she should have been dead

письмо седьмое: мать

Ты говорила мне, что мир больше не безопасен, я никогда не знала, существовала ли безопасность прежде, или она — всего лишь ещё одно выдуманное слово, значение которого людям не удалось придумать, но я с детства знала, что я должна защищаться, и с тех пор я начала строить стены; ничьи руки никогда не были щитом, кроме моих собственных, и я была своей армией всё время, пока не оказалась лицом вниз, на холодном полу, так и не зная, кто к этому меня привёл (и возможно, это была только я сама) я не хотела подниматься, даже если ты обещала, что следующий день будет лучше (я никогда в это не верила), но я верила в то, что никто другой не чувствует себя так же плохо, как я, так же кошмарно, мерзко и отвратительно, я верила, что мне одной предоставлена роль умирающей за какое-то (не)правильное дело девушки, и, конечно же, это никогда не было так; ты спрашивала меня: «как, с таким адом в голове и сердце, ты можешь жить? думать? любить?», и в ответ я клялась, что сама не могу выносить ту горькую правду о том, кем я стала, и я плакала на твоём плече, и я молилась, как ты и просила, но это ничего не изменяло, я признавалась тебе, что, что бы ты обо мне ни думала, я не в состоянии оставаться одна, что если я когда-нибудь попаду в этот пустой вакуум с самой собой наедине, то я взорвусь, и ты правда старалась всегда быть рядом, но не всё выходило так, как ты планировала (и я никогда-никогда не стала бы винить тебя за это) во времена, когда я раздирала свою шею до крови и вопила «это никогда не закончится», ты говорила мне: люди остаются на земле всего лишь временно, ни один человек не связан с вечностью: «всегда» не существует, а значит, и «никогда» тоже, настоящее значение этих слов человек понять не в силах, и я не уверена, что тогда я точно знала, что ты имела в виду, но сейчас мне кажется, что я понимаю; /// прошло слишком много времени, прежде чем я вернулась назад и сказала всем волкам, что я дома, твои глаза были словно следы от пуль на треснувшем стекле, и я не могла спрятаться от твоего взгляда, говоря, что, да, я жива, но, прошу, не спрашивай, чувствуется ли это хорошо, и ты укрывала меня в своих объятиях, как никогда прежде, и на секунду я подумала, что, возможно, мне стоит остаться, но моё сердце принадлежало совершенно другому дому, и ты знаешь, мам, что это была совсем не твоя вина.