно для него самого заскочила Лили. Она принесла номер «Ежедневного пророка». Лили вошла в палату тихо, оглядываясь по сторонам, на цыпочках подошла к постели Снейпа и присела на край кровати, озабоченно глядя на Северуса. Но как только Лили заметила, что он лежит, даже не сняв обувь, положив ноги на спинку кровати, и, откровенно говоря, поплёвывает в потолок, она, сама не зная на что, разозлилась. Лили после того, как Снейп отказался помочь ей с домашним заданием, стала замечать, что он очень странно себя ведёт, даже, думала она, подозрительно. Когда Лили шла сюда, то действительно полагала, что другу плохо. Но сейчас она разозлилась на него: ей казалось, что Снейп обманывает её в чём-то, и Лили сама не могла понять в чём. - Как себя чувствуешь? – спросила Лили не без лёгкой издёвки, но Снейп был так занят своими мыслями, что не заметил этого. - Спасибо, нормально, - искренне ответил он, однако Лили показалось, что в его тоне есть что-то хамское. - А что болит? – говорила Лили, сверля профиль Снейпа взглядом. Но парень продолжал смотреть в потолок так, будто ему было совершенно всё равно, есть ли Лили здесь или нет. - А? – отвлёкся он, взглянув на Лили. – Да так, слабость; впрочем, я не останусь здесь ночевать. Лили решила не отвечать, еле сдерживаясь, чтобы не высказать Снейпу всё, что она думает, и не потребовать от него ответа, почему он так себя ведёт. Они молчали с минуту. Снейп снова задумался. Лили напряжённо смотрела на его ничего не выражающее лицо. А затем, опустив взгляд на газету, которую она держала в руках, Лили, как будто только что вспомнив, решила нарушить молчание. - Тут статья о новых убийствах… - сказала Лили. – Ничего не слышал об этом? Снейп едва дёрнулся, как будто его укололи иглой, лицо его стало сосредоточенным. Но он тут же снова принял скучающий вид, однако в глазах его появилось тревожное бегающее выражение. - Нет, не слышал, - спокойно ответил он, однако внутри всё кипело. Снейп слышал, причём ещё до убийства. В слизеринской гостиной часто шли пересуды о том, кого Тёмный лорд убьёт следующим, полученные, правда, из третьих рук, но почти всегда оказывающиеся верными. И об этих убийствах Снейп слышал краем уха. - Убиты целых две семьи, достаточно сильные волшебники, просто не верится. И ещё… «Сын какой-то шишки в министерстве», - молниеносно пронеслось в голове у Снейпа. - …сын одного из министерских работников, - закончила Лили. – Можешь почитать, я оставлю, - добавила она. У Снейпа пробежали по спине мурашки. «Она что, забыла, что я слизеринец? Или, может, не видит, насколько серьёзна ситуация?» - подумал он. - Я побегу на урок, выздоравливай! – Лили быстро выскочила из палаты, так что Снейп и слова не успел сказать. Впрочем, он всё равно не знал, что мог бы сказать. Настроение его стало хуже некуда. Он так давно не вспоминал о положении, в котором находится, и сейчас, осознав его, почувствовал удушье. Он был обложен со всех сторон. Уже сейчас Снейп замечал, что Мальсибер странно на него посматривает, не говоря уже о Нотте и многих других. И долго так продолжаться просто не могло. Общение с Лили, конечно, было ценно для Снейпа, но он уже так глубоко погряз в идеологии слизеринцев, в почитании Тёмного лорда, что его цели, как бы сами собой, становились согласны целям остальных слизеринцев. Он уже неизбежно шёл по общей с ними тропе. И утешал себя Снейп лишь тем, что пока тропа, по которой идёт Лили, параллельна его тропе. Но развилка была близка, и уже сейчас Снейп прекрасно её видел. *** Как только вошедшего в класс, смертельно бледного Снейпа отправили в больничное крыло, Джеймс уже не мог сосредоточиться на теме. Он всё гадал, что именно случилось у Северуса. И понимая, что не может этого ни у кого спросить, сидел как на иголках. Думая об этом, Джеймс даже не заметил, что Элла тоже опоздала на урок. Он также не сразу заметил, что после её прихода Сириус, не отрываясь, смотрит в сторону Люпина, сидящего за одной партой с подсевшей рядом Эллой. Джеймс, чтобы немного отвлечься и, утешив себя слабой надеждой, что со Снейпом всё в порядке, тоже уставился на Римуса и Эллу. Они тихо шептались, не обращая внимания на профессора и ход урока. Люпин обычно так не поступал. Но Джеймс уже не удивлялся: ведь Элла была стервой первого сорта и ненавязчиво поставила бы любого под каблук, не то что Римуса. При этом она талантливо изображала из себя дурочку. Джеймс поражался, насколько тонко она ведёт игру: Люпин даже не заметит, как от маленьких уступок перейдёт к откровенному подчинению. - Когда это они успели помириться? – хмурясь, спросил Сириус. Джеймс после ссоры друзей обычно прерывал разговор, если Сириус или Римус хотя бы намеревались начать говорить друг о друге. Но сейчас он решил ответить, потому что Элла заслуживала разоблачения, и с Сириусом стоило объединиться, даже вопреки его предательству Люпина. Он почти забыл об угрозе Эллы, она не казалось ему сейчас такой масштабной, как тогда. К тому же, он не собирался ни в чём переубеждать Римуса, он лишь намеревался поговорить с Сириусом о том, о чём тот и так догадался - так успокоил себя Джеймс. - Вчера ночью, - коротко шепнул Джеймс. Сириус посмотрел на друга во все глаза: он явно не о том подумал. – Я подслушал их разговор в гостиной, - поспешил добавить Джеймс. - А ты что там делал? – удивился Сириус. - Я не мог заснуть, решил посидеть в гостиной. Но как только спустился, услышал их голоса, - шептал Джеймс. - И о чём они говорили? – с нескрываемой злостью спросил Сириус. Его голос показался Джеймсу слишком громким. - Т-щ-щ, - взмолился Джеймс, косясь на Эллу и Римуса, которые, однако, ничего не услышали. – Они…в общем, давай после урока. - Нет, давай сейчас! – настоял Сириус, ничуть не понизив голос. - Говори потише, пожалуйста, - попросил Джеймс. – Бродяга…как я это скажу здесь? Давай потом. - Говори! – не выдержал Блэк. - Да успокойся, - шепнул Джеймс. – Скажу я, скажу… Они, в общем, она свалила всё на тебя, а сама вышла невинной овечкой. - В смысле? – спросил Сириус. - Она говорила что-то о том, как ты её, невинную, соблазнил, обманул. И она, якобы, теперь раскаялась, - скороговоркой прошептал Джеймс. - Сучка… - бросил Сириус, прожигая Эллу злым взглядом. - Я всё понимаю, Бродяга, но можно и потише, правда? – нажимая на каждое слово, сказал Джеймс. Но Сириус, казалось, даже не слышал. Он продолжал сверлить взглядом фигуру Эллы. - И Римус поверил? – спустя несколько секунд спросил Блэк. - Нет, он поверил бы другу, который унизил его без каких-либо причин и объяснений! Думай, что говоришь. Вообще не понимаю, зачем ты это сделал, - Джеймс снова вспылил, вспомнив о поступке друга. Но Сириус ничего не ответил на вспышку Джеймса, он продолжал смотреть на Эллу, только лицо его помрачнело от сказанного другом, но на нём по-прежнему оставалось стальное выражение. Джеймс же надеялся, что Сириус ответит, но тот всё продолжал смотреть на Эллу и молчал, поджав губы. Джеймса начало это раздражать. - Ну так, зачем ты это сделал? Может, объяснишь, наконец? – спросил Джеймс через некоторое время. - Давай не на уроке, Сохатый! – ответил Сириус, глянув другу в глаза с нахальной улыбкой на лице. - Пошёл ты куда подальше! – бросил Джеймс, уже и не волнуясь о том, что они на уроке. – Никогда не меняешься, ты невыносим. Я понимаю Римуса, - пробормотал Джеймс. – Я бы тоже не стал тебя прощать! Сириус с лёгкой улыбкой смотрел на друга, однако во взгляде его читалось отчаяние. - Молодые люди! Имейте совесть! Вы на уроке, - сказал профессор. Джеймс почесал нос, хмурясь, взял перо и уставился в свой пергамент. Сириус извинился и перелистнул для вида пару страниц в учебнике. Джеймс был так зол на Сириуса, что до обеда об Элле и Римусе даже не пытался с ним заговорить, хотя его и мучили жгучее любопытство и неопределённость поступка друга. К тому же Джеймс непрерывно думал о Снейпе. Он метался между двумя этими мыслями, так что они здорово потрепали ему нервы, и он стал очень раздражённым. За обедом Джеймс заметил, что Лили, быстренько поев, встала и направилась прочь из зала. Она могла пойти куда угодно, но Джеймс лелеял надежду, что она всё-таки заскочит проверить, как там Снейп. Правда, как спросить потом о его состоянии девушку, Джеймс не знал. Когда они отправились после обеда на Защиту от Тёмных искусств, Джеймс всю перемену ждал, когда придёт Лили. Она припозднилась, но пришла всё-таки раньше учителя. Джеймс обрадовался про себя. Он чувствовал необходимость заговорить о Снейпе, правда, не знал, как всё это выйдет, и подсознание его предостерегало, но чувство беспокойства было сильнее. И Джеймс решился. Он прокашлялся, косясь на Лили, стоящую неподалёку, и заговорил громким и очень фальшивым голосом: - Что это с Нюнчиком случилось, а? Захворал, бедняжка! – сказал он. Сириус, вопросительно подняв брови, смерил друга очень странным взглядом. Лили, моментально нахмурившись, посмотрела на Джеймса, но и в её взгляде была доля удивления. И Джеймс сразу понял, что это относится к его чрезмерно фальшивому тону, но ничего уже поделать не мог. Он должен был довести своё дело до конца. Кажется, только Хвост ничего не заметил, и это уже хотя бы немного утешало Джеймса. - Вообще-то, ему плохо. Если он тебе не нравится, это ещё не повод быть такой свиньёй! – нехотя бросила Лили. - А мне и не нужен повод! Это…ммм, мой образ отношений к Снейпу, – усмехнулся Джеймс, опершись на стену рядом с Лили и глядя на девушку сверху вниз. – Ну так, что у него болит? – продолжал Джеймс. - Какая разница? – нахмурилась Лили. - Ну как, мне же интересно! – попытался съязвить Джеймс, но чувствовал, что ещё чуть-чуть и он будет выглядеть полным идиотом. - Отвали! – бросила Лили и попыталась уйти, но Джеймс, сам от себя не ожидая, резко схватил девушку за руку. Лили полным возмущения взглядом посмотрела на парня. - Что всё-таки с ним? – спросил Джеймс скорее с жалким, чем нахальным тоном, под который он пытался подстроиться. - Сохатый, - встрял Сириус. – Отпусти её, ты чего? – удивлённо спросил он. - Да ничего, - пожал плечами Джеймс. Сириус с кислым и вместе с тем чуточку насмешливым выражением лица смотрел на друга. Хвост, вопросительно подняв брови, уставился на Джеймса. Лили, как только Джеймс выпустил её руку, тут же отошла к противоположной стене, однако продолжая бросать на парня странные взгляды. - Что? – спросил Джеймс, глядя на друзей. Сириус всё с тем же кислым выражением, которое вот-вот должно было перерасти в улыбку, покосился на Хвоста, который как раз не смог сдержать улыбки. - Что вы смотрите? – вспылил Джеймс. - Да ничего, - пожал плечами Сириус с усмешкой. - Что смешного? – продолжал Джеймс, весь покраснев, как помидор. Он и не представлял, что ему будет так неловко от этой ситуации, и теперь не знал, как всё обставить так, чтобы друзья перестали смотреть на него подозрительно и вообще забыли об этом случае. - Странный ты сегодня, - сказал Сириус, несколько погодя. - Да, забудь. Это… Да неважно короче! Я просто задумался, - отмахнулся Джеймс. - Задумался? – не понял Сириус. - Ну да, задумался, погрузился в себя, перестал следить за тем, что говорю. У тебя не бывает, что ли? – говорил Джеймс. - Не знаю, вряд ли, - сомнительно пожал плечами Сириус, но больше ничего не сказал. Хвост тоже предательски молчал. Впрочем, в таких ситуациях он молчал всегда. Джеймс, чтобы разрядить обстановку, резко и не очень умело перевёл разговор на какую-то бытовую тему. Говорил практически он один, причём преувеличенно громко, возбуждённо и от этого как-то фальшиво. Сириус продолжал странно смотреть на Джеймса, и Хвост тоже. И даже Лили, которая наблюдала за ним поодаль. Сначала она, конечно, разозлилась и уже готова была разуверить себя в том, что Джеймс хоть сколько-то изменился, но чем больше она наблюдала за ним, тем больше неопределённых мыслей возникало в голове у девушки. Ничего точного на ум Лили не приходило, но эта неловкость в поведении Джеймса, его странное смущение создавали вокруг него дымку какой-то тайны. Тайны, которую он даже друзьям не поведал. И в этом было самое странное, и Лили не давало это покоя. Особенно интриговало её то, что это тайна, по всей видимости, как-то связана со Снейпом. Джеймс благословил звонок на урок и был рад как никогда пришедшему профессору. Он чувствовал себя ужасно: разрядить обстановку у него не получилось, и Сириус продолжал так же странно на него смотреть. К тому же он так ничего и не узнал о Снейпе. Джеймс угрюмо уселся за парту, безразлично царапая на пергаменте записи. Он был зажат в тисках обстоятельств. Его «хочу» никак не могло победить «невозможно». А когда Джеймс осознал, что «невозможно» заключается лишь в том, чтобы соответствовать себе прежнему, и от боязни собственных чувств, ему стало тошно на себя самого. *** Ночевать Снейп, однако, отправился к себе. Мадам Помфри уже посматривала на него скорее как на «жулика», чем «больного мальчика», и Северус чувствовал, что больше здесь оставаться нельзя. Снейп с оглядкой вышел в коридор. Глупое предчувствие того, что Поттер прячется за каждым углом, не давало слизеринцу покоя. Снейп затрусил по пустому коридору по направлению к подземельям, где находились комнаты Слизерина. По пути ему никто не встретился, и Снейп порадовался этому про себя. Назвав пароль, он прошмыгнул внутрь и тут же замер, не доходя двух шагов до поворота, за которым открывалась гостиная. В гостиной стоял какой-то тяжёлый и густой гул сниженных голосов. Снейп не мог понять, что случилось, и уже хотел идти и посмотреть, как тут из-за угла показался Регулус. Вид у него был усталый. Но как только Блэк заметил Снейпа, усталость сменилась облегчением, хотя и вместе с тем лёгким недовольством. Впрочем, если это даже не показалось Снейпу, он всё равно не узнал бы причину недовольства Блэка: тот никогда ни с кем не спешил делиться. Регулус, наверное, походил бы на Сириуса, если бы не был в Слизерине и не был слизеринцем по своей сути. На вид он был гораздо более болезненный и тощий, чем брат. Лицо его было более вытянутым и бледным. И выражение лица Регулуса если не выражало надменную и самонадеянную задумчивость, то казалось всё и вся подозревающим. Но даже не оттого оно казалось таким, что Регулус постоянно оценивал людей подозрительным взглядом, а скорее оттого, что он был близорук. Северус не сразу это понял. Снейп и сам был немного близорук, но щурился редко: он уже привык, что предметы вдалеке нечёткие и не обращал на это никакого внимания. Регулус же щурился почти постоянно, когда вглядывался вдаль. Но его прищур походил скорее на то, что он делает про себя какую-то заметку на счёт человека или происходящего, чем на то, что он плохо видит. Хотя, может, отчасти Регулус действительно просто делал про себя заметки. Он был очень закрытым человеком, и Снейп не мог ничего однозначно о нём сказать. Несмотря на весь его болезненный и неприглядный вид, любой, кто хотя бы немного что-то пронюхал в чистокровных кругах, с первой попытки сказал бы, что это Блэк. По всему: блэковский тип лица, блэковские черты, блэковские манеры. Всякая чистокровная семья имела свои отличия, и чистокровные маги безошибочно определяли их. Снейп раньше не мог в этом разобраться, а теперь и сам прекрасно всё это отличал. Регулус, чуть только заметил Снейпа, характерно прищурился. Северусу показалось, что он искал его, что было странно, потому что они не были большими друзьями. Из этого Снейп мог вынести только одно – Регулус ищет его по делу, и там, в гостиной, скорее всего об этом самом деле и говорят. К тому же беспокойное лицо Регулуса говорило о том, что ему поручена какая-то важная часть этого дела. Лицо Блэка всегда приобретало подобное едва заметное выражение в таких ситуациях, потому что он не упускал момента выделиться, чтобы ещё больше утвердиться в глазах своей семьи. И когда ему выпадала такая возможность, он весь внутренне трясся за то, чтобы ничего не сорвалось, хотя и внешне плохо знающий его человек подумал бы, что он нисколько не волнуется и твёрдо внутренне мобилизован. - Я искал тебя, тебя там все искали, - поспешно сказал Регулус. - Что случилось? – спросил Снейп, бросив короткий взгляд за плечо Регулуса, хотя гостиная с его положения не была видна. «Я искал тебя» - было первым, вероятно, потому, что дело своё Регулус должен вести вместе со Снейпом. Это догадка молнией промелькнула в голове Снейпа, и почему-то ему стало некомфортно от существующей ситуации, хотя он даже ещё не знал, что ему предстоит делать. - Идём, тебе всё объяснят, - коротко ответил Регулус. Снейп шагнул из-за угла в гостиную. Тут же все, кто были здесь – по меньшей мере, половина всех слизеринцев - уставились на него. Развалившийся на диване Мальсибер тут же беспокойно приподнялся, но секунду спустя снова плюхнулся на диван, жестом приглашая Снейпа сесть рядом. Северус незамедлительно сел, невозмутимо глядя на Мальсибера, однако внутри у него роились нехорошие предчувствия. - Вот что, Снейп, - сказал Мальсибер. – Тёмному лорду нужна кое-какая наша помощь. - Наша помощь? Тёмному лорду? – не смог сдержать удивления Северус. - Именно, - кивнул Мальсибер, почесал свою квадратную щетинистую челюсть и продолжил. – Не самому Тёмному лорду, а Пожирателям смерти. Мы должны им передать кое-что, - заметив вопросительное выражение на лице Снейпа, Мальсибер поспешил добавить. – Конверт. Что в нём, нас не касается. Там данные из министерства, которое послало недавно какие-то секретные материалы в школу. Дамблдора в тот день в школе не было, поэтому конверт пока находился у МакГонагалл. Я и Эйвери украли его из её кабинета, сейчас очередь за вами. - Что нужно делать? – спросил Северус. - Ну, видишь ли, последовательность наблюдается. Конверт-то мы украли, но он пока ещё у нас. А от этого толка никакого. Дамблдор, конечно, уже догадался, что это кто-то из нас. Может, даже догадался, что это я и Эйвери… Но, тем не менее, просто взять и показать на нас пальцем он не может, это было бы глупо. К тому же доказательств нет, и если на нас будут какие-то поклёпы, недовольных в Слизерине найдётся достаточно, а если взять ещё наших родителей, то это попахивает скандалом, который Дамблдору ни к чему. Но это не значит, что он не будет контролировать эту ситуацию извне… - Мальсибер шмыгнул своим грубым, как будто вытесанным косарём, красным носом. – Из-за того, что ты где-то торчал так долго, мы можем потерять много времени на все объяснения, а ведь всё это нужно сделать сегодня, пока нам повезло в том, что Дамблдора нет в школе. Выбрать какое-то другое время невозможно… - Если так, то, может быть, мы не будем тратить время на пустые разговоры, - перебил его Снейп. Северусу нравилось это всё меньше и меньше. И не из-за того, что Дамблдор в курсе и не оставит это дело, не из-за опасности, а из-за того, что Мальсибер как будто что-то скрывает. Снейп это понял потому, что обычно Мальсибер никогда много не говорил. Но не говорил не потому, что держал при себе все мысли, тщательно их обдумывая, а скорее потому, что напускал на себя важный вид. Сейчас его что-то волновало, и это было видно. И, похоже, он боялся, что Снейп всё поймёт. - Да, конечно, - отмахнулся Мальсибер. – Вам, тебе и Блэку, нужно будет взять конверт и отнести в Запретный лес как раз на то место, на котором в прошлом году мы встречались с Пожирателями смерти. Помнишь это место? Снейп едва кивнул. - Вот и отлично. Вам не нужно никого дожидаться. Вы должны просто спрятать конверт под самым большим дубом, который там растёт, вспомни, он очень заметный, а потом идите назад. И как можно быстрее. И чтобы Дамблдор не узнал. Как это сделать, ума не приложу. Поможет только скорость… - Мальсибер снова почесал нос, глядя на свою тяжёлую, покрытую жёсткими волосами руку. – Во избежание ненужных вопросов, почему, мол, ты и Регулус, поясняю: мы с Эйвери своё дело сделали - теперь, так сказать, ваша очередь. Мы же все хотим оказать посильную помощь Тёмному лорду. И чем опаснее будет дело, тем…ну, оно со временем хорошо окупится. Белатрисса Блэк очень хотела, чтобы Регулус пошёл туда. Снейп бросил короткий взгляд на Регулуса. Последняя фраза Мальсибера возымела, прямо сказать, невероятный эффект. На чопорном и неподвижном лице Блэка тут же невольно загорелись глаза, а рот его слегка приоткрылся. Регулус весь как-то выпрямился и посветлел. Он очень гордился свой сестрой, которая уже успела заслужить хорошую репутацию среди Пожирателей, и во всём стремился ей подражать. Впрочем, если бы за Блэком наблюдал менее внимательный человек, чем Снейп, вряд ли бы он многое заметил. - Ну и ты, Снейп, человек надёжный, я так думаю, - Мальсибер коротко глянул Снейпу прямо в глаза, и Снейп не удержался: он воспользовался легилименцией, хотя раньше боялся этого делать. Вдруг его голову посетила совершенно простая, но вместе с тем и важная мысль: ведь никто из слизеринцев никогда не пользовался легилименцией, никогда, сколько Снейп себя помнил. А уж Северус бы заметил это. Ведь он замечал, когда пользовался легилименцией Дамблдор, но не мог пока это блокировать, и, тем не менее, замечал. А ведь Дамблдор – очень сильный волшебник. И это значило, что никто здесь: ни Мальсибер, ни Эйвери, ни Нотт, никто другой не имели ни малейшего представления о навыках легилименции и окклюменции. И Снейп рискнул, и не ошибся. Мальсибер даже и не понял, что в его голову залезли. А Снейп смог понять, о чём тот думает. Конечно, многого он не узнал, только оттенок мыслей Мальсибера. Но и этот оттенок говорил достаточно красноречиво. Видимо, Дамблдор знал гораздо больше, чем Мальсибер удосужился рассказать: он знал, что конверт будут передавать Пожирателям сегодня, и процент того, что Снейп и Блэк попадутся, очень велик. Но в путаных мыслях Мальсибера Снейп понял главное: это родители его, Эйвери и Нотта предостерегли, чтобы никто из них троих не ходил. И получалось, что это дело решили поручить тем, кого не жалко: Снейпу и Блэку. Впрочем, если брать в расчёт Белатриссу, то она думала, конечно, совсем о другом. О её преданности Тёмному лорду уже среди Пожирателей ходили легенды. Снейп глянул на Эйвери: мысли того были практически такими же. Северус усмехнулся про себя, но понимал, что ничего уже не получится изменить. Он подумал было, как им удастся пройти так, чтобы их никто не заметил, но как только вспомнил о Дамблдоре, все расчёты слизеринца порушились. Им могло помочь только везение, которого Снейпу всегда не доставало. Северус так погрузился в свои мысли, что не заметил, как Мальсибер начал о чём-то спорить с Эйвери. Очнулся Снейп только тогда, когда к нему обратились. Да и то не сразу: он так и не расслышал начало фразы Мальсибера. - …потому что выходить надо уже через полчаса, как минимум, - закончил Мальсибер. - Что нам ещё надо знать? – спросил Снейп, с трудом отгоняя свои мешающие мысли. Регулус присел на корточки рядом с диваном, и Мальсибер принялся раскладывать по полочкам всё, что могло ещё показаться неясным. *** Сириус и Джеймс лежали на кроватях в гриффиндорской спальне. Сириус от скуки смотрел в потолок. Джеймс игрался со своим снитчем. Римуса в спальне не было: он, вероятно, ушёл в гостиную делать домашнее задание. Хвоста также не было: он, скорее всего, был тоже внизу и разнюхивал, где и у кого можно списать. Сириусу и Джеймсу сегодня попросту было лень приниматься за уроки. Основную часть времени они молчали. Только Сириус иногда бросал с раздражением пару слов, на что чаще Джеймс не знал, что сказать, а иногда мычал в ответ что-то несуразное. - Знаешь, если мы не хотим делать уроки, то Римус обычно учит их прямо здесь, в комнате, - бубнил Сириус. - Ну…верёвкой же он к нам не привязан, - промямлил Джеймс. – Обычно он здесь учит, да, но, согласись, это не слишком удобно. - Скажу я тебе сейчас причину всех «неудобно», - бросил Сириус, искоса глядя на друга: Джеймс корчил рожи в отражающую золотистую поверхность снитча и, кажется, даже не слушал Сириуса. Блэка это разозлило настолько, что он еле удержался, чтобы не встать и не дать другу хороший подзатыльник. – Ты что, не слушаешь!? - рявкнул Сириус. Джеймс так и подскочил на кровати, чуть не выпустив золотой мячик из рук, который, почувствовав долгожданную свободу, хитро вывернулся из пальцев Джеймса, но тот крепко успел схватить его. Джеймс приподнялся, удивлённо глядя на друга: Сириус выглядел устало, если не сказать, что выглядел плохо. Лицо его опухло, щёки покраснели, уже несколько дней немытые волосы паклями свисали по сторонам бледного лица. Казалось, Сириус был болен. Джеймс будто только сейчас увидел, как плохо выглядит друг. Он целыми днями думал о Снейпе и не заметил даже, что у Сириуса, кажется, произошло что-то серьёзное. - Ты в порядке? – спросил Джеймс. - Что? – нервно бросил Сириус. - Выглядишь каким-то помятым, - пожал плечами Джеймс. Сириус усмехнулся и вперил в друга странный взгляд, как будто, Джеймсу показалось, даже осуждающий. Джеймс приподнял брови, но ничего не ответил, а просто устроился поудобнее и принялся крутить в пальцах снитч. Его без малого раздражало, что Сириус срывает на нём свою злобу, но Джеймс понимал, что лучше не провоцировать ссору, а просто промолчать. Но Сириус не собирался молчать, раз уже начал. - А тебя не волнует Римус? – вскинулся он. – Тебя вообще что-нибудь волнует? - Так, - Джеймс тяжело вздохнул, продолжая рассматривать снитч. – Я понял…иди стукнись головой об стену, ладно? А меня оставь в покое. Сириус как-то странно искусственно засмеялся. - Причём здесь я? Причём здесь я-то? – отчеканивая слова, говорил он. - А кто, Римус? – устало спросил Джеймс. - Нет, дядя Джек! – бросил Сириус. - Какой дядя Джек? – прыснув смехом, спросил Джеймс. - Не знаю, какой-нибудь. Хватит со мной в дурачка играть, Сохатый! – раздражённо бросил Сириус. Джеймс нетерпеливо приподнялся на кровати. Ему уже так надоел тон Сириуса, что хотелось высказать всё, что он думает об этой ситуации, не взирая ни на какие последствия. - Слушай, Бродяга, я не пойму, что у тебя за проблемы? Я, конечно, понимаю на счёт Римуса, но не ты ли говорил, что это его и только его проблема, и что мы ничего, вспомни, ничего(!) не можем сделать, пока он сам не одумается. А сейчас ты упрекаешь меня в бездействии, а сам ворчишь и лежишь на кровати. Это нормально вообще? Чего ты добиваешься, понять не могу! – закончил Джеймс, скрестив руки на груди и глядя на усталое лицо Сириуса. - Я может, и пытался, - пробубнил он. - Что?! Когда? – всплеснул руками Джеймс. – Это ты Римусу так помочь пытался, что ли? У тебя с головой не в порядке, или ты слабоумный? Кто же так помогает? - Я думал, ты умней, - зло бросил Сириус. - Да, просто драма! Театральный тон, Бродяга, забыл подключить, - бросил Джеймс, сам уже разозлившись не на шутку. - Ты думаешь только о себе, - пробормотал Сириус. - Да что с тобой? – воскликнул Джеймс в негодовании. - Римус… - шёпотом пробормотал Сириус. – Я пойду, - бросил он и вышел из комнаты. «Что? Римус?» - не сразу понял Джеймс. Он долго смотрел на закрывшуюся дверь. Всё это было как-то странно, как будто Джеймс что-то не понимал или не видел, как будто настроение Сириуса было вызвано больше не какими-то личными причинами, а тем, что происходило с Римусом. Но почему Сириус переживает так сильно? Почему он так ведёт себя? Джеймс, как ни ломал голову, не мог понять. Может, что-то произошло между ними двумя, а он не заметил? Но ведь друзья с момента ссоры нормально не разговаривали, тогда что могло произойти? Может, это произошло уже давно или нарастало со временем? А может, это всё-таки не связано с Римусом? Джеймс запутался, но он всё яснее и яснее осознавал, что это связано с Римусом и только с Римусом. Но на его бесконечные вопросы так и не было ответов. Джеймс полежал ещё немного в бездействии и решил прогуляться. Он чувствовал ужасную скуку и совершенно не знал, чем себя занять. Он встал, дошёл до двери, но остановился: решил взять мантию-невидимку. Зачем? Джеймс не знал. На всякий случай, подумалось ему, однако подсознание упрямо подсказывало, что она ему понадобится. Джеймс сунул мантию в карман, вышел из гриффиндорской гостиной, послонялся туда-сюда по хогвартским коридорам, но не нашёл ничего интересного, а время уже было позднее. Он уже решил отправиться спать, как тут услышал из-за поворота два тихих голоса, один из которых - Джеймс безошибочно определил - принадлежал Снейпу. Гриффиндорец лихорадочно достал из кармана мантию и накинул её на себя, замерев и почти не дыша. Снейп и ещё один, кажется, брат Сириуса, тихо прокрались из-за угла и затрусили дальше по коридору. Джеймс не знал, куда они идут и зачем, но, не раздумывая, тихо направился за ними. Он чувствовал, что здесь что-то не так, его встревожило лицо Снейпа, и Джеймс ни за что не хотел упускать слизеринца из вида. *** Через полчаса после разговора в гостиной Северус вместе с Регулусом направились на исполнение своего задания. Они бесшумно крались по коридорам, не говоря друг другу ни слова. Палочки они держали наготове, хотя никаких сражений не предвиделось. Да и если бы, откуда ни возьмись, возник один из профессоров Хогвартса, они, конечно, не стали бы нападать на него, это было бы ужасно глупо. Но палочки как бы делали их увереннее, так, словно они были защищены, сами не зная от кого. Они уже подходили к парадному холлу, но путь из школы по прежнему казался невероятно длинным, и каждая секунда сулила опасность раскрытия их предприятия. Когда они, наконец, вышли из замка, то всё равно не почувствовали себя в безопасности. Северусу, напротив, сделалось ещё страшнее. Казалось, они видны как на ладони. И стоит кому-нибудь выглянуть из окна, он тут же их заметит. Снейп совсем забыл про непроглядную темень и про то, что Дамблдора нет в школе, а в его отсутствие была гораздо меньшая вероятность быть замеченными. Кроме того, Снейпу никак не давало покоя то, что как только они мало-мальски спустились по ступенькам, он приметил едва слышный глухой звук позади, как будто кто-то прикрыл дверь. Позже, весь путь до Запретного леса Северус постоянно оборачивался на эту дверь и всё выискивал взглядом кого-то. Но в темноте он не мог ничего разглядеть. Только яркие окна замка позади и свет у входной двери позволяли хоть что-то видеть, но этого было недостаточно, чтобы разглядеть человека в темноте на расстоянии хотя бы трёх метров. И чем ближе они подходили к лесу, тем становилось хуже. Когда уже густая стена деревьев скрыла школу с её светящимися окнами, Снейпу стало немного спокойнее, но ненадолго: чем ближе они подбирались к назначенному месту, тем Снейпа всё больше и больше сковывали предчувствия. Ему казалось, что их поджидает какая-то засада, что всё пойдёт не так, что профессора или люди из министерства давно уже в лесу и только поджидают их. Занятого этими мыслями Снейпа даже не пугал сейчас лес так, как мог бы напугать в иное время. Он совсем не задумывался о тварях, которые здесь обитали, хотя пару раз он слышал позади какие-то шорохи, но не придал им большого значения. Регулус же, напротив, беспокойно вертел головой во все стороны, заслышав хотя бы малейших хруст ветвей. Когда до места осталось совсем немного, Северус остановил Блэка за руку. Тот дёрнулся и даже попытался освободить свою руку, но Северус быстро шепнул: - Люмос. На кончике палочки загорелся голубоватый свет, осветив покрытое испариной лицо вздохнувшего с облегчением Регулуса и бледное лицо с блестящими на нём чёрными глазами Снейпа. - Что? – выдохнул шёпотом Регулус. - Давай…всё продумаем сначала, прежде чем вот так вот идти, - полушёпотом сказал Снейп. - О чём ты? – не понял Регулус. – О чем нам думать, мы и так всё знаем. - Я имею в виду, что нужно быть осторожнее. Не будет никакого толка, если мы с тобой попадём в ловушку. Лучше всё просчитать. - Но моя сестра и остальные ждут нас, - заявил Регулус. – Что мы ещё можем просчитывать? Мы должны немедленно доставить конверт! - Но если мы попадёмся, то… - Ну и что! – перебил Регулус. – Мне всё равно, мы должны сделать это как можно быстрее! - Ты, кажется, не понял, - медленно проговорил Северус, в его глазах появилось злое выражение. Его раздражал этот порыв Блэка, его пугала ситуация и выводило из себя то, что тот не хочет ничего обдумывать. - А ты, кажется, струсил, - сощурил глаза Регулус. - Что? Я никогда не трушу, советую тебе запомнить, - Северус от злости сильно сжал запястье Регулуса. – Я просто хочу поразмышлять над ситуацией. - Ну и размышляй, а я отнесу конверт! – бросил Регулус, вырвался из хватки Снейпа и побежал по лесу, забыв про всякую осторожность. - А ну стой! – прошипел Снейп. – Стой, кому говорю! Он побежал вслед за Регулусом, проклиная его, на чём свет стоит. Снейп со страхом улавливал каждый шорох вокруг. Ему казалось, что вот-вот из кустов выскочат люди из министерства, и тогда ему больше чем несдобровать. Позади себя Снейп слышал какой-то подозрительный хруст. Он постоянно оборачивался, спотыкаясь при этом о массивные корни деревьев. Ему было как-то не по себе, но разбираться времени не было: он боялся упустить из вида Регулуса. Когда он, наконец, нагнал Блэка и мельком огляделся, то заметил, что они уже как раз в назначенном месте. - Прячь конверт, и уходим! – тяжело дыша, бросил Регулусу Снейп. Блэк помялся секунду, комкая в руках конверт. Покусывая губу, он посмотрел куда-то вдаль, хотел было спрятать конверт, как и обговаривалось, но тут же передумал. - Чего ты ждёшь? – шипел Снейп, стискивая зубы от нетерпения. Cзади послышались какие-то голоса. Снейп испугался не на шутку. Во взвинченном состоянии он попытался было отобрать конверт у словно застывшего Регулуса, но тот одёрнул руку. - Я сам отдам конверт, - сказал он и тут же рванулся куда-то дальше. - Да ты что, идиот?! – шипел Снейп ему вслед. – Господи! Как ты туп. Да стой же! Голоса позади стали громче, и Снейп, не на шутку испугавшись уже за себя, ринулся обратно, позабыв и про Регулуса, и про Пожирателей, и про конверт. Он не мог допустить, чтобы его исключили из школы. Да и если его поймают, может приключиться дело похуже исключения. Снейп это понимал, хотя сейчас гораздо больше его голову занимал страх, просто страх, вызванный чувством самосохранения. Он бежал так быстро, как мог. Колючая ветка резко хлестнула ему по лицу, оставив царапину на щеке: Снейп чудом не споткнулся. Он только и успевал, что заслонять свои глаза от веток. Казалось, он убежал уже далеко, но не тут то было. Все его попытки оказались напрасными. Чуть только он немного успокоился и отдышался, Снейп пошёл дальше уже медленнее, но тут вдруг он услышал какой-то хруст впереди себя и прежде чем успел опомниться, почувствовал, как чья-то крепкая рука схватила воротник его мантии. - Попался, щенок! – услышал Северус чей-то хриплый голос, и тут же в свете нескольких палочек он увидел людей: они явно были из министерства. Он мельком глянул на того, кто схватил его, и тут же узнал в нём человека по прозвищу Грозный Глаз Грюм. Как-то, когда Северус был на четвёртом курсе, Грюм дал в школе пару уроков по Защите от Тёмных искусств и рассказал кое-что о мракоборцах. - Удивляюсь, как можно было на это пойти. Нужно быть полным идиотом! – продолжал Грюм. Снейп молчал, сглатывая загустевшую слюну. Перед глазами у него всё плыло: он не мог рассмотреть ни одного лица. Нет, он не думал, что сейчас делать. Он до сих пор не понимал, что точно произошло. - Назови свою фамилию, парень, - сказал мракоборец, глядя в пустые глаза Снейпа. - Фамилия! – Грюм тряхнул Снейпа за плечи. - Я… Снейп, - промямлил Северус. Во рту у него пересохло, голова кружилась. Он совершенно не понимал, что творится, а мысль о возможных последствиях переворачивала в его голове всё верх дном. - Снейп? – повторил Грюм. - Что-то никогда не слышал. А ты? – обратился он к стоящей рядом брюнетке, лет тридцати на вид. - Я так думаю, это сын Эйлин Принц, - сказала она. - Всё-то ты знаешь, - пробормотал Грюм. - Не хочешь перенять это достоинство? – с лукавой улыбкой спросила женщина. - Зачем, если есть ты? – усмехнулся Грюм. – И, тем не менее, Снейп, значит, был кто ещё с тобой? И где сейчас Пожиратели смерти? Снейп глупо смотрел на Грюма. В голове у него было совершенно пусто. - Кто? Что? – тихо спросил он. И в этот момент он действительно не понимал, чего от него хотят. И Пожиратели, и весь сегодняшний день просто вылетели у него из головы. - Не прикидывайся, парень! Я таких, как ты, насквозь вижу, - прокряхтел Грюм. - Аластор, - тихо сказала женщина, стоящая рядом. Она указывала на высокий раскидистый куст, находящийся неподалёку. – Там кто-то есть. С тяжёлым вздохом Грюм подступил на шаг к кусту, на который указывала женщина, по прежнему не выпуская воротник Снейпа из рук. Но не успел он даже поднять палочку, как из-за куста послышался голос Джеймса. - Мистер Грюм, сэр… - мгновение спустя из-за куста показался сам Джеймс. - Чёрт подери, Поттер! Что ты там делал? – воскликнул Грюм. - Я…в общем, произошла ошибка насчёт Снейпа… - промямлил Джеймс. - Что? Какая такая ошибка? – продолжал Грюм. - Я не знаю, на чём вы пытаетесь поймать его, сэр, но, в общем, он здесь потому, что я…мы с ним договорились о дуэли. - О дуэли? - спросил Грюм. – Но почему здесь? - Видите ли, сэр… - Джеймс помялся, как будто не хотел сознаваться в чём-то. – Вы это вряд ли оцените…но мы хотели обмануть его. - А кто это «мы»? – спросил Грюм. - Я и мои друзья, - промямлил Джеймс. - Кто именно? – настаивал Грюм. - Я не скажу, - тихо ответил Джеймс. – Вы ведь, наверняка, расскажете профессору Дамблдору. - За друзей, значит, стоишь, - прокряхтел Грюм, тяжело переминаясь с ноги на ногу. Джеймс едва кивнул, искоса глядя на Снейпа, которого Грюм всё ещё держал за воротник. Выражение лица слизеринца скорее было каким-то отсутствующим, нежели удивлённым. - А где твои друзья сейчас? – продолжал Грюм. - Видите ли, мы сначала хотели все убежать…а потом, понимаете, мне стало, ну, стыдно. Но я решил, если что случится - друзья ведь не виноваты. Это всё была моя затея, так что…они вернулись в замок. - Стыдно, значит, стало, - пробормотал Грюм. – А ты-то что молчал, так было или не так? – спросил Грюм Снейпа. - Я… - промямлил Снейп. - Что это ты всё «я да я», ничего толком сказать не можешь! – разгорячился Грюм. - Напугал мальчишку до смерти, что он ещё может сказать, - заметила брюнетка. - Всё было так, - пробормотал Снейп едва слышно с тяжёлым вздохом. Он чувствовал, что краснеет. Так бессовестно лгать… Но иначе он не мог. В голове его только крутилась перспектива отчисления, и он хватался за любую возможность, чтобы избежать его. - Ну, раз так, - смягчившись, промямлил Грюм, выпуская из рук воротник Снейпа. – Мы здесь Пожирателей ищем, а они дуэли устраивают. Хватит вам ещё дуэлей в жизни, Поттер! – ворчал Грюм. - Извините, - промямлил Джеймс. - Ну, хотя бы ты сознался, - кашлянул Грюм. - Тем не менее, у нас дела. Проводи их до замка, чтобы ничего не натворили, - обратился он к брюнетке. - И я, как всегда, всё пропущу! - усмехнулась она. – Ну ладно, идёмте, ребята, - добавила она, и Джеймс со Снейпом неуверенно потащились за нею. Совсем скоро стихли ворчание удаляющегося Грюма и голос одного из мракоборцев, и дальше они шли втроём. - Если бы не происходящее, вас бы за это очень сильно наказали, - говорила женщина. – Вам повезло, что подобные шалости сейчас заслуживают гораздо меньшего внимания. Хотя можете не расслабляться, в школе вас всё равно ждёт наказание. Джеймсу было всё равно, ждёт ли его наказание. Ему даже было всё равно, что Снейп участвовал в передаче информации Пожирателям. Самое главное было то, что Снейпа теперь не исключат, и Джеймс сможет видеть его хотя бы иногда; что теперь на лице слизеринца спокойное выражение, и ему ничего не угрожает. Снейп же шёл, весь запутавшись в своих мыслях, сам не понимая, что произошло. Он не думал ещё сейчас о причинах такого поведения Поттера. Мысль «Неужели всё? Неужели обошлось?» сковала весь его мозг. Боязнь радоваться прежде, чем нужно, и вместе с тем нежелание впадать в отчаяние держали Снейпа в каком-то промежуточном состоянии. И с виду даже могло показаться, что ему всё равно, что с ним будет. Они уже скоро дошли до школы. В парадном холле их встретила разозлённая МакГонагалл, она уже хотела было кинуться на Джеймса и Северуса с вопросами, но брюнетка из Министерства опередила её, кратко и доходчиво объяснив, что произошло, без лишних неблагоприятных для обоих подростков подробностей. Однако Джеймсу её объяснение не понравилось, так как она очень уж, по его мнению, явно намекнула, что с ним ещё были его друзья. Но ведь никаких друзей с Джеймсом не было, однако он был уверен, что МакГонагалл сразу возьмёт под подозрение Сириуса и, может, даже Римуса, которые ни в чём не виноваты. Хотя Джеймса гораздо больше пугало не возможное незаслуженное наказание друзей, а то, что они могут узнать о его спасении Снейпа, особенно Сириус. И потому Джеймс решил, во что бы то ни стало, заговорить МакГонагалл, ведь раскрытия правды он не пережил бы. - Я знаю, что это за друзья, - как и предполагал Джеймс, категорично заметила МакГонагалл. – Наверняка, Сириус Блэк. - Это не он, - совсем не убедительным тоном сказал Джеймс. - Неубедительно лжёте, Поттер, - сказала МакГонагалл. - Профессор, мальчик решил не выдавать друзей, что же в этом плохого? – вступилась брюнетка. – К тому же он сказал, что всё это была его идея. - Вы просто не знаете этих студентов, без наказания мистер Блэк не останется, - отрезала МакГонагалл. - Но, профессор, где доказательства? Вы не можете так поступить! – вспылил Джеймс. Пол ускользал у него из-под ног, ещё чуть-чуть и Сириус получит гарантированную возможность всё узнать. - Мистер Снейп, вы видели кого-нибудь из друзей Поттера? – обратилась МакГонагалл к Северусу, прожигая его взглядом. - Эээ…нет, - глупо сказал Снейп, опуская глаза. Так низко врать было невыносимо, но тут же Снейп утешил себя, что не соврал, ведь он действительно не видел никаких друзей Поттера, да их и просто-напросто там не было. Но утешение всё равно получилось слабым и будто притянутым за уши. - И всё же… - начала было МакГонагалл, но тут же её перебил звук открывающейся входной двери и голоса. Все уставились на входную дверь: это вернулся Дамблдор, и не один, а с министром магии, Корнелиусом Фаджем. Лицо министра было красным, он горячо что-то доказывал директору школы, когда лицо последнего было спокойным. Дамблдор бесстрастно посмотрел на стоящих в холле, министр, кажется, их не заметил, увлёкшись своей речью. - …мы должны допросить всех и каждого, пока не найдём того, кто это сделал! Справедливость должна быть восстановлена, Альбус, иначе в будущем мы дорого заплатим за это… - он не договорил, только теперь заметив стоящих в холле, и удивлённо на них уставился. - Я так не думаю, Корнелиус, - ответил Дамблдор. – Не стоит запугивать их, иначе они закроются. Мы просто будем более бдительны в следующий раз. Что здесь произошло, Минерва? - Мистер Поттер и мистер Снейп намеревались сегодня ночью устроить дуэль. В этом также замешаны друзья Джеймса, но он не хочет их выдавать, - сказала она. - Поступите по вашему усмотрению, профессор, - кивнул Дамблдор. – А где Аластор и остальные? – спросил Дамблдор брюнетку. - Они всё ещё в лесу, я провожала мальчиков, - улыбнулась она. - Не думаете ли вы, Альбус, что эти студенты могли в этом участвовать? – разгорячившись, продолжал Фадж. – Хорошо ещё, что утекли не столь важные данные, и мы ещё можем что-то исправить. А если было бы иначе, то что? Нельзя относиться так халатно! - Продолжим разговор в кабинете, - сказал Дамблдор. – Всем спокойной ночи, - улыбнулся он и стал подниматься вместе с Фаджем по лестнице. Но никто не сказал ни слова до тех пор, пока голос Фаджа не стих. - Вы двое будете наказаны, - сказала МакГонагалл. – А теперь идите спать, - отрезала она. - Пойдёмте ко мне в кабинет, пока не вернутся остальные, - обратилась она к брюнетке. А Джеймс и Снейп тем временем разошлись каждый в свою сторону, не сказав друг другу ни слова. Впрочем, сейчас у Джеймса была проблема поважнее: как бы друзья не узнали, что он сделал. Дойдя до портрета Полной Дамы, он назвал пароль и скользнул внутрь, тут же вытаскивая из кармана мантию и надевая её на себя. В гостиной никого не было, однако мантии Джеймс не снял. Он поднялся наверх: Сириус, Римус и Питер мирно храпели, даже не подозревая о том, что произошло. Джеймс быстро убрал мантию, разделся и запрыгнул в постель, свернувшись в клубок от холода. Он накрылся одеялом и скоро согрелся, но заснуть никак не мог. Он всё думал, как там Снейп. Очень уж ему не понравилось, как тот выглядел: разбито и подавленно. Заснул Джеймс уже под утро, но и даже во сне ему продолжала приходить сегодняшняя ночь. Когда Снейп вернулся в слизеринскую гостиную, он с удивлением заметил, что почти половина слизеринцев не спят. Как только он пришёл, все тут же обратили на него внимание. К нему подошли Мальсибер, Эйвери, Нотт и, конечно же, Регулус. Что он тут делал, Снейп никак не мог понять. Только утром, когда он немного осмыслил ситуацию, то понял, что Регулус ночью вышел сухим из воды: лично отдал конверт Пожирателям и чудом обошёл мракоборцев, да ещё и вернулся раньше Снейпа. Но сейчас Снейп не мог этого осознать: в голове у него гудело. Он ничего не понимал, во рту чувствовалась какая-то горечь, казалось, его сейчас вырвет. Мальсибер что-то говорил с раздражённым лицом, остальные поддакивали. Перед глазами расплывалось самодовольное лицо Регулуса. Когда Снейп почувствовал, что его действительно сейчас вырвет, он оттолкнул Мальсибера, взбежал по ступенькам, ведущим в спальни мальчиков, забежал в туалет и плюхнулся на колени перед унитазом: Снейпа стошнило. Весь дрожа, он сел у стены, вытирая рот рукой. Ничего не понимающие слизеринцы зашли за ним в туалет. Но Мальсибер, посмотрев на Снейпа, велел всем выйти. Сам он присел на корточки перед Снейпом и что-то долго говорил ему с серьёзным лицом, однако Северус ничего не понимал. Он тупо смотрел на лицо Мальсибера и постоянно кивал головой, а тело пробивала мелкая дрожь. Когда Мальсибер, наконец, закончил, он вышел из туалета. Снейп встал, опираясь на стену, дошёл до своей комнаты и плюхнулся на свою постель, не раздеваясь. Он заснул моментально. *** На следующее утро все неуверенно шептались о том, что произошло ночью. Никто не знал толком, что случилось. Знали только, что здесь замешаны Пожиратели смерти и слизеринцы, кто-то даже говорил, что в школу приходили мракоборцы. Но всё это было лишь на уровне слухов. Джеймс не знал, как вести себя с друзьями. Он боялся выдать себя как-нибудь, хотя и понимал, что Сириус ни за что не догадается: ведь он не знал, как теперь относится к Снейпу Джеймс. - Как думаешь, что там произошло? – спросил Сириус. - Не знаю, - слишком поспешно ответил Джеймс и отвёл взгляд от друга. - Странный ты какой-то, - заметил Сириус. - Нет, вовсе нет, - поспешил ответить Джеймс. - Ну ладно, - сказал Сириус уже более безразличным тоном. Впрочем, ему вряд ли было интересно: он всё время смотрел на Римуса и Эллу. Джеймс уже привык к этому, но иногда ему казалось странным, почему Сириус уделяет им так много внимания. До Рождества оставалось полторы недели. И в эти полторы недели попадал матч по квиддичу со Слизерином и полнолуние, так что дел хватало. Джеймс был рад этому, потому что он не мог не думать о Снейпе. Он постоянно с беспокойством смотрел на него: Снейп выглядел так, как будто заболел. Когда они случайно встречались взглядами, Снейп тут же отводил глаза и спешил испариться. И Джеймс не мог усидеть на месте, не будучи уверенным, что с ним всё в порядке. Однако иногда он ловил себя на мысли, что, возможно, слишком неосторожно посматривает на Снейпа и друзья могут что-нибудь заметить. Сириус, впрочем, вряд ли мог это сделать: его внимание гораздо больше приковывал Римус, а вот Люпин пару раз бросил на Джеймса подозрительный взгляд. - Куда это ты так смотришь всё время? – спросил он однажды. – Случилось что-нибудь? - Нет, - Джеймс попытался сделать вид, что удивлён вопросом, но подозрительный взгляд Римуса, а теперь ещё и Хвоста сделали своё дело. Джеймс вышел из-под собственного контроля. - Всё нормально, нечего так смотреть! – бросил он. - Что орёшь? – отвлёкся на него Сириус. – Кто на тебя смотрит вообще? - Пошёл ты! - бросил Джеймс, шумно встал из-за стола и пошёл прочь. - У тебя с головой не в порядке? – возмутился Сириус. Римус тут же глянул на Блэка своим проницательным справедливым взглядом, казалось, ещё чуть-чуть и он скажет: «Сириус, так нельзя, у него, может, какие-то проблемы», но тут же он как будто вспомнил, что они не разговаривают и отвернулся. Сириус, тяжело дыша, смотрел на профиль Люпина, потом тоже встал и, не сказав ни слова, пошёл вон. Как только Сириус ушёл, Римус с опущенной головой поднялся с места и побрёл из Большого зала. И только Хвост сидел на своём месте и, ничего не понимая, хлопал глазами. *** За несколько дней перед полнолунием Римус постарался минимизировать своё общение с Эллой, на что она отреагировала очень неоднозначно и никак не хотела слушать Римуса, а продолжала к нему приставать. Закончилось тем, что Римус сорвался на неё, и Элла обиделась. После этого Люпин ходил как в воду опущенный, Элла задирала нос, Сириус раздражался, а Джеймс принимал всю их злость на себя, потому что Римус не мог находится с Сириусом, а Сириус не мог находится с Римусом, и они оба отыгрывались на Джеймсе. Джеймс уже с нетерпением ждал начала каникул, чтобы хоть немного отдохнуть от всего этого. В день, предшествующий полнолунию, Элла закатила такую истерику, что Римусу ничего не оставалось, как собрать все силы в кулак и поговорить с ней. Джеймс и Сириус знали, как ему тяжело в эти времена говорить с кем-нибудь даже на дружеских тонах, не то что быть нежным и ласковым. Но из-за каприза Эллы Римус силой заставил себя принять опечаленный вид и подобрать слова для извинения. Они сидели около окна, а Сириус и Джеймс в креслах у камина наблюдали за ними издалека. Судя по всему, Элла решила капризничать до последнего. Она постоянно отталкивала Римуса и отворачивалась, дуя губы. Всё это выглядело так скучно, так глупо, что Джеймсу скоро надоело. Он мельком глянул на Сириуса, но то, что он увидел, просто повергло его в шок. Сириус с силой сжимал подлокотники кресла, стискивая зубы, он неотрывно глядел на Римуса и Эллу. Джеймс присмотрелся к его глазам: они то становились влажными и расширенными, полными отчаяния, то в них вдруг появлялась злость. В какой-то момент Джеймсу показалось, что Сириус вскочит, подойдёт к Элле и Римусу и выскажет всё, что думает. И не зря Джеймс так подумал: они с Сириусом, сами того не осознавая, знали друг друга досконально. Сириус действительно встал, но и Джеймс встал тоже, он схватил Блэка за руку и отрицательно покачал головой. Сириус смотрел на него как-то странно, как будто его вовсе не знает, но спорить не стал. - Пошли, - сказал Джеймс и повлёк Сириуса к лестнице, ведущей в спальни мальчиков. Они зашли в спальню, и Джеймс решительно повернулся к Сириусу. Тот не смотрел на друга. Поджав губы, он смотрел в стену. Джеймс испытующе заглядывал Сириусу в лицо. Сириус было глянул на друга грозно, но тут же не выдержал: он очень долго копил всё в себе. На глаза его навернулись слёзы, но он тут же с досадой смахнул их и, не глядя на Джеймса, уже перестав себя контролировать, болезненно затараторил: - Знаешь, мне плевать, что он хочет делать, но мне не плевать на то, что будет лучше для него… Ты же знаешь… Люпин такой романтик, а ей никогда этого не понять. Её вообще ничего не интересует, кроме себя любимой! Он у неё как собачка на поводке, и это нужно прекратить. И мне плевать, как он будет ко мне потом относиться, понял меня? – Сириус напирал на Джеймса так, как будто друг отрицал то, что он говорил. – Я всё равно это сделаю, и пусть он будет меня ненавидеть. Я сделаю, ясно тебе? - Всё нормально, - Джеймс с некоторой неловкостью приобнял Сириуса и похлопал его по спине. – Всё нормально. - Ничего не нормально, - бросил Сириус. - Всё будет нормально, - повторил Джеймс, как заезженная пластинка. Сириус оттолкнул его, не глядя на друга. Джеймс чувствовал себя неловко, в глазах Сириуса читалось то же выражение. Как тут они оба повернули головы и увидели Хвоста, который сидел на кровати и делал вид, что не смотрит на них. Казалось, Хвост предпочёл бы что угодно, только бы не находится здесь. Сириус зло посмотрел на Питера и вышел из комнаты, хлопнув дверью. - Тебе что, сидеть больше негде? – не сдержавшись, бросил Питеру Джеймс. Хвост только пожал плечами с несчастным лицом. Но Джеймсу было всё равно, что Питер ничуть не виноват, он с раздражением вышел из комнаты, спустился в гостиную и сел в одно из кресел. Только сейчас он осознал, что происходит и что происходило все эти дни, когда Сириус вёл себя так странно. Так себя по отношению к другу не ведут – заключил Джеймс. Сириус ревнует, и теперь Джеймс утвердительно мог ответить кого: Эллу или Римуса. Он не удивлялся сейчас, как может одному парню нравиться другой парень, он прекрасно понимал, что это такое. Он только не мог понять, как и когда это произошло с Сириусом? Блэк всегда, сколько Джеймс себя помнил, относился к Люпину по-дружески! И Джеймс никогда не замечал в Сириусе проявления иного отношения к Римусу. Но тут же Джеймс пришёл к выводу, что если немного покопаться в памяти, то доказательств будет предостаточно. Хотя бы состояние Сириуса летом, письма Римуса, начало года, ситуации, когда Сириус срывался и Джеймс не понимал почему; то, что последние недели Сириус, не отрываясь, смотрел на Римуса. Да, доказательств было предостаточно. Всё это было невероятно, как будто Джеймс перепрыгнул из этого дня в следующий год свой жизни и пропустил что-то важное. Но, тем не менее, это было, уже бессмысленно искать оправдания... Джеймс не знал, что со всем этим делать, более того, он понимал, что он ничего не может и не должен делать, разве что одно: Римуса надо было спасать. И Сириус один не справится. Но как сказать Сириусу, что он обо всём догадался и хочет помочь? Джеймс не представлял. Он поломал было голову над возможными вариантами разговора, но пришёл к выводу, что всё это будет фальшиво и глупо. Тогда его будто осенило. Он встал и поднялся в комнату: Хвоста там уже не было. Джеймс на секунду пожалел о том, что сказал ему, но этого было уже не вернуть, и Джеймс решил не заморачиваться на этом. Он отыскал пергамент и перо с чернильницей. Долго и тщательно он подбирал слова в голове и много раз переписывал свою записку, пока не дошёл до окончательного варианта. «Не нужно быть гением, чтобы догадаться. Я не собираюсь вас сводить, но Элла меня бесит не меньше. Так что давай работать сообща». Получилось очень скомкано, но зато без фальши и пафоса, от которого Джеймса тошнило. Довольный, он положил записку Сириусу под одеяло и спустился вниз. Он сел всё в то же кресло, теперь уже значительно успокоившись. Джеймс думал о Снейпе - он давно перестал запрещать себе это делать - вспоминал его лицо до последней черты, его голос, походку. Джеймс с лёгкой улыбкой уже несколько минут смотрел на подлокотник кресла, которое стояло неподалёку. В кресле сидела какая-то четверокурсница, рядом с ней - две её подружки. По всей видимости, девушка решила, что Джеймс смотрит на неё. Она и её подруги шептались и хихикали. Когда девушки засмеялись особенно громко, Джеймс словно очнулся и удивлённо глянул на них. Та, которая решила, что Джеймс смотрит на неё, приторно улыбнулась ему и подмигнула, тут же захихикав в голос со своими подружками. Брови Джеймса невольно поползли вверх. Еле сдерживаясь, чтобы не засмеяться, он глянул на соседнее кресло и увидел Лили. Кажется, она тоже видела подмигивание четверокурсницы. Как только Лили и Джеймс посмотрели друг на друга, они, даже не понизив голос для приличия, засмеялись, отчего четверокурсницы глянули на них с обидой. Полнолуние не обещало быть весёлым. Римус так и не смог извиниться над Эллой и потому ни с кем не хотел разговаривать, и был очень злым. Ввиду этого, в Визжащую хижину решили идти все, чтобы его контролировать. Сириус всё время молчал. Питер, кажется, о чём-то задумался. И только Джеймс чувствовал себя идиотом, пытаясь разговорить друзей. В итоге и он замолчал. Всю ночь Римус вёл себя особенно беспокойно, и никто из мародёров не сомкнул глаз. На следующий день они проспали почти до обеда, благо дело, был выходной. *** Снейп после той ночи действительно приболел. Его то и дело знобило, часто шла кровь из носа. Он очень много нервничал и из-за слизеринцев, которые теперь все как один винили его в том, что он чуть всё не провалил. Нервничал Снейп и из-за Поттера… Только теперь Северус задумывался, почему Джеймс так поступил. Он искал и искал мотивы, которые адекватно могли бы объяснить поведение Поттера, и ничего не находил. Снейп измотал себя настолько, что стал чересчур мнительным. Он часто раздражался: от яркого света, от громких звуков, от чужого смеха, от звона посуды – от всего. В память настойчиво приходил тот день, когда Снейп, воспользовавшись легилименцией, смог увидеть мысли Поттера. А теперь ещё и это… Казалось бы, все аргументы на лицо, но Северус продолжал уверять себя, что это невозможно в принципе. Его постоянно беспокоило то, что Поттер на него смотрит, следит за ним: за обедом, на уроках, на улице – везде. Снейп так много думал об этом, что потерял все те килограммы, которые он набрал за лето, глотая зелье по наставлению врача. В день Рождества Снейпу очень не хотелось идти в Большой зал. Он хотел как можно скорее уехать домой, чтобы не видеть Поттера. Но Снейп знал, что в Большой зал идти всё равно придётся. И он утешил себя тем, что уйдёт оттуда как можно скорее. Когда Снейп пришёл в Большой зал, он даже не заметил всех рождественских украшений, он только и делал, что высматривал Поттера, чтобы точно знать, где он, и сесть так, чтобы тот его не заметил. Когда Снейп отыскал Поттера глазами, он сел за слизеринский стол так, что Джеймс никак не мог его видеть со своей позиции. Это немного успокоило Северуса, однако Снейпу всё равно не лез кусок в горло, он ничего не услышал из рождественского поздравления Дамблдора. И совсем скоро Снейп быстро встал и пошёл прочь из зала. Он, весь погрязнув в мыслях о том, что с ним происходило, не видел, куда шёл, ноги как будто сами несли его в слизеринские подземелья. Но не успел Снейп пройти и половины пути, как, будто в насмешку над ним, на его пути показался Джеймс. Северус, попытавшись его проигнорировать, пошёл было вперёд, но Джеймс загородил ему путь: лицо гриффиндорца было совершенно безумным. Снейп сделал шаг в сторону, Джеймс тоже сделал шаг, глупо улыбаясь. - Уйди, - едва слышно сказал Северус. - Не хочу, - улыбнулся Джеймс. - Что тебе надо? – прошипел Снейп. Джеймс смотрел на него, как пьяный. Как тут оба они услышали два голоса: Филча и МакГонагалл. - Я вас уверяю, профессор, это сделал Пивз. Посмотрите, это ваш кабинет, нельзя всё это так оставить! - скрежетал Филч. - Идёмте, я посмотрю, - говорила МакГонагалл. Снейп и Джеймс панически глянули друг на друга: по невысказанному соглашению они решили, что МакГонагалл не должна видеть их вместе. Она и так обещала после каникул устроить им большое наказание, а что она подумает сейчас, что они снова договариваются о дуэли? - Сюда, - шепнул Джеймс и потянул Снейпа в дверь, находившуюся рядом. Эта была одна из многочисленных комнат Хогвартса, кажется, какая-то кладовая. Они закрыли дверь и приложили к двери уши, вслушиваясь в голос Филча, продолжавшего говорить о том, что Пивза надо выгнать из школы. Снейп был очень сосредоточен, а Джеймс уже потерял всё своё внимание. Снейп был так близко, совсем рядом, только протяни руку…и это желанное тело будет принадлежать ему. Джеймс едва дотронулся своей рукой до руки Снейпа. Тот дёрнулся и странно глянул на Джеймса. Щёки слизеринца отчего-то были слегка красными, но от этого он казался Джеймсу ещё красивее. Джеймс больше не мог сдерживать себя. Он сглотнул, прижимаясь к Снейпу теснее. У Снейпа стучало в висках, по телу прошёлся жар. Он не понимал, что происходит, всё было, как во сне. Как будто это не Поттер здесь, перед ним, а какой-то другой человек. Как будто и он сам не Снейп, а кто-то другой, чужой, неизвестный. Джеймс едва коснулся своими губами сухих губ Снейпа, тот не стал протестовать, да он и не мог: голова его кружилась, ноги подкашивались, мысли унеслись далеко. И Джеймс не стал медлить, боясь упустить свою драгоценную возможность. Он углубил поцелуй, обнимая Снейпа за талию. Снейп ответил на поцелуй, сжимая в кулаках мантию Джеймса на спине. Они так увлеклись, что не заметили, как с силой навалились на дверь, которая из-за этого открылась. Лили в это время как раз шла из Большого зала. Она смотрела себе под ноги, но стоило ей поднять глаза, как ноги девушки будто приросли к полу. Она очень хорошо видела Джеймса и Снейпа из-за полураскрытой двери. Лили не могла поверить в то, что видит. Она сощурилась, как близорукая, пытаясь понять, кто точно перед ней. Может, ей это кажется? Может, она ошиблась? Но нет, она не ошиблась. Это Джеймс и Северус. Но…этого не может быть. Лили попятилась назад, как тут ей показалось, что Джеймс открыл глаза и заметил её, девушка тут же спряталась за угол. Дальше она услышала какой-то хлопок, как будто кто-то дал кому-то пощёчину, а потом шаги. «Если подземелья в той стороне, значит, сюда идёт Джеймс», - пронеслось у Лили в мыслях. Она не знала, что делать, и Лили принялась делать вид, что рассматривает свою руку. Это было ужасно глупо, и щёки девушки тут же покраснели. Но Джеймс прошёл мимо, улыбаясь и поглаживая рукой красный след на щеке. И даже не заметил её. Его лицо светилось счастьем. Лили почувствовала, как к горлу подкатывают странные, самой ей непонятные слёзы.