Вспышка

      В Штатах «Queen» записывались в калифорнийской студии, куда Фредди в один из дней позвал и Майкла. В этот раз группа заканчивала работу над одним синглом, который Майкл, по мнению Фредди, обязательно должен был услышать. Появившись в студии, Джексон застал Фредди и Брайана, упорно доказывающими что-то друг другу. В пылу спора они оба не сразу заметили Майкла, и лишь Дикон, настраивавший в углу бас-гитару помахал Джексону рукой.       — Говорю тебе, Джон написал отличную песню. Она идеально подходит! — доказывал Фредди, обращаясь к Брайану.       — О прошлых песнях ты тоже так думал, они провалились. Все, кроме первой. Почему эта должна стать хитом? — менее эмоционально, чем Меркьюри, но все же с явным раздражением в голосе ответил Мэй.       Фредди ничего не ответил и лишь со всей силы ударил кулаком об стену и, подойдя к столику, взял лежавшую на нем красно-белую пачку «Lancaster». Только сейчас он заметил вошедшего Майкла. Брови музыканта на секунду приподнялись, и певец в замешательстве произнес:       — Привет, не думал, что ты застанешь нас… в разгар творческого процесса.       Майкл промолчал, не зная, что ответить. Однако Фредди, как оказалось, и не ждал этого, он устало махнул рукой и сказал:       — Я пойду проветрюсь ненадолго, а то мы снова с Брайаном, — при этих словах Меркьюри криво усмехнулся и произнес, — поссоримся.       Проводив взглядом Фредди, Джексон наконец взглянул на Мэя, облегченно выдохнувшего, когда дверь захлопнулась за ним.       — Привет, Майкл. Ты, может, знаешь, Фредди, бывает, резко выходит из себя, — будто пытаясь извиниться за друга, сказал Брайан и развел руками.       — А из-за чего вы спорили? — кивнув, поинтересовался Джексон, пожимая протянутую руку.       — Из-за песни Джона. «Another One Bites the Dust», — ответил Мэй, потянувшись за пластиковым стаканчиком, стоявшим возле микшера, в котором плескалась обычная газировка.       — Фредди говорил мне о ней.       — Предлагал тебе прослушать ее? — догадался Брайан. Джексон снова кивнул, и Мэй удовлетворенно продолжил. — Он считает, что ты сможешь разрешить спор. Я тоже так думаю. Считаю, что песню надо выпустить только на альбоме.       — А Фредди настаивает на сингле?       — Ага, — кивнул Брайан. — Дело в том, что наши два последних сингла провалились тут, — объяснил гитарист, подразумевая Штаты.       Майкл понимающе кивнул и обернулся, решив узнать мнение Дикона, продолжавшего возиться с бас-гитарой:       — Джон, а ты что думаешь?       — Конечно, я бы хотел, чтобы песню выпустили отдельно, — тихо отозвался Дикон и пожал плечами так, будто не до конца был уверен в своих словах.       — Ну сейчас вернутся Фредди с Роджером, и ты сам все увидишь. Однако мне кажется, что лучше выпустить «Coming soon», — сказал Брайан.       — А где Роджер? — спросил Майкл, только тут поняв, что четвертый участник группы в студии отсутствует.       Брайан слегка усмехнулся и, продолжая вертеть в руках бумагу, на которой корявым почерком был написан текст, произнес:       — Он вышел еще минут десять назад. Сказал, что мы как обычно… — тут он замялся, подбирая слово, и, ничего не придумав, развел руками.       Фредди возвратился минут через десять. Он выглядел заметно повеселевшим. Майкл бросил взгляд на пачку сигарет, которую Фредди небрежно бросил на столик в углу: в ней не хватало трех штук. Следом за Меркьюри вошел Тейлор. Увидев Майкла, он широко улыбнулся и, подойдя, протянул для пожатия руку. Они перебросились парой фраз, после чего Фредди подошел к микшеру, поманив Майкла рукой. Джексон заметил, как на другом конце студии Брайан сложил руки на груди и, оперевшись о стену, внимательно следил за ними обоими.       Фредди будто не замечал пристального взгляда Мэя. Майкл взглянул на Роджера, который с интересом наблюдал за Меркьюри, наклонившимся к микшеру, чтобы запустить запись.       — Начинаем, — произнес Фредди, и Майкл прикрыл глаза, вслушиваясь в первые отзвуки мелодии. Это были ударные. Они с первой секунды задали четкий, абсолютно не сбивающийся ритм. Вскоре Майкл услышал и завораживающий сильный голос Фредди. Ритм не сбивался ни на секунду. Ведь именно он руководил песней, и даже яркие переходы между частями композиции не могли заставить его исчезнуть. Майкл подумал, что песня напоминала ему реку. Это была горная, стремительно несущая свои воды река со множеством порогов и воронок, сначала небольших, а потом все более опасных, но от того еще более зовущих и притягательных. Такая как Колорадо, на которой он был когда-то в детстве вместе с Дайаной и братьями. Перед мысленным взором Майкла пронеслись множество ярких детских воспоминаний: бурные воды, пенящиеся вокруг серо-коричневых каменных глыб, появлявшихся то тут, то там, скалы, будто нависающие над ним, и пронзительно-голубое небо. Майкл полностью обратившийся в слух, целиком погрузился в песню. Когда же последний бит отзвучал, он открыл глаза и восхищенно выдохнул.       — Ну как? — услышал он тихий голос Джона и, обернувшись, взглянул на басиста.       — Это фантастика! Вы будете сумасшедшими, если не выпустите его! — с волнением и убежденностью в своей правоте произнес Джексон и поочередно посмотрел на всех членов группы. Фредди, довольно ухмыляясь, покачивал головой и уже вынимал очередную сигарету. Брайан изумленно глядел на Майкла, но и в его взгляде Джексон заметил искру осознания. Роджер сидел на краю стола и широко улыбался. Он, казалось, забавлялся реакцией Майкла. Легко спрыгнув со своего возвышения, Тейлор подошел к Майклу и весело спросил:       — Ты уверен?       — Да! — воскликнул Джексон, не в силах сдержать переполнявших его чувств.       — Убедился? — довольно спросил Меркьюри, обращаясь к Мэю.       — Хорошо, да, — услышал Майкл сдержанный, но все же положительный ответ гитариста. Цель Фредди была достигнута, поэтому настроение у него так и оставалось приподнятым целый день. Уже ближе к вечеру они с Майклом наконец остались наедине. Фредди снова вышел покурить, и Майкл последовал за ним.       Они стояли возле запасного входа в студию и наблюдали, за покачивавшимися от ветра деревьями. Начинал накрапывать легкий летний дождик. Майкл вытянул руку, и две большие капли через секунду оказались на его ладони. Фредди сделал первую затяжку и произнес:       — Спасибо, что помог, Майк. Без тебя мне бы было сложнее уговорить их выпустить эту гребаную песню.       — Я уверен, что она взлетит в чартах. Чувствую это, — негромко ответил Майкл, и вдруг, вспомнив, спросил: — Как ты написал «Crazy Little Thing»?       — В ванной, — снова затянувшись, ответил Меркьюри, — Вдохновение иной раз появляется, когда его не зовешь.       — Просто слышишь в голове мелодию и все, — кивнул Джексон. Он взглянул на Меркьюри, тот с симпатией и интересом смотрел на Майкла.       — Как тебе показалась песня?       — Она напомнила мне Элвиса. По стилю похожа, — негромко ответил Майкл.       — У тебя отличное чутье в этом деле. Я редко такое встречал, — изумленно отметил Меркьюри и, объясняя, добавил: — Я действительно писал ее в стиле Пресли. Вечером перед этим слушал его альбом и вот. Видимо, все еще пребывал под впечатлением.       — Даже в ванне, — ухмыльнулся Майкл.       — Ага, отличное место, между прочим, — с толикой иронии сказал Фредди, стряхивая пепел. Майкл рассмеялся. Джексон в который раз убедился, что Фредди являлся не только первоклассным артистом, но еще и человеком с отличным чувством юмора. Ему всегда было легко с такими людьми и нравилось проводить с ним и другими участниками группы время в то лето. Однако уже в начале августа «Queen» покинули Лос-Анджелес. Их тур вот-вот должен был продолжиться.       Майкл с грустью прощался с Фредди, и тот, видимо, ощутив печаль Джексона, пытаясь приободрить его, сказал:       — Тур скоро завершится. У меня наконец появится больше времени, я думаю, мы можем встретиться и записать пару песен вместе.       — Это крутая идея, — обрадовавшись, ответил Майкл.       — Договорились, значит, — заключил Меркьюри, протягивая Майклу для прощального пожатия руку. Затем он снова взглянул на Джексона, на этот раз чуть внимательнее и, широко улыбнувшись, сказал: — Удачи тебе с Нэн. Она хорошая девушка. Похожа на Мэри.       Глядя вслед, садившемуся в лимузин Меркьюри, Майкл задумался. Фредди посчитал Энн похожей на Мэри, девушку, которую когда-то сильно любил. Быть может, воспоминания о былой любви породили в сердце Фредди нежные чувства и по отношению к его незнакомке. Джексон чуть поежился и отогнал от себя глупые и ненужные мысли. Слова Меркьюри были ни чем иным как дружеским напутствием.       Однако в последние дни у Майкла все чаще и чаще появлялось ощущение, что Нэн пытается избавиться от чего-то, о чем он мог только догадываться. Он отчасти понимал ее. Или только пытался понять? Ведь каждый порой мечтает начать жизнь с чистого листа. Однако у большинства бесплотные мечты так и не претворяются в реальность. В Нэн же Майкл чувствовал внутренний стержень, который не позволял ей отступаться от задуманного. Еще после зимнего переезда в манере ее поведения, в том, как она одевалась, Майкл начал замечать первые, незаметные для остальных, изменения. Теперь же, когда Энн наконец заключила, что полностью избавилась от акцента, изменения стали еще ощутимее. Она все чаще отдавала предпочтения платьям и юбкам, а на замену тугим хвостам и аккуратным косам пришли распущенные, зачесанные назад волосы, удерживаемые яркими ободками. И хотя она почти перестала надевать ранее незаменимые шорты и брюки, Майкл так ни разу и не увидел ее во входивших в моду мини-юбках, в которых часто появлялись на вечеринках все его знакомые девушки.       В один из дней, когда Энн приехала к нему в Хэйвенхерст, Майкл даже не сразу узнал ее. Брат передал ему, что девушка ждет в саду, и Майкл тут же отбросил энциклопедию о медицине, от которой не мог оторваться всего минуту назад, и, выбежав из комнаты, поспешно направился к лестнице, предвкушая предстоящую встречу. Он скатился по перилам, не обращая внимания на неодобрительный возглас Ла Тойи, которая появилась в дверях своей комнаты, привлеченная шумом.       Джексон нашел Нэн возле фонтана. Девушка сидела на его краю, частью корпуса повернувшись к нему спиной. Она казалась полностью погруженной в свои мысли, и Майкл замер, удивленно разглядывая ее: Нэн избавилась от своих длинных мягких, струившихся по плечам каштановых прядей, которые так любил Майкл. На миг ему почудилось, что перед ним была темноволосая, коротко стриженная незнакомка. Девушка, которую он совершенно не знал. Джексон выдохнул с изумлением и горечью, глядя на Энн. Она обернулась, видимо, услышав его. Майкл встретился с ней взглядом, и странное ощущение тут же исчезло. Это все еще была она. Его Нэн. Нежная улыбка и растерянный взгляд родных глаз заставили его улыбнуться. Она порывисто поднялась и в два шага преодолела разделявшее их расстояние, а затем порывисто прижалась к нему, шепча:       — Я так соскучилась, Майк.       Он нежно провел рукой по ее спине, а затем осторожно прикоснулся к прядям волос и вздрогнул. Они были непривычно жесткими и чуть кололи кожу ладони.       — Зачем ты перекрасила их? — тихо спросил Джексон, прислушиваясь к дыханию девушки.       — Меня взяли сниматься в рекламе… — она на секунду замолчала и потом чуть быстрее добавила: — Сказали, для съемок надо поменять прическу.       — Но ведь необязательно подходить к вопросу столь кардинально… — с толикой грусти прошептал Джексон.       — Обязательно, — упрямо помотала головой Нэн и, чуть отстранившись от него, взглянула ему в глаза. — Ты веришь мне?       — Да, — ответил Майкл, удивившись вопросу.       Нэн чуть улыбнулась и, потянув его за руку, повела в обход дома к большому бассейну.       В тот день они говорили о разном, как и всегда, им не составляло труда найти тему для беседы. Их общение всегда шло естественным ходом, но уже спустя пару дней Майкл едва бы вспомнил, о чем они говорили. Однако один фрагмент этой беседы почему-то очень запомнился ему. Кажется, все началось с того, что Энн спросила Джексона о его матери. И Майкл, рассказывая о Кэтрин, вдруг вспомнил, как в раннем детстве мама читала ему и Рэнди Евангелие. Он помнил ее голос, теплый, обволакивающий, защищавший от всех переживаний и напастей. Мама часто говорила Майклу одну фразу, навеки запечатлевшуюся в его памяти.       — Бог есть любовь, — повторил он, вслед за всплывшим в памяти тихим голосом, подчинившись внутреннему порыву.       — А что такое любовь? — спросила Нэн, полуобернувшись. Майкл на секунду задумался, пытаясь точнее определить то, что чувствовал. Однако усилия оказались напрасны.       — Сложно дать любви определение, однако я знаю одно, — ответил Майкл и, сделав небольшую паузу, даже с некоторой горячностью продолжил: — Она внутри тебя. Это главное. Многие люди пытаются найти ее и не находят, потому что смотрят не туда. Они ищут ее вне, но она внутри тебя. Знаешь, мне сложно говорить о любви и еще более сложно описать. Ведь это чувство, я просто ощущаю ее. Так же, как и музыку в каждом моменте жизни, — он с надеждой взглянул в ее лицо, надеясь, что Нэн поняла его.       — А музыка? — спросила девушка, наблюдая за тем, как последние солнечные лучи исчезают за горизонтом, погружая окрестности во мрак.       — Музыка и есть любовь, — Майкл вновь посмотрел на Нэн, надеясь прочитать в ее взгляде понимание. Ковальски глядела на него чуть прищурившись, и на секунду Джексону вновь почудилось, что перед ним незнакомка. Она даже напомнила ему Далилу. Такую, какой он представлял ее в детстве. Темноволосая холодная красавица. Даже черты ее лица показались ему какими-то жесткими и линия губ будто стала немного тоньше. Он инстинктивно прикрыл глаза, а когда снова открыл, то понял, что это лишь причудливый рисунок теней на лице Нэн на краткий миг создал странную иллюзию.