3. Basketball — Баскетбол
9 октября 2016 г., 12:59
Сторибрук. Университет. Пятнадцать лет назад. Младшая лига.
Весна — один из лучших сезонов года. Нет сильной жары, из-за которой ты ощущаешь себя грязным поросенком, как это происходит летом. Нет суровых холодных ветров, которые заставляют тебя дрожать. Да, весна была золотой серединой. А сегодняшний день — особенно хорош. Высоко в небе стояло солнце, освещая студенческий город, трава и цветы блестели, подтягиваясь навстречу лучам. По листьям деревьев пролетал легкий ветерок. Уютный, прекрасный день. Самый подходящий, чтобы пробудить вдохновение у художника. Реджина шла в обнимку с художественными принадлежностями, рассматривая поляну и замечая свободное место под деревом — уединенное и тихое, расслабляющее и вдохновляющее. Она быстро приблизилась к нему, расставляя материалы на земле и присаживаясь на траву, скрестив ноги и оперевшись о ствол дерева. Затем девушка подхватила свой альбом из плотной бумаги, поместила его на колени, и вытащила несколько баночек с красками и кисточки.
Реджина любила этот студенческий городок. Наверное, это было самой огромной причиной из разряда «почему я выбрал это место». Помимо прекрасных художественных программ, которые она просто обожала, городок находился вдали от ее дома — шанс получить свободу. Ее мать была одной из тех людей, которые раненько и старательно сводят в могилку всеми силами. Не сказать, что убежать от нее было легко, но университет очень даже не плохой вариант. Помимо того, что у Миллс таки будет высшее образование, она еще и поживет вдали от этой несносной женщины — одни плюсы. За это время брюнетка встретила много разных людей — кто-то из них был хорошим и приятным, а кто-то… ну, не очень. В принципе, это нормально и не особо беспокоило молодую девушку.
Смуглая рука скользнула в траву, когда брюнетка подобрала парочку цветов. Она рассматривала их со всех сторон, наслаждаясь свежим воздухом и прохладным ветерком. Быстро заправив пару прядок выбившихся локонов за ухо, девушка блаженно втянула носом воздух. Свобода. Жизнь. Наконец-то, она дышала полной грудью. После стольких лет, что она провела в невидимом ошейнике, любезно накинутом ей на шею матерью, свобода казалась чем-то странным и пугающим. Но это лишь на первый взгляд. Реджина быстро привыкала к хорошему, расправляя крылья. На дворе стоял прекрасный день, подходящий для того, чтобы выйти наружу и приняться творить. На самом деле, именно в университете Миллс обнаружила свой истинный потенциал.
Карие глаза задержали свой взгляд на наполовину законченной картине. Девушка решила добавить еще несколько штрихов пурпурного цвета, пачкая о краску пальцы. Ощущение свежей краски на коже было упоительно. Реджина улыбнулась, наблюдая, как преображается ее творение. Рисунок, на котором был изображен закат над океаном, почти завершен. Оставалось еще смешать парочку цветов и сделать его более ярким. Когда Миллс перевела взгляд на свои баночки с краской, боковым зрением уловила какое-то странное движение — прямо в нее летело что-то круглое и оранжевое. Брюнетка отскочила в сторону, когда в траву с глухим стуком приземлился баскетбольный мяч.
— Откуда это? — недоуменно просканировав мяч взглядом, спросила девушка.
Не мог же он просто взять и свалиться с неба. Миллс отложила в сторону свою картину и взяла в руки мяч.
— Эй, ты в порядке?
Реджина посмотрела на фигуру, стремительно приближающуюся к ней. Прищурившись от солнечного света, она рассмотрела высокую и стройную девушку. Определенно спортсменку. Ее светлые волосы были собраны в высокий хвост, голубовато-зеленые глаза скрывались за большими черными очками, которые девушка медленно сняла. Одежда плотно прилегала к телу блондинки. Слегка промокший топ прикрывал только грудь, а внизу болтались синие баскетбольные шорты. Реджина предположила, что девушка только что оторвалась от игры.
— Я в порядке, — переведя дыхание, ответила Миллс.
— Извини, — блондинка виновато улыбнулась. — Такое случается, когда играешь с любителями.
— И, конечно же, ты не одна из них, — приподняв бровь, саркастично изрекла брюнетка.
— Разумеется, нет, — дерзко усмехнулась Свон.
Голубовато-зеленые глаза с восхищением рассматривали брюнетку, одетую в рубашку с V-образным вырезом и серые штаны для йоги. Темные волосы были короткими и уложенными наружу. Блондинка заметила на земле наполовину законченную картину.
— Больше желтого цвета.
— Прошу прощения? — приподнятая бровь.
— Твоя картина нуждается в большем количестве желтого цвета, — девушка кивнула на рисунок.
— Я не знала, что ты эксперт в области живописи, — хихикнула брюнетка.
— Я не эксперт. Просто люблю все красивое, — кокетливо подмигнула блондинка.
Реджина закатила глаза, не сдержав улыбку. Эта девушка определенно самоуверенна. Может быть, даже близка к высокомерию. Но это было мило и интересно. Она открыла рот, чтобы что-то ответить, когда ее прервал чужой голос со стороны.
— Эй, Свон, прекрати флиртовать и поторопись!
Блондинка, по-видимому, это ее имя — Свон, оглянулась назад и закатила глаза.
— Они никогда не спускают с меня глаз, — пошутила она.
— Дилетанты?
— Ага, точно, — рассмеялась Свон. — Я лучше вернусь, прежде чем они прискачут за мной. Увидимся, — блондинка развернулась, чтобы уйти, но затем замерла и снова взглянула на Реджину. — Можно мне мой мяч обратно? — девушка указала на инвентарь, который до сих пор находился в руках Миллс.
— Ах, да, — брюнетка подбросила мяч в воздух и девушка с легкостью поймала его.
— Спасибо, — Свон сделала несколько шагов назад, повертев в руках мяч, а затем побежала к команде.
— Она точно нуждается в желтом, — произнесла Миллс сама себе, поднимая картину и тщательно рассматривая ее.
***
Тот, кто придумал аналитическую геометрию, должен гореть в аду. Это было совершенно бесполезное и глупое открытие. По крайней мере, Реджина видела его именно таким. Какой смысл в материале, который не дает ничего, кроме понижения самооценки и оскорбления собственного интеллекта? Все, чего ей хотелось — вернуться в общежитие и отдохнуть. Чтобы не было никакой ассоциации с цифрами или буквами, или теми глупыми волнистыми линиями, которые вообще никому не нужны. Базовая математика? Окей. Алгебра? Да без проблем. Но аналитическая геометрия? Эту фигню нужно было стереть с лица земли и никогда больше не вспоминать. Девушка считала этот курс самой бесполезной тратой времени. Она шла по длинному коридору к выходу. Воздух стал холоднее, и девушка поежилась, понимая, что пока дойдет до общежития, околеет. Похоже, лучше срезать путь через тренировочный зал, — подумала Миллс. По крайней мере, это был самый короткий путь к месту назначения, не требующий беготни на холодном, открытом воздухе. Когда она вошла в зал, звуки возни, баскетбольного мяча, ударяющегося о все поверхности, и скольжение кроссовок по полу, больно резанули уши. Она сразу же мысленно вернулась к блондинке, которую встретила ранее этим же днем. Свон, кажется? Она определенно… интересная. Уверенность в себе — это та черта, которая достойна восхищения. Мало кто был по-настоящему уверен в себе, а не просто дерзок. Это даже возымело устрашающий эффект на Реджину. Может быть, у Эммы просто была сильная аура. Не важно. В любом случае, эта черта характера ей еще не раз пригодится. Карие глаза просканировали зал, подмечая девушку посреди площадки. Баскетбольный мяч громко ударился о пол рядом с ней, когда блондинка быстро пробежала, внезапно резко останавливаясь. Этим Свон сбила нападающего с толку, заставив пробежать мимо. После Эмма пробежала вперед и запустила мяч в кольцо, точно попадая в цель и зарабатывая трехочковый. Реджина приподняла левую бровь. Вспомни дьявола… Миллс наблюдала за Эммой, когда та бежала с другой стороны зала, внезапно останавливаясь, когда заметила брюнетку. Свон знала: Реджина только что стала свидетелем одного из моментов демонстрации ее большого таланта. Блондинка приподняла брови, дерзко приветствуя художницу, на что девушка закатила глаза, покачав головой, и направилась по своим делам. — Эй, подожди, — несколько минут спустя Миллс услышала оклик позади. Брюнетка обернулась, чтобы увидеть, как к ней бежит Свон, и остановилась, позволяя блондинке поравняться с собой. — Ты меня преследуешь? — затаив дыхание, спросила баскетболистка. Реджина повернулась, потрясенно вылупившись на девушку перед собой. — Ты реально примчалась сюда, чтобы спросить меня об этом? — раздраженно спросила Миллс и отвернулась, чтобы продолжить свой путь. — Я пошутила. — Забавно, — брюнетка продолжала идти в своем направлении. — Ладно, шутки не моя сильная сторона. В баскетболе я получше буду. — Это самое честное признание, которое мне доводилось слышать от тебя, — Реджина замерла и ухмыльнулась. — Нет, это второе. Миллс приподняла бровь. — Я говорила, что ты красивая. Я не лгала, — пожала плечами Эмма. — Ты, — Реджина закатила глаза, улыбаясь, — флиртуешь со мной? — риторический вопрос. Блондинка ухмыльнулась. Ей было весело с девушкой, которая стояла рядом. Этот вызов и адреналин, который она побуждала в ее крови. Хорошая погоня делает приз еще более желанным. — Работает? — И что же заставило тебя думать, что я по девочкам? — Ну, и кто из нас лжец? — Я не лжец. Это был самый обычный вопрос. Какие мои качества или повадки дают тебе повод думать, что мне нравятся девушки. — Я могу это доказать, — Эмма сделала вид, что задумалась. — Когда я подошла к тебе, чтобы забрать свой мяч, ты могла бы сказать, что я по девушкам? — ухмыльнулась блондинка, заранее зная ответ. — Да. — И ты все равно не сдвинулась с места. — Что? — хихикнула Реджина. Это никак не было ответом на ее вопрос, заданный несколько ранее. Тем не менее, желания просто развернуться и уйти не было. Что-то держало ее на месте. Возможно, любопытство? — А я должна была что-то сделать? — Ну, — начала Свон, скрестив руки на груди, — ты знала, что я лесбиянка и все равно улыбалась, пока я говорила тебе, что ты красивая. Это был комплимент, но, думаю, заметно, что с элементами флирта. Реджина кратко окинула Эмму взглядом. Девушка была хороша во всем. Очевидно, что и в мире сексуальных отношений тоже, но Миллс не собиралась так быстро поддаваться ей. — Может быть, я была просто вежливой? — Бред сивой кобылы. — Окей, — брюнетка испустила смешок. — Ты раскусила меня. — Отлично, — щелкнула пальцами Свон и хихикнула с выражения лица брюнетки. Ее улыбка была одной из самых красивых вещей, которые девушка видела в своей жизни. Одной из тех вещей, которые врезались ей в память с первых секунд. — Я Эмма, кстати. Я думала, ее зовут Свон. Должно быть, это что-то вроде клички. — Приятно познакомиться, Эмма, — ухмыльнулась Миллс. — Я не расслышала твое. — Это потому, что ты не спрашивала, дорогая. И да, похоже, поэзия тоже не твой конек. — Похоже на то. Исключительно баскетбол. — Разве тебе больше нечем заняться? Наверняка, у такой молодой девушки было намного большей занятий, нежели глупый спорт. Любой человек может забрасывать мяч в кольцо. Правильно? Ладно, не каждый. — Наверное, есть. Но я не хочу. Я здесь ради стипендии. — Спортивной стипендии. Как оригинально. — Да, знаю. Но этот универ нуждается в моем теле, — Эмма провела рукой по своему прессу. — Как мило, — рассмеялась Миллс. — Так ты скажешь мне свое имя? — Реджина. — Милое имячко. — Спасибо. Блондинка на мгновение замерла на месте, от чего Реджина последовала ее примеру. Свон осмотрелась по сторонам, пытаясь понять, как далеко они отошли. — Я должна возвращаться. Мой тренер прибьет меня, если решит, что я снова сбежала до окончания практики, — девушка оглянулась в сторону зала. — Ты отвлекла меня. — Я, кажется, плохо влияю на людей. — Приходи на мою игру в субботу, — криво улыбнулась Эмма. — Ты приглашаешь или приказываешь? — С тобой всегда так трудно? Приподнятая бровь. — Лааадно. Приходи на мою игру… пожалуйста. — Может быть, — чинно заправив прядь волос за ухо, ответила Миллс. — Хорошо, — улыбнулась Свон. — Увидимся там, — она повернулась, направляясь обратно на тренировку. — Я не сказала, что приду, — крикнула вдогонку брюнетка. — Ты придешь, — крикнула Эмма, прежде чем завернуть за угол. Миллс еще несколько секунд постояла на месте, прежде чем пойти в общежитие. Улыбка играла на ее лице. Она впервые встретила кого-то настолько живого, как Эмма. Эта девушка была полностью уникальна. Как ни странно, это не беспокоило Реджину. Она находила это забавным и любопытным. Возможно, она даже явится на игру. Не потому, что Эмма ее попросила, а для того, чтобы покормить свое любопытство. Раньше она никогда особо не интересовалась женским баскетболом. Сторибрук. Наше время. Эмма сидела на стуле у барной стойки, размешивая в стакане свой напиток. Медленные вздохи то и дело слетали с ее губ, пока женщина насиловала себя воспоминаниями произошедшего несколькими часами ранее. Боль, искрившаяся во взгляде жены, была сильнее, чем Эмме хотелось бы. Это был тот взгляд, который она не желала видеть больше никогда. Он разрывал ее душу с утроенной силой, начиная давить на виски. Поморщившись, женщина проглотила жидкость, которая опалило горло. Пить на эмоциях — плохой знак. Блондинка положила локти на стойку и опустила на них голову. Ей хотелось плакать. Никогда прежде она не чувствовала себя такой одинокой в собственном доме. Никогда еще не было столько холода. Что произошло? А прошли пять лет, которые нарисовали между женщинами огромную пропасть. Были времена, когда блондинка думала, что их любовь способна победить все. И она побеждала, проходя испытание за испытанием. Только в этот раз все немного иначе. Это испытание выдалось слишком сложным. Подавляющим. Свон снова вздохнула. Все это ее вина, ее глупая ошибка. Момент, над которым она потеряла контроль и действовала, не думая головой. Было столько вариантов, как поступить иначе, но вместо этого… она выбрала самый нерациональный путь. — Еще? — спросила Руби, стоя за прилавком. Эмма покачала головой в отрицании, не отрываясь от стойки. Желание пить прошло. Тоже не самый лучший знак. Она знала — это первый признак наваливающейся депрессии. Может, она просто должна сдаться и уехать. Реджина и так пять лет без нее справлялась. Она даже не заметит. Но опять-таки… Как все это скажется на ее сыне. Было бы эгоистично так поступить с ребенком, несмотря на все, что происходит между ними с Реджиной. Еще один вздох. Еще одно нерациональное решение. Слава Богу, она вовремя себя остановила. Наверное, привычка обдумывать ситуацию, прежде чем совершать ошибки, пришла к ней во время заключения. Жаль, что она не научилась этому до того, как попала в тюрьму. Эмма ощутила руку на своем плече. — Эмма, что случилось? — спросила Руби. Ну, хотя бы друзья у нее еще остались. Это ведь хорошо, не так ли? Хотя бы кто-то ее любил. Это была не та любовь, которой она хотела и не от того человека, но Руби всегда была рядом. Их дружба длится столь долго, сколько и отношения с Реджиной. Забавно осознавать, как любовь двух видов может пережить одна другую. Блондинка стерла несколько слезинок, пока ее нога отбивала ритм на барном стуле в бесплодной попытке успокоить нервы. Глупая привычка. Лукас протянула ей платок. — Мы с Реджиной немного повздорили, — это далеко не было вздором, но Эмма не знала, как иначе охарактеризовать ситуацию. В любом случае, сказать, что они повздорили, было проще, нежели о том, что это был обмен глупыми оскорблениями. Так что, вздор. — О, Эмма, мне так жаль, — произнесла Руби, выйдя из-за прилавка, и принимаясь успокаивающе поглаживать спину блондинки. Свон замерла, снова начиная думать о том, что пяти лет не может быть достаточно, чтобы разрушить их с Реджиной любовь. Разрушить то, что они так долго строили. — Я не знаю, что делать. Как исправить положение. — Ты знаешь Реджину лучше, чем я. Ей просто нужно время, чтобы все осмыслить. Тебя не было слишком долго. Может быть, она просто не знает, как справиться с тем, что чувствует? — Эмме хотелось бы на это надеяться. — Руби… Ты не видела, как она смотрит на меня, — голос Свон был низким, робким и слабым, будто она сейчас заплачет. — Я идиотка, — еще тише прошептала она. — Эмма, ты не идиотка, — Лукас положила руку на ногу, которой женщина продолжала бить по стулу. — Ты не могла знать, что все так случится. Это не твоя вина. Блондинке очень хотелось верить. Также, ей хотелось бы повернуть время вспять и избежать этого случая, но, увы, это жизнь, а не сказка. Эмма выпустила еще один вздох, и встала со стула. — Куда ты? — озадаченно спросила подруга. — Прогуляться, — ответила Свон, вылетая из закусочной. Она не знала, куда идет. Ей нужно было подумать, очистить мысли. И, возможно, тогда тревожная лампочка погаснет, и она поймет, как со всем этим справиться. Больше всего на свете, женщине сейчас хотелось находиться в объятиях жены, целовать и обнимать, ласково улыбаться. Как было раньше. Как должно быть всегда.***
Реджина стояла на кухне перед раковиной, погрузив руки в мыльную воду, и перемывая посуду. Прошло три часа с того момента, как Эмма ушла из дома, и брюнетка начала волноваться. О, ну конечно, теперь ты волнуешься, серьезно? Да ты буквально вышвырнула ее пинком под зад. Миллс злобно опустила тарелку на мраморную стойку. Она была зла. Почему бы ей не остановиться, пока не стало слишком поздно? Почему она не может дать своей жене любовь и то, в чем она нуждается, вместо этого… Дерьмо! Эмоции снова нарастали, застилая голос разума. В этом и заключалась причина, по которой она перестала отвечать на письма, перестала посещать Эмму. Это причина, почему она ведет себя так, как сейчас. Это было глупо. Реджина понимала. Но как она могла измениться, если ей все еще было больно. Это не справедливо. Слишком тяжелое испытание. Для нее. Для Эммы. Может, пришло время отказаться от любви. Возможно, их пути разошлись и, если признать это, все изменится к лучшему и станет легче. Как бы там ни было, Миллс считала это неправильным. Она не будет бежать от своих демонов, вместо того, чтобы сразиться. Ибо в любом случае, эти демоны все равно догонят и будут мучить. Ярость снова вернулась к брюнетке. Времени, которое они потеряли, можно было бы избежать, если бы Эмма только послушала ее. Почему она никогда не слушает?! Реджина несколько резче вынула тарелку из раковины, да так, что та выпала из ее рук и разбилась о пол. Громкий звук вывел женщину из задумчивости, и она рывком сорвала с себя перчатки, чтобы присесть и собрать осколки. Она не менее злобно выбросила их в мусорное ведро, быстро вставая на ноги и принимаясь выбрасывать в него и ужин. Быстрее и суровее. Громкий всхлип сорвался с губ, когда она швырнула вниз очередную тарелку. Последней была чашка кофе. Темно-синий фарфор с надписью «Лучшей жене в мире». Она была опустошена и отставлена подальше. Слезы покатились по щекам брюнетки, пока она со свистом втягивала воздух в легкие, пытаясь успокоиться, но всхлипы становились только громче, сменяясь рыданиями. — Мама? — тихий голос сына донесся на кухню из коридора, а следом вошел и Генри, одетый в пижаму. Реджина быстро вытерла глаза, скрываясь за дверцей в холодильнике и что-то выискивая. Она не могла позволить сыну увидеть ее в таком состоянии. Только не опять. Он насмотрелся на нее в те времена, когда Эммы не было дома. — Да, Генри? — женщина изо всех сил старалась придать голосу обыденности. — Ты в порядке? — мальчик полностью прошел на кухню. Осторожно. Так, словно один неосторожный шаг может принести вред его матери. За последние пять лет он стал просто мастером ходьбы на цыпочках. Реджине понадобилась, по меньшей мере, минута, чтобы успокоиться. Ее глаза замерли на стаканчике йогурта, и она решительно схватила его пальцами, чтобы скрыть от сына истинную причину пряток в холодильнике. Она подошла к посуде, чтобы схватить ложку, при этом избегая заинтересованного взгляда мальчика. Она знала, что ее глаза были красными от слез. — Я в порядке, дорогой. — Тогда почему ты не смотришь на меня? Брюнетка вздохнула и подняла голову к потолку. Генри был слишком умным, чтобы поверить в глупые оправдания, и она это прекрасно знала. Но была надежда, что он просто оставит ее в покое. — Генри… пожалуйста, — буквально умоляющим голосом попросила Миллс. Мальчик, казалось бы, понял ее намек, и она была благодарна. Однако, не долго. Вот, что происходит, когда вы уходите от одного вопроса. На смену ему приходит другой. — Ма вернется? Почему на самые невинные вопросы всегда труднее всего ответить? Реджина вздохнула. На данный момент, она не была уверена. Да, прошло всего три часа. Этого было недостаточно для перехода к негативным выводам. Настоящая правда откроется утром, когда она спустится посмотреть, вернулась ли Эмма на свое место на диване. Страх подкрался из ниоткуда. Что будет, если Эмма решит больше никогда не возвращаться и оставить ее навсегда? Она не хотела этого и просто не вынесла бы. Но с другой стороны, она уже достаточно долго живет без нее. Может, и правда пора было отпустить? Просто отпустить блондинку навсегда. Тогда Реджина будет уверена, что та больше никогда от нее не уйдет. Никогда не будет чувствовать одиночества. Страха. Беспокойства. Гнева. Обиды. Боли. Брюнетка открыла йогурт и пихнула в него ложку, обдумывая один единственный и максимально честный ответ, который у нее был. — Я не знаю, Генри.
