Story of the Caged Bird

      Биииип. Биииип. Биииип. Биииип.       Реджина сонно перевернулась в постели. Раздражающий звук будильника моментально разбудил ее, прогоняя сон. Женщина ворочалась всю ночь. Страх, что Эмма не вернется домой, сковал сознание своими кандалами, в результате чего полу-бессонная ночь и раздражение с утра. Конечно, за последние пять лет, у нее было достаточно практики, дабы научиться жить без блондинки. Но где-то там, на задворках сознания всегда билась мысль, что Свон рано или поздно вернется. Тогда они смогли бы оставить все позади и вернуться к своей привычной жизни. Она грезила этим столько раз. Как будет приветствовать Эмму с распростертыми объятиями, приготовит ее любимые блюда. Потом они проведут время вместе с Генри, позволяя себе нагнать упущенное время, а затем поднимутся в свою спальню и останутся вдвоем.       Однако все с самого начала пошло не так. Когда она должна была быть разумной, любящей, когда обязана была похоронить гнев, обиды и одиночество, все произошло не так. Все оказалось очень сложно. Не нужно слишком многого, чтобы ввести человека в панику, заставить его действовать иррационально и терять самообладание. В итоге, разбита Эмма. С другой стороны — так много причин, чтобы думать о себе, оставить при себе весь негатив, позволяя ласкать душу, развивать сомнения и недовольства. В конце концов, Реджина тоже остается разбитой.       Женщина вздохнула, коснувшись будильника, чтобы заглушить его противный звук. Покрасневшие от недосыпа и переживаний глаза, снова закрылись. Тени вокруг них тоже намекали на бессонную ночь. Брюнетка помнила, когда это началось. Первая неделя после оглашения приговора Эмме. Она плакала часами напролет. Слезы не прекращались ни на секунду. Опустошенная, брюнетка сворачивалась в позе эмбриона, сжимая подушку жены и пытаясь заглушить крики. Это случалось каждую ночь, пока она не опустошалась настолько сильно, что забывалась буквально бессознательным и беспокойным сном.       Со временем Реджине удалось остановить поток слез. Печаль в душе медленно растворилась в гневе. Она начала анализировать каждую ситуацию, вплоть до того вечера. Чем больше она думала, тем больше понимала, что на лицо все признаки «несчастного случая». И это заставляло ее злиться. Конечно, ее жена была достаточно умна, чтобы избежать такой фигни. Очевидно, она была неправа. Забавно, что алкоголь может сыграть с человеком в такую жестокую шутку и отравить все, что было. Это была вина Эммы. Какая же она идиотка.       Реджина вздохнула. Все-таки, Эмма была ее идиоткой. По крайней мере, на данном этапе. Может быть, пришло время отпустить. Пусть… Эмма уйдет… Возможно, это поможет брюнетке оставить боль в прошлом.       Нет.       Она понимала, что это не поможет ей отпустить весь тот груз, что она несла на себе на протяжении последних пяти лет.       Не правда…       Еще один глубокий вздох. Она лежала в одиночестве, мусоля мысли в голове уже довольно таки долго. После пятнадцати лет со дня знакомства и тринадцати — со дня свадьбы, просто невозможно забыть чувства. Они были встроены в нее. Независимо от того, насколько сильно хотела, уйти Реджина не могла.       Господи, что же мне делать?       Брюнетка села на постели, вылезая из-под одеяла и опуская ноги на пол. Немного помолчав, она поднялась и направилась в ванную комнату. Задержавшись на мгновение, Миллс взглянула на двери. Образ Эммы, входящей с улыбкой на лице, пробудил новую волну печали. Реджина отчаянно хотела узнать, вернулась ли женщина домой вчера ночью, но немного боялась, поэтому решила сначала принять душ, и только потом проверить. Это даст ей время справиться с потоком эмоций, которые готовы вырваться наружу в любое мгновение.

***

      Натянув черные чулки, Реджина медленно спустилась по лестнице. Руки заправляли красную шелковую блузку в черную юбку-карандаш. Душ, кажется, привел брюнетку в чувства. Не так сильно, как ей хотелось бы, но это было лучше, чем ничего. Спустившись вниз и надев любимые туфли на шпильке, Миллс направилась на кухню. Ее сердце ускорилось на мгновение. Чтобы попасть на кухню, нужно пройти сквозь гостиную. Комната, где последнее время обитала блондинка. Что, если Эмма не вернулась? Как она справится с этим? Особенно, зная, что это ее вина. Что это она ее оттолкнула.       Все должно было быть иначе. Абсолютно противоположно происходящему. Тем не менее, изменить она ничего не могла.       Брюнетка вздохнула. Время, чтобы принять неизбежную истину настало. Она медленно подошла к гостиной. Сердце дико билось в груди, словно собиралось проломить грудную клетку и вырваться наружу. Сделав небольшую паузу, она выдохнула и заглянула в дверной проем. Мягкая улыбка украсила лицо женщины при виде спящей на диване блондинки.       Слава Богу, значит, она не полностью оттолкнула Эмму. Конечно, это не меняло того, что все было не так, как должно и нужно было исправлять. Да и сейчас все зависит от Реджины. Эмма готова была оставить все позади и дарить свою любовь снова. Но Миллс не была уверена, что может сделать то же самое.       Карие глаза прошлись по телу блондинки, которая была одета только в белую майку и синие баскетбольные шорты. Она улыбнулась, вспоминая, что с этими шортами связано. Эмма носила их еще в колледже. Там, где они впервые встретились, где изменилась вся их жизнь. Она заметила, что блондинка слегка дрожит, свернувшись в комочек. Подойдя к шкафу, Миллс проделала то, что делала уже в течение пары-тройки ночей, вынула мягкое синее одеялко. Одним ловким движением она накрыла жену. Свон тут же расслабилась, и Реджина даже не заметила, как улыбка расползлась на ее лице. У Генри была такая же привычка.       Вздох покинул пухлые красные губы. Реджина с трудом поборола желание наклониться и оставить поцелуй на этих мягких розовых губах. Господи, да почему она вообще борется со своим желанием? Она так давно не целовала свою жену, а сейчас каждая частичка ее тела просто кричала о том, что нуждается в этом, но нет, Миллс отвергала зов души и тела. Это было нестерпимо глупо, но брюнетка быстро успокоилась. Мысленно прокляв себя за отсутствие контроля над собственными чувствами, она направилась на кухню. Как так случилось, что она потеряла контроль над собой?       Время.       Это оно все меняет.

***

      Мелодичный стук каблуков эхом отдавался от пола. Повернув за угол, брюнетка кивнула своему секретарю, Брэндону, который улыбнулся, а затем поднялся со своего места, чтобы передать все телефонные сообщения, которые поступили за время ее отсутствия.       — Да, кстати, у вас посетитель, мэр Миллс.       Реджина бросила взгляд на часы. Стрелка едва достигла десяти минут девятого.       — Так рано?       Брэндон поджал губы, видимо, не в восторге от посетителя.       — Да. Если вы не желаете ее принимать, я могу вызвать охрану.       — Нет, нет — Миллс махнула рукой. — Это лишнее. Спасибо, Брэндон.       Мэр прошла в свой кабинет, медленно открывая двери. Напротив ее стола сидела стройная блондинка. На секунду Реджине показалось, что это Эмма, но подобное было невозможным. Она буквально только что видела свою жену спящей на диване. Не говоря уже о том, что блондинка не была тем человеком, который любил ранние подъемы. Когда брюнетка вошла в кабинет и закрыла за собой дверь, фигура развернулась к ней с широкой улыбкой на лице.       Реджина мгновенно узнала девушку перед собой, принимая ее крепкие объятия.       — Кэтрин! Что ты здесь делаешь? Я имею в виду, ты переехала в Бостон?       — Да! А еще, я слышала хорошие новости и хотела увидеть свою старую подругу, — улыбнулась блондинка. — Как там Эмма? Вы все еще наверстываете? — игриво приподняла бровь девушка.       Кэтрин выпустила подругу из объятий. Улыбка медленно сползла с ее лица, когда девушка увидела, с каким мрачным видом Миллс садится в свое кресло. Может быть, она сказала что-то не то… Вдруг, Эмма все еще была в тюрьме и она только что испортила женщине день.       — О, Боже, Реджина, мне очень жаль. Я слышала, что она была освобождена… Я…       — Она… — натянуто улыбнулась Реджина. — Да, ты верно слышала. Все в порядке.       На лице Кэтрин отразилось непонимание. Если она все верно сказала, то почему ее подруга кажется такой несчастной? Встревоженной? Обычно брюнетка светилась, словно луч солнца, когда дело доходило до ее зеленоглазой блондинки. Настолько светилась, что даже тошно становилось. Что изменилось?       — Реджина? — Кэтрин уселась напротив подруги. — Что происходит?       Миллс перевела дыхание. С чего начать? Точнее, как начать? Ее бывшая соседка по комнате была одной из немногих, кто был рядом на самых ранних стадиях развития их с Эммой отношений. Она всегда видела только хорошее и самое светлок. Как она должна сейчас объяснить ей, что все осталось в прошлом? Точнее, погребено под тоннами негативных эмоций.       — Я… Я не знаю.       — Ты можешь рассказать мне, Реджина. Ты знаешь, что я всегда выслушаю, — Кэтрин протянула руку, чтобы сжать ладонь подруги.       — Я думаю, что больше не могу продолжать, — вздохнула брюнетка. — С Эммой.       Неужели, она действительно собирается произнести это вслух.       — О чем ты говоришь?       — Я… — Миллс замолчала. — Я рассматриваю вариант развода, — она сказала.       Господи, она сказала это вслух. Возможно, даже более уверенно, чем думала. Женщина принялась заламывать пальцы — нервная привычка. Впервые за долгое время, она боялась услышать чье-то мнение. Что подумает о ней Кэтрин? Что она трус? Избалованная эгоистичная дрянь? Как можно было позволить всему развалиться?       — Реджина… почему? — шокированно спросила Кэтрин, широко раскрыв глаза.       Да, почему она думала о разводе за последние пять лет слишком часто? Почему она решила отказаться от всего? Потому, что все было слишком сложно? Или потому, что Реджина позволила своим обидам свести ее с ума? Брюнетка не ответила.       — Ты не можешь отказаться от нее сейчас, — снова заговорила девушка. — Не после всего. Я думаю, что ты должна дать больше времени вам с Эммой. Вы были вместе слишком долго, чтобы позволить всему закончиться.       — Чему «всему»? — лицо брюнетки исказилось гневом.       Кажется, эта ситуация, которая всем казалась каким-то глупым недоразумением, уже начинала приводить ее в бешенство. Это гораздо больше простого недоразумения. Необъятно больше. Прошло слишком много времени. Отношения и любовь поползли трещинами. Чрезмерное количество одиночества, страха, боли, гнева, окружавших Миллс со всех сторон, сделали свое дело. Она не могла больше терпеть.       — Разве ты не понимаешь, что она оставила меня одну? — лицо мэра обрело жесткие черты, а тон стал властным и холодным.       Однако Кэтрин оставалась спокойной. Она знала, как справиться с многочисленными перепадами настроения своей лучшей подруги.       — Нет, я все понимаю. Но также, понимаю, что тебе больно. И не думаю, что ты должна принимать такое… опрометчивое решение.       — Это не спонтанное решение, — раздраженно ответила Миллс. — Я уже очень давно об этом думаю.       — Как долго?       — Эти мысли посетили меня год назад.       — Тогда почему ты не сделала этого еще тогда?       — Прости? — Реджина прекрасно услышала подругу с первого раза.       На самом деле, это было больше чем вопрос. Женщина пыталась выиграть время на размышления, а не хотела получить разъяснения. Почему она не сделала этого тогда? Было бы проще не видеть Эмму больше вообще. Уходящий год дал бы ей время принять и смириться, научиться жить с этим. Так почему же она не выбрала этот вариант? Что держит ее?       — Если ты рассматривала этот вариант целый год, то почему ждала до сих пор?       Пауза затянулась.       Кэтрин мягко сжала руку подруги. Брюнетка посмотрела на нее остекленевшим взглядом. Она не хотела плакать. Нет, нет. Она не должна плакать. С нее достаточно тех слез, которые она пролила, пока жены не было рядом. Хватит страдать. Неужели в ней еще осталось что-то теплое к Эмме. Или оно и, правда, исчезло? Миллс решила, что лучше надеяться, будто это погребено под тьмой. Потому, что, так или иначе, тьма рано или поздно заканчивается и наступает свет.       — Это была не ее вина, Реджина, — Кэтрин медленно стерла слезы с лица подруги большим пальцем.       Эти слова прозвучали, словно пощечина, заставляя Миллс отшатнуться от девушки. Неужели Кэтрин настолько глупа. Конечно же, во всем вина Эммы. Это ее ошибка. Она делала так, как хотела.       — Это ложь! — гневно закричала Реджина.       Почему никто не может понять ее чувств? Почему все заботятся только об Эмме? А как же она? Как же ее чувства? Неужели все думают, что ей так просто?       — Реджина.       — Нет! Это ее вина! Все случилось по ее вине, — голос брюнетки надломился.       — Это была ошибка…       — Ошибка, которой бы никогда не случилось. Я говорила ей. Я предчувствовала, — Миллс накрыла лицо руками, пытаясь успокоиться. — Она не слушала меня, — шепотом произнесла женщина, всхлипывая. — Она не слушала.       Кэтрин встала со своего места, подходя и обнимая плачущую брюнетку. Она больше не собиралась ничего говорить. По крайней мере, сейчас.

***

      — Ма, просыпайся.       Эмма накрыла лицо рукой, когда яркий свет ударил в глаза. Она не хотела вставать, но, похоже, у ее сына были другие планы. И это упорство он точно перенял от нее.       — Генри, подожди… Я устала. Дай мне еще десять минут, — блондинка перевернулась на живот, натягивая одеяло на голову, пытаясь спрятаться от своего десятилетнего ребенка.       Однако ее усилия остались незамеченными. Генри тут же запрыгнул на нее сверху, стаскивая одеяло.       — Давай, ма. Вставай. Уже почти два часа дня. Ты и так много спала.       Ничего себе, два часа дня, а Свон чувствовала себя так, словно на часах было всего семь утра. Ну да, учитывая, что вернулась она в четыре, а затем еще три часа ворочалась, пытаясь уснуть.       — Генри, — проскулила она, утыкаясь в подушку. — За что ты меня так пытаешь?       — Я хочу в зоопарк, — рассмеялся маленький брюнет над детскими истериками своей матери.       Улыбка растянула губы женщины. Сын хочет провести с ней время. На сердце сразу стало так тепло. По крайней мере, хотя бы кто-то из ее семьи, не собирался от нее отказываться. Она была более чем счастлива, принять предложение мальчика.       — Хорошо, мы пойдем, — блондинка отняла голову от подушки, чтобы Генри услышал ее. — Но ты должен позволить мне пойти одеться.       — Хорошо, ты одевайся, а я приготовлю завтрак, — просиял брюнет, соскакивая с матери.       — Завтрак во второй половине дня? — с сомнением спросила Свон.       — Это для тебя завтрак, потому что ты проспала полдня, лентяйка.       Эмма закатила глаза, хихикая.       — Ой, ладно, малыш, делай, как считаешь нужным, — блондинка потянулась, словно кошка, прежде чем упасть на подушку и закрыть глаза.       — ВСТАВАЙ! — закричал Генри из кухни.       — Окееей, — громкий крик выдернул Эмму из состояния расслабленности.       Взъерошив волосы, женщина села на диване, медленно опуская босые ноги на пол, поднимаясь и направляясь наверх, чтобы принять душ и одеться.

***

      Свон вошла на кухню, усаживаяся на стул возле островка. Генри подошел к ней, поставив перед самым носом большую тарелку каши. Затем сел рядом и стал смотреть на мать, широко улыбаясь.       — Что? — зеленые глаза впились в изучающие глаза сына.       — Ничего, — мальчик все еще улыбался.       — Ты что-то подсыпал мне? — шутливо спросила Свон.       — Нет! Конечно же, нет!       Блондинка приподняла бровь в ответ, прежде чем зачерпнуть кашу и сунуть полную ложку в рот. Вкус был знакомым, но таким далеким. Последние годы у нее не было качественных залковых каш в рационе. Так что, это казалось чертовски вкусным завтраком.       Генри наблюдал, с каким удовольствием поедает кашу его мать и улыбался.       — Мне нравится приходить со школы и видеть тебя дома, — застенчиво произнес мальчик.       Эмма замерла с ложкой в руке и посмотрела на сына. Небольшой румянец, выступивший на его щеках, заставил ее улыбнуться.       — Мне тоже, — тихо произнесла она.

***

      Двое медленно шли в направлении зоопарка. Эмма отчаянно пыталась идти в ногу с сыном, оживленно разговаривая и не смолкая ни на минуту. Генри пытался наверстать все те моменты, что они потеряли за последние пять лет. Печально было осознавать, сколько всего они упустили. Эмма ощутила, как маленькие пальцы обхватили ее руку, прежде чем робко потянуть за собой. Видимо, обезьяны были самой интересной частью зоопарка.       Вольер находился на открытой местности, где было отчетливо слышно крики животных. Достаточно, чтобы создать иллюзию дикой природы, но и вполне безопасно для посетителей. Улыбка на лице маленького брюнета говорила сама за себя — смотреть на обезьян ему никогда не надоест.       — Ма, дай свой телефон.       — Конечно, — она быстро сунула руку в карман куртки и вытащила гаджет, протягивая мальчику.       Он быстро вошел в режим камеры и принялся делать множество фотографий.       — Когда твоя следующая бейсбольная игра? — спросила Свон, склонившись над барьером из искусственного камня и поедая сладкую вату.       — Сезон закончился, — ответил Генри, не отрываясь от камеры, которую сфокусировал на смешной обезьяне.       — Ох, — печально выдала блондинка.       Она надеялась увидеть игру сына. Надеялась получить возможность побыть родителем, который испытывает гордость от победы своего ребенка. А теперь ей придется подождать до следующего сезона. Не сказать, что это сложно, просто она и так достаточно событий из его жизни пропустила.       — Зато баскетбольный сезон в самом разгаре, — внезапно произнес Генри. — Ты сможешь посмотреть, — улыбнулся мальчик.       — Серьезно? — в восторге воскликнула Свон. — Ты и в баскетбол играешь? Почему ты мне не сказал? Я бы тебе помогла, — возбужденно говорила женщина.       Возможность стать ближе к своему ребенку затуманила ее мысли. Все, о чем она могла думать, это как они буду тренироваться на площадке, и она продемонстрирует ему парочку своих коронных приемов.       — Ты? — скептически произнес Генри. — Ты же девушка… И моя мама, — добавил он.       — Какое это имеет отношение к игре?       Приподнятая бровь. Это он точно перенял от Реджины.       — Вообще-то, я была звездой баскетбола в школе и колледже.       — Ничего себе. В какой позиции? — спросил Генри, до сих пор не веря ей.       — Разыгрывающий.       — Не может быть!       — Я серьезно! Ты мне не веришь?       — Неа, — игриво произнес мальчик.       — Хорошо, я докажу тебе это. После того, как мы придем домой, переоденься в свою форму, а затем, когда мы доберемся до парка, я покажу тебе, насколько крута.       — Я буду победителем!       — Самоуверенно.       — Агась.       Блондинка сияла, глядя на своего сына. Конкурентоспособность — та черта, которую он, сто процентов, перенял от нее. Она никогда не чувствовала себя более гордой, чем сейчас.       — Посмотрим, ребенок, — она протянула Генри руку.       Мальчик с улыбкой ответил на рукопожатие.       Двое направились в другую сторону. На этот раз они подошли к вольеру, в котором было что-то отдаленно напоминающее пещеру. Внутри слабо переливалась на свету вода. И Эмма, и Генри округлили глаза, глядя на разноцветных и всевозможных рыб. Эмма обняла сына за плечи.       — Итак, как давно ты играешь в баскетбол?       — Около года, — беспечно пожал плечами Генри.       — И твоя мама никогда не рассказывала тебе, насколько хороша я была? Хотя, я до сих пор хороша.       — Нет, — уныло ответил мальчик.       Эмма моментально вернулась в реальность. Конечно, жена не упоминала о ней. Да и зачем? Это только причинило бы большую боль. Возможно, было бы намного легче быть забытой. Блондинка нервно провела рукой по волосам.       — Как это было? — невинно спросил Генри.       — Как было что? — Эмма знала, что мальчик имел в виду.       Но женщина надеялась, что ошиблась. Это те обстоятельства, о которых она не хотела говорить. Ни с кем. Не с ним. Тем более, не с ним. Прошлое не достойно того, чтобы его вспоминать. Это необходимо похоронить на максимально возможной глубине.       — Тюрьма, — наконец, ответил Генри.       Черт! Блондинка выпустила тяжелый вздох.       — Это похоже на… — женщина сделала паузу.       Как это объяснить ребенку? Еще несколько долгих мгновений прошло, прежде чем она продолжила.       — Ты был когда-нибудь закрыт?       Мальчик кивнул.       — Ладно, ладно. Это что-то вроде того, только хуже.       На лице Генри отразилось непонимание.       — Это как… — продолжила Эмма. — Сидеть на одном месте весь день. Никакой личной жизни. Нельзя ни с кем разговаривать. Там нет телевизора, нет друзей, а еда просто отвратительная. Это то место, куда никогда и ни за что не хочется попадать. Понимаешь?       — Кажется, да.       — Хорошо.       — Но…       Мальчик замолчал.       — Что ты совершила, что тебя отправили туда?       Блондинка заметно напряглась. Этот вопрос, к сожалению Генри, она оставит без ответа. Если он не знает, значит, Реджина не сказала ему. И она тоже не собиралась. Они как раз подошли к большому аквариуму, где плавали маленькие акулы, а вокруг — мелкие рыбешки.       — Я не могу тебе объяснить это, Генри. Слишком… сложно.       Мальчик, кажется, принял такой ответ. В принципе, это он уже слышал и не раз от второй своей матери. Видимо, это то, что он не должен был знать.       — Ну, как бы там ни было, не делай этого снова.       — Не буду, — зеленые глаза внимательно впились в черты лица сына. — Обещаю, — она сжала плечо ребенка.       — И никогда не оставляй нас, как ты это сделала вчера, — твердо произнес Генри. — Каждый раз, когда ты уходишь, мама плачет. Я не хочу больше видеть ее слез. Так что… Просто реши, остаешься ты или нет, — добавил ребенок, словно бы защищаясь.       Эмма застыла на месте. Стрелы вины пронзили ее душу, как пронзали ежедневно на протяжении пяти лет. Она снова задумалась о том, что была причиной печали своей жены. Это претило ей.       — Ок, — тихий ответ сорвался тяжелым вздохом с тонких губ.       Сторибрук. Университет. Четырнадцать лет и десять месяцев назад. Младшая лига.       За окном лил дождь. Мелодичный звук капель, казалось, усыпил Реджину, вводя в состояние полного релакса. Улыбка осветила лицо девушки, когда мягкий звук унес ее мысли далеко от реальности, позволяя думать о прекрасной блондинке. Они были почти неразлучны. Миллс вспоминала дерзкую улыбку на лице Эммы, когда она замечала ее на своих играх. Казалось, что Реджина настоящий талисман Свон. Ну, или Эмма просто пыталась произвести впечатление на девушку, играя лучше, чем обычно. И да, ей удавалось. Забить сорок очков — поистине талантливо.       Карие глаза вернулись к наполовину разрисованному холсту. Художественный курс был самым любимым у Реджины, кстати говоря. Она обожала моменты релаксации и освобождения от эмоций, которые скапливались в течение дня. Внезапно, в кармане раздался звук короткой вибрации. Девушка вытерла руки о халат и достала телефон. Текстовое сообщение от Эммы.       Встретимся в спортивном зале после твоего курса.       Улыбка моментально расползлась по лицу Миллс, а пальцы быстро набрали ответ.       Ты спрашиваешь или приказываешь?       Ответ не заставил себя долго ждать.       Мне не нужно спрашивать. Я знаю, что ты придешь ☻       Реджина быстро осмотрелась по сторонам, чтобы убедиться, что преподаватель не смотрит на нее и только потом набрала ответ.       Ты ошибаешься. Если ты не заметила, на улице дождь.       Я была слишком занята, чтобы обратить на него внимание.       Брюнетка кокетливо закатила глаза.       Ты так самоуверенна.       И тебе это нравится ;)       Реджина улыбнулась и хотела набрать ответ, но была прервана звуком тактичного покашливания. Она подняла голову и увидела преподавателя, глядящего на нее сверху вниз и сложившего руки за спину.       — Мисс Миллс, я никогда бы не подумал, что вы одна из тех девушек, которым стоит напоминать, что обмен сообщения во время курса запрещен.       Реджина открыла рот, чтобы что-то ответить, но не смогла. Ее поймали с поличным, тут и не оправдаешься.       — Я готов простить вам это на первый раз, — преподаватель окинул взглядом картину и расплылся в улыбке. — За одну услугу.       — Какую услугу, Мистер Голд? — девушка приподняла бровь.       — Позвольте мне выставить вашу картину в художественной галерее.       — Что? — недоверчиво спросила брюнетка. — Вы серьезно считаете, что она достаточно хороша для этого?       — Считаю. Итак, Ваш ответ, Мисс Миллс?       — Для меня это будет честью.       — Прекрасно. Теперь, завершите ее, пожалуйста.

***

      Реджина быстро шагала, опустив голову и держа в руке черный зонтик, который скрывал ее от дождевых капель. Правда, джинсы спереди все равно промокли, но в какой-то степени, зонтик действительно защищал. Она ускорилась, завидев спортзал. Быстро приблизившись к цели, девушка заглянула сквозь маленькое окошко в двери внутрь, прежде чем войти.       Эмма была занята работой над улучшением бросков. Блондинка сделала несколько оборотов, шагая с мячом вперед, затем замедлила шаг, несколько раз ударила мячом о пол, а затем нацелилась и бросила. Мячик попал в кольцо и отскочил ко входу в зал, где стояла Реджина.       Эмма улыбнулась, заметив очаровательную девушку, замершую с ее мячом в дверях.       — Я знала, что ты придешь.       — Это было спонтанное решение, принятое в последнюю минуту, — пожала плечами Миллс.       — Ой, да ладно, ты хотела видеть меня также сильно, как и я тебя.       — Может быть, а может быть, и нет, — ухмыльнулась Реджина.       Эмма бросила на нее взгляд, который красноречиво говорил сам за себя что-то вроде «Окей, госпожа сарказм». Девушка улыбнулась.       — Могу я получить свой мяч обратно, пожалуйста? — Свон протянула руку.       Реджина на секунду задумалась, а затем повертела спортивный инструмент в руках.       — Забери.       — Что? — хихикнула блондинка.       — Ты меня услышала. Давай, дерзкая моя. Забери его у меня, — Миллс ударила мяч о пол, а затем вышла на площадку.       — Ты же не серьезно? — с долей иронии спросила Эмма, глядя на стоящую в центре зала Реджину с мячом прижатым к животу.       — Что? Трусишь? — девушка приподняла бровь.       — Ты нарвалась, — хихикнула Свон, приблизившись к Реджине и готовясь отобрать мяч.       Однако Миллс ударила мяч несколько раз о пол и рванула к корзине. Блондинка не растерялась, догоняя Реджину, но та сделала искусный маневр и рванула в другую сторону.       — Эй, это не честно, — засмеялась Эмма, пытаясь догнать девушку, которая продолжала крепко прижимать к себе мяч. — Это совсем нечестно.       Свон ускорилась и поймала брюнетку в свои объятия, отчего та громко завизжала в свойственной девушкам манере.       — Тебе повезло, что ты красотка. Потому, что проиграла бы, — рассмеялась блондинка, вырывая у девушки из рук мяч и отбрасывая его подальше, прежде чем повернуть Реджину лицом к себе.       — Есть множество вещей, которые я делаю умело, — улыбнулась брюнетка. — Так что, ничего страшного, если баскетбол не входит в их число.       — А что входит? — спросила Эмма, мягко расположив руки на талии Миллс, и притягивая ее ближе к своему телу.       Карие глаза впились взглядом в зеленые.       — Ты такая любопытная, — соблазнительно произнесла Реджина.       Эмма притянула ее ближе к себе, бегло заглянув в глубокие карие глаза, затем на секунду опустила свой ищущий взгляд на пухлые губы. Зеленый смешался с карим, а язык облизнул тонкие розовые губы, когда рука Свон, наконец, опустилась на щеку брюнетки, нежно поглаживая, прежде чем медленно податься вперед и мягко соединить их губы в поцелуе. Это была самая робкая вещь в жизни Эммы.       Реджина обвила руками шею девушки, углубляя поцелуй и превращая его в страстный. Рука блондинки, что покоилась на пояснице Миллс, медленно опустилась вниз и замерла в районе бедер. Язык Эммы прошелся по пухлым губам, как бы спрашивая разрешения. Брюнетка раздвинула губы, позволяя Свон проникнуть в рот и исследовать его своим языком.       Внезапно в спортивном зале раздался шум. Девушки резко разорвали поцелуй, чуть ли не отпрыгнув друг от друга. Сердце Эммы забилось с утроенной силой. Не очень-то хотелось быть пойманной своим строгим тренером. Однако она тут же расслабилась, замечая своего лучшего друга, идущего рука об руку с кем-то еще. Реджина нехотя отошла от девушки, ощущая странный холод от потери контакта.       Две фигуры приблизились к девушкам, и черноволосый парень подал голос:       — Я надеюсь, мы не помешали, — Киллиан с усмешкой окинул Миллс взглядом.       — Помешали, — раздраженно кинула Свон.       Ее друг грандиозно испортил их первый с Реджиной поцелуй.       — Что тебе нужно, КаДжей?! — более утвердительно, нежели вопросительно, произнесла Эмма.       Миллс приподняла бровь. Этот парень реально был странный, во всех смыслах этого слова. Он носил узкие темные джинсы и пользовался… что это? Карандаш для глаз? За своими мыслями девушка не заметила, как перевела взгляд на спутницу парня, которая раздраженно и даже как-то озлобленно смотрела на присутствующих. Было в ней еще что-то, что насторожила Реджину, но она пока не поняла что. Пристально присмотревшись, она подметила, что девчонка бросает неоднозначный и прямо таки кокетливый взгляд на Свон. Миллс мгновенно ревностно обняла Эмму за талию.       — Я занята, если ты не заметил — коротко улыбнувшись Реджине, бросила блондинка, даже не удостоив Киллиана взглядом.       — Да… я вижу. И еще вижу, что ты забыла о манерах, — усмехнулся Джонс.       — Это точно, — добавила его спутница. — Может, познакомишь нас? — усмехнулась она блондинке.       Реджина закатила глаза.       — Это Киллиан, — после недолгой паузы, произнесла Эмма, глядя на брюнетку. — Мы называем его КаДжей. А это его девушка Тамара. Ребята, а это…       — Ее девушка, — властно ответила Миллс, глядя прямо в глаза Тамаре.       Эмма усмехнулась, а затем обняла брюнетку за плечи.       — Да. Моя девушка. Реджина.       — Приятно познакомиться, — пробормотал КаДжей.       Тамара сдержанно кивнула, пока Миллс прожигала в ней дыру взглядом. Однако девушка так просто не сдалась, вернув обладательнице карих глаз такой же обжигающий взгляд. И ни одна из них не собиралась отступаться. Именно в тот момент Реджина решила, что было в этой Тамаре нечто жутковатое.