Игрушка, научившая любви.

***

В ту ночь уснула девушка очень поздно. Самокопание и депрессия — два процесса, сопровождающие её бессонницу. Поэтому, когда утром мать пришла будить светловолосую, та просто-напросто старалась игнорировать «нарушителя недавно обретённого покоя». — Софи, дорогая, пора просыпаться, — нежно лепетала женщина, собирая разбросанные вчерашним вечером вещи дочери. — Я остаюсь дома, — сонно пробормотала девочка. — Ох, детка, да за тобой же даже приехали, — после непродолжительной тишины, заметив через окно, выходящее на дорогу, красноволосого парня, покровителя дочери, женщина сообщила эту «радостную» новость. — Я решения всё равно не поменяю, — сильнее закутавшись в одеяло, невнятно говорила голубоглазая. — А как же новая академия и Кастиэль, хочешь сказать, он тебе не приглянулся? — спросила неотвязчивая мать. «Кастиэль значит… А мне ты вчера даже не представился», — эта мысль выбила из малышки последние капли терпения, которого ей итак не доставало с самого пробуждения. А пребывание её сознания всё ещё между сном и реальностью не помешало прикрикнуть: — Наплевать мне и на академию, и на этого патлатого кретина! — Ах, значит наплевать, — сухо ответил только что вошедший в комнату молодой человек. Его голос показался блондинке знакомым, вот только кому он всё-таки принадлежит она понять не могла, да и не сильно старалась, если честно. Но стоило холодным рукам прикоснуться к телу девчушки и «высвободить» её из «заточения» одеяла, Софи моментально пришла в себя, жутко смущаясь и краснея. — Придурок, отпусти, — возмутилась голубоглазая и начала стучать кулаками по спине парня, тогда как её мама стояла и наблюдала за душегреющей картиной. — Размечталась, — шмыгнув, усмехнулся красноволосый. — Я же не одета! — светловолосая сглотнула. — Прошу, отпусти… — Если мне не изменяет память, я тебя вчера предупреждал, не так ли? — с издевкой, явно получая огромное удовольствие от всей этой ситуации, ответил юноша. — К тому же, мне так даже больше нравится. И действительно, на девушке было слишком мало одежды: светлый кроп-топ, который она надевала вместо пижамы, и бежевые трусики. Именно в этот момент голубоглазая пожалела, что с детства не приучила себя спать в более закрытых вещах, но сожаления, увы, здесь не помогут. Казалось, мольбу Софи слышали все в округе, но никто даже из находившихся в одном доме вместе с ней и не подумал сказать что-либо Кастиэлю. И лишь, когда пара уже была около входной двери, Лизи, воодушевлённая огромным желанием «напакостить» сестре, вышла с кухни, но, увидев того самого, с которым не так давно пересеклась на рок-концерте и к которому сердце уже спокойно не лежало, сказала совсем не то, что хотела: — Кас, стой! — парень повернулся и сделал недовольную гримасу. — Чего ты с ней возишься? Рядом с тобой столько достойных тебя девушек… — дыхание у шатенки перехватило, и она опустила глаза, скрывая тревожный взгляд под крашеными прядями. — Хах, — удивился патлатый. — Не на себя ли ты намекаешь? — Возможно, — выдохнула Элизабет. — В конце концов, сам посуди, я и моложе, и послушнее, и, что скрывать, симпатичнее Софи. Разве нет? — Хм, — Кастиэль сделал вид, что задумался, но, не продержавшись и десяти секунд, засмеялся. — Знаешь, для одного раза, может быть, ты мне и подойдёшь, но чтобы претендовать на место своей сестры… Ты слишком большого о себе мнения. Парень шмыгнул и вышел на улицу, оставив темноволосую стоять в исступлении. Его слова, как исповедь, глубоко засели в «наивной» душе, и вряд-ли теперь когда-нибудь забудутся ею. Но не только Лизи пребывала, мягко говоря, в шоке. Её старшая сестра тоже не могла поверить в услышанное. Совершенно забыв о том, что она практически раздета, что её несёт, считай, незнакомый парень, словно какую-то вещь, и что идущие мимо люди осуждающе смотрят на обоих, девушка усмирилась, в конечном итоге позволив красноволосому сделать по его воле. — Ты знаком с Лизи? — неожиданно для себя спросила блондинка, при этом совершенно не удивив Кастиэля. — Я не обязан отчитываться перед тобой, скорее это будешь делать ты, — он слегка хлопнул по упругой девичьей попе, и ухмыльнулся своим же мыслям, только что возникшим у него в голове… Наконец-то отпустив голубоглазую, юноша приказал сесть в машину и, когда она это сделала, залез следом за ней. Софи моментально прижалась к противоположной дверце, насколько это возможно отдалившись от патлатого, и попыталась успокоить взбудораженные его поступком гормоны. — Малышка, кажется, я придумал другое наказание, — нарушив вовсе не неловкую тишину, со скрытым сарказмом заявил покровитель. — Во всяком случае, тебя не должны видеть другие парни в таком виде. Ты и твоё тело принадлежите мне, а значит и любоваться твоими прелестями могу только я. Софи нервно сглотнула. Его последняя фраза звучала ни сколько не обнадёживающе, а наоборот, как раз и доказывала, что от сероглазого можно ждать чего угодно. — В общем, тебя, моя «дворняжка», необходимо одеть, — не дождавшись ответа, подвёл итог парень. — У меня имя есть! — буркнула девушка, не удостоив красноволосого своим взглядом, продолжая наблюдать за посекундно меняющемся пейзажем. — Достаточно и того, что я по-доброму разговариваю с тобой, — усмехнулся юноша. — Лучше бы вообще не разговаривал, — еле слышно пробормотала блондинка, но, к её несчастью, Кастиэль всё услышал. — А ещё что лучше? — в такой же саркастической форме он наигранно удивился, наблюдая за отражением девушки в окне машины. — Лучше оставить меня в покое! Лучше забыть обо мне! Лучше уйти восвояси! Да много чего лучше! — голубоглазая не на шутку разозлилась. — Слишком шумная, — Кас вздохнул и, небрежно схватив девочку за запястье, потянул на себя. Не ожидая таких действий от красноволосого, Софи упала в его «плен», но на этом он и не думал останавливаться… Приподняв её голову, юноша резко поцеловал блондинку, прикусив за нижнюю губу, открывая «дверцу» для своевольного языка. Малышка упиралась руками в его грудь, невнятно мычала, пыталась хоть как-то вразумить парня, но всё тщетно, (да и глупо было думать, что это подействует). Светловолосой было страшно и от того что, водитель, находящийся за черной стеклянной перегородкой, может лицезреть это «преступление», и от того что, лишь одному Кастиэлю известно, насколько далеко он может зайти. Холёные руки парня, томимые пыткой бездействия, «зачесались», и, дабы дать им волю, он повалил свою протеже на кожаное сиденье, нависнув сверху, не позволяя сделать что-то против его воли. Руки тут же скользнули под незамысловатый топ, сжав небольшую, но упругую грудь, (к его неимоверному счастью, девочка была без лифа, который был бы так некстати в тот момент), и, получив «в награду» подавленный стон, продолжил искушать себя, лаская невинное тельце. Но в отличие от выше упомянутого блондинка не получала никакого удовольствия. Его прикосновения были до безумия неприятны ей, хотя, конечно, организм реагировал по-другому, предавая девчушку. — Господин, мы приехали, — внезапно послышался хриплый голос мужчины, который привёз молодых людей в академию, так и не получив приказа направляться в Торговый центр. Выругавшись, красноволосый недовольно вылез из машины, приглашая проследовать за собой Софи, но страх, несколько минут назад сковавший девушку, не позволил и шевельнуться. — Выходи по-хорошему, а то не посмотрю на других и возьму тебя прямо здесь! — прорычал патлатый. Настроение у него, действительно, уже было не к черту, а от ухмылок и заигрываний не осталось ничего. Но хуже всего было то, что он забыл про своё утреннее решение, так и оставив девушку в ненадлежащем виде, только она не забывала про это… Грубый голос, словно ледяная вода, пробуждающая после сна, вернул блондинку в чувства, и она, нервно сглотнув, всё же вышла на улицу. Но стоило ей это сделать, как «детки», идущие в академию, устремили свои оценивающие взгляды на её подрагивающее тело. Их лица выражали невероятное множество эмоций — каждый реагировал по-своему: и ухмылка, и удивление, и сочувствие, и зависть, и осуждение. Горькие слёзы потекли по покрасневшим щёчкам. Голубоглазая захотела немедленно исчезнуть, раствориться в этом воздухе и остаться незамеченной, что, в принципе, является нормальной реакцией. — Похоже ты не так умна, какой кажешься, — парень положил руку на светлую макушку и заботливо (заботливо? о, да, заботливо) погладил её. — Тебя должно беспокоить только моё мнение. Внезапно, он подхватил малышку на руки и, не обращая внимания на окружающий шепот, направился ко входу в здание.