Добро оплачивается

Идя по улице, Чанёль задумался, хотя, казалось, причин для задумчивости не было. Как и ожидалось, встреча с американской компанией закончилась подписанием договора. Теперь перед их компанией открылись новые возможности, которые помогут воплотить в жизнь новые проекты и этим принесёт ещё более громкое имя их компании. И тем не менее почему-то в душе Пака остался неясный болезненный осадок. Казалось, всё хорошо, но на душе было как-то неспокойно, будто предвещая беду, какую-то опасность. Это даже заставляло несколько раз писать Тао, который отвечал только коротким «Всё хорошо», а потом и вовсе пропал. Он даже в какой-то момент начал писать Бэкхёну. Вспоминая врача, мужчина еле заметно улыбнулся. Этот омега не такой как другие, но то, что делало его другим, вызывало тоску. Может, Бён стал таким не по своей воле. Он был почти сломлен несколько лет назад, но выдержал все удары судьбы, в очередной раз доказывая, что он - невероятно сильная личность. Только вот так хочется узнать, что творится в душе омеги на самом деле. Чанёль однажды уже это видел и сам почувствовал страшную смесь печали и страха. Так что же испытывает Бэкхён, живя в этом постоянно? Светит ли для него солнце так ярко, как для других? Имеет он смысл жизни, не существования, а именно жизни? Альфе на самом деле очень жаль его. Бён ведь такой чудесный, почему он такое заслужил? Думая над этим, Пак сильнее сжал пакет, что нес в руках. На улицы Сеула опустилась темнота, хоть час был не таким поздним. Все же на улице стояла осень, и дни становились всё короче, уступая большую часть суток холодной темноте. Зато погода немного улучшилась. Уже не было того сильного ветра и холодного дождя. Только легкий ветерок дул в спину, слегка подгоняя вперед людей, что торопились домой с работы, минуя лужи. Чанёль не особо спешил, хотя и было к кому. Его в больнице ждет Минсок. Однако не хотелось идти к нему в таком виде, будто что-то произошло. Минни у него очень даже умный в свои шесть лет, поэтому почувствовать настроение отца ему ничего не стоило, поэтому всё же лучшим решением была прогулка. По дороге Чанёль забежал домой и забрал некоторые вещи для сына, которые он особо просил взять. В квартире было пыльно, вещи были разбросаны, напоминая о том, как альфа посреди ночи собирал вещи в больницу. Мужчина ещё заказал еду из какого-то китайского ресторана, чтобы по дороге зайти и забрать полноценный ужин. Он сам не голоден, поскольку успел перекусить перед встречей с американцами, а Минсоку по-прежнему нельзя есть тяжёлую пищу. Просто Бэкхён, наверное, опять целый день ничего не ел. Ему нужно хоть что-то съесть, ведь не может человек жить за счёт воздуха. Кто, как не врач, должен знать об этом? Однако Бён раз за разом пренебрегает такой простой истиной. С чего бы такая забота о чужом человеке? Пак усмехается и мотает головой, только сильнее понимая, что Бэкхён для него совсем не чужой человек. Он близкий ему душой, и ему можно доверить всё самое дорогое и сокровенное. Здание больницы уже практически пустовало. На посту его, как обычно встретил, Кёнсу. Омега с деловитым видом в тот момент ещё успевал что-то говорить стоящему возле него Чонину, который, скорее всего, собирался идти домой и просто кивал на все, что говорил его омега. Пак улыбнулся такой картине, понимая, что не все истинные пары можно разрушить. Идя по знакомому уже коридору, Чанёль смотрел мельком в окна других палат, просто ради интереса, отмечая, что почти все уже готовились ко сну. В знакомом окне все еще светился свет. Значит ли это, что Минсок еще не спит? Альфа улыбнулся. Улыбка стала ещё шире, когда мужчина, подглядывая словно подросток из-за угла, заметил чем занимаются омеги. Бэкхён сидел на кровати Минсока и слегка опирался на локоть. В другой руке он держал какую-то незнакомую ему книгу с забавным рисунком то ли львенка, то ли волчонка. Мальчишка с интересом рассматривал страницы, изредка тыкая пальчиком, на что получал ответ от старшего, заставляя младшего улыбаться. От этой картины на душе Пака стало легче, а улыбка никак не сходила с лица. До чего же они сейчас напоминали родителя и ребёнка. Мужчина и не заметил, как уже стоял чуть ли не посредине окна и как его уже заметил Минсок, улыбаясь и махая ручкой. Тогда Ёль поспешил зайти в палату. — Я вернулся, —  всё ещё с улыбкой произнес альфа, поцеловав пухлую щечку своего маленького ангелочка. —  Я столько всего принес. А вы тут чем занимались? — Дядя Тао принес мне свитер Ханя,— похвалился омежка, показывая красную толстовку с капюшоном, которую альфа недавно видел на самом Лухане. — Так она же большая. Куда тебе! — удивился Чан, предвидя реакцию сына. — Нормальная, — надулся Минсок, после чего его потрепали по голове. — Потом он мне рассказывал истории о тебе с дядей Ифанем. Ты правда играл на гитаре или дядя Тао опять говорил неправду? — Ну что ты! Такое правда было. Чем жизнь не шутит, — вспоминая молодые года, сказал Чанёль, но вот только больше вспоминать их не хочется. — А сейчас что ты за книжку читал, а? — Бэкхён-щи принес книжку на английском и еще несколько на китайском. Сейчас мы читали сказку о красивом принце-альфе и бедном омеге с добрым сердцем, которому постоянно не везло в жизни. Она такая красивая! Маленький омега восхищался, продолжая рассказывать о том, что он делал вместе с Бэкхёном. Пак продолжал умиляться с этого. Минсок впервые принял чужого человека настолько хорошо. Бэкхён скоро потеснит Тао такими темпами. Пока мальчишка говорил, Чанёль с нескрываемой благодарностью смотрел в глаза Бэкхёна, который лишь улыбался в ответ. Его темные глаза так блестели сейчас, а этот тихий звонкий смех. Да, все действительно не так просто. Даже простой зрительный контакт греет душу, а сердце реагирует так радостно и приятно. Сложно описать происходящее словами. Это словно удачный полет, облегчение после сложностей, победа. «Ты просто, наверное, сходишь с ума», — уже который раз за пребывание здесь в больнице думается Паку. — Отец, а что ты принес? —  внезапный вопрос Мина возвращает в реальность. — Я принес твоего Ёна, — протягивая игрушечного котенка, сказал мужчина. — Еще кое-что из одежды, твой альбом для рисования, карандаши и ручки. — А в том пакетике что? — указывая пальчиком на бумажный пакет, спросил маленький омега. — Это тоже мне? — Нет, Мин, — покачал головой Пак, взяв этот самый пакет. — Это для доктора Бёна. Бэкхён удивленно захлопал глазками, смотря на Чанёля, совсем не понимая, что имел ввиду альфа. Пак продолжил говорить, что омеги тоже должны хорошо кушать, особенно когда много работают. Поэтому Чанёль специально заказал еду для омеги. Щеки последнего запылали от общей неловкости ситуации, однако такой широкий жест отзывался теплом где-то в районе груди. Приятно, когда о тебе кто-то заботится, приносит еду и, может, даже переживает. А ведь действительно Бэкхён сегодня ел только утром. Только вот Бэкхён по своей натуре очень скромный, ему сложно взять что-то от кого-то, даже если он для этого человека сделал намного больше. — Не стоило этого делать, — замахал головой Бён, прикусив губу. — Как раз-таки стоило. Вы — тот человек, который многое сделал для нас. Пожалуйста, позаботьтесь о себе. Кто, как не Вы, должны знать, что все в наших руках, — мягко настоял Пак, протягивая пакет. Бэкхён посмотрел в глаза мужчины, но всё же потянулся к руке альфы. — Вот так. —  Спасибо большое, — поблагодарил врач, поднимаясь. — Отдыхайте. Я тогда пойду к себе. Спокойной ночи. — Спокойной, —  ответил старший и проследил взглядом за Бэкхёном. Стоило врачу выйти в коридор, как его поймал какой-то коллега, что не укрылось от Чанёля. Мужчина напротив омеги был выше от него где-то на голову, но комплекция незнакомца выдавала в нём альфу. Черноволосый протянул омеге какой-то небольшой пузырек, что-то попутно рассказывая и показывая на листочке. Чанёль не до конца понимал, чем же его так заинтересовала эта сцена. Через несколько минут они разошлись в разных направлениях. И только тогда мужчина спокойно вздохнул и вновь переключил внимание на сына.

***

Чанёль сидел в кресле и читал в интернете новости, так как других занятий у него нет. Часы показывают полчетвертого. Минсок после веселых игр с отцом, устал и уснул, обнимая свою любимую игрушку. Сегодня им сказали, что скоро их отпустят домой. Если всё будет хорошо, то уже завтра они покинут стены этой палаты. Если честно, это вызвало огромное облегчение. Всё же Паки здесь провели долгую, сложную неделю, которая потрепала нервы и Чанёлю, и Минсоку. Но вот с другой стороны это заставляет грустно вздохнуть. Здесь они встретили стольких хороших людей: Исин, Кёнсу, Чонин, Бэкхён, да и остальной персонал. Однако расставаться с Бэкхёном особенно не хотелось. Бён же живет на работе и очень низкая вероятность того, что они смогут встретится где-то на улице, а терять контакт с этим омегой совершенно не хочется. Да, он особенный, да, Чанёль влюблен в него. Альфа и сам понимает, насколько это странно звучит. Пак, который столько натерпелся от омег, особенно своего бывшего мужа, влюбился. И Чанёль это понял только вчера, к своему большому стыду. — Кёнсу, можно тебя кое-что спросить? — возле приёмной неожиданно появился Чанёль, пугая этим омегу, который вешал какие-то листки на стенде. — Прости. За эти несколько дней Пак стал своим для некоторого персонала. Это и касается четы Ким. Здесь отыграло роль и то, что Чанёль был старше, да и уважение он вызывает уже только тем фактом, что сам растит замечательного сына-омегу, которого так же любят медбратья и врачи. — Ладно. Ничего, — отмахнулся Кёнсу, слезая со стульчика. — Что за вопрос? — У вас в больнице есть врач-альфа, такой молодой, черноволосый, среднего роста, всегда недовольный еще ходит, так ведь? Ким немного задумался. Всё же больница большая, врачей много, особенно таких высоких, черноволосых. Каждый второй подходит по этим критериям. Но если говорить о недовольных, то есть только два варианта, и то Хичоль отпадает по критерию принадлежности. Тогда… — Это, наверное, был Юнги, — пожал плечами Ким. — Он работает в отделении для омег… Ну, Вы поняли о чем я. Хороший специалист, очень даже, только вот бывает резкий и холодный. У него вечно полно работы, за которую он берется, а потом ноет, что ему сложно, но доводит все от начала до конца. Очень много омег хотят рожать у него, но это такое… Он Вам нахамил, что Вы так о нем спрашиваете? — Да нет. Просто… Вчера он давал врачу Бёну какие-то таблетки и я хотел… — Это специальные витамины. — перебил старшего медбрат и вздохнул. Юнги приносит Бэкхёну каждый месяц эти витамины для восстановления цикла. Тем не менее Кёнсу, несмотря на большое уважение к Паку, решил не говорить, для чего именно эти таблетки, поскольку это дело личное. Однако омега не мог не отметить то, что Чанёль каким-то чудным образом влияет на его друга в лучшую, как кажется, Киму сторону. Может, тогда и стоило Су рассказать о назначении этого лекарства, ведь Бён уперто выбрасывает их, не понимая, что все еще можно изменить. Тем не менее омега решил отложить это на крайний случай. После того разговора что-то стало на свои места, и Пак понял, что Бэкхён для него больше, чем знакомый или друг. Только мужчине кажется, что это не взаимная любовь. В очередной раз альфе кажется его ситуация до ужаса смешной, ведь у него за плечами столько всего осталось, он сам по себе выдержал многое, но сейчас так терялся от одной только мысли о своей любви к Бэкхёну, что даже не знал, с какой стороны лучше к нему подойти и знать, имеет ли это какой-то смысл, если Бён не разделяет его чувств. Только вот Бэкхён такой чудесный, просто невероятный, похожий на ангела; хочется быть с ним, любить его, касаться, целовать. Любовь действительно похожа на сумасшествие, но безумно приятное, особенно если чувства взаимны. Как же альфе хочется, чтобы ему повезло хоть в этот раз. Телефон на тумбочке завибрировал. Чанёль перевел взгляд с экрана на сына и, взяв телефон в руки, вышел на коридор, чтобы не мешать спящему Минсоку. Звонил Ифань. Можно было и проигнорировать в свете последних событий, ведь контракт они таки подписали, работы стало ещё больше, и вполне возможно, что Ву звонит для того, чтобы пожаловаться на усталость, глупого секретаря и горящий дедлайн. Однако что-то подсказывало мужчине, что этот звонок не без серьёзной причины. — Да? — Пак поднял трубку, наблюдая за тем, как снует персонал туда-сюда. — Чанёль, у нас серьезные проблемы, — голос Криса выдаёт его волнение впервые за долгое время. Это не сулит ничего хорошего, разгоняя кровь ещё быстрее. — Какие? Не тяни резину, — не выдерживает Пак, когда понимает, что молчание тянется слишком долго. По ту сторону слышны тяжелые вдохи, где-то отдалённо звучит даже голос Тао. — Чан, в общем… К нам пришел Минки,— опять перерыв. Всего лишь одно имя, а Чанёль чувствует, как сжимается сердце, больно пуская удар от неприятных воспоминаний, что почему-то мелькают слишком быстро, но очень ярко. — Он заявился и сказал, что хочет забрать у тебя Минсока. Самое страшное то, что он не шутил, а был предельно серьёзен. Сейчас Минки имеет слишком много власти. Чанёлю не верится, а в голове только один вопрос. Как так могло случиться? Мужчина смотрит сквозь окно в палату, где спокойно спит Минсок. Его маленького омежку хотят забрать. А кто? Тот, кто однажды разрушил детскую жизнь своим внезапным исчезновением. Хотя и до того Минки не отличался особой любовью к сыну. Поэтому к чему весь этой спектакль? Пак дышит через раз от множества мыслей. — Что? — выдыхает Ёль, смотря куда-то в пол и ловит себя на мысли, что не может сосредоточить взгляд. Это плохо. — Пак, не слушай его, — трубка перешла в руки Тао. — Мы не отдадим Мина этому существу без души и сердца. Слышишь? Пак слышит, но уже не может ответить. Всё кружится, в голове тяжело пульсирует, а сердце сжимается с реальной сильной болью. Альфа не может устоять на ногах. Ещё одна вспышка пульсирующей боли и телефон летит на землю, а следом и сам Пак, ноги которого остаточно подкосились. Слышится чей-то крик и холодные ладони на лице. Сложно открыть глаза, все плывет, они снова закрываются. — Чанёль, открой глаза, не теряй сознание, — такой родной голос звучит над головой. Опять прикосновения холодных рук к лицу. « Бэкхённи…» —, проносится в голове альфы перед тем отключится окончательно. Мир погас для него.