Я сошёл с ума?

Сириус боялся только одного: Джон мог сделать какую-нибудь глупость и всё испортить, в таком случае Люпин не увидит ничего особенного. А даже если Римус заподозрит что-то, Элла быстро наврёт ему с три короба, и все усилия Блэка будут напрасны. «Я знаю, мне очень повезло, но пусть повезёт ещё…последний раз», - просил про себя Сириус, сам не зная кого. - Сириус, куда мы всё-таки идём? Где Джеймс? А Питер? – не унимался Люпин. - Джеймс на тренировке, Питер…Питер ждёт нас. Мы идём к нему…там…нужно кое-что тебе показать, - бормотал Сириус. Зачем было выдумывать эту бесполезную ложь, он не мог себе ответить. В голове его гудело, щёки горели, он плохо соображал. Чтобы перестать мучится от чувства вины и боязни провала, Сириус отключил голову и действовал просто механически. - Ну ладно…Ты странно себя ведёшь, Сириус. Остановись, поговорим, пожалуйста, - Люпин встал как вкопанный и не желал сделать больше ни шага. Сириус запаниковал, он отчаянно попытался сделать непринуждённый вид, но у него ничего не вышло: слишком сильным было то напряжение, которое он испытывал. - Всё хорошо, - Сириус смотрел Люпину в лицо, но избегал его взгляда. Взгляд Римуса был очень проницательным, закрадывался в душу осторожно и тихо и выведывал там всё, что ему нужно. Сириус не вынес бы этого взгляда сейчас, чувство вины и так сильно давило на него. Ведь у Римуса были самые благие намерения, он хотел помочь другу, волновался за него; и у Люпина было столько поводов, чтобы этого не делать: близилось полнолуние, он устал, был зол и вообще имел полное право не реагировать на причуды Сириуса. Но Римус, как всегда, сдерживался и старался вести себя как обычно. И что же Сириус готовил ему в благодарность? Предательство, которое сам же и подстроил? Да, Элла этого заслуживала, она совершала такие поступки и прежде, но ко всему происходящему сейчас Сириус приложил руку, и он не мог найти никакого оправдания своему поступку. Цели оправдывают средства – любил он твердить себе, однако сейчас его чувства отказывались в это верить. - Римус, всё хорошо. Я просто не с той ноги встал… - Точно? – допытывался Люпин, настырно пытаясь заглянуть другу в глаза, но Сириус продолжал избегать его взгляд. - Да, я тебе точно говорю, - твёрдо ответил Блэк. Наступило молчание. Сириус не знал, как снова заставить Римуса идти на место встречи Эллы и Джона, ему было неловко говорить об этом. А вместе с тем он чувствовал, что иначе поступить просто не может. В таком случае все его предыдущие действия теряли всякий смысл. - Идём, ты мне что-то хотел показать. Говорил, Питер ждёт, - тихо сказал Люпин. Сириус посмотрел на него: Римус был бледным, подавленным, а всё же смог улыбнуться, очень тепло и искренне. Блэк сглотнул подступивший к горлу ком. Когда он шли дальше, его пробирала мелкая дрожь, горло стянуло узлом, Сириус с трудом держал в себе слёзы. Несколько раз им овладели сомнения, но это было секундное чувство: сделанного уже не вернуть. Совсем скоро они подошли к месту. Сириусу стало страшно, сердце готово было выпрыгнуть из груди. Шаг-другой, дверь была уже так близко. На секунду Сириусу показалось, что Эллы и Джона за ней нет, но скоро он разуверился в этом. За дверью послышались вздохи и постанывания Эллы, её слащавый голос и дрожащий голос Джона. Сириус остановился как вкопанный. Римус удивлённо посмотрел на него и смущённо на дверь. Кажется, он всё ещё не узнавал голос Эллы и не понимал, что они здесь делают. Как тут вдруг лицо его изменилось, по нему молнией прошла судорога, его глаза потускнели, сухие губы задрожали, а лицо стало бледнее прежнего. Сириус со страхом глядел на лицо Римуса. Дыхание Блэка замерло. Наконец, Римус сделал шаг, затем другой, неуверенно потянулся к ручке двери и открыл её. Блэку и Люпину предстала весьма неприятная картина. Джон стоял, опершись спиной о парту, Элла стояла перед ним на коленях. Штаны Джона были расстёгнуты, рука Эллы находилась в его трусах. Джон, кажется, от переизбытка эмоций плохо понимал, что происходит, чего нельзя было сказать об Элле. Сириус первый раз в жизни видел у неё такое выражение лица: абсолютная беспомощность и растерянность. В лицо ей бросилась краска, поражённый взгляд на секунду застыл на Люпине, а затем перешёл на Сириуса. Римус оглядел эту сцену остекленевшим взглядом. Сириус не мог ничего понять: насколько сильно увиденное подействовало на Люпина, что он чувствует, что сделает теперь. Римус обычно был совершенно непредсказуем в период полнолуний, да и Сириус настолько сильно нервничал, что не мог ни на чём сконцентрироваться. Вся сцена продолжалась несколько секунд, затем Люпин спокойно вышел из комнаты, ни сказав ни слова. Элла высвободила свою руку, на глаза её – Сириусу показалось – даже навернулись слёзы, но испытывать к ней жалость он не спешил: ожидать от неё искренности было бы глупым занятием. На Джона Сириус больше даже не взглянул, как только Люпин вышел, Блэк бросился за ним. Римус шёл медленно, ноги его подкашивались. Он ничего не чувствовал: ни злости, ни обиды, абсолютно ничего. Он словно онемел от того, что увидел. Римус был уверен, что ни в чём не мог ошибиться. Сириус шёл позади него, не решаясь догнать Люпина, не решаясь сказать что-нибудь. Блэк опасался, что Элла будет пытаться догнать Римуса, чтобы объясниться. Но эти мысли не очень долго тревожили его, он и без того чувствовал себя потерянным и беспомощным. Сириус не знал, что ему делать сейчас, чтобы всё исправить, чтобы всё было хорошо. Пока они шли до своей комнаты, Блэку показалось, что прошла целая вечность. В комнате Римус сел на постель и уставился на противоположную стену, Сириус с потерянным видом стоял у двери. Он так хотел, чтобы Джеймс оказался здесь, но ещё было рано, он никогда так скоро не возвращался с тренировки. Сириус не знал, что ему говорить, не думал, что это необходимо, но он никак не мог молчать, неопределённость была слишком невыносимой. Голос сам свободно полился из него, и Сириус ничего не мог контролировать, сознание было словно в тумане. - Римус…она не достойна тебя. Люпин не понял поначалу, с кем Сириус говорит, но эта фраза просто вывела его из себя. Она била по самооценке тяжёлым бичом, а в состоянии перед полнолунием все эмоции Римуса были и без того взвинчены до предела. - Что ты сказал? – медленно спросил Римус, глядя на Сириуса красными воспалёнными глазами. Блэк понимал, что совершает ошибку, но контролировать себя не мог. Внутри него всё протестовало, однако он продолжал говорить. - Я сделал это, чтобы показать тебе, какая она на самом деле. Она поступала так и раньше, просто это было скрыто от твоих глаз, и адекватных доказательств я предоставить не мог. А теперь ты видишь сам.. - Ну-ка постой, - хриплым голосом спросил Римус. Люпин выглядел очень жутко, и Блэк испугался за последствия, но отступать было уже поздно. – Что ты сделал? - Просто понимаешь, Римус, некоторые люди способны лгать до последнего. И если тебе известно об этой лжи…это невозможно терпеть, сносить просто так, ты понимаешь? - Я спрашиваю, что ты сделал! – рявкнул Римус, изо всех сил пнув тумбочку у кровати Джеймса. - Я…я подстроил всё это. Я подстроил, но решения принимала она сама. Она сама всё сделала, понимаешь, у нее нет совести. Она просто дрянь! Сириус не успел опомниться, как почувствовал сильный удар в живот, он согнулся и отступил на шаг, подпирая спиной стену, но не стал бить в ответ. Сириус не думал, что имеет на это право, да он и не хотел этого делать. Он никогда бы не смог причинить боль Люпину, он даже представить себе не мог, что должен был сделать Римус, чтобы Сириусу вдруг захотелось его ударить. Однако несмотря на всё это Сириус должен был хоть как-то защитить себя: Люпин был не в состоянии рассуждать сейчас здраво. Римус словно сошёл с ума, его красные глаза блестели, губы дёргались, лицо выражало глубокую печаль и усталость, которые под действием жестокой натуры оборотня, рвущейся изнутри, превратились в необузданный гнев. - Почему ты так ненавидишь меня? За что ты меня ненавидишь? – кричал Римус Блэку прямо в лицо, а тот стоял, окаменев. Ему казалось, он не мог дышать, не мог пошевелить ни одним мускулом. Казалось, всё было напрасно, всё было ошибкой, большой ошибкой. Ему представлялось, будто он был слеп до этого, абсолютно слеп, а сейчас осознал, что натворил. Сириус не понимал, как он может это исправить. Страдания Римуса были велики. Вряд ли он любил Эллу, но, тем не менее, предательство свело его с ума. Предательство не только Эллы, но и Сириуса. Ведь Римус был так слаб и беспомощен сейчас, а Сириус это знал и не сжалился над ним. Блэку стало тошно от этих мыслей, сам воздух, казалось, давил на его голову, и почва ускользала из-под ног. - Римус… - прошептал он. – Я хотел позаботиться о тебе…я волновался за тебя. - Ты не можешь ни о ком заботиться! Ты любишь только себя! Ты жалкий, циничный человек, Сириус! – кричал он. - Нет, Римус, ты поймёшь. Теперь поймёшь. Жаль ты не понял этого, когда я переспал с ней. Римус дышал тяжело, не отрываясь глядя на Сириуса. Казалось, ещё секунда и он сорвётся с цепи, как пёс. - Ты ещё и говоришь мне об этом, сейчас? – прошептал Люпин. - Да, я этого не отрицаю, мой поступок… - Сириус не успел договорить, потому что Римус быстро, как кошка, метнулся к нему и вцепился руками в его горло, Блэку перехватило дыхание, но он и не думал защищаться. Сириус понимал, что это было необходимо, что Римус пожалеет о своём поступке, как только его разум прояснеет, но он не мог двинуться с места. Голова его кружилась, горло сдавливало всё сильнее, в висках больно пульсировало, а ноздри стали ритмично сжиматься, надеясь заполучить немного воздуха. Люпин обезумел совершенно, и кто знает, что было бы, если бы не подоспел Джеймс, который только что вернулся с тренировки. Открыв дверь, он ни на секунду не удивился, а сразу кинулся разнимать друзей. Джеймс ожидал подобного исхода и в какой-то степени был готов к нему, но всё же испугался за Сириуса не на шутку. Приложив колоссальные усилия, Джеймс оттащил Люпина, однако тот не хотел так просто успокаиваться и продолжал рваться к Сириусу. Блэк в бессилии осел на пол. - Пусти меня, я убью его! – кричал Люпин. Несмотря на всю его свирепость, он был ослаблен болезнью и бессонницей, и Джеймс мог справиться с ним. Крики Римуса привлекли любопытных, на пороге стали показываться жадные до сплетен гриффиндорцы, среди них и Хвост. - Я убью его! Я убью! – кричал Люпин. Джеймса не на шутку злило, что все смотрят на эту сцену, и поэтому, заметив Хвоста, он сказал: - Питер, закрой дверь! Хвост помялся немного и закрыл дверь, выталкивая недовольных сплетников наружу, а сам неловко встал рядом с дверью, явно чувствуя себя лишним. Джеймс пытался справиться с Люпином. - Хватит, Римус! Успокойся! Сириус, помоги мне! – взмолился он, но Блэк смотрел на него воспалённым взглядом и не двигался с места. - Хватит! – Джеймс не выдержал и дал Римусу сильную пощёчину. Тот словно окаменел, губы его задрожали. Кажется, Люпин начал понимать, что происходит. Он пустыми глазами смотрел на Джеймса. Недавняя истерика привела его в полное оцепенение. Он пошатнулся, Джеймс испугался и крепко схватил друга за плечи. - Садись, Римус. Всё хорошо, - проговорил Джеймс. – Вот так, тебе нужно отдохнуть. Люпин послушно сел на постель, затем лёг и закрыл глаза. Какое-то время он лежал неподвижно, и очень скоро провалился в сон, Джеймс накрыл его одеялом. На протяжении всей этой сцены Сириус сидел на полу, не спуская взгляда с фигуры Люпина, а Хвост продолжал также точно стоять у двери. Джеймс посмотрел на Сириуса с упрёком, подошёл к нему и протянул руку, чтобы помочь подняться. Блэк не сопротивлялся. Они вышли и из комнаты, Хвост неуверенно поплёлся за ними. - Что ты будешь делать теперь? – спросил Джеймс Сириуса. - Не знаю… – почти прошептал Блэк, спускаясь по лестнице. Он словно находился в состоянии транса. Джеймсу хотелось и упрекнуть, и подколоть друга, но он понимал, что сейчас это никому не поможет. - Не уходи никуда, Сириус. Сегодня полнолуние, - глубоко вздохнув, сказал Джеймс. Блэк едва заметно кивнул. Джеймс не был уверен, что Сириус отнёсся к его словам должным образом, но Сириус был в ужасном состоянии, и Джеймс не решался давить. Пусть Блэк был сам виноват в том, что случилось, Джеймс жалел его: у Сириуса были самые благие намерения, пусть и методы далеко не идеальные. Мародёры спустились в гостиную, Сириус плюхнулся в кресло и уставился в одну точку. Джеймс немного посидел рядом, рассчитывая, что Блэк заговорит с ним, но по истечении десяти минут этого не произошло, и Джеймс решил не мешать другу. Он поднялся и медленно пошёл прочь из гостиной, а затем вдоль по коридору. Завтра рано утром он должен был ехать на соревнования. Они начались так внезапно, что Джеймс был совершенно не готов к ним, как и команда в целом, однако сейчас это не сильно волновало его. Мысли гриффиндорца мрачнели всё сильнее: он готовился к тяжёлой ночи. С глубоким вздохом Джеймс остановился. Он не знал, куда хочет пойти, но оставаться в гостиной и просто ждать вечера было бы невыносимо, поэтому Джеймс призадумался о том, чем бы мог себя занять на ближайшие два-три часа. - Джеймс! – вдруг он услышал, как его окликнули. Джеймс развернулся и увидел Лили, которая неторопливо подошла к нему. - Лили, я… - неумело начал он. Его извинительная речь не было подготовлена и отрепетирована для столь внезапного появления девушки. - Хочу, чтобы ты знал, что я не злюсь на тебя. Я всё понимаю. - Ты понимаешь? - Да, но это больше не повторится, Джеймс, - говорила она, а взгляд её имел очень странное выражение: смесь отчаяния и гордости, говоривших как раз о том, что она очень хотела бы, чтобы это повторилось, но ни за что в этом не признается. Джеймсу сейчас очень сложно было переключиться на столь странную и непонятную для него проблему, поэтому он просто, не отрываясь, смотрел на Лили, при этом совсем не думая ни о ней, ни о том, что она говорит, а девушка продолжала. - Надеюсь, ты не думаешь, что всё это имело для меня хоть какое-нибудь значение. Да, не буду отрицать, что появление твоих друзей было неприятным событием, но и только…я уже забыла всё это, - Лили чуточку резко приподняла голову, глядя на Джеймса внимательным взглядом. Она жадно ждала его реакцию, ждала, что это его заденет, что ему не всё равно. Но Джеймс не мог сейчас охватить всю глубину мыслей и глупостей, которые роились в голове девушки. Он вообще вряд ли смог бы понять всё это, даже если бы захотел. Ему почему-то пришло в голову только сейчас, что он не увидит Снэйпа целых две недели, не прикоснётся к нему, не заговорит с ним. Джеймс вдруг почувствовал такую тоску по слизеринцу, такое одиночество. Ему хотелось бежать и скорее найти его пока не поздно, побыть с ним хотя бы немного. Лили уже не было перед ним, мысли о полнолунии ушли на задний план, он думал только о Снейпе. - Да, хорошо, - машинально ответил он Лили. – Я, прости, я должен идти, - бросил Джеймс и кинулся стремглав назад за картой мародёров, чтобы отыскать Северуса. Лили осталась стоять с приоткрытым ртом, поражённая, словно громом. Слёзы сдавили её горло, она чувствовала настолько жгучий стыд, что ей хотелось провалиться сквозь землю. Её гордость была уязвлена. Девушка вытерла нервным движением подступающие слёзы, попыталась было гордо выпрямиться и как ни в чём ни бывало пойти по своим делам, но чувства оказались сильнее её, и девушка быстро вернулась в свою комнату, в которой, к счастью, никого не было. Лили легла на постель и зарылась лицом в подушку, чтобы выплакать скопившуюся внутри неё обиду и грусть. А Джеймс тем временем шёл по коридору в сторону библиотеки. Снейп часто торчал в библиотеке. Джеймс иногда не понимал, что он там забыл. Конечно, и в его жизни были времена, когда они с Сириусом днями просиживали за книгами, например, когда обучались искусству анимагии, учили новые заклинания или просто готовились к экзаменами. Но вот так вот без веских причин с утра до вечера торчать в окружении книг Джеймс ни за что не стал бы. Зайдя в библиотеку, гриффиндорец отыскал Снейпа. Кругом было достаточно много других студентов, и как бы Джеймса не пожирало желание, нужно было контролировать себя. Северус сидел, заваленный книгами и свитками пергамента. Кругом были расплёсканы чернила, чернила же были на его пальцах и даже шее. Снейп напряжённо думал, губы его едва шевелились. Вся эта картина вряд ли привела бы в возбуждение кого угодно, но Джеймсу она просто сносила крышу, он не мог себя контролировать, ему хотелось вцепиться в губы Снейпа, кусать бледную кожу его шеи, сжимать его до боли в объятиях. Джеймса уже больше не пугали эти чувства так, как прежде, он просто отдавался им без разбора и получал удовольствие. Подойдя к Снейпу, он сел напротив него и, тяжело дыша, посмотрел на него в упор. Северус поднял глаза, нечто вроде самодовольной ухмылки прошлось по его лицу, но он тут же состроил унылое выражение лица. - Что тебе нужно, Поттер? – медленно проговорил он. - Идиота из себя строишь? – шепотом отчеканил Джеймс. Ухмылка, которую Снейпу, по всей видимости, было тяжело подавлять, снова прошлась по его лицу. - Сложно быть большим идиотом, когда рядом сидишь ты, Поттер, - протянул он. Джеймс привстал и опёрся руками на стол, наклоняясь ближе к Снейпу. Тот сидел неподвижно. - Если я доведён до нужной кондиции, то меня не остановит то, что здесь куча людей, понимаешь? А мне недолго осталось. Так что я бы советовал не выпендриваться, - прошептал он, глядя в чёрные глаза Снейпа. Лицо слизеринца расплылось в кривоватой улыбке. Снейп не обладал идеальной внешностью, а тем более ничего не делал для того, чтобы улучшить её, и, тем не менее, Джеймсу безумно нравились его естественные эмоции, выражения лица, походка… Всё это было настолько странным, неидеальным, неровным и именно этим и сводило Джеймса с ума. - Идём, - сказал Джеймс. Снейп замер на несколько мгновений, надменно глядя Джеймсу в глаза, а затем медленно поднялся и отправился за ним. Джеймс старался запомнить каждую минуту, каждое мгновение, ощутить всё ярче, чем обычно. Временами на него накатывало чувство щемящей грусти, но Джеймс боролся с ним, он утешал себя тем, что разлука всего лишь на две недели, но что-то внутри него давало ему понять, что уже скоро наступит их со Снейпом конец. Их связь не могла продолжаться вечно. Это было всего лишь мимолётное видение, лишь мысль, отзвук, фантазия, которая случайным образом претворилась в жизнь. У неё не было твёрдой почвы под ногами, и она должна была рухнуть, провалиться, оставив глубокую трещину в сердце Джеймса. Он не был готов к этому, он отказывался верить в это, но мысли сами назойливо лезли в его голову, не давая забыться. А Снейп знал каждую его мысль с первого дня, в начале это было лишь любопытство, самоутверждение и не более, но позднее мысли Джеймса стали проецироваться на состояние Северуса. Он испытывал чувства…Северус не знал, что это были за чувства, но они несомненно существовали. Что иначе могло бы заставить его закрыть глаза на прошлые унижения Джеймса, что иначе могло сделать его счастливым или повергнуть в печаль? Снейп знал всегда, что настанет конец всему этому. Но словно открыл это заново сейчас, когда увидел в мыслях Джеймса. Это «открытие» как будто вырвало что-то из него. Всё его будущее вмиг показалось безрадостным и серым. Он представил на минуту, что сидел бы сейчас за книгами вместо того, чтобы быть с Джеймсом. Вряд ли он тосковал по человеку, скорее по вниманию, по поклонению, по любви…которой у Снейпа никогда не было. Никто и никогда не смотрел на него так, как Джеймс. Джеймс Поттер! Это был жуткий абсурд, но что случилось, то случилось. И Снейп с грустью представлял себе конец их маленькой интрижки. Ведь всё было так хорошо, и он не хотел, чтобы это заканчивалось. *** Джеймс вернулся в общую гостиную уже под вечер. Он напомнил Снейпу, что уедет на две недели, но слизеринец надменно отмахнулся, всем своим видом показывая, что ему все равно. Правда, сейчас у Джеймса было слишком много забот, чтобы это хоть как-то могло его задеть. Он чувствовал страх, ведь оставил Сириуса и Римуса совсем одних, обоих в ужасном состоянии. Ему было стыдно, но он уже ничего не мог исправить. Джеймсу было жизненно необходимо увидеть Снейпа, и даже если бы он чудом вернул время, то поступил бы так же. Войдя в общую гостиную, Джеймс стал лихорадочно отыскивать глазами кого-нибудь из друзей. Он увидел Хвоста, тот дремал в кресле, рот его был приоткрыт, и слюна стекала по подбородку. Джеймс разозлился из-за того, что Хвост не держит ситуацию под контролем, он подошёл резко встряхнул друга. - Что ты дрыхнешь здесь? Где Сириус и Римус? Спросонья, Питер испуганно моргал и ёрзал на кресле. - Они в спальне. Римусу нехорошо, Сириус с ним, - говорил он не очень внятно. - А ты почему здесь? – напустился Джеймс. - Ну…я подумал, я там лишний. - Ты слишком много думаешь, Хвост! – огрызнулся Джеймс и направился вверх по лестнице в спальни мальчиков. Питер поднялся и виновато поплёлся за ним. Джеймс в глубине души почувствовал себя виноватым за то, что накричал на Хвоста, ведь его самого долго не было, и он был виноват ничуть не меньше. Но Джеймс махнул на эти мысли рукой, впрочем, как он всегда и поступал. «Хвост привык!» - подумал он. Поднявшись по лестнице, Джеймс и Питер зашли в спальню. Римус лежал на кровати, Сириус сидел рядом на полу и прикладывал ко лбу Люпина тряпку, смоченную водой. Джеймс вздохнул с облегчением. Пусть Римус и Сириус оба выглядели неважно, Джеймс был рад уже тому, что они не поубивали друг друга. - Сириус! – выдохнул Джеймс. – Он присел рядом и болезненно поглядел на Люпина. Хвост остался стоять у двери. - Где ты был? – спросил Сириус. - Я… - Джеймс не знал, что сказать. – Как Римус себя чувствует? - он неловко перевёл тему. Только сейчас Джеймс заметил огромный фингал под глазом Сириуса. - Что это? – спросил Джеймс, указывая на фингал. - Римус просыпался, он выместил на мне злость, а потом у него начался жар. - Может, его нужно отвести к мадам Помфри? - медленно проговорил Джеймс, продолжая всматриваться в лицо Сириуса. - Ты умом тронулся, Сохатый? - процедил сквозь зубы Сириус. – У нас остались битые часы до того, как это случится. Не неси чушь. - Ладно, ладно, я понял. Во сколько пойдём? - Не знаю, чуть позднее, - бросил Сириус. – Пусть ещё немного поспит. Джеймс не стал спорить, он сел на свою постель и задумчиво уставился в стену. Нехорошие предчувствия роились в его голове. Почему-то сейчас ему так хотелось попросить помощи у Дамблдора, не смотря ни на что. Но мародёры никогда не говорили с волшебником в открытую о том, что помогают Люпину, а тем более о том, что они анимаги. Однако Джеймс чувствовал себя абсолютно неподготовленным к сегодняшней ночи, хотя далеко не первое полнолуние было за его плечами. Ему казалось, что сейчас ему одному придётся решать возникшие проблемы. Сириус был абсолютно не в состоянии мыслить трезво, когда Римус кидался на него, о Хвосте нечего было и говорить. А сам Люпин…кто мог знать, как сегодняшнее потрясение скажется на его темпераменте. - Пойдём, Джеймс, - сказал Сириус. Джеймс словно очнулся ото сна, он не знал, сколько прошло времени, но судя по всему немного. За окном только начинало смеркаться. - Рановато, тебе не кажется? – удивился Джеймс. - Нет, пойдём, я не чувствую себя спокойно. Римус… - Сириус легко тронул Люпина за плечо, а тот подскочил так, словно его ужалили. - Что? Сириус…что? – сниженным со сна голосом спросил он. Люпин выглядел очень растеряно, кажется, он совсем забыл о недавней стычке с другом. - Пора идти, я помогу тебе подняться, - Сириус встал, протягивая Люпину руку. Римус не спешил подавать руку, он потёр виски ладонями, лицо его напряглось и сосредоточилось, а затем мрачная тень легла на него. Сознание его прояснилось. - Отойди от меня, - холодно бросил он. Сириус заколебался на секунду, но отошёл, Джеймс подоспел Римусу на помощь. Люпин едва держался на ногах, он весь как будто постарел и сгорбился. Такое случалось каждый раз перед полнолунием, и всё же друзьям по-прежнему тяжело было смотреть на это. Особенно Сириусу: вина лежала на нём тяжёлым грузом, но гордыня – наихудший из его недостатков, не давала ему возможности выразить эту вину. И поэтому Блэк просто растеряно шёл за Джеймсом и Римусом, ревностно следя за каждым движением Люпина, он так боялся, что с Римусом что-нибудь случится сегодня. Сириус этого никогда бы себе не простил. Мародёры медленно вышли из общей гостиной. Джеймс игнорировал удивлённые взгляды, обращённые к Люпину, но Сириусу было сложно сдержаться. - Что вы уставились? Не видите, что человеку плохо, - огрызнулся он и угрюмо потащился за Джеймсом, Питер нехотя шёл за ним. Они вышли во двор и добрались до Плакучей ивы. Поглядев по сторонам и убедившись, что поблизости никого нет, Джеймс шепнул Питеру: - Давай скорее, Хвост! Момент, и Питер тут же исчез из виду. Он превратился в свою анимагическую форму, чтобы нажать на сучок, что позволило бы друзьям пройти внутрь безболезненно. Как только Питер нажал на сучок, друзья быстро шмыгнули внутрь. Хвост был первым, за ним Люпин, затем Джеймс и последним Сириус. Они долго ползли по узкому лазу, несколько раз останавливались, чтобы дать Римусу передохнуть. Когда они, наконец, выбрались в Визжащую хижину, сумерки сгустились сильнее, и темнота обволакивала пространство плотнее с каждой секундой. Ветер пронизывал хижину насквозь, выл в щелях, было холодно и жутко, но луна ещё не показалась. Друзья отряхнулись и, не говоря ни слова, принялись ждать. Римус опустился на пол у стены, ему было всё хуже. Джеймс знал, что ничем не сможет сейчас ему помочь, поэтому просто стоял поодаль, не вмешиваясь. Сириус не мог поступать так же, как бы ни старался, чувства пересиливали его. - Римус…если я могу что-то сделать для тебя… - пробормотал Блэк. - Ты уже сделал всё, что мог, спасибо! – рявкнул Люпин, голос его огрубел, и лицо начало принимать хищные черты. Осталось недолго. Джеймс испугался за Сириуса, он попытался было встрять и разнять друзей, но это не возымело успеха: - Сейчас не время, Сириус. Оставь его, он не хочет с тобой разговаривать! – повысил голос Джеймс. - Я всего лишь хотел… - проговорил Сириус. - Что ты хотел!??? Что ты ещё хотел для себя любимого!? – вскинулся Люпин, подступая к Сириусу. Тот стоял смиренно и неподвижно. - Римус, одумайся! – Джеймс подошёл к Люпину на шаг, но тот резко оттолкнул его, так что Джеймс с трудом удержал равновесие. Хвост от страха весь сжался и забился в угол. - Что ты хочешь, поганый эгоист! Что ты ещё хочешь? – кричал Римус, как тут он оборвался на полуслове, лицо его исказила жуткая гримаса. На лице Сириуса проступил испуг, и Блэк стал бледным, как труп. Джеймс тяжело дышал, глядя на Римуса. Люпин начал корчиться в конвульсиях, срывая с себя кожу и превращаясь в беспощадного бездушного зверя. Друзья много раз наблюдали эту сцену, но сейчас она показалась им особенно ужасающей. Сердце Джеймса бешено отстукивало удары, один за другим, а сам он будто прирос к полу, Сириус также стоял без движения всего в паре шагов от Люпина, словно восковая кукла, а не человек. Хвост, не теряя времени даром, трансформировался в крысу и быстро скрылся из вида. Когда трансформация Люпина закончилась, он весь ощетинился и протяжно пронзительно завыл. Вой оглушил Джеймса, кровь стучала в его висках. «Почему мы всё ещё не трансформировались?» - пронеслось в его голове. - Сириус! Трансформируйся! – только и успел крикнуть Джеймс, но слишком поздно. Взмахом могучей лапы Люпин отшвырнул Сириуса, тот ударился спиной о стену и сполз на пол, часто моргая и глядя на приближающуюся в темноте к нему фигуру зверя. Сириус был настолько подавлен и сбит с толку, что ничего не предпринял, с беспомощным выражением лица он заслонился ладонями. Не помня себя, Джеймс кинулся к Люпину, так и не приняв анимагический облик, он тут же почувствовал сильный удар, отлетел к стене и ударился головой. В глазах потемнело, по голове будто стукнули молотком, и мир перестал существовать. Остались только боль и помутившееся сознание. И тут Джеймс услышал, как Сириус кричит. Звук шёл словно откуда-то издалека, но Джеймс понимал, что происходит. Он сделал усилие, чтобы подняться, и не смог. - Ты убьёшь его! – в отчаянии крикнул Джеймс, слёзы потекли по его щекам. Послышался звук удара и глухой стон Сириуса. «Почему он не отбивается? Почему не трансформируется?» - в отчаянии думал Джеймс. Сделав над собой титаническое усилие, он поднялся, голова болела и кружилась. Он мог вот-вот потерять сознание, но страх был так велик, что продолжал держать Джеймса на ногах. Приняв анимагическую форму, он бросился к оборотню. У Джеймса не было ни секунды на размышления: оборотень замахивался, чтобы нанести очередной удар и Джеймс, встав на дыбы, со всей силы ударил его по голове копытом. Жалобно заскулив, оборотень упал и замер без движения. В ужасе от того, что сделал, Джеймс вернулся в свой обычный облик. В голове его по-прежнему стучало, он с трудом держался на ногах, и стало так страшно, пусто и одиноко, как не было ещё никогда. Он опустился на пол рядом с Сириусом. Блэк смотрел на оборотня застывшим взглядом, одна рука его неестественно повисла вдоль туловища. Джеймс осмотрел её и убедился, что она сломана. Вторую руку Сириус прижимал к груди. - Убери, я взгляну, - сказал Джеймс, но Сириус не двигался, продолжая глядеть на оборотня застывшим взглядом. - Убери! – настоял Джеймс и сам убрал руку Блэка. На груди Сириуса был огромный подтёк от удара могучей лапы. - Тебе нужно к мадам Помфри, - шептал Джеймс. – Я сейчас, тебе нужно…Хвост! – позвал он, но никто не откликнулся. - Питер! Хвост! Питер! – во всё горло кричал Джеймс. – Хвост! – его голос перешёл на хрип. - Он ушёл, - пробормотал Сириус. - Как это? – спросил Джеймс, глядя на Сириуса воспалённым взглядом. - Трус…- промямлил Блэк. - Он не мог! Не мог! – крикнул Джеймс. – Хвост! Питер! Нам нужна твоя помощь! Питер… - беспомощно пробормотал он, прислоняясь лбом к полу. – Если я убил его…если я убил его…Сириус, - Джеймс затрясся в беззвучном плаче. Блэк с трудом слышал его, от ударов и потрясения его сознание плыло, и он вот-вот мог отключиться. - Сириус, - позвал Джеймс. – Сириус… Но Блэк не отвечал, и Джеймс остался один. Ему нужно было принять какое-то решение, но совсем не было сил. Голова его тяжелела, он едва соображал. Джеймс поднялся, но голова его сильно закружилась, он упал и потерял сознание. Когда он очнулся, уже светало. Было очень рано, но ночь прошла. Джеймс испугался не на шутку. Он вскочил, нервно озираясь по сторонам. На полу лежал Люпин, он не двигался. Джеймс приложил ухо к его груди: сердце билось. Огромный камень упал с души гриффиндорца. «Нужно немедленно увести их, пока ещё никто не проснулся», - подумал Джеймс. - Сириус! – позвал он. – Сириус! Блэк слабо открыл глаза и поглядел на Джеймса потускневшим взглядом. - Римус…как он? – спросил он. - Я сейчас попробую его разбудить. Нужно выбираться. Джеймс легонько потряс Люпина, но тот не очнулся, пытался звать его, но всё это было бесполезно. Трясти его сильнее Джеймс не хотел, всё-таки удар пришёлся по голове. - Я…я потащу его. Ты сможешь ползти? – спросил Джеймс друга. Сириус едва кивнул. Он выглядел очень плохо, лицо его было страшно бледным, под глазам лежали тени, а волосы были всклочены. Одна рука безвольно болталась вдоль туловища, а на груди под рубашкой лиловел огромный ушиб. - Осталось чуть-чуть, Сириус, - попытался приободрить его Джеймс, но Блэк не ответил. Джеймс обхватил Люпина за грудь, аккуратно придерживая голову. Сириус, едва стоя на ногах, поплёлся за ним. Особенно трудно было пробираться по узкому ходу. Джеймс двигался как можно медленнее, он очень боялся за Люпина, ведь его вина была бы невыносима, если бы с Римусом случилось что-то серьёзное. Когда они, наконец, выползли наружу, Джеймс очень сильно устал, пропотел насквозь и хотел только одного – принять душ, поесть и как следует выспаться. Но через пару тройку часов ему придётся ехать на соревнования. Мысль об этом была невероятно мучительна. Выбравшись наружу, друзья отправились к замку. Сириус помогал, как мог, поддерживать Люпина здоровой рукой. Солнце уже стояло высоко в небе, его кажущиеся прозрачными лучи ласково согревали серый камень замка. Над Хогвартсом лежало утреннее спокойствие и безмятежность. Всё вокруг было таким умиротворённым и безупречным, что Джеймсу с трудом верилось, что они попали в тот же самый мир, в котором жили всегда. Он чувствовал себя странно, непричастно ни к своему прошлому, ни к Хогвартсу. Джеймс так устал и вымотался душевно, что мыслил лишь существующей минутой. Единственная цель была сейчас перед ним: добраться до больничного крыла и убедиться, что о его друзьях позаботятся, а дальше он и сам бы рухнул на постель и проспал бы добрые сутки. Но такой роскоши Джеймсу на долю не выпадало. Друзья медленно подбирались к входной двери замка. Воздух был словно легче обычного, и замок безмятежно спал здоровым сном, казалось, он и сам дышал, выпуская струи воздуха. Джеймс никогда не замечал раньше величественного утреннего спокойствия замка, хотя много раз возвращался ранним утром из Визжащей хижины. Как же этот Хогвартс был не похож на тот, который Джеймс привык видеть. Замок всегда возникал в представлении Джеймса или оживлённым и шумным, с раздающимися радостными голосами студентов; или мрачным и загадочным, наполненным испуганным предвкушающим шепотом; либо праздничным, с яркими свечами, необыкновенной едой и неподдельным счастьем. Но таким Джеймс его увидел словно впервые. Гриффиндорец вдруг ощутил отстранённость от мира, тихую грусть, которая вкрадывалась в его сердце. Что-то в его голове щёлкнуло, и странная мысль потревожила усталое сознание. Джеймсу вдруг показалось, что, начиная с этого дня, его жизнь уже не будет спокойной. Безмятежность и искренне счастье закончились, близилось много бед. Джеймс их чувствовал. Он так много нервничал и устал тащить на себе Люпина, что слёзы опять сжали его горло кольцом, но Джеймс проглотил их. Оставшийся путь он прошёл, ни о чём не думая, концентрируясь только на своих физических ощущениях и буквально считая каждый пройденный метр. За весь путь они с Сириусом не обмолвились ни словом. Как только мародёры зашли в больничное крыло, мадам Помфри тут же выскочила им навстречу. На ней был халат поверх ночной сорочки, а на голове старомодный чепчик. Она удивлённо оглядела вошедших, замешательство на секунду мелькнуло в её глазах, но тут же она, по обыкновению своему, недовольно заворчала и принялась осматривать пострадавших. Джеймс отключился, ни на один вопрос мадам Помфри он ответить не мог, он просто сидел на кушетке. Поскольку Люпин был без сознания, а Сириус в весьма плачевном состоянии, волшебница сперва принялась за них. Сириус умудрялся что-то отвечать на докучливые вопросы, но голос его был слабым, а ответы неконкретными, и мадам Помфри скоро закончила бессмысленно спрашивать. Джеймс удивлялся, как же хорошо было просто так сидеть, он мысленно просил, чтобы его никто не тревожил, и он мог бы сидеть вот так очень и очень долго. Солнце из окна роняло лучи на его плечо, приятно согревая. И Джеймс закрыл глаза и задремал. Через десять минут он проснулся оттого, что его кто-то легонько тряс за плечо. Джеймс поднял заспанный взгляд и увидел профессора Дамблдора. Тот смотрел на него с лукавой улыбкой. В голове Джеймса тут же прояснело, он испугался и не знал, как будет сейчас оправдываться один, без всякой помощи Сириуса. - Как ты себя чувствуешь, Джеймс? – спросил профессор Дамблдор. - Я в порядке, - кивнул Джеймс. - Выглядишь усталым. Позволь мне предложить тебе бодрящий напиток, - улыбнулся Дамблдор. - Нет, не стоит, - ответил Джеймс, хотя мысль о напитке скрутила его живот. - Я настаиваю. Идём в мой кабинет. Джеймс поколебался секунду и решил, что спорить бессмысленно, да ему и вовсе не хотелось спорить. Профессор Дамблдор всегда внушал такое спокойствие, что рядом с ним все проблемы казались легко решаемыми. - Поппи, я заберу мальчика, - обратился Дамблдор к мадам Помфри. - Ну уж нет, Альбус, я его ещё не осмотрела! - Он в полном порядке, я позабочусь о нём, - мягким тоном сказал директор. – Сириусу и Римусу ваша помощь нужна гораздо больше. - И то верно! Никакого порядка в школе… - ворчание мадам Помфри стихло по мере удаления профессора Дамблдора и Джеймса от больничного крыла. Всю дорогу они шли молча, Джеймс едва поспевал за директором, он еле переставлял ноги. Момент, когда можно было плюхнуться в удобное кресло в кабинете Дамблдора, был для Джеймса блаженным. Директор куда-то пропал на пару минут, но тут же вернулся с большой чашкой ароматного напитка и протянул его Джеймсу. Джеймс отхлебнул тёплый напиток, ему показалось, что ничего вкуснее он в жизни не пил, вкус был густой, мягкий и медовый. Джеймс не знал, что он пьёт, но ему это нравилось. С каждым глотком силы будто расходились по телу, а в голове прояснялось. - Угощайся лимонными дольками, Джеймс, - улыбнулся Дамблдор. - Спасибо, - ответил Джеймс и без стеснения принялся есть лимонные дольки одну за другой. – А конфеты можно? – спросил он, глядя на конфеты, лежащие рядом в фарфоровой таре. - Можешь есть всё, что видишь на столе. Джеймс принялся уплетать конфеты, запивая их чудесным напитком. Когда он допил до последней капли, то чувствовал себя так, словно неделю провалялся в постели. Тело его было отдохнувшим, а голова свежей. Только сейчас Джеймс на самом деле задумался о том, что профессор наверняка задаст какие-то вопросы, и уже старался предугадать, какие это могут быть вопросы и что следует на них отвечать. Дамблдор, заметив, что Джеймс пришёл в себя, заговорил. - Ты поступил храбро, Джеймс. Не стоит винить себя в случившемся, - улыбнулся он. Джеймс удивился, откуда профессор знает о том, что действительно произошло, но ничего не мог на это ответить, он даже не мог смотреть на директора, а Дамблдор продолжал. - Скоро настанет неспокойное время, Джеймс, - сказал он. Джеймс посмотрел на директора, трепетно ожидая, что будет дальше, пытаясь понять, к чему он говорит это. – Тебе предстоит быть очень внимательным, чтобы отличить настоящих друзей от врагов. - О чём вы говорите, профессор? Что произойдёт?- спрашивал Джеймс. - Этого никто не знает, - улыбнулся Дамблдор. - Однако для всех нас грядут тяжёлые времена. Все те, кто были тебе друзьями, могут предать тебя. - В своих друзьях я уверен! – заявил Джеймс. Дамблдор едва усмехнулся. - И всё же будь осторожен, доверяй сердцу. Сердцем ты старше, чем думаешь. - Что вы имеете в виду? – удивился Джеймс. Он никак не мог понять, к чему Дамблдор ведёт. Джеймсу казалось, что директор явно хотел, чтобы он понял нечто конкретное, но Джеймс никак не понимал. - А! Твой выезд скоро. Тебе не помешало бы принять душ, - как ни в чём ни бывало заметил Дамблдор. Джеймс сидел, не двигаясь, он не успел охватить, как разговор так быстро перешёл с важной и странной темы на его отъезд. К тому же этот самый отъезд выскочил из его головы, так что он теперь с трудом воспринимал его как своё ближайшее будущее. - Удачи тебе, Джеймс, отправляйся собираться, - улыбнулся профессор. - Да, спасибо, - очнулся Джеймс, встав с кресла. Он был сбит с толку. Почему Дамблдор задал ему так мало вопросов? Почему вместо того, чтобы расспросить о Римусе и Сириусе, он заговорил о тяжёлых временах и друзьях, которые могут предать? Джеймс не понимал, зачем ему нужно было это слышать. Он даже и мысли не мог допустить о том, чтобы кто-то из его друзей мог осознанно ему навредить. Ещё ему казалось, что Дамблдор знает что-то важное, возможно, даже жизненно необходимое, но не говорит. Эти мысли мучили и держали Джеймса в напряжении всё то время, что он принимал душ и собирался, но как только он вышел на школьный двор и увидел остальных участников команды и их провожающих, мысли его быстро вернулись в реальность. За последнее время команда нашла какой-никакой компромисс, но внутреннего сплочения как не было, так и не появилось. Игроки разных факультетов всё так же относились друг к другу неприязненно, но, по крайней мере, не метали друг в друга бладжеры при любом удобном случае. Джеймс не верил, что они могли бы выиграть, но со своей стороны настроился сделать всё возможное. - А вот и Джеймс! Теперь все в сборе. Ждём мадам Трюк! - весело заявил Уоррен. Джеймс хоть и чувствовал себя отдохнувшим благодаря Дамблдору, но энтузиазма не проявлял. Поэтому он просто едва улыбнулся и стал ждать. Мадам Трюк скоро подоспела вместе с профессором Дамблдором и профессором МакГонагалл. Профессор Дамблдор пожелал всем удачи, а затем команда вместе с мадам Трюк отправилась к двум безлошадным каретам, которые должны были отвезти их к станции. У Джеймса не было желания и сил разговаривать, поэтому он просто сел в одну из двух карет вместе с Эндрю, Додсоном, вратарём из Когтеврана, и загонщиком Гастманом из Пуффендуя. Ребята о чём-то оживлённо болтали, а у Джеймса не было желания участвовать, он навалился на стенку кареты и закрыл глаза. Джеймс представил оголённые плечи Снейпа, представил, как прислоняется к ним губами. Ему хотелось быть рядом с ним сейчас больше всего. Тоска сжала сердце Джеймса. Он чувствовал, скоро всё изменится, грядут тяжёлые времена. *** На следующее утро Снейп проснулся поздно. Был выходной, и он никуда не спешил. В последнее время он много думал о своих старых теориях, разбирал записи прошлых лет, задачи и догадки и пытался их решить с помощью новых методов. Он проводил за этим занятием целые дни. Творческая лихорадка держала его в напряжении уже где-то месяц, и он ничего кроме неё не замечал. И в это утро, едва успел проснуться, Снейп принялся за дело, перебрал часть старых пергаментов и, наткнувшись на интересные идеи, принялся их обдумывать. Но дело не сдвигалось с мёртвой точки, впрочем, это было привычно и не гасило огонь азарта в слизеринце. Ему нравилась эта игра: плутать за мыслями в своей голове, находить ниточки и терять, а затем находить их снова. Это учило Снейпа дисциплинировать ум, он тренировался, как сделать процесс мышления эффективнее. Учился отличать теорию, которая вела в никуда и затрачивала много времени, от плодотворной догадки, которая могла дать результат. Он старался выкинуть из головы всякие посторонние мысли, в частности, мелькающие иногда мысли о Джеймсе, которые абсолютно не давали ему работать, но всё-таки были весьма заманчивы. Однако даже задумываясь на пару минут, Снейп умел быстро возвращаться от них к работе. Обычно каждое утро он просиживал несколько часов в общей гостиной Слизерина, извлекая информацию из школьных записей и своей головы, и только затем отправлялся в библиотеку бороздить просторы книг. Не получив никакого результата и сейчас Снейп отправился в библиотеку. Задача была сложной, и Северус совсем не понимал, как её решить, в его голове все варианты ни к чему не привели, а где взять новые зацепки он не знал. По дороге в библиотеку он сетовал на сложность поставленного задания. Северус понятия не имел, в каком разделе ему предстоит искать информацию. Придя в библиотеку, Снейп увидел Лили. Она сидела, заваленная грудой книжек, волосы её были растрёпаны, а лицо бледным и усталым. Сердце Снейпа сжалось, ему так хотелось, чтобы она отдыхала. Если бы Лили только позволила ему делать все домашние задания за неё, он бы с радостью делал их, чтобы ей было проще. Пусть сейчас девушка выглядела устало и раздражённо, Северус не мог не подойти к ней, он слишком сильно скучал. - Привет, - поздоровался он. - Здравствуй, Северус, - не поднимая глаз, ответила Лили. - Что делаешь? – спросил он несмело, уныние в голосе девушки лишало его всяких сил. Ему ничего не хотелось больше искать и изобретать, он думал только о ней и о том, как она к нему относится. - Я хотела позаниматься своими делами. Я думала, я сделаю эти дурацкие задачи по зельеварению за пол часа и буду читать нужные мне книги, но нет, я вот уже битый час сижу здесь, и никакое решение не идёт! – жаловалась девушка. - Можно я попробую? – спросил Снейп. Лили посмотрела на него, взгляд её выражал смешанные чувства: с одной стороны это была зависть, а с другой облегчение. Снейп понял бы точно, если бы воспользовался легилименцией, но это было слишком страшно – увидеть хоть что-нибудь, касающееся его личности. Северус проворно сел рядом и принялся смотреть условия задачи и решения Лили. Он молча начал писать: его решение едва заняло пол страницы и было простым и идеально стройным. Северус объяснил Лили, как он решал задачу и почему девушка решала её неправильно. Лили вздохнула. - Знаешь, Сев, это просто…у меня нет слов! Я не знаю, как ты это делаешь. Я билась несколько часов, и всё зря, - она с раздражением откинула лист пергамента. - Я уже решал её, первый раз это заняло полчаса. - Не смеши меня! Полчаса – что это вообще за время? – фыркнула Лили. – А ещё профессор Слизнорт…Уж кому-кому, а точно не мне следовало бы ехать на олимпиаду по зельеварению среди школ, если есть ты. - Он взял тебя на олимпиаду? – удивился Северус. - Да, взял, - ответила Лили. - А почему не провёл конкурс? – удивился Снейп. - Наверное, потому что кто-то написал бы лучше меня, - усмехнулась девушка. – С одной стороны это несправедливо, но мне очень нужно это, понимаешь? Я трачу много времени на изучение, мне хочется попробовать свои силы, получить хотя бы какой-то результат. Но, видимо, что бы я ни делала, есть люди, которым просто не дано! - Лили, у тебя всё хорошо получается, - попытался успокоить девушку Северус. – Ты просто умница! - Не смеши меня! - ответила она. – Хотя какая уже разница, всё равно. Спасибо, теперь хоть могу заняться своими делами. Разговор был явно закончен, и Северус чувствовал себя больше чем неловко. Дыхание его замирало. Ему хотелось посидеть рядом хотя бы ещё немного, но вместе с тем он чувствовал, что Лили хотела бы, чтобы он ушёл. Северус перевёл взгляд на разложенные перед Лили книги. Она читала их целыми днями. Как-то раз ради интереса и Северус взял парочку почитать, он пролистал их и не нашёл ничего интересного для себя. Это были книги о защитной магии, пассивного направленного действия, такая магия требовала большой концентрации, много времени и давала сомнительный результат. Снейпу с его исследовательским умом это было скучно. Молчание затянулось, Лили, поджав губы, разглядывала страницу книги, а Северус не знал куда деться. Ему становилось хуже с каждой секундой. Он всё больше ощущал свою ничтожность, он чувствовал, что не просто безразличен ей, но, возможно, ещё и раздражает. Эти мысли убивали его, лишали всякой возможности ясно мыслить и делали его жизнь пресной и скучной. Он от безысходности посмотрел на страницу, которую читала Лили. В книгах, которые вызывали в ней интерес, было что-то и о зельях, но самая малость, Снейп не думал, что мог бы что-то почерпнуть из этих книг. Лили сейчас была как раз на таком разделе. Северус прошёлся по странице глазами, и его взгляд зацепился за один из абзацев – он показался ему интересным. Северус вчитался внимательнее, и тут вдруг кровь снова задвигалась в нём с новой силой. Это было просто невероятно – но, кажется, он нашёл то, что искал. Ему срочно нужно было развить эту идею. Всё, кроме этого нового открытия, потеряло смысл, ему хотелось лишь заполучить эту книгу и заняться размышлениями. - Лили, - сказал он. - Что? – рассеянно спросила девушка. - Мне нужна книга. - Ну и здорово, - ответила она, зевнув. - Книга, которую ты сейчас читаешь, - настоял Северус. - Ну прости, Сев, подожди немного, я дочитаю, а потом и ты почитаешь, - устало бормотала Лили. - Прости, - буркнул Снейп, вытащил у Лили книгу прямо из-под носа и направился на выход из библиотеки. - Эй! Северус, ты что, совсем обнаглел?! Ненормальный! - вздохнула Лили, потирая глаза руками, как тут услышала голос Лауры, студентки Гриффиндора: - Привет, Лили. - Привет, - вздохнула девушка. - Ты знаешь новости? Сириус и Римус в больничном крыле, говорят, что-то случилось ночью, но что именно никто не знает. Они оба ранены. - Что? – удивилась Лили. – А Джеймс? С ним всё в порядке? - Вроде да, он уехал на соревнования. Я просто подумала сказать тебе, может, навестишь их. Ты вроде бы с ними общаешься. - Да, да, спасибо большое. Новости потрясли Лили, ей захотелось немедленно узнать, что произошло, проверить, в порядке ли Римус и Сириус. Она никогда не была с ними очень дружна, но в частности с Римусом они иногда общались. Кроме того Лили тревожил Джеймс. Вдруг Сириус и Люпин могли бы что-то сказать о его самочувствии. Позабыв про все занятия, девушка отправилась возвращать книги. После долгого выяснения ситуации мадам Пинс заявила, что больше не выдаст Лили ни одной книги, пока та не вернёт ту, что Северус так бессовестно украл. Сетуя на слизеринца, Лили быстро отправилась на выход из библиотеки и поспешила в больничное крыло. *** Мадам Помфри удалось привести Римуса в чувство, но всё же он был очень слаб, не мог долго спать и долго бодрствовать, и потому находился в дремлющем состоянии всё это время. Голова его болела адской болью, иногда мысли превращались в бред, а иногда прояснялись, но Римус не знал, что произошло, не помнил, что он сделал, а осмыслить это сейчас его усталому мозгу не хватало сил. Сириус же сразу после того, как получил всю необходимую медицинскую помощь, уснул, но спал беспокойно. Он волновался за Римуса и хотел быть уверен, что тот в порядке. Несколько раз он пытался проснуться, но был настолько слаб, что снова проваливался в сон. Он продолжал делать над собой титанические усилия, пока, наконец, ближе к обеду у него не стало получаться. Вначале он просто лежал с закрытыми глазами, пытаясь разнять тяжёлые веки, стараясь не шевелиться, чтобы не было больно. Всё его тело словно отяжелело, он отчаянно нуждался в отдыхе, но никак не мог себе этого позволить, пока не был уверен, что с Римусом всё в порядке. Более или менее собравшись с силами, он окликнул Люпина, к счастью, это пришлось на тот момент, когда Римус был более или менее в сознании. Он слышал голос Сириуса, но был слишком слаб, чтобы понять, что произошло и где они. - Римус... – шипящим голосом звал Блэк. - Что произошло? – едва слышно пробормотал Люпин. - Несчастный случай, - ответил Сириус. – Ты как? - Я…я в порядке, - ответил Люпин. Сириус тяжело вздохнул. Кажется, Римус уже не злился на него так сильно, он мог говорить, был в сознании, значит, он обязательно поправится. Сириус тяжело вздохнул, отпуская свои тревожные мысли. Ему стало легче, намного легче, он прикрыл глаза и тут же провалился в долгий сон без сновидений. *** Лили подошла к больничному крылу и к своему удивлению увидела Питера. Тот ходил взад вперёд, кусая ногти, и глядел в пол. Вид у него был потерянный. Лили всё это казалось странным, а теперь стало тревожить её не на шутку. Что-то серьёзное произошло ночью, и у Лили не было никаких догадок, что бы это могло быть. Почему пострадали только Сириус с Римусом, а Питер ходит, как ни в чём не бывало? Она надеялась, что с Джеймсом всё в порядке и успокаивала себя тем, что если бы это было не так, его бы не отправили в поездку, и он наверняка был бы в больничном крыле. - Питер, - позвала девушка Хвоста, он вздрогнул и поглядел на неё, как пойманный вор. – Ты уже был у них? - Яяя…эээ, - мямлил Хвост. - Значит, не был? – удивилась Лили. – Чего же ты стоишь тут тогда? - Не знаю, пустят ли к ним, - виновато заметил Хвост. - Так пойдём спросим! – приободрила его девушка. Питер почесал в затылке и как бы нехотя поплёлся за ней. Лили постучала в двери больничного крыла. - Да, войдите! – крикнула мадам Помфри. Лили зашла, Хвост чуть погодя шмыгнул следом и остался стоять в стороне с виноватым видом. - Я бы хотела навестить Римуса и Сириуса, - сказала Лили. - Нет, нет, исключено! – наотрез отказала мадам Помфри. – Мальчики ещё слишком слабы, они даже в сознание не пришли. - Но…хотя бы скажите, что с ними, - взмолилась Лили. - Информация о больных конфиденциальна! – заявила мадам Помфри. Лили посмотрела на Питера печальным взглядом, и они оба вышли из больничного крыла. - Ты, кажется, знаешь, что произошло, - сказала Лили. - Я? – Хвост подскочил на месте. – Откуда мне знать…Я нее… - Питер, я знаю, ты был с ними. У вас есть какие-то секреты, - медленно проговорила Лили. – Куда вы ходите каждый месяц на целую ночь. Может, мне показалось, но это происходит периодически. Иногда я встаю очень рано: сижу в общей гостиной, повторяю материал, и я не раз замечала, как вы возвращаетесь, усталые, грязные. Что вы такое делаете, Питер? - Я… - Хвост беспомощно обратил глаза к потолку. Он чувствовал себя загнанным в угол и хотел сбежать. – Я пойду, пожалуй, - буркнул он и засеменил прочь. - Нет, Питер! Стой! Скажи мне, я буду молчать об этом! – кричала Лили, но все старания были бесполезны, и девушка вздохнула и медленно пошла прочь. Сколько догадок было в её голове, ни одна не казалась ей верной, а интерес был просто огромен. Была у них какая-то тайна, и Лили жадно хотелось её раскрыть, и если бы она только знала, как это сделать. *** Северус даже и помыслить не мог, что подобная книга могла решить его проблему. Но она решала её блестяще, он вывел рецепт зелья и был полностью уверен, что тот сработает на практике. С большим энтузиазмом Северус пробежался по книге полностью, но больше не нашёл ничего интересного. Впрочем, он был немало удовлетворён своим нынешним открытием. Он чувствовал себя усталым, но счастливым. Только сейчас Северус вспомнил о том, что буквально украл книгу у Лили и подумал, что хорошо было бы её вернуть. Он призадумался на мгновение, где бы мог отыскать сейчас девушку. Выйдя из общей гостиной Слизерина, он бесцельно бродил около получаса. В голове его были разные мысли, он совсем забыл о Лили, он чувствовал себя спокойным и умиротворённым, жизнь казалась ему идеальной. Идя по одному из коридоров, он вдруг услышал голос Лили. - Эй, Снейп! А ну стой! Северус остановился, как вкопанный. Девушка приближалась к нему нервным шагом с серьёзным лицом. Настроение Северуса было настолько хорошим, что весь вид девушки казался ему милым и забавлял его. Он протянул ей книгу. Лили выхватила её со злым лицом. - Ты знаешь, что мне пришлось выслушать от мадам Пинс?! Да она меня минут пятнадцать не отпускала! И всё из-за тебя, что ты себе позволяешь вообще? - Спасибо тебе большое, Лили, - улыбнулся Северус. – Ты мне очень помогла. - Ты ещё и издеваешься?!- воскликнула Лили. - Прости, - сказал Северус, тепло улыбаясь. – Пожалуйста. Одного взгляда на умиротворённое и счастливое лицо слизеринца хватило девушке, чтобы забыть всю свою злость. Она улыбнулась и со вздохом сказала. - Ты, конечно, ненормальный, но что с тобой делать! Я не злюсь. Ладно, что-то я устала немного, пойду к себе. Спокойной ночи, Северус. - И тебе спокойной ночи, - проговорил Снейп. Лили улыбнулась напоследок и отправилась в сторону гостиной Гриффиндора, а Северус чувствовал себя чудесно. На всём обратном пути в гостиную Слизерина, он вспоминал своё сегодняшнее открытие, вспоминал улыбку Лили и ему было так хорошо, как бывало нечасто. Мысли его были окутаны мечтательной дымкой, и потому он не сразу услышал оживлённые голоса и крики, когда зашёл в гостиную Слизерина. Чуть только Снейп вошёл, гомон как по команде замер, и все, кто был в гостиной, уставились на него. Снейп словно пробудился ото сна. Он был так удивлён, что не знал, как реагировать. Ещё какой-то час назад он сидел в гостиной, и вокруг было совершенно спокойно и тихо. Так когда же и почему начался этот непонятный шум-гам? И отчего все стихли и смотрят на него? Северус взглянул на Мальсибера, тот с сосредоточенным лицом поднялся из кресла, в котором сидел, и сказал: - Ну, наконец-то, Северус, мне нужно поговорить с тобой.