Подвалы крепости Рас аль Гула

Заснуть ему так и не удалось, хотя он то и дело проваливался в забытье. Его колотило, и души слезы. Господин, тот самый, что привел его сюда, вернулся не скоро. Судя по звукам, донесшимся в открывшуюся дверь, "дом" уже успел проснуться. Он подошел ближе, склонившись к самому его лицу, чуть тронул за плечо. - Вижу, - сказал почти без выражения, - этой ночью ты заслужил прощение? Томми вжал голову в плечи и прикусил губу. Говорить у него не получалось, и было ужасно страшно, что господин разозлиться. Он закивал, надеясь, что мужчина увидит в темноте, и постарался дрожать не так заметно. - Значит, - заключил тот меланхолично и принялся освобождать Томми от веревок, - больше тебя можно не наказывать. Я рад этому. И очень надеюсь, что не придется и впредь. Ты можешь встать? Тебя ждет работа. - Да, господин, - всхлипнул Томми, хоть и не был уверен, что устоит сейчас на ногах. Слишком уж его трясло. Но куда больше он боялся разозлить господина. Ему почему-то казалось, что он не рад тому, что раба так наказали, и очень не хотел терять даже это. - Ну так вставай, - посоветовал ему тот, отбросив веревки, и взял его за руку. - Я помогу. Давай. Сейчас мы уйдем отсюда. Томми, не веря своему счастью, вцепился в его руку. Почему-то этот простой в общем-то жест, тронул его до глубины души. Как будто господин таким образом выразил сочувствие. Второй рукой машинально потер лицо и на миг зажмурился. - Идем, - сказал господин и сделал паузу, будто бы зачем-то сдержал вздох. - До завтрака еще успеешь умыться. А потом примешься за работу. - Спасибо, - прошептал Томми, и впервые за последнее время сказал это искренне. Он хотел сказать, что будет слушаться, что все понял, но горло перехватило. Томми не был уверен, сколько времени прошло с той ночи. Судя по устраиваемым для свободных обитателей этого места праздникам - около двух лет. Дни шли один за другим, похожие друг на друга как две капли воды. Шли, сливаясь в одну, серую череду. Каждое утро все тот же господин приходил в их комнату, распределял их, а вечером, перед сном, выбирал одного-двух и уводил с собой. Во второй раз, когда его выбрали, Томми думал, что умрет на месте от страха. Слишком хорошо помнил прошлый раз. Он и с места сдвинуться не смог, но "господин" просто взял его за руку и повел за собой. Как и в прошлый раз, он говорил, что главное не сопротивляться и стараться изо всех сил, но сейчас Том слишком боялся, что не сможет. Что обязательно ошибется и опять заслужит наказание. Но, все оказалось на удивление неплохо. По крайней менее, почти не больно. Главное было не думать о том, что происходит, запретить себе саму мысль о том, что это не правильно. Ведь в конце концов, для того он здесь. Чтобы служить. Главное, чтобы им были довольны. Тогда все будет хорошо. За время его присутствия, появились новенькие. Они почти сразу были послушными. Иногда, Томми слышал, как они плачут в первые ночи, но, как и другие рабы, не успокаивал их. Ему нечем было их успокоить. Несколько рабов пропало. Кто-то не вернулся с вечерних "развлечений". Ещё нескольких просто забрали. А еще, один раз они слышали ужасные крики, и им сказали, что несколько рабов пытались бежать. Томми казалось, что он впадает в какое-то странное состояние. Будто отупение. Спокойное, убаюкивающее. Страшно было только когда рядом оказывались воины, и когда его звали вечером. Он все равно боялся каждый раз. Боялся, что не угодит, или, что попадет к кому-нибудь, кому нравилось причинять боль. И, конечно, праздники. Обычно большинство рабов занимались приготовлениями, помогали на кухне, разносили еду, бегали по поручениям. Но были и те, кого отбирали для развлечений гостей. Пока, Томми это миновало - обычно отбирали много девушек и всего несколько юношей. Конечно, случалось несколько раз, когда его зажимали на праздниках воины, дежурившие на кухне ученики, но это были мелочи по сравнению с тем, что на его глазах делали с "рабами для развлечений". В этот раз господин пришел будто бы чем-то встревоженный. Новый праздник готовили с утра, и к этому моменту все должно было бы быть уже в порядке, но он все равно долго хмурился, рассматривая замерших рабов. Будто бы никак не мог выбрать, чего обычно с ним не случалось. Как будто сегодня предполагалось что-то особенное. Что-то, о чем их, конечно же, не оповестили. Он кивнул нескольким девушкам. Те поскорее поднялись на ноги, торопясь к выходу. Явно чувствовали, что сегодня сердить его не стоит. Юношей же выбирал еще дольше. Придирчиво рассматривал, даже вздыхал недовольно, пугая их еще больше. В конце концов, остановил выбор на молчаливом юноше, которого недавно хвалил за проявленные умения, а потом перевел взгляд на Томми. Нахмурился явно недовольный чем-то, а потом поманил его ладонью, приказывая присоединиться. Томми, не чувствуя под собой ног, подошел к группе отобранных рабов. Он скользнул взглядом по лицам товарищей по несчастью, и быстро опустил голову, чтобы не нервировать господина лишней вертлявостью, и завел руки за спину. Зачем их выбрали? Нет, его никогда не выбирали для развлечений, он всегда отлично справлялся с другими работами! Наверное, он ошибается... - Идемте, - сказал им господин, стоило выйти за дверь, а потом еще раз придирчиво их осмотрел. - Сегодня вам предстоит особенно постараться. Наш повелитель приветствует своего наследника. Говорят, в прошлой жизни он любил удовольствия. Нельзя разочаровать его в этой. Томми завел руки за спину и крепко сжал пальцы, чтобы ничем не выдать своего испуга. Нет-нет-нет! Только не в зал! Он не хо... не справится! Наверное, воины, к которым его звали, хвалили его. Или, может, он кому-то приглянулся. Юноша сглотнул и, стараясь не поддаться истерике, вышел вместе с остальными. Все время подготовки и переодевания его руки дрожали, и он то и дело слышал недовольные оклики подкрашивающей его рабыни. Остальные тоже боялись. Правда, по большей части, они просто впали в некий ступор, покорно позволяя вертеть и собирать себя. Но Томми хорошо помнил, что долго сохранять спокойствие они не смогут. Мало кому интересны безвольные игрушки, и рабы для развлечения должны улыбаться, ластиться к господам и всем своим видом показывать, как они счастливы. Господин пришел осмотреть их прямо перед тем, как выпустить в зал, где уже начали собираться воины. Покивал одобрительно, вроде бы, успокаиваясь. А потом попросил не бояться. И усмехнулся кривовато. - Если вдруг что-то пойдет не так, - сказал он, явно противореча своим же словам, - вас будут ждать хорошие целители. Об этом я позаботился. Но если посмеете меня опозорить, даже они вам не помогут. А потом распахнул дверь, выпуская их к приглушенному свету и ровным, негромким, но многочисленным голосам. В первые мгновения Томми мечтал только, чтобы его не заметили. Благо, в зале царил полумрак. Хотелось просто укрыться в тени и надеяться, что о нем позабудут. И почему только господин выбрал только двух юношей? Но на него обратили внимание почти сразу. Окликнули, сразу небольшой компанией. Томми сглотнул, чувствуя, как все внутри холодеет, и поспешил к ним. Кажется, сегодня гости решили развлечься на славу, ни в чем себе не отказывая. Томми все труднее было удерживаться в нужном положении, и несколько раз его уже ударили за недостаточно быструю реакцию. Краем глаза он видел, как одну из девушек унесли куда-то за пределы видимости, а с другого конца комнаты донеслись звуки ударов и всхлипывание. Томми чувствовал, что еще чуть-чуть и он просто свалится от усталости. Мышцы дрожали, он уже толком ничего не чувствовал, а его все не оставляли в покое. Видимо, с прошлого праздника популярность юношей возросла, или же девушек не хватало. Его снова окликнули, схватили за подбородок, заставляя поднять голову, и Томми постарался улыбнуться и приласкаться, но видимо, воина это не убедило. Юноша сдавленно вскрикнул от удара и тут же поднялся на колени. - Вот же лентяй, - его с силой схватили за горло и потянули вниз, заставив прижаться к сапогам мужчины. - Давно не наказывали? Ты мне тут что, плакаться будешь? - Нет, господин, пожалуйста! - попытался возразить Томми, и его тут же дернули вверх. - Ты только что заговорил без разрешения? - ласково произнес воин, и встав, потянул за собой раба. - Нет, господин, пожалуйста, простите, господин! - в ужасе затараторил Томми. - Сейчас я тебя развеселю, - пообещал воин. - Эй, комната для игр свободна? - Ну, зачем сразу так, - раздался откуда-то насмешливый, но отчетливо жесткий голос. - Такая милая куколка. Уверен, он не хотел ничего плохого. Рослый, широкоплечий мужчина приблизился к ним, рассеянно покачивая в пальцах полупустой бокал, и глядя на обоих с заметным, злым каким-то весельем. Он не угрожал и ничего не приказывал, но было видно, что терпеть возражения он не будет. - Так ведь? - обратился он прямо к Томми и протянул ему руку, повелительным, требовательным жестом. - Ты хотел бы сделать что-то хорошее? Томми в первый момент не понял, что происходит. Но державший его воин ослабил хватку, ощутимо подобрался, а затем подтолкнул его к мужчине. Томми оглушенно пошатнулся и бросил быстрый взгляд из-под ресниц - смотреть в упор было нельзя. Этот воин был ему не знаком. Облегчение от того, что наказание отложено, сменилось паникой. Надо было срочно отвечать. - Да, господин, - его взгляд упал на протянутую руку мужчины, и он с запинкой вложил в нее свою. Его чуть качнуло, и раб вздрогнул. Только бы не упасть. И ещё надо поблагодарить. Наверное. Или это разозлит того, у кого его отобрали? - Тогда идем со мной, - мужчина потянул его куда-то, высматривая уголок потише, - мне как раз давно не было хорошо. Так что наши желания совпадают. Он привел его к небольшому, мягкому сидению в стороне от остальных, в небольшой, но почти скрывающей их от посторонних взглядов нише. Уселся сам, вальяжно и свободно, а потом кивнул Томми на пол, чуть сбоку от себя, предлагая тоже устраиваться. Томми на негнущихся ногах последовал за ним, отлично понимая, что справиться сейчас не сможет. Его начало знобить, и душили слезы, и казалось, стоит сесть, и он тут же потеряет сознание. Он даже начал жалеть, что пока что не получил повреждений, как та девушка. По крайней мере, тогда его бы не наказали, а сейчас им точно будут недовольны. Он просто не сможет сейчас... а ведь этот человек, должно быть, почетный гость, раз Томми отдали так легко. Он тихонько опустился на колени возле ног мужчины и заставил себя прижаться щекой к его бедру, старательно пряча лицо. Тяжелая ладонь легла на его затылок, неожиданно тепло поглаживая. Мужчина приласкал его быстро и просто, будто пса, ткнувшегося носом в его руку. Спустился чуть ниже, поглаживая шею. - На ощупь даже лучше, чем на вид, - задумчиво прокомментировал он, и легонько подтолкнул-притянул к себе, укладывая его головой к себе на колени. - Давай, двигайся ближе. Томми мелко задрожал от его поглаживания, и сердце у него забилось быстро-быстро. Лежать головой на коленях у мужчины было неожиданно приятно, но и расслабиться Томми не мог. Он осторожно придвинулся, как велели, и замер, стараясь дышать как можно тише и напряженно ожидая следующего приказа. - Не напрягайся так, - посоветовал ему воин и скользнул ладонью под его одежду, погладил по спине, под лопатками и вдоль позвоночника. Казалось, он и сам готов задремать, обняв первое же попавшееся теплое тело. - Мне нравится, когда все нежно. Ты же не против, правда? - Да, господин, - покорно прошептал юноша. Ему бы радоваться, что отобравший его господин оказался добрым, что он хотя бы на словах собирается быть с ним негрубым, но Томми слишком хорошо знал, что сейчас не сможет даже нежно. А значит, сейчас мужчина разозлится. Он тихонько всхлипнул и тут же съежился от ужаса, не смея даже извиняться. - Вот и хорошо, - не меняя тона одобрил тот, а потом вдруг легко потянул его голову вверх, заставляя показать лицо. - Плачешь? Не слишком красивое зрелище. Он отпустил Томми, но ничего больше делать не стал, погладил снова, а потом склонился, чтобы подцепить край порядком измятой уже ткани и стянуть с Томми без того скудную одежду. Юноша почувствовал, как у него внутри все похолодело. Он должен был помочь господину раздеть его, но и шевельнуться не мог. Нет. Он больше не сможет. - Простите, господин, - он изо всех сил старался остановить слезы. - Я сейчас перестану! Пожалуйста, простите меня, я так рад, что вы выбрали меня. Я счастлив служить вам! - его дыхание сбилось, горло пересохло, и он чувствовал, что неконтролируемо дрожит, словно в ознобе. - Тише, - тот отложил одежду, а потом замер, придерживая его за плечо, будто в задумчивости, - ничего, лучше-то уже все равно не станет. Забирайся-ка ко мне. А то, смотрю, тебя совсем шатает. Томми, ожидавший что его стукнут, отшвырнут или же просто незамысловато используют, съежился еще сильнее и растерянно посмотрел на мужчину, совершенно забыв, что это непозволительно. - Господин? - Сюда, - мужчина недоуменно нахмурился, заметно досадуя на задержку, и похлопал по сидению рядом, - что тут неясно? Томми вздрогнул и, чуть не потеряв равновесие, забрался на диван. Осторожно лег, почти не дыша, положил голову на колени мужчины. Совсем легко, стараясь не давить. - Очень мило, - констатировал воин и потянул его за плечи, утягивая на колени глубже. - Не огорчайся так. Пока все правильно. Рука его заскользила по телу Томми, ощупывая, иногда чуть надавливая. Он поглаживал его по плечу и боку, легко прихватывал пальцами кожу на бедре, увлеченно ласкал ягодицу, почти невинно и невесомо. В лицо раба он больше не заглядывал, рассеянно скользя взглядом по залу, да и вообще казался равнодушным и отстраненным, как будто задумчивым. Томми притих, стараясь не помешать воину ни одним жестом. Даже дышал через раз, но прекратить плакать никак не получалось. Господин был так добр к нему, так незаслуженно снисходителен, а он только и мог, что дрожать у него на коленях. От этого слезы полились с новой силой. Мужчина заметил это, выдохнул с непонятным выражением, не то раздраженным, не то утомленным. А потом снова потащил вверх, приподнял легко, будто тряпичного, и усадил, прижимая к себе спиной. Протянул свой недопитый бокал. - Держи, - приказал жестко, сжимая пальцы второй руки на его плече. - Пей. Может, расслабишься. Томми был уверен, что сейчас ничто неспособно его успокоить, но послушно сделал глоток. С непривычки горло обожгло, но он продолжил пить, повинуясь жесту господина. Неожиданно стало жарко, и по всем телу растеклась приятная истома. Только глаза стали слипаться, и он сам не заметил, как тяжело привалился к мужчине. Страх шевельнулся, но словно через мутное стекло. - Умница, - похвалил его тот, забирая опустивший бокал и отставляя его в сторону. - Послушный, красивый. Просто прелесть. Ложись обратно. Эй, только не засыпай! Я вовсе не некрофил. Томми осторожно лег обратно. Алкоголь снял часть напряжения, и он уже уверенней положил голову на колени мужчине. - Вот, уже лучше, - прокомментировал это воин, притянул его к себе ближе и принялся ласкать его уже куда откровеннее, - и ты, кажется, обещал мне что-то хорошее? Так я все еще жду. В зал он больше не смотрел, сосредоточившись на лежащем на его коленях рабе. И взгляд его изменился со скучающего, на расслабленно-заинтересованный. Движения становились все откровеннее, сильные пальцы поглаживали в паху, сжимали живот, скользили по груди. Казалось, это неспешное действо занимало его всего, а на окружающее он попросту не обращает внимания. - Да, господин, - Томми вдруг почувствовал, что прикосновения не пугают его как раньше. Не ощущаются неприятным вторжением в личное пространство. Наоборот, к ним хотелось тянуться. - Так хорошо, - прошептал он и тут же испугался собственных слов, потерся головой о ноги Оливера и смущенно спрятал лицо, прижавшись губами к его животу. - Никому не рассказывай, - ухмыльнулся тот и запустил второю руку в его волосы, взъерошил ласково и подтолкнул его в затылок, прижимая ближе к себе. - Продолжай, не останавливайся. Сам он тоже прекратил свои действия лишь на несколько секунд, чтобы подхватить у проходящего мимо раба новый бокал. Томми зажмурился от удовольствия и, осмелев, провел рукой по его боку, забираясь под рубашку. От вина ему было легко-легко и от того, как нежен с ним был мужчина, у него замирало все внутри. - Славный, - тот заерзал, чуть отклоняясь назад, будто подставляясь под его ласки, - я не ошибся в тебе. - Спасибо, господин, - раб сглотнул и погладил его ладонью. - Вы позволите снять вашу рубашку? - он приподнялся, притираясь лицом, сам не понимая, откуда в нем взялась такая смелость. Просто сейчас он почему-то был уверен, что господин не врал насчет нежности, что он не сделает ему больно. - Давай, - лениво обрадовался воин и сам принялся раздеваться, не доверяя его слабым рукам, - мне нравится твой энтузиазм. Ты такой, только когда пьяный, или как? - Нет, господин! - заверил его Томми, приподнявшись на локте и следя глазами за тем, как он раздевается. - Иначе, меня бы не выбрали. Он покраснел. - О, - удивился воин и снова потрепал его по загривку, тепло и щекотно, - ты совсем сонный? С половины-то бокала? Ну, целуй, сколько успеешь. Что уж поделать. - Я просто... - он снова поцеловал его. - Я могу лучше, честно! - он зажмурился, и прижался к его коленям. - Пожалуйста, позвольте мне... - Позволю, - господин погладил его вдоль позвоночника, сверху вниз, плавно, будто успокаивая, - конечно, позволю. Но на трезвую голову. Я сам виноват, не учел последствий. Впрочем, расслабиться-то ты как раз расслабился. Ничего, успеешь еще. Томми хотел ответить, хотел сказать, как ценит то, что для него делают, но его окончательно сморило, и он так и уснул на коленях господина, уткнувшись лицом в его живот. Пожалуй, впервые с тех пор, как он оказался здесь, он чувствовал себя настолько в безопасности. Воин еще долго поглаживал его по плечам, с удивительным упорством отгоняя желающих забрать у него пришедшую в негодность игрушку и заменить на более свежую. Казалось, его все устраивает и так.