Подвалы крепости Рас аль Гула

В тот день их господин нашел его сразу после завтрака, перехватил, не позволив отправиться выполнять привычную уже работу. Поманил за собой, озабоченно осматривая его и ничего не объясняя. Заговорил только на лестнице: - Послушай, - сказал даже как-то сочувственно, - сегодня тебе предстоит быть особенно послушным и старательным. Ты уж, - он нахмурился и вздохнул, - постарайся. - Да, господин, - Томми обеспокоенно взглянул на него и судорожно попытался понять, о чем пытается предупредить его господин. Неужели его опять вызывает наследник? У него аж сердце зашлось от волнения, но он тут же оборвал себя. Нет, тогда господин бы сказал. Неужели его время вышло, и теперь его снова позовут... как раньше? Рано или поздно, это бы случилось. Томми прижал руку к груди, стараясь успокоиться. Нет, тогда господин не стал бы подчеркивать необходимость стараться. Стало ещё страшнее. Может, это один из любителей, когда его боятся? Вроде тех... Томми поежился и судорожно вздохнул. - Я буду стараться, - и, надеясь, что его не накажут за наглость спросил: - Мне не выпадало чести служить этому господину раньше? - Мы все служим этому господину, - мужчина чуть смягчил интонацию, но сочувственной она быть не перестала. - Ничего, если будешь стараться и сделаешь все, как тебе велят, плохого не случится. Ты только, - он снова сделал паузу, как будто боялся сказать лишнего, - потерпи. Казалось, сейчас его не заботит даже его собственное положение. Он не говорил, как обычно, не позорить его, не заставлять сомневаться в себе. Только предупреждал о грядущей опасности, чего раньше с ним не случалось. И от этот Томми почувствовал, как по спине пополз холод. - Вы хотите сказать... - его глаза расширились, но он тут же опустил голову и низко поклонился. Кажется, он понял, почему его не звал наследник. Если человек, которого даже он называл господином, запретил ему. Возможно, посчитал, что общество Томми или вообще развлечения, отвлекают его. И теперь... - спасибо, господин, - прошептал он, - я буду очень стараться. - Ничего, - господин провел его незнакомым коридором. В этой части здания Томми бывать еще не приходилось, а потом установился у тяжелой двери и легко тронул его за плечо, сжал, привлекая внимание. - Я заберу тебя после. Томми зажмурился, сделал несколько вдохов, пытаясь унять панику. Получалось плохо. Почему господин так беспокоился за него? А что, если именно после него рабы исчезали? Но медлить дольше было нельзя, и Томми заставил себя постучать. В тишине звук был оглушающим, и раб инстинктивно съежился. Ему открыл дверь неприметный господин в годах, окинул Томми внимательным взглядом, потом кивнул, казалось, удовлетворенно, пропустил его в внутрь, а сам вышел, на ходу окликая надсмотрщика и негромко говоря ему что-то. Закрывшаяся дверь отсекла их голоса, оставляя Томми в тишине незнакомых комнат. Томми поежился. Незнакомая обстановка пугала его. Хоть и не было в ней ничего угрожающего. И господина этого он раньше не видел. Почему ему не дали никаких приказов? Что он должен делать? Что ему нельзя? Наконец, не выдержав, он просто отошел вглубь помещения и опустился на колени, дожидаясь возвращения господина. - Ты уже здесь? - голос раздался от другой двери, ведущей куда-то вглубь покоев. - Хорошо. Другой мужчина, на вид чуть моложе первого, уверенным хозяйским шагом приблизился к Тому, посмотрел на него пронзительно, долгим, тяжелым взглядом. - Кажется, - заговорил он снова, и в голосе его отчетливо была слышна угроза, - мы еще не встречались так близко? Каким-то образом, Томми, ты ускользал от моего внимания. Том не посмел ответить без разрешения и только постарался не дрожать от его пристального взгляда. Господин знал его имя. Почему господин знал имя простого раба? - Тебе страшно? - спросил тот с явным одобрением в голосе, как будто это было как раз то, чего он хотел. - Ответь. Чего ты боишься? Томми больно куснул себя за губу, чтобы слегка взять себя в руки. Врать господину было нельзя. Но и говорить то, что в голову придет, тоже. - Я не знаю ваших вкусов, господин, - голос прозвучал сбивчиво, но достаточно четко. - Я боюсь, что не сумею быть вам приятен. - Это и правда непросто, - холодно подтвердил господин, а потом сел в кресло, чуть расслабляясь. - Но сегодня мы просто поговорим. Ты заинтересовал меня, и я хочу узнать тебя поближе. Расскажи, что в тебе есть такого, что мой наследник не захотел в своей постели никого другого? Томми вздрогнул и страстно захотел провалиться под пол. "Мой наследник"? Так это и есть сам Ра’с аль Гул? - Он, - Томми почувствовал, как обрывается его дыхание, - сказал, что знал меня в прошлой жизни, - он чувствовал, что предает доверие наследника, но не мог заставить себя соврать. - И что... так интереснее. - Вот как, - господин, будто бы задумчиво, положил ладонь ему на затылок, надавил, поворачивая лицом к себе. - Знал, и все равно использовал тебя? Как это было? Он был добр к тебе? Томми вздрогнул и замер, почти не дыша. Прикосновение было властным, давящим и ввергало его в тихий ужас. - Да, господин, использовал, - он говорил тихо, и было страшно, что господин его не расслышит и его это оскорбит. - Он... сказал, что я его порадовал и ... он сказал, что я заслужил удовольствие, - на последних словах его голос стих и он зажмурился. - И ты получил удовольствие, которое заслужил? - вкрадчиво уточнил Рас, сжимая пальцы в его волосах и глядя на него, как на неисправную игрушку, которую следует немедленно разобрать и выяснить, в чем причина поломки. Томми крупно задрожал, и перед глазами у него потемнело. - Пожалуйста, простите меня, господин! - Ну, что ты, - взгляд его совсем заледенел, а голос стал подчеркнуто ласковым, - если господин приказал, значит знал, что делает. Расскажи, - свободной рукой Рас погладил его по подбородку. - Что было после. Господин сказал тебе что-то? Или спросил? Может быть, пообещал? Томми тихонько всхлипнул от ужаса и, стараясь унять дрожь в голосе, чтобы не бесить господина, сказал: - Он сказал, что ему понравилось. И обещал... господин, я бы никогда не решил, что он мне что-то должен! Он сказал, что позовет меня. - Конечно, я бы так о тебе не подумал, - тонко усмехнулся господин, глядя прямо в глаза раба. - Ты хороший мальчик, Томми. В этом никто не сомневается. Я только хотел узнать, насколько. Это все, что он тебе пообещал? Ответь правду. Последняя фраза прозвучала с заметной угрозой. Томми прикусил губу, чтобы не зажмуриться снова. Он судорожно пытался вспомнить все, что сказал юему господин. Но не мог. Слишком пугал контраст между словами и ледяным тоном господина. - Он... он сказал, что мы были друзьями, господин. Кажется, его это развеселило. - Развеселило, - произнес Рас медленно и задумчиво, а потом отпустил Тома, отклоняясь к спинке стула. А потом повторил: - Развеселило. Думаю, это даже неплохо. Люди любят сохранять сувениры на память о прошлом. Милые безделушки. А ты кажешься достаточно милым, а? Что скажешь? Томми со свистом вздохнул и заставил себя не отводить взгляд. - Я счастлив, что сумел понравится господину... - Еще бы! - Рас подался к нему, навис, глядя прямо в глаза. - Что же. Я исполню его маленький каприз и позволю оставить тебя себе. Но ты должен помнить, кто твой хозяин. Ты же не забудешь? Не станешь отвлекать моего наследника от его судьбы? Томми перепугался так, что даже не сразу осознал его слова. - Да, господин, конечно господин, я не посмею! - зачастил он, зачарованно глядя на хозяина. Все свободные люди в... доме были его господами, но хозяин был только один. - Не мельтеши, - поморщился тот и откинулся на спинку кресла, - не терплю суеты и шума. Поднимайся, закончишь работу и отправишься прямо в покои наследника Демона. Понятия не имею, что он затеял, и где будет тебя держать. Но не забывайся. Это не ставит тебя выше других. - Да, хозяин, спасибо, хозяин! - Томми как мог быстро ретировался из комнаты и, уже снаружи, приостановился, тяжело дыша. Его отпустили? Живым? И даже ничего не сделали? И только потом до него дошло. Наследник сдержал слово. Не просто посмеялся над ним. Томми зажал себе рот рукой, чтобы не вскрикнуть. Сердце бешено колотилось от сладкого ужаса, и голова кружилась. Неужели? - Ты быстро, - приведший его сюда господин появился из-за поворота коридора едва ли через минуту, как будто ждал прямо там. - И жив к тому же. Тебе нужен целитель? Идти можешь? Мне сказали, сегодня вечером у тебя снова будет работа. - Нет, господин, да, господин, - Томми был слишком ошарашен. - Мне сказали... сказали, что я буду служить наследнику. - О, - господин на миг прикрыл глаза а потом кивнул ему, привычно приказывая следовать за собой. - Его вкусов здесь никто кроме тебя больше не знает. Но в прошлый раз ты, вроде, радовался этому? - Да, господин, - тихо ответил Томми, стараясь чтобы в его голосе не звучала радость, - но я помню, кто я. Я буду служить ему хорошо, что бы он мне ни приказал. - Хорошо, - господин довел его до входа на нижний уровень и остановился у двери, явно не собираясь провожать его дальше. - Ты почти не доставлял мне хлопот раньше. Не хотелось бы, чтобы это вдруг изменилось. А теперь иди. Делай, что там тебе сегодня осталось. Твой новый господин будет ждать тебя вечером. Будь готов. - Да, господин, - юноша поклонился и неожиданно для себя ответил, - спасибо. - Пожалуйста, - ухмыльнулся тот, а потом серьезно кивнул прежде, чем развернуться и уйти. В тот день Томми особенно пытался сосредоточиться на работе. Мысли стремились разлететься в стороны, но Томми слишком боялся верить. Интересно, каково это будет? Один господин. А что, если он не справится? Если господин разочаруется? И к вечеру уже совершенно запутался. Господин и вправду вернулся за ним вечером. Выглядел он при этом странно спокойным, будто был полностью уверен в происходящем. Казалось, он даже слегка улыбается. В этот раз он позвал только Томми. На остальных даже не посмотрел. Должно быть, кроме наследника, желающих поразвлечься не было. Томми чуть не оступился от волнения, и всю дорогу ему казалось, что сейчас мужчина передумает. Отведет его в другую комнату, или просто посмеется и отправит обратно. И когда они подошли к знакомой двери, сердце Томми гулко ухнуло. - Входи, - усмехнулся его провожатый и легко хлопнул его по спине. - И веди себя хорошо. Томми смотрел на дверь со священным ужасом. Эхо стука еще звучало в ушах. И очень хотелось развернуться и убежать. - Серьезно? - вопросил Оливер, появляясь на пороге. Выглядел он заспанным и от этого раздраженным. - Я еще и дверь тебе открывать должен? Тут не заперто. Входи. И он отступил вглубь комнаты, пропуская Томми. - Простите, господин, - Томми бочком зашел внутрь. - Я запомню все правила, господин! - он послушно прошел в комнату, спиной чувствуя его взгляд. Следовало опуститься на колени, но он не знал, где господину будет удобно. Господин зевнул и помотал головой, направляясь следом за ним. Он, казалось, вообще забыл, что звал кого-то на этот вечер, и зачем именно звал. - Запоминай, - разрешил он, а потом уселся на край кровати, подумал секунду и упал на спину, с силой потер лицо ладонями, пытаясь проснуться. - Их не много. И не утомлять меня - первое. Томми встал на колени у его кровати. Господин лежал, и их лица были почти на одном уровне. Юноша уже понял, что наследник устал, и теперь пытался судорожно придумать, как может порадовать его. Томми переполняло чувство благодарности. За то, что господин был добр к нему, за то, что забрал его и главное за то, что не позабыл данного рабу обещания. - Да, господин. Могу помочь вам раздеться, господин? - наконец предложил он. Судя по виду, наследник заснул не раздеваясь. - А помоги, - разрешил Оливер, слабо заинтересовавшись происходящим. - Кажется, это будет очень кстати. Он слабо забарахтался, сдвигаясь поближе к краю. Томми почувствовал, как его губ коснулась робкая улыбка. Сейчас господин не казался странным. То есть, угроза от него все ещё исходила, но приглушенная. И можно было присмотреться к нему, не боясь, что это заметят. Юноша расшнуровал его сапоги и бережно, стараясь не потревожить, стянул их с ног господина. Тот заерзал, чуть приподнимаясь на локтях, кивнул, глядя с заметным одобрением. Казалось, происходящее начинает его интересовать. Томми перехватил его взгляд, и тут же постарался сосредоточиться на своем деле и проигнорировать инстинктивную тревогу, намертво ассоциировавшуюся с вниманием свободного человека. Это очень напоминало ситуации на праздниках, когда он был занят на общих работах, но иногда господа оказывали ему честь своим вниманием. От сапогов он решил перейти к рубашке, а уже потом к штанам. Это требовало придвинуься ближе, и еще - дотронуться до голого тела. - Вы позволите? - шепнул он, старательно отводя взгляд. - Позволю, - господин чуть ухмыльнулся, но лежал, не двигаясь, внимательно наблюдая за его действиями, - у тебя здорово выходит. Продолжай. Томми растерянного моргнул, не понимая, как снять рубашку, не прося его приподняться. Но господина похоже забавляло, как раб будет решать задачу. А разочаровывать его в самом начале было бы просто недопустимым! Томми решительно нахмурился и провел ладонями по бокам господина, запустил руки под рубашку, оглаживая кожу. Было... приятно. Под руками ощущился шрамы, но кроме этого под кожей перекатывались стальные мышцы. А еще, от господина приятно пахло. Томми сам не заметил, как подался ближе. - А знаешь, - проговорил Оливер задумчиво, а потом в вдруг его руки быстро перехватили руки Томми, сжимая с усилием, но не больно, просто не позволяя двигаться, - мне нравится твой способ. Правда, я, кажется, совсем проснулся. И тебе теперь убаюкивать меня обратно. Одним движением он перекатился набок, подгребая раба под себя, будто пойманную добычу, прижал к постели, не позволяя даже намека на сопротивление. Прижался сам, сбоку, так, чтобы не придавить. Томми испуганно пискнул, и у него перехватило дыхание. Секундой раньше наследник казался сонно расслабленым, почти не пугающим, а сейчас... Юноша испуганно вжался в кровать, не смея отвести взгляд от его лица и одновременно сознавая, что ему нельзя вот так в упор смотреть на свободного. - К-как я могу служить вам, господин? - Можешь, - Оливер усмехнулся, глядя на него с заметным любопытством, - точно можешь служить. А ну-ка. И он потянул вверх полу рубашки Томми, легко приподнял его, быстрым движением сдергивая с раба одежду. О том, что собирался раздеться сам, он, казалось, забыл, или же отложил на потом. Так и остался в брюках и сбившейся от действий Томми рубашке. Томми в первый момент сбился от скорости его движений. Инстинктивно отшатнулся, едва воин раздел его. Его окатило ставшим уже естественным за эти два года страхом, но раб слишком хорошо знал, как реагируют господа на любой намек на сопротивление, и, как мог быстро, придвинулся обратно. - Как я могу порадовать вас, господин? - едва дыша спросил Томми, загипнотизированно глядя на наследника. - Не дрожи так, - Оливер улыбнулся ему хищно, но без угрозы, скорее весело. - Ничего неожиданного или необычного. Сейчас. Вот так. Он чуть отстранился, явно любуясь рабом, а потом толкнул его в плечо, переворачивая на живот. Томми послушно перевернулся. Не видеть господина было страшно. Так он не мог угадать его настроение, получить малейшую подсказку, что у него на уме. - Умница, - похвалил его Оливер, прижимаясь к нему всем телом, отчетливо давя на спину, но не так, чтобы стало в самом деле тяжело. - Ты такой покорный. Тебя не хочется выпускать из рук. - Спасибо, господин, - прошептал Томми, стараясь не слишком вжиматься в постель. Ему было и страшно, и, в то же время, волнительно. Как тогда. Он зажмурился, судорожно вздохнул. По его телу пробежала волна дрожи. - Нравится? - господин чуть отпустил его и, заметно красуясь, принялся целовать вдоль позвоночника, спускаясь к самой пояснице. - Послушный и отзывчивый. Просто идеал. Томми задышал быстрее, невольно заерзал. Было страшно, сладко и казалось, внутри него что-то вскипало, не находя выхода. - Так на чем мы, - господин фыркнул щекотно куда-то в спину, - в прошлый раз остановились? Не помнишь? Он погладил его по бедру, неспешно и с заметным удовольствием продвигаясь к внутренней стороне, приласкал там, а потом потянул, заставляя раскрыться и приподняться. Действовал неспешно, но и явно целеустремленно, не слишком-то отвлекаясь не прелюдии и прочие сантименты. Юноша шумно, дрожаще выдохнул и послушно прогнулся, повинуясь движениям господина. Сколько раз с ним это не делали, все равно каждый раз было больно, и Томми уже привык, что секс это что-то, что нужно просто перетерпеть. Но господин вызывал у него смешанные чувства. Не только страх, но и будоражущее чувство. - Господин, - Томми зажмурился сильнее и почувствовал, как краснеет, - господин был так милостив ко мне... - он спрятал лицо на сгибе локтя. - Значит, - Оливер усмехнулся и легонько пощекотал губами над самым копчиком, - ты все делаешь правильно. Он нащупал в складках покрывала тюбик со смазкой, открыл, быстро и ловко выдавил едва ли не половину сразу, пошло растирая ее между ягодиц Томми. Помедлил, слегка заигравшись, а потом проник внутрь большим пальцем, быстро и глубоко, так чтобы остальными приласкать в паху. Задвигал кистью, бережно, но уверенно. - В следующий раз, - негромко проговорил себе под нос, - хочу, чтобы ты был готов. Ты же сможешь? Томми ахнул и тут же прикусил губу, чтобы не трепыхаться. Неприятное ощущение быстро ушло и стало приятно от ласки. Как будто мурашки по всему телу разбежались. Стыдные и сладкие. - Да, господин, - прошептал он, ему все сложнее было сохранять неподвижность. Он бы все сделал заранее, но не знал, понравится ли это господину. - Да, так, - Оливер казался сосредоточенным и азартным, когда увлеченно двигал пальцами внутри, аккуратно и неторопливо готовя его, так тщательно и, казалось, нежно. - Не двигайся, совсем. Ты же справишься? Томми инстинктивно напрягся от его слов, но тут же приглушенно застонал. - Д-да. Все что прикажете. - Хорошо, - удовлетворенно, наконец страстно, выдохнул ему на ухо господин, а потом убрал руку. - Это хорошо. Он чуть помедлил, устраиваясь, но ждать больше не стал. Протиснулся внутрь, не слишком осторожно, не то рассчитывая, что и без того сделал достаточно, не то просто сдаваясь желанию, вошел-врос до конца, но двигаться сразу не спешил, замер, легко подрагивая и покусывая Томми за загривок. Томми часто задышал, прикусил край подушки, но все-таки не изменил положения. Больно было... но не настолько, как с другими. Терпимо. И еще - дыхание, горячее и по-особенному интимное, действовало на него утешающе. Словно обещало безопасность. Как будто, господин не стремился просто побыстрее сбросить напряжение. И тело Томми отзывалось, хоть он и боялся позволить себе это. И еще, он со страхом понял, что его тянет податься господину навстречу. - Да, так, - Оливер легко качнулся назад, совсем немного, осторожным, будто на пробу движением, и так же толкнулся внутрь, - замри. И оставайся со мной. Тебе ведь нравится? Верно? - Д-да, - Томми чувствовал, как дрожит голос от напряженмя. Мышцы словно закаменели, и умоляли хоть как-то подстроиться к господинину, двинуться так, чтобы вспыхнувшая внутри искра отозвалась еще раз. Но он и попросить не смел. - Держись, - с чем-то, подозрительно похожим на самую настоящую нежность, попросил его господин, делая первые движения. - И понравится еще больше. Хочешь? Томми стиснул зубы. Ему казалось, что если господин не ускорится, он расплачется. - Да, господин! Пожалуйста... - он гортанно охнул. - Это я могу, - казалось, он снова усмехнулся, легко, будто в шутку, - только попроси. В любое время. Двинулся смелее, не осторожничая и явно слегка забываясь, переставая так уж контролировать свои движения. Одновременно долго и жгуче поцеловал шею, выдохнул от особенно сладкого ощущения, и еще немного ускорился, снова принимаясь губами и языком терзать его за ухом. Томми сорвался на вскрик, жалобно пискнул, и до боли впился руками в простыни. Ему до боли хотелось двинуться. Так, что казалось, он не выдержит, не сможет. Почему господин так мучает его? Может, он хочет поймать его? Ищет, за что наказать? Но господин же может ударить его просто так. Он вообще может сделать все, что хочет. И почему-то, от этих мыслей возбуждение только стало сильнее. Томми вспомнил, как господин велел ему ласкать себя, как прикасался, как глядел на Томми. И вдруг до ужаса захотел, чтобы господин прикоснулся к нему сам. Это было запретное желание. Так, что стало страшно и даже возбуждение опало. - Что? - тут же среагировал Оливер, проследил ладонью его руку от плеча до самой кисти, сжал запястье тепло и мягко. - Говори! Двигаться он, впрочем, не перестал, и дыхание его порядком сбилось, не сдерживаемое больше самоконтролем. - Ничего... ничего, господин! - испугался еще сильнее раб. - Прошу вас, продолжайте! - Конечно, продолжу! - возмутился господин и, скользнув ладонью по его горлу, потянул за подбородок, заставляя повернуть голову, чтобы он смог поцеловать его куда-то в висок. - Но я совсем не против того, чтобы тебе понравилось. Томми, уже приготовившийся к грубости, растерялся, и поцелуй выбил почву у него из-под ног. - Вы... господин... пожалуйста... - как в бреду выкрикнул он, - можно мне? Прошу вас! - Что? - прошептал Оливер в самое его ухо, прикусил мочку и спросил снова: - Чего ты хочешь, Томми? - Пожалуйста, господин, умоляю вас! Я хочу, чтобы вы... - он жалобно застонал, дрожа всем телом. - Тшшш, - тот чуть надавил на его плечи и быстро провел носом по его загривку, - тебе нельзя двигаться. Только говорить. Так что мне сделать? О чем ты так просишь? Тебе придется сказать это. - Помогите мне! - Томми знал, что его точно накажут, но не мог больше сдерживаться. - Господин! Господин! Я с ума сойду! - Нет, пожалуй, - Оливер слегка приподнялся, переставая давить на него, потянулся, чтобы приласкать его внизу живота, увлеченно сжал, поглаживая член широкими, размашистыми движениями. - Мы этого не допустим. Томми подавился вдохом. - Спасибо, спасибо! Пожалуйста, не прекращайте! Пожалуйста! Я буду самым послушным, самым старательным, вы не разочаруетесь! Прошу вас! Ну пожалуйста, господин, еще! - Ты меня самого с ума сведешь, - с восторгом выдохнул господин, с энтузиазмом выполняя его горячие просьбы, - как же сладко ты просишь! Давай, вместе со мной. Томми еще что-то говорил, бессвязно умолял, вкрикивал и изо всех сил держался неподвижно, ведь больше всего ему хотелось доказать господину, что он стоит доверия. Но в какой-то момент движения внутри стали все быстрее, и Томми захватило, унесло вместе с ним. Оливер зажмурился, вжался лицом ему между лопаток, а потом толкнулся совсем уж глубоко, раз, другой, стиснул его плечи на несколько долгих мгновений, а потом тоже расслабленно выдохнул, аккуратно вышел и скатился с него, устроившись рядом. Глаза его все еще были закрыты, но он улыбался. Первые мгновения, раб просто пытался отдышаться. Удовольствие растеклось по телу сладкой патокой, отзывалось щекоткой и негой. Он не хотел открывать глаза и больше всего мечтал сейчас провалиться в сон. Но конечно, это было нельзя. Он положил руку под щеку и, лежа на боку, украдкой взглянул на господина из-под ресниц. Улыбается... значит доволен? Значит, Томми все сделал правильно? И при этом не было ни больно, ни отвратительно? Это казалось неправильным. Но в этот момент Томми было неважно. Просто так захотелось вдруг прижаться к господину, свернуться клубком у него под боком и заснуть. Но Томми слишком хорошо знал, что, получив удовольствия, господа, как правило, стремятся отдыхать сами, и возможно, следующим приказом господин отправит его на пол. Если вообще не прогонит из комнаты. Оливер вздохнул, потянулся и, явно через силу, открыл глаза, посмотрел на Томми долго и задумчиво, а потом притянул к себе ближе, бережно поглаживая по спине. - Ты просто чудо, - заявил он серьезно, - то, что надо. И у Томми словно гора с плеч свалилась. Он прижался к господину, ткнулся лицом в плечо и крепко зажмурился. - Я не подведу вас, господин, никогда, ни за что! Оливер выдохнул куда-то ему в макушку, обнял покрепче на несколько секунд, а потом снова расслабился, явно собираясь уснуть. - Где-то тут были салфетки, - пробормотал, явно уже не слишком понимая, что и зачем надо делать. - Или там. Но точно были. - Я принесу, господин?- сонно спросил Томми. Ему хотелось еще понежиться, но еще больше - порадовать господина. - Давай, - Оливер чуть заворочался, укладываясь на спину и сонно вздохнул, - и сам тоже ложись потом. Или позже. Как хочешь. Я сплю. Томми какое-то время поколебался, но затем все-таки сполз с кровати, и вернувшись с влажными салфетками, стал бережно обтирать господина, стараясь не потревожить его сон. Он рассматривал спящего воина, готовый в любой момент опустить взгляд, если господин заметит, но наследник спал. Его господин был красивым. Крепким, но гармонично сложенным. И еще, сейчас Томми мог увидеть все те шрамы, которые раньше ощущал, ласкаясь к наследнику. У других воинов они тоже были, но почему-то раньше его это не трогало. А сейчас хотелось прикоснуться к каждому из них губами. Господин был невероятно добр к нему, и, если ему посчастливилось попасть к такому хорошему господину, нужно служить ему идеально, показать, как сильно он ценит его доброту. Наконец закончив вытирать наследника, Томми привел себя в порядок, выкинул испачканные салфетки и уже собирался спать... но не знал, где ему полагается. Скорее всего, господин не хочет, чтобы он спал на кровати. Но не указал Томми его место. Юноша огляделся. Вполне обычный, почти такой же, как и был у него до этого матрас, обнаружился между кроватью и стеной, как раз удобно там умещаясь. Он был свернут и казался совсем новым. Поверх него лежала подушка, точно такая же как та, которую с такой страстью обнимал сейчас господин. Меньше всего Томми сейчас хотелось возиться. Его разморило. Но господин вряд ли обрадуется, обнаружив утром раба в своей постели. По уму, ему и нежиться там было нельзя. Но это мелочи. Зато так, он лежал в уютном убежище, и мог видеть господина. Томми подложил руку под щеку и долго смотрел на наследника, и его убаюкало его дыхание. Оливер проспал до самого утра, казалось, ни разу не шелохнувшись. Проснулся как раз тогда, когда за стенами, должно быть, занимался рассвет. Завертелся, легонько потягиваясь, а потом открыл глаза. Поморщился, с неохотой возвращаясь в реальность. Взгляд его упал на устроившегося на матрасе раба. Он усмехнулся бесшумно, а потом стянул с себя одеяло и аккуратно опустил вниз, укрывая Томми от утренней прохлады и посторонних взглядов. Впрочем, из таковых тут имелся только его собственный. Да и то не слишком долго. На сегодня у наследника Демона было намечено еще множество дел.