Добро оплачивается

Чанёль проснулся когда часы подходили к девяти. Тело немного затекло и болело от неудобности позы. Первым делом мужчина проверил состояние Минсока. Мальчик все так же спал, немного вертясь и строя гримасы, когда задевал руку с катетером. Пак слегка улыбнулся, поправил светлые волосы Мина и удобней разместил руку сына поверх одеяла. Видно, что омеге уже лучше. Может, еще немного и их отпустят домой? Мысли Пака прервала вибрация телефона, что лежал на тумбочке. Мужчина, не глядя на номер, принял вызов. — Как ты? — на другой стороне послышался знакомый голос. — Тебе что-то нужно? — Тао, — прервал всю речь китайца Чанёль. — Со мной все хорошо, но Минсок отравился. Ему было очень плохо и мы оказались в больнице. Ему целую ночь капали и только недавно отключили. Сейчас все, кажется, лучше, но нужно подождать врача. — Боже… — прошептал в трубку Ву. — Слушай, если что-то нужно, то звони. Я сам приеду или Лу может прийти. Он так сегодня забастовку устроил, не хочет идти в школу и всё тут. — Ну так альфа же, — тихо засмеялся черноволосый, вспоминая сына друзей. — Скажи, что ему нужно ходить в школу, иначе Минсок расстроится. Чанель посмотрел на сына, что все еще находился в объятиях Морфея, и улыбнулся. И так ясно, что Лухан альфа Минсока. Они оба это почувствовали, но еще не поняли, дети ведь еще. Хань старше почти на 6 лет и перешел уже в среднюю школу. Пак согласен с тем, что Лу подходит его сыну. С самого детства они всегда поддерживали друг друга. Может, до конца они не понимают всего, но основной принцип они усвоили — они должны быть опорой друг для друга и тогда все будет хорошо. Чанёль искренне надеется, что у них в будущем все будет хорошо, а не так как у него с Минки. От воспоминаний о бывшем становится как-то не по себе, противно. Он разговаривает с Тао еще несколько минут. Омега его друга был хорошим человеком, странным, конечно, но очень добрым и приятным. Только Тао помогает ему с вопросами, что связаны с омежьей сущностью. Пак рад, что Мин маленький и течка ещё далеко. Но Тао уже не раз намекал на то, что до того момента он должен найти себе омегу, что мог бы заменить Минсоку папу. Омеге нужна любовь и внимание именно папы. Минсок должен узнать все секреты омег, со всеми деталями и тайнами. Отец-альфа на это не способен. Но Чанёль знает, что он не найдет себе пару и даже не хочет искать ее. — Отец, — тихий детский голос привлек внимание мужчины. Минсок сидел на кровати и свободной от иголки рукой потирал сонные глаза. — Да, милый? — мягко спросил альфа, садясь возле сына. — Я хочу есть, а еще хочу домой… — все так же тихо отвечал тот, опустив голову. — Мне уже хорошо, правда-правда! — Солнышко, нам нужно подождать врача. Он нам все расскажет. Минсок тяжело вздохнул и опять принял лежачее положение. Чанёль проследил взглядом за сыном и отметил как заблестели его глаза от слез, что собрались в его глазах. Мальчик тихо всхлипнул. Чанёль прижал ребенка к груди и поцеловал в макушку. Его маленький Минни сейчас сильно страдает. Что за справедливость в этом мире? Почему его маленький хрупкий омега, что пережил столько всего должен сейчас лежать в больнице? — Доброе утро, — дверь в палату открылась, и внутрь вошел Бэкхён. Как говорил Чонин, он был в другой одежде, однако можно было заметить, что волосы были немного влажными. Неужели Чонин был прав, и сегодня тоже Бён не был дома? — Доброе. Есть уже результаты анализов? — спросил мужчина. Врач кивнул и указал на коридор, показывая тем самым, что им лучше выйти. Чанёль поцеловал сына еще раз в макушку и на ватных ногах пошел следом за омегой. Почему-то эти слова вызвали беспокойство у мужчины. Чего не должен слышать Минсок? — Все так плохо? — сразу спросил альфа, не в силах держать молчание. — Не переживайте, — слегка улыбнулся Бён. — Всё не так страшно. У вашего сына отравление не от продуктов, а из-за бактерий. Они есть у всех людей, но если их становится слишком много, идет интоксикация организма. У Минсока эти бактерии попали уже в кровь, поэтому и анализ плохой. Но, знаете, если бы он еще немного побыл дома, он мог впасть в кому. Вы очень внимательны. Не каждый родитель-альфа способен так чувствовать состояние своего ребенка. Я уверяю Вас, здесь вы ненадолго. Бэкхён улыбнулся и, не дожидаясь ответа альфы, вернулся обратно в палату, где Минсок смотрел через внутреннее окно за разговором старших. Чанёль не спешил возвращаться в палату. Он стоял в коридоре и думал над словами Бэкхёна. Его похвала звучала так приятно. Подобные вещи он слышал и не раз, даже от малознакомых людей, но почему-то у альфы это была ассоциация с жалостью, но в голосе Бэкхёна было уважение? Это что-то непривычное, но приятное. Пак перевел взгляд на палату, где врач проводил осмотр, параллельно что-то спрашивая у ребенка. Минсок слегка кивал и отвечал на всё, что спрашивал Бён. Не теряя больше ни минуты, он вошел в палату, становясь возле окна, дабы не мешать. — Вот и всё, — добродушным тоном сказал врач и улыбнулся, поправляя пижаму мальчика. — Сейчас тебе принесут завтрак. Ты все съешь, хорошо? Ты взрослый, ты сможешь это вытерпеть. — Да, — кивнул омега и слегка улыбнулся, впервые за время пребывания в больнице. Еще немного поговорив с альфой о лечении, врач вышел из палаты. Через некоторое время к палате подкатили тележку с завтраком. Конечно, суп был совершенно невкусный и даже сам Чанёль отметил про себя, что даже Минки так отвратительно не готовил, как здесь. Дело в том, что тут подают только полезную пищу. А полезная еще не значит, что вкусная. Тем не менее, для Минсока куда важнее просто съесть что-нибудь, а вкус уже и не так важен. На протяжении дня ничего интересного не происходит. Бэкхён еще пару раз заглядывает к ним, проверяя своего маленького пациента и даря утешение и младшему, и старшему Паку. К ним сегодня пытались прийти посетители. Тао вместе с Лу не могли спокойно сидеть дома, зная, что чета Пак сейчас в больнице. Но они столкнулись с жестокой реальностью, ибо их не пустили. Все же инфекционное отделение. Тем не менее, с близкими людьми они увиделись — через окно. Это первый этаж же, можно открыть окно и поговорить с теми, кто пришел сюда ради тебя, что, собственно, и сделали Чанёль с Минсоком. Такой визит порадовал что старшего, что младшего. Это подняло им настроение. Но к вечеру от этого всего не осталось практически ничего. Вечером они легли спать. Капать уже ничего не нужно, но катетер все еще не снимали. Бэкхён еще раз зашел перед сном, и теперь они пытались уснуть. Альфа проснулся посреди ночи, чувствуя тяжелое дыхание сына. Альфа приложил ладонь к лбу и почувствовал сильный жар. Мужчина тут же вскочил на ноги. Он побежал в сторону пункта на их этаже, где всегда сидели дежурные медсестры, которые могли в случае чего предоставить помощь. Но за пустым столом с включенной лампой никого не было. Чанёль уже хотел было кричать на все горло, но вспомнил, что здесь лежат еще дети, а некоторым еще похуже Минсока. Пак забежал на второй этаж. Там в конце коридора из приоткрытой двери пробивался свет и, не думая Чан, побежал туда. Бэкхён сидел в своем кабинете и перебирал документы. Глаза уже слипались от недостатка сна. «Все, в обед-таки точно нужно сходить домой…» — отметил про себя омега, поправив очки, которые раз за разом сползали с носа, грозясь и вовсе упасть на стол. Тишина его еще больше убаюкивала и Бён был готов уснуть, положив голову на сложенные руки, как дверь в его кабинет распахнулась и туда влетел Чанёль. Вид мужчины кричал просто о том, что что-то случилось, что-то серьезное. — Там… там… Минсок, — альфа не мог подобрать слов, он пытался отдышатся, но волнение и сильное переживание давали о себе знать. Не слушая больше ничего, Бэкхён вскочил на ноги и побежал в знакомую палату, заставляя некоторых неспящих родителей с интересом выглянуть в коридор через окно. — Боже, у него ведь жар! — воскликнул Бэкхён, понимая, что ребенок сейчас может просто сгореть у него на руках. Этого Бён не допустит, он не простит себе потерянную детскую жизнь, поэтому будет делать все, что в его силах.