Конец демократии

      На неформальную встречу Бен Соло принарядился. Хакс читал, что все в наряде и прическе джедая имеет значение, косичка с одной стороны, косичка с другой... можно будет спросить его, что значат пара коротких кос тут и там, а то Бен Соло ходил пасмурный и хорошо, что не сворачивал чашечки кофе широкими рукавами.       Телохранитель сенатора Куоне как приличный человек сидел незаметно, ничего не ел и держал руки под столом. Бен Соло стучал ложечкой о чашку и поглядывал, как сенаторы зачерпывают соус с мелких блюдец, едят вприкуску с кофе, и повторял.       - Сенатор Крей'Леру просто чувствует всеобщее настроение, - сказал Куоне, в очередной раз прижмурившись от горячего. - И выражает его. Согласитесь, у него этого не отнять: он тонко чувствует, куда дует ветер и где лежат надежды и опасения консула.       - Мне неутешительно направление, как вы говорите, ветра, - сказал Хакс.       Он гораздо реже теперь называл Хакса «мальчик мой», хотя по-прежнему годился ему в отцы, деды и наставники: если у Хакса пошел второй срок в Сенате, то у Куоне - седьмой. Его переизбирали так уверенно и единодушно, что он сам шутил: это устраивают дочери, чтобы запереть его на Хосниан Прайм и не пускать на семейные сборища.       На семейных сборищах, всегда думал на это Хакс, сенатор Куоне был бы очень мил: он знал много всяких историй, особенно из времен юности, когда, затолкав бесполезный диплом специалиста по древним культурам в дальний угол, нанялся в торговую компанию травить паразитов на кораблях дальнего следования. Потом стал сам ходить в рейсы, карьерно вырос до суперкарго (после того - эта история Хаксу особенно нравилась, и рассказывал ее Куоне задорно - как предыдущий выпал в открытый космос), побывал во всех концах Галактики, понемногу сколотил свое транспортное дело, обеспечил дочерей, которые вместе с супругою завелись у него в это время, и вернулся к древним культурам. Дела у его сектора Галактики тогда понемногу налаживались, гуманитарные науки вышли из анабиоза, Куоне снова потащило вверх: заведующий секцией, директор музея, советник по истории и культуре... Когда его избрали в Сенат, он был уже сед и спокоен, и через много лет учил этому спокойствию Хакса: мальчик мой, пусть ваша кипучая деятельность кипит потише, здесь слишком много разных мнений и устремлений, пока сдвинешь эту махину - прибавится колец на стволе. Терпение и настойчивость.       Настойчивость у Хакса осталась, а вот терпение обмелело. У его мира осталось мало времени, и когда Сенат наконец-то решится действовать, там будет выжженная земля вместо почвы и горелые остовы на месте городов.       - Вы ничего не сделаете бурным натиском, - сказал сенатор Куоне и подвинул к себе креманку со сладким овощным суфле. - Страх нелегко перебороть, тем более - коллективный страх. Даже те, кто хочет поддержать вас, опасаются это делать, потому что их тут же назовут новыми Палпатинами и сместят. Тем более не станет делать резких шагов консул.       Собрал бы я их всех, подумал Хакс с наслаждением, в одном помещении, и расстрелял бы к чертям.       Сказал:       - У меня, откровенно говоря, уже кончаются аргументы.       - Я бы хотел вам помочь, - улыбнулся Куоне, - но, как вы знаете, я не разделяю вашей позиции. Последнее, что сейчас требуется Республике - это новая война. Война затаптывает ростки прогресса и стабильности. Тем не менее, я вам сочувствую, мой мальчик, и соболезную потерям вашего народа.       Хакс кивнул, откинулся на диванчике и посмотрел мимо Бена Соло в окно. Сказал:       - Я это ценю.       - А я ценю, что вы нашли время побеседовать, - сказал сенатор Куоне, с изысканно приглушенным звуком выскребая креманку с одного края. - Я представляю вашу занятость, молодость в политике такая суматошная.       Хакс улыбнулся на одну сторону, принял у дроида-официанта еще порцию кофе себе и креманку с суфле для Бена Соло. Тот сразу воткнул в него ложку, и так изящно, как у сенатора, у него не получилось, но получилось вкуснее. Хакс подумал заказать и себе тоже.       Куоне попивал кофе и пока молчал. Все эти «вы совсем забыли старика» - конечно же, чушь, и что-то он хочет либо попросить, либо довести до сведения, и чтобы это не попало в официальные каналы. Хакс поймал себя на том, что отстукивает каблуком по полу у дивана, прижал колено ладонью, прекратил.       - Не думайте, что сенатор Крей'Леру против вас замышляет, - сказал сенатор Куоне и положил чисто вылизанную ложечку в чисто вычерпанную креманку. - Как я уже сказал, он хочет быть в большинстве, и нападает на вас не из неприязни лично к вам или даже вашим идеям, а потому, что с ним, скорее всего, согласятся.       - Мне от этого, к прискорбию, не легче, - сказал Хакс.       - Очень жаль, - покачал головой Куоне, - я надеялся вас приободрить. Вряд ли кто-то думает со всей серьезностью, что это несчастливое... - Куоне поджал губы, словно приходилось говорить о неприличном, - происшествие подстроили вы сами.       - Естественно, - сказал Хакс, - иначе расследование выглядело бы по-другому.       Подумал: еще будет выглядеть, когда следствие озвереет от отсутствия улик. А тот, кто стреляет из тактической винтовки дальнего радиуса, улик не оставляет. Не поймали сразу, когда он был в здании напротив, приехал туда как-то и уехал - не поймают и потом.       - У вас самих есть какие-нибудь мысли по расследованию? - спросил сенатор Куоне. Тут же поднял сухую ладонь. - Конечно же, если вы пожелаете поделиться. Тем более, в присутствии... юноши.       И посмотрел на Бена Соло. Тот уставился на сенатора Куоне, как умел смотреть на неприятных себе персон, словно пытался вынуть мысли непосредственно через глаза.       - Юноша оставит все сказанное между нами, и будет сообщать вовне только то, что я ему позволю, - сказал Хакс.       Рот Бена Соло искривился, словно он отъел от блюда приличный кусок и, только набив за обе щеки, понял, что попалась сплошная плесень. Он, однако, смолчал, только стукнул пару раз каблук рядом с сапогом Хакса. Тот предусмотрительно подобрал ноги.       Сказал:       - Благодарю, к слову, за вопрос на заседании.       - Не скрою, у меня самого возникла мысль, что вы взялись выступать и от имени ордена джедаев, - сказал Куоне и занялся баночкой подсластителя для кофе. Неторопливо покрутил дозатор, подержал над кружкой, внимательно вглядываясь, словно отсчитывал кристаллики. - Вам нужен был повод, чтобы опровергнуть эти предположения.       - Вы, как всегда, бесконечно прозорливы.       - Позаседайте с мое, мой мальчик, - сказал сенатор Куоне, отставил банку и опустил в кофе ложечку, - и вы поймете, что правильный вопрос дороже золота, потому что на неправильный не дашь правильного ответа, сколько ни старайся. Плохой вопрос подпортит и ответ, даже если вы его хорошо приготовили.       Хакс склонил голову перед мудростью. Сенатор Куоне положил ложечку на блюдце, пригубил и спохватился:       - Мы отвлеклись, а вы как раз собирались поделиться...       - Мне нечем делиться, - сказал Хакс, - все, что я знаю - кто-то мною очень недоволен, и скорее всего, это Первый Порядок и те, кто его поддерживает.       - Это здраво. - Сенатор Куоне сделал маленький глоток. - И что же вы теперь намерены делать?       - «Если враги мои поносят плоды трудов моих, то не оставлю забот, пока тепла моя кровь», - сказал Хакс.       Куоне поставил чашку на блюдце и интеллигентно посмеялся. Сказал:       - Очаровательно. Откуда это?       - Эпос о подвигах основателя одного из народов средней полосы, - сказал Хакс. - Он много воевал, враги боялись звука его имени, а потом он потерял в бою руку, его прибрали в монастырь, и он там помогал делать скобяные товары, в частности, лопаты, которыми потом, как говорит сага, закапывали тех самых врагов, которых он пережил всех до единого. Мораль в том, что ты всегда найдешь способ насолить врагу, если у тебя достаточно к нему ненависти.       - Очаровательно, - повторил сенатор Куоне, покачивая головой, так что легкие волосы колыхались над ушами. - Вы думаете о себе как о герое?       Бен Соло ухнул в чашку. Хакс пихнул его коленом в колено. Сказал:       - Ни в коей мере.       - Вот и не стоит, - сказал сенатор Куоне. - Вас убьют - а ваш последователь наверняка будет сговорчивее, потому что кресло, которое он займет, осиротеет не по естественным причинам. Ваш натиск все равно только усиливает сопротивление сената. Если хотите знать мое мнение, вам следует быть потише, мой мальчик.       - Это ваш совет? - вскинул голову Хакс.       - Если угодно, - ответил сенатор Куоне, покрутил чашку на блюдце. - Пусть я не разделяю вашего видения, но больно смотреть, как вы бьетесь о стену отторжения. Тем более, вот про ненависть, врагов... Помягче, помягче, Республика не готова к войне, но можно ведь сделать что-то еще. Гуманитарная помощь, организация движения беженцев...       Лопаты, подумал Хакс. Никогда не сдавайся, даже если побежден.       Но он не побежден пока.       - Благодарю за мудрые слова, - сказал он сухо.       - Ну не сердитесь, не сердитесь, мой мальчик, - сенатор Куоне похлопал его по перчатке. - Вы понимаете, что я прав. Погодите выносить вопрос об армии на голосование, пока большинство миров не затронуто бесчинствами Первого Порядка.       - Когда будут затронуты - будет уже поздно.       - Когда будут затронуты - большинство голосов будет ваше. Это величайшее искусство - поднимать вопросы в надлежащее время.       Хакс поморщился. Сказал:       - Пока я буду выжидать надлежащего времени - будут гибнуть планеты.       - Ваша проблема, - сказал сенатор Куоне, - в том, что вы имеете собственное понятие, как должен работать демократический процесс, и оно не совпадает с реальностью. Но выигрывает всегда реальность, вне зависимости от ваших желаний. Чем быстрее вы научитесь в ней жить и с нею работать - тем лучше будут результаты. Пока у вас их, если я не ошибаюсь, нет и вовсе.       Расстрелять, подумал Хакс снова. Всех по одному. Тех, кто особенно рьяно за мир - в лоб, а не в затылок.       - Что же, мне жаль, что приходится прерываться на такой ноте, но мне, пожалуй, пора, - сказал сенатор Куоне. Его телохранитель встал первым, а сенатор еще посидел, спросил: - Как дела у вас дома?       - Как в зоне военных действий, - сказал Хакс без любезности. Пожалел, добавил более светским тоном: - А как у вас?       - Тяжело, но, полагаю, благополучнее, чем у вас, - сказал сенатор Куоне и поднялся. - В это время года выдвигают кандидатов на соискание премии за вклад в науку. А я, как видите, здесь. Я бы вас, пожалуй, изучил! «Пока тепла моя кровь»? Очаровательно.       Хакс тоже встал, вышел из-за стола, протянул ему руку. Сенатор Куоне пожал двумя руками.       Сказал:       - Кстати говоря, я был бы вам признателен, если бы на будущем заседании вы поддержали мою инициативу об изменении регистрации для малотоннажных судов.       Так вот в чем дело, подумал Хакс и тоже взял его ладони в свои, подержал. А я уж было подумал, что старик просто соскучился.       - Если вышлите мне текст - я непременно вникну и постараюсь быть на стороне рассудительности. То есть на вашей.       Сенатор Куоне воссиял и, отпустив Хакса, словно нехотя, мелко пошагал к выходу на транспортную площадку.       - Он врет, - сказал Бен Соло, проводив сенатора глазами.       Хакс сел напротив него, отодвинул от себя пустую чашку с креманкой. Спросил:       - А именно?       - Он вам сказал какую-то неправду или умолчал о правде, - сказал джедай и вызвал на поверхности столика меню.       - Чрезвычайно конкретно, - сказал Хакс. Подумал и заказал себе еще кофе. Пока Бен Соло склонился над меню, помассировал плечо. Спать в кабинете - развлечение для более молодых. Хотелось зевать и записаться к костоправу.       - Я вам не детектор лжи, - сказал Бен Соло рассеянно, водя пальцем по меню. - Мясо тут как?       - Никогда не брал, - сказал Хакс. - Врут абсолютно все, тем более, политики.       Бен Соло пожал плечами и вспомнил, кажется, о своей вчерашней обиде и молчаливой клятве не сказать подопечному и слова, которую он блюл все утро. Пусть, подумал Хакс, так хотя бы похоже на деловые отношения.       Молчал Бен Соло и в спидере. Хакс сложил руки на животе и глядел на пролетающие назад здания. Водитель неразборчиво бубнил в переговорное устройство, а потом свернул в необычном месте.       Хакс на всякий случай подвинул ноги, чтобы, в случае чего, мгновенно сползти с сидения и сложиться на полу, и спросил:       - В чем дело?       - Пролет закрыт, сделаем круг. Была стрельба, перегородили.       Хакс достал коммуникатор, вставил наушник. Отключать «звонилки» - хороший тон на встречах с особенно дорогими соратниками, и он иногда баловал себя, не включал обратно до самого штаба.       На экране уже мигало четыре сообщения секретаря.       Хакс включил связь и потребовал:       - Подробности.       Подробностей набралось пока на один укус. Обстреляли спидер прямо на стоянке. Хакс не стал отключаться, и секретарь всю дорогу сообщал ему в ухо все факты и слухи по мере того, как они становились известны. Бен Соло вытягивал шею, прислушивался, ничего, конечно, не слышал, но из спидера вылез первый и до входа в задние шел близко-близко, задевая локтем. Хакс не возражал, поглядывал по сторонам.       Денха Марленг встретил его стопкой корреспонденции и негромким:       - Убиты сенатор Ксивин Ласс и двое ее сопровождающих.       - Детали мне в терминал, - сказал Хакс, перетасовал конверты. Оглядел приемную: - Что там с записью?       - Десятичасовой отменил встречу, остальные пока не явились, - сказал секретарь и сел за стол. Хакс быстро оглянулся на Бена Соло. Тот пилил взглядом, для разнообразия, не Денху Марленга, а узкое окно под потолком. Хакс зашел в кабинет, сказал вошедшему следом джедаю: заблокируйте дверь.       Бросил корреспонденцию на стол, прошелся до стены и обратно. Джедай отступил с дороги. Хакс посмотрел на руки, напряг до боли дрогнувшие пальцы, сжал кулаки, постоял, глубоко вздохнул и сел за стол.       Бен Соло с грохотом оттащил одно из посетительских кресел в угол и стал оглядываться. В рабочий кабинет Хакс его пускал редко, в присутствии джедая просители начинали нервничать и никак не могли разродиться.       - Бедновато, - сказал Бен Соло, оглядев пустые стены по второму разу. Ставни Хакс так и не открывал, утро угадывалось только по часам на столе.       - Я предпочитаю слово «скромно», - сказал Хакс, снял перчатки, спрятал в ящик, закрыл, открыл другой и достал нож для бумаг. Бумагу на Хосниан Прайм делали хорошую: синтетическую, конечно, но очень похожую на деревянную или тростниковую, даже с прожилками. Одна из первых тонкостей, которым научил молодого сенатора Хакса пожилой сенатор Куоне: птицы высокого полета не воспринимают электронные письма серьезно. Половина Сената - «избранные» на своих планетах члены монарших семей, у них совсем другое воспитание. Вам как человеку военному, наверное, сложно это понять, мой мальчик, но потерпите.       Хакс терпел и скоро выучил: если хочешь, чтобы твое послание попало лично в руки, а не затерялось на сервере секретариата, пиши на бумаге, и не на абы какой (обычная пластиковая отправлялась сразу в корзину - на такой не могут писать ничего важного). На натуральной или сделанной под натуральную, с собственными водяными знаками. И непременно чтобы несколько строк были написаны вручную.       Какая глупость, думал Хакс, впервые после школьного класса чистописания измазав пальцы в чернилах. Финтифлюшки. Тот, у кого лучше - то есть, точнее и быстрее - коммуникация, выигрывает сражения и войны. Что за мода - придумывать себе лишние заботы.       Он вскрывал конверты один за одним, бегло просматривал письма. Перед глазами явственно стояло размашистое «Ты следующий» на белой бумаге, и сверху и снизу - красные знаки Первого Порядка. Но таких писем не попадалось, и Хакс складывал их по одну руку, а конверты - по другую, чтобы отдать их потом в переработку.       Подумал: я бы непременно послал такое письмо. Заставил понервничать. Чем больше противник нервничает, тем с меньшей вероятностью он выберет оптимальный курс действий. Потому что оптимальные решения выбирают головой и не принимая в расчет собственную жизнь и здоровье.       Люди и нелюди становятся такие дураки, когда им страшно за свою жизнь. Быстрые, изворотливые - да, но не опасные ни для кого и ни для чего, кроме ближайшего круга угроз.       - Я вас защищу, - сказал Бен Соло из угла. - Хоть вы и не заслужили, чтобы за вас беспокоились. Это моя работа, и я буду ее выполнять. Не всем же везет с подопечными.       - Вы человек воистину безграничной терпимости, - сказал Хакс рассеянно, проглядывая очередное письмо, написанное целиком вручную и поэтому понятное через два слова на третье. Вызвал на экран азбуку языка фалин, нашарил в ящике линейку, приложил под первой строчкой. Рядом с азбукой мигало сообщение о присланных материалах, но Хакс решил, что может несколько минут потерпеть и не знать, как безупречно вежливую и мягкоголосую Ксивин Ласс срезали очередью. А они наверняка выбрали автоматическое оружие, если убито еще и два сопровождающих. Очередь по спидеру и скрыться. А лучше - когда они выходили из спидера, открыли дверь. Прямо в дверь - очередь, сенатор Ласс не носила доспехов, и, если она выходила первой, ее прошило бы насквозь, и досталось бы сопровождающим сзади.       - Это тоже Первый Порядок? - спросил Бен Соло.       - Возможно, - сказал Хакс, передвинул линейку строчкой ниже, сделал пометки в блокноте. Надо подтянуть языки, курс в свое время он сдал на отлично, но вежливых оборотов не помнил: в учебниках для допроса пленных их почти не было. - Было бы странно, если бы у трех покушений подряд были разные организаторы.       Тем более, добавил он про себя, сенатор Ласс поддерживала его в вопросе войны против Первого Порядка. Ясно, почему: ее система экспортировала металл и детали кораблей для четверти Галактики, военные заказы - то, что нужно, чтобы выбраться из болота, в котором оказалась Республика. Но все же. На одну союзницу меньше. Не такая уж и потеря, подумал Хакс мрачно: мы с нею вместе не могли повернуть заржавленную махину, без нее невозможная задача просто стала несколько невозможнее.       Хакс поставил локти на стол, сцепил руки, уперся лбом в большие пальцы.       Подумал: но тогда Куоне-то тут при чем?       Может, он и прав, и нужно быть тише. Выигрывает всегда реальность. Одиночка-идеалист, одними только пламенными речами повернувший тяжкую махину Сената в правильную сторону - это из мифов и кино. Даже сенатор Палпатин применил кое-что покрепче, чем слова убеждения. А у сенатора Палпатина есть, чему поучиться. Хакс в юности прочел разоблачительные доклады Сената раньше, чем их начали задавать по истории Республики. Учиться нужно на опыте тех, у кого получилось. Что Палпатин делал иначе?       Сам выковал обстоятельства, когда война для Республики стала меньшим злом. Сейчас это будет сложнее: тот самый страх перед прошлыми ошибками, поспешными решениями не дает быть действенными. Было бы хорошо, если бы ударило рядом с Хосниан Прайм, подумал Хакс. Проблема Республики - в ее федеративности, в независимости миров. Половина Республики знать не хочет, что там с другой, и свои интересы гораздо выше, чем интересы систем, которые в данный момент принимают на себя все дерьмо (Хакс сказал себе «отставить» и поправился: неудобства) соседства с военной хунтой.       - Вы замыслили недоброе, - сказал Бен Соло.       - Я ничего пока не замыслил, - ответил сенатор Хакс, посмотрел на него из-под ладоней. Джедай не менял позы и не открывал глаз, и голос у него был сонный. Хакс сказал: - Сколько раз я просил вас оставаться внутри своего разума и не лезть в мой?       - Я не лез. От вас идут, - он поднял руку с колена, описал грациозный круг кистью, - волны. Сила встревожена.       - Сила, - сказал Хакс сквозь зубы, - может страдать от перемен настроения, сколько ей угодно.       Бен Соло пробормотал под нос что-то вроде «тяжко просвещать невежественных» и снова впал в анабиоз.       Будет, однако, плохо, если он напоет совету ордена, что Хакс, дескать, замыслил дурное. С джедаями пока считаются. А способность Бена Соло заткнуться, когда нужно, ни в коем случае не стоит переоценивать, даже имея на него рычаги влияния. Избавляться от него пока рано, так что...       - Я ничего не замыслил, - повторил он. - Меня просто беспокоят последние... события.       - Я вас защищу, - сказал Бен Соло снова и с той же серьезностью, и даже открыл глаза.       - Собственная жизнь меня мало волнует, в отличие от успеха миссии.       - Вы врете, - сказал Бен Соло. - Но это и хорошо.       Хакс хотел возразить, потом махнул рукой. Наверняка «способный мальчик» не читает мысли, а просто выдает свое «врете» наугад, как с сенатором Куоне.       Хакс связался с приемной, спросил о посетителях и узнал, что запись отменили все, кроме одного, но и тот, возможно, не явится. Обитатели Сенатского квартала сидели по апартаментам за бронедверьми, а остальные предпочитали не соваться в резко ставшее опасным самое безопасное ранее место в Галактике.       Хакс поднял руки, взял себя за запястье, потянул, потом за другое, запустил пальцы за воротник, промял у позвоночника. Терпение и настойчивость - не самый дурной совет. Возможно, убийство сенатора Ласс сдвинет дело с мертвой точки, но пока нельзя этого знать наверное, и уж тем более не следует бежать впереди межзвездного буксира.       Хакс взял линейку, приложил под очередной строкой. Посмотрел подсказку с алфавитом. В углу экрана мигал значок сообщений: прибыли новые документы. Хакс ткнул углом линейки, усмехнулся: вот кто ходит медленно, а работает быстро. Хорошо же, он займется малотоннажными судами прямо сегодня.       Бен Соло успел, видимо, уснуть: когда раздался звонок, глаза разлепил с явным трудом и тут же принялся их тереть.       - Слушаю, - сказал Хакс, сел в кресле прямо. Глянул на сообщения, развернул: пока он работал, пришло несколько новых по поводу визитеров.       - Вас хотят видеть, - сказал вежливый голос Денхи Марленга.       - Без записи?       - Без, - сказал секретарь и так же мягко произнес: - Это господа из комитета безопасности.       Бен Соло встал с шуршанием, словно развернулся длинный шарф. Положил руку на световой меч. Хакс смотрел на него до тех пор, пока он не убрал руку, и сказал в микрофон:       - Пожалуйста, пригласите.       Он уже открыл меню протокольного дроида, чтобы подал кофе, - безопасники чаще всего пьют именно кофе, - но секретарь сказал, не меняя интонации:       - Господа предпочитают, чтобы вы вышли к ним.