Добро оплачивается

Чанёль застыл на месте от такой новости. «Это шутка?» — хочется спросить Паку, но, смотря на слишком серьезного и даже испуганного Бэкхёна, напрашивается совсем другой вывод. В ушах омеги до сих пор звучит та самая страшная фраза, с которой начался этот телефонный разговор, и, казалось, чем больше Бён прокручивает эту фразу в голове, тем сильнее подкашиваются ноги. Врач садится на краешек дивана, пока альфа с оцепенением стоял посреди комнаты, чувствуя, как болезненно сжимается сердце. — Хорошо, я понял… — вздыхает наконец омега, после чего кладет трубку и встряхивает головой. — Чанёль, нам нужно в больницу к Тао. Чанёль ничего не спрашивал. Завтрак так и остается забытым на кухонном столе, как и хорошее настроение. Пара выбегает из квартиры в том, в чем они были. Кое-как закрыв двери, они спускаются вниз. Сердца у обоих бьются неестественно быстро, перехватывает дыхание от нервов, а в голове набатом бьет мысль, что нужно что-то делать, причем срочно. Казалось, алгоритм действий в таком случае ясен - поставить в известность полицию, поговорить с теми, кто видел это происшествие и далее по списку - однако человеческий фактор вычеркивает обычную возможность мыслить трезво. Это не фильм, а люди здесь - не актеры. Похищение ребенка не является нормой, которая воспринимается, как что-то, что само собой разумеется. Особенно, когда это твой ребенок, маленький, добрый, открытый. Бэкхён дрожащими руками пишет сообщение Чондэ о том, куда они едут и что стряслось. Ким должен знать это. Не проходит и пятнадцати минут, как они прибыли к больнице, к той самой Центральной Сеульской больнице. Они идут в нужный корпус, пытаясь найти нужную палату. Бэк встречает своих коллег, они здороваются, что-то говорят, но омега может лишь кивать, не внимая в смысл сказанных ему слов. Несмотря на всю субординацию и хороший тон, омега ничего не может с собой поделать. Внутри всё холодеет, стоит только представить плачущего Минсока, который не понимает, куда подевались его близкие люди. Бэкхён украдкой смотрит на Чанёля, отмечая его ужасную бледность и поджатые губы, хотя, наверное, и он выглядит не лучше в домашней одежде. В одиночной палате находился только Тао, что сидел на стуле возле сына. Лухан лежал на койке с перемотанной головой, на бинтах виднелась свежая яркая кровь. Лицо альфы было почти в тон белых больничных стен, а кое-где виднелись порезы и ссадины. Подросток был подсоединен к капельнице. Стоило двери в палату открыться, как Тао поднял слегка красные от недавних слёз глаза. Никому сейчас не легко. — Что случилось? — прохрипел Чанёль, первым разрывая тишину, что стояла в палате. — Я… — слегка дрожащим голосом начал Тао. — Я не знаю. Лу с Мином пошли гулять после завтрака. Прошло не больше часа, как мне позвонили какие-то люди и сказали, что Лухан лежит посреди улицы с разбитой головой. Они вызвали скорую и я приехал сюда. — А Минсок? — неуверенно спросил Бён. — Я спрашивал тех людей об маленьком омеге, что был вместе с альфой, но они говорили, что никого не видели кроме Ханя, — вздохнул тот и, опустив глаза в пол, тише сказал: — Мне очень жаль. Чанёль отошел к окну и прикрыл глаза, пока внутри всё рвалось и кричало об опасности. Он ощущал себя загнанным в угол зверем. Нельзя словами передать то, что чувствует родитель, когда ему говорят, что с его чадом что-то случилось, особенно если неизвестно где он и что произошло вообще. Не зря говорят, что родители готовы сделать абсолютно всё ради своего ребенка, и Чанёль не был исключением. Минсок был его мотиватором всё это время, это его кровь и плоть, и Пак ни за что не простит себе, если с его омежкой что-нибудь произойдет, особенно если это по вине бывшего мужа альфы. Это чувство тревоги подстрекало к действиям, ведь казалось, что каждая минута важна, ведь просто в этот момент Мин мог где-то плакать и звать отца на помощь, а альфа здесь, в больнице и совсем без информации. Хотелось бежать, искать, но куда? Складывалось ощущение, что он бессилен перед этим миром. Паку опять казалось, что он беспомощный человек, который ничего не сможет. Такое было много лет назад, когда Чанёль, будучи подростком, сидел в подворотнях Пекина, голодный, на снегу среди бродячих кошек и собак. И сейчас снова это чувство убивало его изнутри. Только теперь цена выше — жизнь сына… Пак так бы и убивался, если бы в палату не влетел Чондэ, а следом за ним и Ифань. Вид у альф был не самый лучший. Первый целую ночь не смыкал глаз, ища информацию о Чхве Минки и детально изучая его досье, а второй прервал важное совещание. Тем не менее двое бросили дела из-за ошеломляющей новости. Им нужно было что-то быстро предпринять. — Полиция уже поднята по этому поводу, — сказал первым адвокат, на что Тао кивнул, поскольку он сразу рассказал о пропаже ребенка. — Город уже обыскивается. Сейчас должны приехать за показаниями. Можно поднять на ноги специальные подразделения. — Много связей у тебя, однако, — хмыкнул Крис. — Но что нам сейчас делать? Нам нельзя просто сидеть и ждать. — Мы сейчас ничего не сможем сделать, — Чондэ пропустил мимо ушей комментарий в его адрес, ведь сейчас не самое лучшее время для разбора полётов, тем более при напуганных омегах и раненом подростке. — Как «ничего»? — Ифань был вспыльчив, ведь не мог просто понять, почему они должны бездействовать, а еще он не понимал Чанёля, который молча смотрел в окно, лишь изредка бросая взгляды на происходящее в палате. Ву откровенно не понимал, почему сейчас Ёль вел себя подобным образом, ведь это же его ребенок, а он стоит в стороне и совсем не пытается принять активную позицию друга. — А ты можешь что-то предложить? — Ким был не лыком шит, поэтому и молчать он больше не собирался, ведь, похоже, его собеседник совсем не понимал того, что говорил. — Можете пойти и обыскать Сеул. Только, как думаете, это реально? Сеул состоит из огромных двадцати пяти районов! Минсок может быть где угодно, даже за пределами столицы. Вы взрослые люди и должны понимать такие простые вещи. Паника к добру не приведёт. Всё же Чондэ был прав, и Чанёль понимал это. Площадь Сеула большая, да и есть вероятность того, что его омежка вовсе не в Сеуле, а уже где-то в другом городе. Этого хотелось меньше всего, внутри всё же тлела надежда, что его Минни где-то рядом, в безопасности. Хотя о какой безопасности может идти речь, когда его похитили. Каким бы оптимистом не хотелось быть, но нужно было смотреть правде в глаза - произойти может всё что угодно. — Ладно, — Чондэ глубоко вздохнул. — Пока есть время, я вам расскажу, что я нашел против Минки. Атмосфера в палате немного разрядилась, если можно это так назвать. По крайней мере, больше никто не пытался спорить с адвокатом. Пока выпадает такая возможность всем вместе обсудить ещё одну тему, нужно воспользоваться моментом. Все с долей интереса и немым вопросом посмотрели на Чондэ. Тот прислонился к подоконнику возле Пака и сложил руки на груди. Ким немного помолчал, прикрыв глаза - всё же усталость давала о себе знать. Впрочем, это уже не так важно. У кого-то проблемы посильнее. — После развода с Чанёлем, Минки год прожил в Японии. Там он каким-то образом познакомился с неким Ичиро Сакаи. Какие отношения их связывали - непонятно. Чем они занимались в Японии - тоже. Потом, где-то через два года, их депортировали. Этим Ичиро оказался господин Ким Джинхо, который в Корее имеет сеть отелей с подпольем. Интересно то, что никакого резонанса и дела по поводу депортации не было, как это бывает в подобных случаях с известными людьми. Дело замяли, и все их деяния пропали. За некоторыми данными, Минки и Джинхо занимались в Японии нелегальным бизнесом, который был связан и с наркотиками в том числе. Предполагаю, что из-за этого их и депортировали. Уже полгода они живут в Корее на широкую ногу, ни в чем себе не отказывая. Это инсайдерская информация, поэтому никто нигде не знает «официально» об их деятельности. Ким сделал паузу, позволяя немного переварить полученную информацию. Всё же данные от проверенных инсайдеров были ценным материалом, особенно если это всё копалось под достаточно опасных людей. Чондэ уже раз за разом удивляет своих новых знакомых связями, которые значительно помогают делу, и своим рвением поставить финальную точку с хорошим концом, а не просто ради «галочки». А Бэкхёну по-прежнему неловко, хотя вины сейчас не чувствуется ни капли - безопасность Минсока стоит для омеги на первом месте. — Думаешь Минки как-то причастен к похищению? — спрашивает Чанёль и сам удивляется глупости своего вопроса. Всё ведь и так ясно. — Во-первых, он приходил, чтобы забрать сына, но тогда он провалился, поскольку вы были в больнице. Во-вторых, ты подал на него в суд, а это очень веская причина. И в-третьих… — Ким сделал паузу. — Он не может больше иметь детей. — Как? — невольно вырвалось у Бэка. — Опираясь на медицинские справки, можно сделать только один вывод. Честно, меня бросает в мурашки от этих слов, даже об одной мысли об этом. Это недостойный и низкий поступок. Минки дважды делал аборт. Теперь он бесплоден, вероятность родить невероятно низка, поэтому это нереально или на грани фантастики. Все в палате застыли. Это действительно дико. По коже Бэкхёна проходит холодок. Кому-кому, а ему этого точно никогда не понять. Некоторые люди готовы отдать всё, лишь бы забеременеть, лишь бы через девять месяцев обнять своего сына или дочь, чтобы воспитывать их здоровыми и счастливыми. Некоторые годами ждут такого чуда, а тут такое. Минки родил чудесного омегу. Минсок ведь такое солнышко, он - радость для окружающих, такой милый, любознательный и иногда до ужаса серьезный; только у черствого человека такой ангел не вызвал бы никаких эмоций. А Минки так подло бросил такого мужа и собственное маленькое чудо. Более того, Чхве забеременел ещё дважды и дважды обрывал беременность, убивая своих детей. Вот так, по своему желанию. Неужели у него нет души? Не чувствовал ли он пустоту после этого? Бэкхён вспоминает то утро, когда проснулся и заметил, что большого животика у него уже нет. У Бёна тогда была настоящая истерика, ему кололи сильное успокоительное, лишь бы омега что-то не наделал в таком состоянии. Тогда Бэкхён чувствовал, что сходит с ума. Чанёль видит, как начинает трясти омегу. В два шага он оказывается возле Бэка и просто прижимает к себе, поглаживая того по спине. Мужчина понимает, насколько это больная тема для Бёна. А его бывший муж просто идиот. Каким был, таким и остался. Альфа не понимает, зачем убивать ребенка внутри себя? Даже если он незапланированный и нелюбимый, то можно же просто отдать его в детдом. Да, там жизнь не сахар, но лучше так, чем вообще никак. Чанёль сильнее прижимает к себе Бэкхёна и чувствует дрожь в чужом теле. Новая информация ещё больше выбивает из колеи. В скором времени Лухан проснулся. Перед глазами альфы всё плыло, да и общее состояние оставляло желать лучшего, поэтому глаза он держал закрытыми. Подросток чувствовал огромную вину за то, что Минсок пропал. Если бы он все время был бы возле Мина, такого бы не произошло. Хань уже успел несколько раз извиниться перед Чанёлем. Мужчине ничего не оставалось, кроме как простить. Парень не виноват в том, что случилось. Он и сам достаточно пострадал, хорошо, что хоть не убили, хотя, по словам врача, если бы его ещё не заметили на протяжении пятнадцати минут, то спасать было бы некого. Через какое-то время приехали двое полицейских, хороших знакомых Чондэ. Этому уже никто не удивился, ведь, наверное, у Кима много таких козырей в рукаве, а в их ситуации это было только на руку. Нужно было сейчас взять показания у Ханя, так хоть можно будет узнать приблизительно место положение Мина или хотя бы улики можно будет найти. Лухан рассказал о том, как они с Мином гуляли недалеко от центра города, возле реки Хан. Потом Минсоку захотелось немного тишины, и они ушли в маленькие проулки, где набрели на небольшой магазинчик. Они решили пойти купить воды. Только вот Минсок почему-то, когда Хань был у кассы, выбежал из магазина. Минутой спустя раздался крик омеги и, бросив всё, альфа выбежал на улицу. Лухан увидел, как недалеко от магазина какой-то мужчина в черном костюме и темных очках тянет Минсока в сторону автомобиля. Лухан попытался защитить Мина, но под руку мужчины попалась стеклянная бутылка, и он изо всех сил ударил ею по голове подростка, в последствии чего тот упал на землю, ударившись головой дополнительно к бордюру. Голова Пака была похожа на улей. Столько мыслей одновременно крутилось в его голове, что невозможно было сосредоточится на чем-то одном. В какой-то момент мужчина просто не выдержал и вышел на улицу с надеждой хоть немного проветрить тяжелую от мыслей голову. Он стоял на крыльце больницы и думал, что ему делать дальше. Где же Минсок? Ему так страшно за своего ребенка. Кто и что с ним сделал? Хотя на вопрос «кто это сделал», ответ уже есть, и он и так всем понятен. Новые факты о Минки просто морально добили альфу. Как же можно было до такого пасть? Правду говорил Чондэ, омежий инстинкт либо есть, либо его нет вообще. От таких мыслей мужчина потянулся за сигаретами. Он курил редко, только тогда, когда был сильный стресс, когда мысли полностью поглощали, его и не оставалось среди них ничего хорошего. — Не стоит этого делать, — за спиной раздался голос Бэкхёна. — Не кури, это навредит твоему здоровью. — Бэкхён, что мне делать? — мужчина пропустил мимо ушей фразу омеги. Сейчас альфа выглядел как маленький ребенок, что находится в растерянности. Бён отлично понимал его чувства. — Просто немного потерпи, — Бэкхён обнимает его и тяжело вздыхает. — Мы обязательно найдем Минсока. С ним все будет хорошо, не стоит сомневаться в этом, слышишь? Сейчас можно попытаться самим найти Мина, хотя, да, Сеул большой. Но может что-то и получится? Мужчина кивает и отстраняется от омеги. Искать ребенка в столице это то же самое, что искать иголку в стоге сена, но хоть попытаться действительно стоит. Так хоть можно себя занять, чем сидеть в квартире и думать о том, что творится на самом деле, убивая себя бездействием; лучше находится среди людей и заниматься поиском. Машину они так и оставляют возле больницы, и идут на поиски Минсока. Не хотелось ходить парой, поэтому они разделились. Нелепая ситуация, будто это чем-то поможет, но это хоть что-то. Погода оставляла желать лучшего: густые темные облака грозились вот-вот обрушится на землю сильным ливнем, холодный ветер дул в лицо, раздражая кожу, заставляя закрывать глаза. Тем не менее ни Чанёль, ни Бэкхён, находясь в разных концах города, не думали об этом. Сейчас главное найти Минсока. Кто-то может сказать, что, казалось, какое дело Бёну к Мину, он ведь ему не родной папа, зачем ему все это. Только вот на это есть две важных причины. Во-первых, Бэкхён до безумства влюблен в его отца. Этот сильный, независимый альфа притягивает, от него чувствуется уверенность и мужественность. Его хочется любить, дарить тепло и всего себя. Бён потерялся в нем, но находить выход он не спешит. В нём столько любви и обожания к сыну, что нужно быть дураком, чтобы не понять, насколько важен мужчине его ребенок. А во-вторых, Минсок такой необычный омежка. Он такой умный и наблюдательный. Наверное, он ещё скорее понял, что творится между старшими, чем сами взрослые. Бэкхён полюбил этого мальчишку. Может, в нем действительно проснулся этот материнский инстинкт. Все нормальные омеги в этом возрасте уже имеют детей, дарят им любовь и счастье, а Бён до недавнего времени думал, что до конца своей жизни будет один. У него теперь появилась семья, которую он любит и частью которой он очень хочет стать. Бэкхён уже знатно устал, ноги гудели, а в животе чувствовалась пустота. Часы медленно близились к ночи, а он все так же ходил по городу. Пару раз звонил Чанёль. Альфе тоже сейчас непросто. Тот находился в Кандонгу, самом восточном районе Сеула. Оказалось, он был возле того магазинчика, где похитили Минсока. Там на земле валялся брелок омежки в форме игрушки, а рядом была лужа засохшей крови. От этих слов внутри Бэка все похолодело. Ноги подкашивались и он присел на ближайшую скамейку. Из глаз невольно брызнули слезы. — Бэкхён-а, где ты? Я заберу тебя, — устало спросил Чанёль. — Я в Мапхогу… — Бэкхён выключил телефон и судорожно вздохнул. Усталость вперемешку с внутренним стрессом вызвали депрессию. Честно, омега давно не чувствовал внутри такой вакуум. Последний раз это было тогда в Китае, когда к нему в палату вошли врачи и сказали ту самую страшную фразу: «Извините, но вы потеряли ребенка». Тогда, захлебываясь слезами и криками на весь этаж, Бён чувствовал жгучую боль внутри, а потом такую пустоту, что становилось страшно. Потом, под действием успокоительного, стало все равно, он был похож на живого мертвеца, он пил, иногда даже ел, но смысла в этих действиях он не видел. Тогда он потерял ценную часть своей жизни, поэтому даже уход истинного альфы не вызвал сильной боли. Она пришла чуть позже. Сейчас, обхватив себя руками, Бён почему-то чувствует дежавю. Он опять потерял ребенка. Может, он и не кровный, но точно любимый. — Едем домой, — Чанёль присаживается рядом и протягивает омеге стакан с кофе. Омега берет напиток, а в следующий момент оказывается в объятиях альфы. Бэкхён вдыхает успокаивающий запах меда и расслабляется в сильных руках, отчего становится легче, но из головы мысли все равно не уходят. Они поднимаются с лавочки и идут в сторону машины Чанёля, которую он-таки забрал. Они едут домой, но стоило ли говорить, что ни альфа, ни омега не сомкнули глаза этой ночью? А утром всё начинается сначала. Пак вызванивает до полиции, спрашивает о новостях, но те ничего точно сказать не могут. Чондэ, так же не спящий этой ночью, вместе со специальным подразделением проводил расследование, допрашивая возможных свидетелей, и всё равно, что это все происходило ночью. Они звонят и Тао. Тот все время провел в больнице. Лухану уже лучше, но он все так же не может встать самостоятельно с кровати, ведь голова кружится достаточно сильно. Связь с Ифанем пропала вовсе, но дозваниваться к нему никто не собирался, ведь сейчас проблемы были куда серьезней. Уже прошли сутки, а результата нет, абсолютно никакого, и это больше всего и пугает. Бэкхён опять разделился с Паком. Они опять расспрашивают людей, показывают фотографию Минсока, но никто ни о чем будто и не слышал. Минсока уже показывали по новостям. Всё же он сын владельца большой компании. Эта новость была сегодня на всех заголовках газет и новостных порталов. Это должно было помочь, но как-то изменений не было видно. Бэкхён тяжело вздыхает и смотрит по сторонам. Брюнет и не заметил, как добрался к Тондэмунгу. В этом районе Бён снимал квартиру, пока не переехал к Чанёлю. Этот район неплохой, здесь относительно спокойно, но всё же иногда тут могут творится страшные вещи: изнасилования течных омег или грабежи. Поэтому лучше поздно ночью тут не ходить. Бён решил позвонить Чондэ и поинтересоваться, как у того идут дела. Ким не должен был этого делать, это уже не его компетенция, но он всё равно помогает им с Чанёлем. Бэкхён безумно благодарен альфе. Чондэ скорее из кожи вылезет, но сделает все возможное для Бэка. Стыдно, конечно, вот так вот просить его об этом, только вот вариантов нет других. От экрана Бэкхёна отвлекает громкий крик, принадлежащий ребенку, омега уверен в этом. Он быстро бросает телефон в карман пальто и бежит сломя голову. Впереди он видит Минсока. Мальчишка пытается вырваться из рук какого-то мужчины, что крепко держит мальчику за запястья, чтобы усадить в черный автомобиль в паре шагов от них. Омежка со всех сил пытается избавиться от хватки грубых рук и кричит, не жалея горла. — Мужчина, что вы делаете? — кричит Бэкхён, подбегая к ним. — Что вы делаете с ребенком? — Мой ребенок, поэтому что хочу, то и делаю, — огрызнулся альфа в дорогом костюме и зло сверкнул своими темными глазами, дернув Минсока за руку, который снова попытался вырваться. — Иди себе, куда шел, если проблем не хочешь. — Вы делаете ему больно! Отпустите, немедленно! — адреналин совершенно заглушил чувство самосохранения. О чем может идти речь, когда от этого зависит жизнь ребенка. Бэкхён подошел еще ближе и дернул альфу за руку. — Тварь, что ты делаешь? В следующий миг щеку омеги опалила пощечина, отчего Бён упал на землю. Куда тягаться ослабевшему омеге против сильного рослого альфы? Омега пытался подняться, но тело будто онемело. Последовал второй удар, который пришелся по левой стороне живота. Из глаз брызнули слезы, Бэку показалось, что он начал задыхаться. — Бэкхён! — закричал Минсок, пытаясь выбраться из лап альфы, который уже сильнее схватил его и потащил в сторону машины. — Так вот кого ты звал постоянно. Папой его считаешь уже, да? — присвистнул альфа. Откуда-то появился ещё один человек, которому отдали Минсока, на глаза которого навернулись слезы, он никак не мог оторвать взгляда от лежащего на земле Бэкхёна. — Господин Ким, что с ним делать? — спросил человек из охраны, держа брыкающегося Мина. — Вези за город к Минки. А с этим я сам уже разберусь, — другой альфа кивнул и удалился вместе с плачущим ребенком. Джинхо подошел к бессознательному телу Бэкхёна и присел перед ним на корточки. — Да, красивый омега. Жаль, что не повезло тебе. Не стоит связывать себя с Паком, он приносит только страдания своим близким, знаешь? Что же, давай развлечемся, Бэкхён-а, обещаю, что долго мучить тебя не буду. Ким усмехнулся, поднял на руки тело парня и пошел в сторону своей машины, темно-синего внедорожника, составляя план игр специально для этого омеги. Он действительно прекрасен. Его можно продать в рабство, его друг из Америки как раз искал себя новую пассию для забав. Либо ним можно рассчитаться в казино. Такую красоту дорого оценят и на аукционе. А можно вообще продать на органы.