Галочки Киллиана и Эммы

      Эмма переворачивает последнюю страницу журнала и с минуту оценивает заднюю обложку. С рекламы мужского парфюма на неё с ухмылкой смотрит Джерард Батлер, и Эмма вздыхает и смотрит на часы. Уже почти семь вечера, а Киллиан ушёл в гараж сразу после обеда: «жук» требовал зарядить аккумулятор и поменять свечи. Ещё недурно было бы сменить масло да и вообще свозить уже машинку на техосмотр, но на это не хватает не то времени, не то желания.       Минутная стрелка перескакивает на отметку с цифрой девять, Эмма цокает языком и закатывает глаза. Это вот так выглядят выходные в обычных семьях? Он ковыряется в гараже сутки напролёт, а она быстренько наводит чистоту и посвящает вечер себе? Нет уж, спасибо, такая жизнь её не устраивает.       Она отбрасывает журнал на кресло, но промахивается: он ненадолго задерживается на подлокотнике, а потом соскальзывает на пол, Джерардом Батлером вниз. А потому что нечего на неё смотреть и ухмыляться нахально, не без самодовольства думает Эмма и поднимается с дивана. Смотреть на неё с такой ухмылкой имеет право только один человек, и он уж точно привлекательнее. И мужественнее. И глаза у него голубее. И да, надо будет обратить внимание на название парфюма: такой она Киллиану точно не купит. Судя по всему, ему не подойдёт.       Эмма доходит до кухни, нажимает кнопку на чайнике и замирает у окна, глядя на гараж. На Сторибрук уже опускаются серые сумерки, и через небольшое окошко видно, что в гараже горит свет. Оранжевое пятно покачивается из стороны в сторону, а иногда его закрывает на пару мгновений тень. Киллиан, наверное, ходит туда-сюда, ищет что-то...       Откровенно говоря, Эмма могла бы и сама сменить свечи и зарядить аккумулятор, уж что-что, а это у неё вопросов не вызывало ни разу за те почти пятнадцать лет, что она ездит на «жуке». Эмма задумывается. Надо же, и правда почти пятнадцать лет! Кажется, в следующем году будет. Так вот, она собиралась сделать это сама, но Киллиан решительно этому воспротивился, заявив, что Дэйв его всему научил. Здесь, правда, стоило задаться вопросом, когда автомехаником успел заделаться папа, но Эмма лишь махнула рукой. Она никогда не сомневалась в талантах Киллиана и делать этого не будет и впредь. У него получается всё, за что он берётся, и получается первоклассно.       Чайник со звонким щелчком выключается, и Эмма вздрагивает. Тянется за чашкой, но отдёргивает руку и решительно направляется в сторону гаража. Это не лезет ни в какие ворота, Киллиан Джонс!       Дверь в гараж поднята, и Эмма собирается уже окликнуть его, когда в мозг наконец поступает зрительный сигнал. И ей определённо нравится то, что она видит; настолько нравится, что она замедляет шаг и почти подкрадывается к гаражу, любуясь видом.       Киллиан стоит, опираясь рукой о крышу машины, и внимательно разглядывает мотор. И всё бы ничего, вот только засаленная футболка, очевидно, полетит в мусорку, потому что отстирать её не сможет даже самый лучший порошок. Ну, насколько Эмма может судить, учитывая, что та скомканной валяется на полу, а у самого Киллиана влажно поблёскивают плечи. Крепкие, загорелые плечи...       Интересно, вот это всё когда-нибудь закончится? Или такая реакция – поверхностное дыхание, знакомое тянущее чувство внизу живота – это теперь навсегда? Эмма представляет себе их весёлую старость и не сдерживает смешка, который Киллиан, конечно, слышит. И оборачивается.       — Свон? – сводит брови он. – Что ты здесь делаешь? Который час?       — Думаю, семь уже есть, – отвечает она и складывает руки на груди.       Она даже не старается смотреть ему в глаза, всё внимание отнимает грудь. И три царапины от её ногтей слева. И кадык, который медленно качается вниз-вверх, когда Киллиан усмехается.       — Щиплет? – тихо спрашивает Эмма и подходит ближе.       — Что?       — Царапины, – шепчет она и ведёт по ним подушечками пальцев, повторяя собственное движение. – Ты вспотел. Щиплет?       Она смотрит на него снизу вверх, ловит его взгляд, в котором всё ещё плещется непонимание. Он шутит? Или решил с ней поиграть?       — Так, наверное, должно быть полегче, – робко произносит она и проводит по царапинам языком. Солёный.       У него мышцы сокращаются, на мгновение превращаясь в камень.       — Ты думаешь, должно быть полегче? – хрипло спрашивает он и носом прижимается к её виску. Вдыхает её, потом легко целует и щекочет крюком поясницу. Будоражаще. – А тебе так полегче?       — Полегче, потому что понимаю, что мы оба хотим одного и того же.       Так действительно легче. А ещё легче – когда она поднимает подбородок, и он мгновенно вовлекает её в поцелуй. Во влажный, долгий поцелуй, не оставляющий ни единой возможности сделать один малюсенький вдох. И Эмма отвечает на этот поцелуй так, как Киллиан любит: глухо стонет в губы, закидывает руки на шею и жмётся к нему всем телом. Киллиан толкается ей навстречу, заставляя её втянуть воздух сквозь зубы, и она отвечает яростнее, жёстче, почти кусая его губы. Его язык уверенно скользит ей в рот, и у неё начинают дрожать ноги. В ушах шумит, в затылке стучит, внизу живота тянет – Эмме так хорошо знакомы эти ощущения, что она улыбается и откидывает голову назад и закусывает губу.       Она ждёт, что Киллиан поцелует её в шею, но этого не происходит. Вместо этого он молниеносно поворачивает её к себе спиной и скользит ладонью вниз, прижимая её сквозь ткань джинсов. Эмма шумно вздыхает, приподнимаясь на мыски за его рукой, и шарит рукой в поисках чего-нибудь, за что можно схватиться.       Если она оторвёт дворник, она не виновата. Будет ездить с одним, второй покупать не станет принципиально. Хотя нет, так ведь и с ума сойти недолго, потому что...       Киллиан не даёт додумать: прикусывает её плечо и жёстче трёт рукой. Эмма уже даже не стонет, а сбивается на какие-то жалобные просьбы лихорадочным полушёпотом, а Киллиан дышит у её уха. Жадно дышит, горячо, в такт ей – ловит ритм даже сейчас, когда не внутри неё.       Это, кстати, серьёзный... серьёзный... недостаток.       Эмма заводит одну руку назад и сжимает пальцы на его паху, вырывая стон из его груди. Длинный, вибрирующий стон, резонирующий внутри неё, потому что Киллиан слишком близко.       — Продолжим издеваться друг над другом? – торопливо шепчет она, откидывая голову ему на плечо, и трётся виском о щетину.       И лишь сейчас понимает, что он уже расстегнул её джинсы и стягивает их ниже. У него дыхание через раз срывается в недовольный рык. Она знает почему: джинсы слишком узкие. Поэтому помогает ему и прижимается к нему крепче обнажёнными ягодицами.       Со своими джинсами Киллиан расправляется за долю секунды.       И ещё через мгновение он обхватывает её пальцами за талию и резким движением заполняет её до конца, и Эмма открывает рот, но не в силах вдохнуть. Не может, совсем не может, только приподнимается на носочки и сильнее выгибается в пояснице, упираясь лбом в другую руку Киллиана на крыше машины.       Каждый раз – слишком много ощущений.       Каждый раз – будто первый.       Каждый раз – раскалённой цепью по голым нервам.       И каждый раз ей хочется раскалить эту цепь сильнее, лишь бы сжимала крепче и яростнее, лишь бы опутывала с головы до ног, не отпуская.       Она качает бёдрами назад, и Киллиан стонет ей в шею. Мокро целует и начинает двигаться. Сначала медленно, ровно, совсем рядом, но потом выскальзывает всё больше, толкается всё яростнее, наполняя гараж пошлыми звуками, от которых щёки пылают.       Эмма хочет кричать. Сбиваться в длинный крик, шептать его имя, чувствовать полнее – а он прижимает к себе всё крепче, перехватывая рукой, сгибая надвое, и трётся о её волосы. А потом поднимает ладонь чуть выше, сжимает грудь – и Эмма срывается. Стены гаража вдруг сужаются, давят со всех сторон, а потом они оказываются в эпицентре взрыва, и она перестаёт сдерживаться. Дерёт горло почти беззвучным криком, потому что рука Киллиана уже накрыла её рот, а он у уха шепчет, что она должна быть тише, что гараж открыт, а ещё что-то про соседей...       Ей плевать на соседей, когда он ритмично двигается внутри неё.       И уж точно плевать на них, когда он сбивается с ритма и прижимает её к дверце «жука» дрожащим телом так крепко, что она не может шевельнуться.       При чём здесь соседи, когда лампочка раскачивается под потолком, а его тело липнет к её. При чём...       — Гараж... – выдыхает он у уха.       — Что? – сипло переспрашивает она, пытаясь отдышаться.       — Галочка, Свон, – ровнее отвечает он. – Гараж – галочка.