8. The Invitation — Приглашение
16 декабря 2016 г., 20:34
Сторибрук. Пять лет назад.
— Вам никогда не поймать меня, капитан! — крикнула Эмма, уклоняясь от большого бумажного шарика, летящего ей прямо в лицо. — Вам нужно лучше целиться, капитан Генри.
В нее полетел еще один шарик, однако в этот раз Свон упала на пол, перекатываясь по подушкам, которые они сбросили с дивана. В разных углах комнаты валялись бумажные шары, некоторые угодили даже на подоконник, где стояла пустая ваза.
На полу было расстелено синее одеяло усыпанное рисунками аллигаторов, акул и прочих обитателей океанов. Вдоль дивана расставлены игрушки: одни стояли ровно, а другие валялись, словно павшие в бою. Для маленького ребенка гостиная была восхитительным маленьким островом для пиратских приключений. Но для остальных всё это могло показаться самым обычным бардаком.
Генри стоял на диване ровно посередине. На его плечах красовалась черная ткань, имитирующая мантию, а в руках ребенок, одетый в коричневую пижаму, сжимал рулон бумажных полотенец. Вместо пиратской шляпы — пара ушей а-ля «Микки Маус», на ногах — резиновые сапоги. Мальчик вскинул руку и указал мечом в сторону матери.
— Спустите якорь. Это последнее предупреждение! — властно произнес ребенок.
Эмма деланно ужаснулась. Одетая в белую майку и синие пижамные штаны, она весело проводила субботнее утро, играя с сыном в пиратов.
Обычно, в это время женщина спала, однако энергичный пятилетний малыш не позволил ей отдыхать. Он прибежал в спальню, запрыгивая на постель, уселся в позу лотоса и принялся трясти белокурую мать.
Реджина на тот момент уже не спала, разбуженная внезапным звонком, и вовсю веселилась, наблюдая за тем, как жена пытается спрятаться от сына, который пустил в ход «тяжелую артиллерию» и оттягивал ей веки.
И вот, спустя какое-то время, они скакали по гостиной, окунувшись в собственное воображение. Эмма посмотрела на сына, выставив против его меча свой.
— Выходи на бой, капитан.
Генри на мгновение задумался, а потом с громким «агррррх» спрыгнул с дивана прямо на Свон, повалив ее на пол и усевшись сверху. Затем принялся щекотать ее, заставляя извиваться.
— Это жульничество, — пыталась сказать блондинка, борясь с прорывающимися приступами смеха.
— Сдаешься? — остановившись на секунду и взглянув на раскрасневшуюся мать, спросил ребенок.
Пару мгновений Эмма лукаво смотрела на сына, а затем с громким криком «Никогдаа!» легонько оттолкнула в сторону и бросилась к кораблю-дивану, на ходу подхватывая бумажный шарик и бросая в него. Мальчик пригнулся и «снаряд» шмякнулся прямо в лицо Реджине.
— Какого черта? — Миллс посмотрела на скомканную бумагу, затем на сына, прятавшегося за диванной подушкой, а после перевела взгляд на жену, стоявшую на диване с разинутым ртом.
— Ооо, ты в беде, — проворчал малыш, продолжая прятаться.
Свон улыбнулась так, как только могут улыбаться дети, которых поймали за тем, чем им заниматься нельзя. Улыбка растягивалась от уха до уха, женщина даже подумывала, что можно было бы сменить гнев на милость.
— Привет, дорогая, — однако Реджина ничего не ответила.
Её глаза блуждали по беспорядку в гостиной. Блондинка проследила за взглядом жены.
— Мы просто… - принялась оправдываться она.
— Я не хочу знать, — Миллс подняла руку, призывая замолчать. — Просто убери здесь.
Затем она подхватила почту, которую выронила, когда ей в лоб прилетел бумажный шарик, и направилась на кухню.
Эмма посмотрела на сына.
— Ты должен оставаться на моей стороне, — хитро сказала она, спрыгивая с дивана.
— Я в нее не попадал, а ты попала, — Генри поднялся, поднял подушку и вернул на место — на диван.
Свон покачала головой и продолжила наводить порядок. После того, как гостиная была вылизана до блеска, женщина вошла на кухню, где Реджина готовила обед.
— Как прошла твоя встреча? — спросила блондинка, оставляя сладкий поцелуй на губах жены.
— Как и всегда, — ответила Миллс, разрезая бутерброд пополам.
— Замечательно, — шериф подошла к стопке почты, лежавшей на краю кухонного острова.
Она бегло просмотрела счета и рекламу, которую постоянно присылали, не пойми зачем, а затем широко раскрыла глаза, глядя на странный конверт.
— Хм…
— Что? — Реджина вытерла руки полотенцем и подошла к жене.
— Это приглашение.
— От кого?
Эмма посмотрела на адрес.
— От КаДжея, — открывая конверт, ответила Свон. — Приглашение на вечеринку.
— Я не знала, что у него кто-то есть, — смущенно ответила Миллс.
— Я тоже, — Эмма продолжила читать приглашение: — Приглашаем вас отпраздновать помолвку Киллиана «КаДжея» Джонса и Тамары Мартин, — второе имя произнесла с сомнением.
И почему она так поздно об этом узнает?
Реджина заметно напряглась. Ее неприязнь к Тамаре со временем никуда не делась. Она возникла в тот день, когда Эмма сообщила, что это Мартин испортила ее картину. И Миллс до сих пор не могла простить женщину за причиненную боль.
— Мы не пойдем, — гневно выпалила она.
Затем развернулась и подхватила тарелку с бутербродами.
— Реджина, мы должны пойти, — блондинка подошла к жене.
— Ты знаешь, как я отношусь к ней, Эмма.
— Я знаю. Но мы идем не к ней, — Реджина вышла из кухни, чтобы позвать сына.
Малыш, словно ураган, ворвался в помещение и уселся на свой стул, который называл ракетой.
— Мы пойдем к КаДжею. Он мой лучший друг.
Брюнетка снова ничего не ответила, принимаясь за обед. Несмотря на то, что Киллиан был лучшим другом Эммы со времен колледжа, Тамара в ее глазах другой не становилась. Она вообще считала, что эта женщина может приносить исключительно неприятности и ничего кроме них. Так что, Реджина всегда и любой ценой хотела бы избегать её.
— Джина, — снова попыталась Свон. — Мы не может отказаться. Он присутствовал на нашей помолвке и на свадьбе. Это не красиво.
— У нас нет няни на этот день, — вздохнула Миллс.
— Вообще-то, я этот день еще даже не озвучила, — заявила блондинка. — Джина…
Генри сидел с таким видом, словно смотрел теннисный матч. Малыш весело болтал ножками, а его темно-зеленые глазки метались между матерями.
Эмма оттопырила нижнюю губу, состроив щенячьи глазки.
— И почему мне кажется, что у меня двое детей? — Миллс игриво закатила глаза.
Генри хихикнул, и обе матери улыбнулись ему.
— Ладно, детка. Когда? — вздохнув, спросила Реджина.
— В следующую субботу, — просияла блондинка. — Мы можем попросить Мэри Маргарет посидеть с малышом, — она кивнула в сторону сына, личико которого просияло, когда услышал, что его назвали малышом.
Эмма протянула руку и взъерошила его волосы. Брюнетка лишь улыбнулась.
— Ладно, если она согласится, то мы можем сходить, — изящный палец Реджины взмыл вверх, указывая на женщину перед ней. — Но вы должны мне, Миссис Свон.
— О, я планирую расплатиться сегодня, Миссис Свон, — дерзко ответила блондинка.
Яркий румянец разлился по щекам Реджины. Сегодня вечером она получит плату сполна.
Следующая суббота…
Эмма вышла из автомобиля, захлопнув дверь. Совсем недавно она оставила Генри у Мэри Маргарет. Брюнетка была более чем счастлива оставаться с мальчиком, сказав, что пригласила Руби, чтобы веселее провести время.
Свон благодарила высшие силы за таких друзей, как Мэри Маргарет и Руби. Они самое лучшее, что происходило с ней за всю ее жизнь, разумеется, кроме Реджины и Генри. Однако эти две женщины доказали, что достойны доверия.
Блондинка вставила ключ в замочную скважину и, повернув замок, толкнула дверь, ступая внутрь.
— Джина… — она прошлась по всему дому в поисках жены.
— Наверху, — ответила Миллс.
Эмма направилась в спальню. Открыв дверь, она заметила, что Реджина выглядывает из встроенного шкафа. Очевидно, она до сих пор не собралась.
— Детка, вечеринка началась час назад. Почему ты все еще не одета?
Звук вешалок, стучащих друг о друга, разрывал тишину спальни.
— Мне не понравился наряд, и я решила переодеться. Не торопи меня.
Свон закатила глаза и села на край кровати. Она никогда не могла понять, почему жена так долго собирается, когда ей понадобилось всего сорок пять минут — черные брюки, белая рубашка и красная кожаная куртка — просто, но со вкусом. Она никогда не понимала, почему Реджина перемеряла весь свой гардероб.
— Джина, детка, я уверена, что выбранный наряд смотрится на тебе отлично и не нуждается в смене, — раздраженно вздохнув, произнесла блондинка.
Спустя несколько мгновений, Миллс наконец вышла из гардеробной, одетая в красное приталенное платье, с V-образным вырезом. Она надела ожерелье, которое теперь красовалось чуть выше груди. Черные чулки акцентировали внимание на стройных ногах, до середины бедра прикрытых платьем. Завершали наряд черные туфли на каблуке.
— Как тебе? — улыбнулась женщина.
Эмма медленно встала с постели, ее глаза сверкали похотью, а руки уже тянулись к стройной талии.
— Я думаю, мы еще сильнее опоздаем, — блондинка наклонилась к пухлым губам, но наткнулась на тонкий пальчик, остановивший ее.
— Хэй, ты размазала мою помаду, — Свон сменила тактику и попыталась коснуться губами обнаженной кожи.
— Эмма, мы опаздываем, помнишь? — Миллс положила руки на плечи жены, заставляя успокоиться.
Блондинка вздохнула и отодвинулась.
— Ладно… Но я накажу тебя позже, — ей все-таки удалось достигнуть губ жены в целомудренном поцелуе. — Поехали, — она протянула руку к тумбочке и подхватила ключи.
— О, нет, — запротестовала Миллс. — Я не поеду в этом платье в твоем автомобиле.
— В моей машинке нет ничего плохого, — надулась Свон.
— Она ужасна.
— Это классика.
— Да, классический ужас.
Эмма закатила глаза.
— Хорошо, тогда возьмем твою машину, — спокойно ответила она.
Брюнетка с победной ухмылкой извлекла свои ключи, протянула жене и направилась вниз по лестнице. Оказавшись возле автомобиля, Свон открыла Реджине дверцу, предлагая сесть на пассажирское сиденье.
— Прошу, Миссис Свон, — протянув брюнетке руку, она склонила голову.
— Благодарю, Миссис Свон, — усмехнулась Миллс, усаживаясь в автомобиль.
Шериф закрыла за ней дверцу и направилась к водительскому сиденью.
***
Атмосфера царила теплая и гостеприимная. Все оказалось совсем не так, как ожидали Эмма и Реджина. Точнее, Миллс, которая не сомневалась, что все будет совсем не радужно, и с большим количеством гопоты вместо воспитанных людей. Этакое собрание диких животных. Ей было стыдно, что думает так о друзьях жены, но рядом с Эммой никогда не знаешь, что тебя ждет в ту или иную минуту. Супруги вошли в здание, останавливаясь у окна гардеробной, чтобы отдать верхнюю одежду. Когда чуть позже они прошли в большие белые двери, Свон обняла женщину за талию. Внутри царила типичная свадебная атмосфера. У дальней стены располагался шведский стол, заставленный различными блюдами — от вегетарианских до мясных. Золотистый танцпол украшали белые огни, наполняя пространство мягким, теплым светом. — Кажется, не все так плохо, — прошептала блондинка на ухо Реджине. — Похоже, ты права. Но ночь только начинается, — в голосе женщины сквозило сомнение. Непонятное предчувствие завязало внутренности тугим узлом. Их не должно быть здесь. Что-то случится. Но что именно - она не знала и была уверена, что знать не желает. Прежде, чем Эмма нашла, что ей ответить, в поле зрения показался КаДжей, ухмыляющийся от уха до уха. Бежевые брюки плотно прилегали к его бедрам, поверх белой рубашки был надет серый жилет. Оглядев его с ног до головы, Свон ощутила, что оделась слишком скромно. Оставалось лишь надеяться, что у гостей будет достаточно алкоголя, чтобы никто не вспомнил ее модного провала. — Ты сделала это, — КаДжей протянул Эмме руку. — Рад видеть, что твоя жена немного ослабила тебе ошейник, — он улыбнулся Реджине, которая вернула ему короткую вежливую улыбку. — Только на сегодня, — пошутила Миллс. — Я думаю, ты зря смеешься, КаДжей, — блондинка поддержала общее веселье. — Уверена, у Тамары уже припасен подобный для тебя. Имя для Реджины прозвучало, словно гром среди ясного неба. — А почему ты думаешь, что мне не нравится сидеть на цепи? — мужчина бросил на подругу многозначительный взгляд. — О, Боже, я точно не хочу знать об этом, — с поддельным отвращением завопила Свон. — На этой ноте предлагаю разойтись. Где находится бар? КаДжей указал рукой в сторону бара. Реджина заняла столик, а Эмма отправилась за напитками. Вернувшись к жене, блондинка протянула ей стакан спрайта, держа во второй руке пиво для себя. — Ты не возражаешь в эту ночь побыть нашим водителем? — Нет. Если честно, я не в настроении сегодня пить, — страшное предчувствие, что сковывало внутренности цепкими когтями, только усилилось. Что бы это ни было, оно росло с каждой минутой, оседая камнем внутри. Женщина просто хотела вернуться домой, но видела, насколько жена хотела отпраздновать помолвку лучшего друга, поэтому не могла поступить эгоистично и не позволить ей этого. Оставалось лишь надеяться, что ночь пройдет гладко, а ощущение внутри — расстройство желудка.***
Прошло пару часов, и ничего еще не случилось. Эмма с Реджиной даже нашли время, чтобы потанцевать вместе. Брюнетка не могла вспомнить, когда в последний раз они танцевали. Возможно, это было в том самом году, когда родился Генри. Вообще, после рождения мальчика, заниматься чем-то из своих старых привычек, кроме секса, они не могли. Но, конечно, ни о чем не жалели. Карие глаза воззрились на Свон, которая заканчивала шестое пиво. Ее зрачки были слегка расширены, указывая на незначительное опьянение. — Возможно, пришло время перейти на воду, дорогая? — спросила Реджина, хватая жену за руку. — Я не пьяна, — слегка оборонительно ответила Эмма. — Я не говорила, что пьяна. Просто хочу, чтобы ты была достаточно трезва для сегодняшнего вечера, — в голосе брюнетки сквозил чистый флирт. — А что сегодня? — смущенно спросила Свон. Миллс соблазнительно наклонилась над столом, задев губами ухо блондинки и что-то прошептала. Да так, что у шерифа округлились глаза. — Можешь ли ты сделать это? Эмма кивнула. — Хорошо, — словно ожив, добавила она. — Я думаю, мы уже напраздновались. Я загляну в уборную, и мы можем уходить, ладно? — Окей, — в ответ на поведение жены засмеялась Реджина. Эмма улыбнулась и направилась в дамскую комнату. Шесть бокалов пива требовали выхода. Завернув за угол, она направилась сторону двери с соответствующей надписью. Уже когда стояла возле раковины и мыла руки, Свон услышала, что в помещение зашел еще кто-то. Сквозь шум воды до ее слуха донесся звук каблуков по мраморной плитке. — Ты не можешь ждать, пока мы доберемся домой? — игриво произнесла блондинка. — О, ты уже готова отвезти меня домой? Похоже, мои уговоры действеннее, нежели я думала. Эмма замерла. Это не сексуальный голос ее жены. На самом деле, этот голос вызывал совсем другие эмоции, заставлял поежиться. Она знала, что не получится всю ночь избегать этой женщины. Но надеялась, что они никогда больше не окажутся так близко друг к другу. Сейчас шериф очень пожалела о своей несдержанности, что вообще пошла в уборную, вместо того, чтобы отправиться домой вместе с женой. — Давно не виделись, Свон, — Мартин сделала шаг вперед. — Достаточно давно, Тамара, — безразлично ответила женщина, огибая её и выхватывая бумажное полотенце для рук. — Ох, а мне кажется, ты рада меня видеть, — игриво произнесла русая. — Может быть, даже достаточно, чтобы разжечь старый огонь. — Ты не можешь быть серьёзнее? Не ты ли выходишь за моего лучшего друга? — с отвращением спросила блондинка. Тамара вторглась в личное пространство шерифа, медленно поглаживая наманикюренным пальцем ее бицепс. — Это не должно останавливать тебя от возможности весело провести время. Эмма поймала ее за запястье, крепко удерживая на месте. Эта женщина всегда была абсолютно неконтролируемой. Психопаткой. В этот момент блондинка задумалась, а что, если все это - всего лишь уловка, чтобы подобраться к ней? Она видела подобное в фильмах. Кратковременная влюбленность оборачивается нездоровой одержимостью. Это страшно, это нужно заканчивать. Сейчас. — Тамара, ты должна остановиться. Между нами ничего не будет. Никогда. — Из-за жены? Не хочешь, чтобы она знала? Эмма мгновенно заняла оборонительную позицию. Никто и никогда не будет обсуждать ее жену. Тем более, Тамара. — Она выглядит восхитительно сегодня. Кстати, тебе не о чем волноваться, мой рот будет занят, — Мартин быстро подалась вперед, собираясь накрыть губы Свон своими, но сильные руки той оттолкнули её в сторону. Из груди Тамары вырвался сумасшедший смешок. Лицо Эммы побледнело от страха. Эта сука сошла с ума. — Или, — Тамара снова медленно шагнула вперед, приближаясь к ней, словно львица к добыче, — это из-за сына? Генри, не так ли? Глаза шерифа расширились. Она никогда не упоминала сына при этой женщине. И тот факт, что Тамара знает его имя, вызывал внутри какую-то необычную тревогу. — Откуда ты знаешь моего сына? — О, я не знаю его лично, — Мартин злобно рассмеялась. — Но давай просто считать, что у меня есть свои источники. — Держись подальше от моей семьи, — голос блондинки звучал твердо, в нем слышались угрожающие нотки. — Бедняжка, — бархатистым голосом безумной выдала Тамара. — Я ничего не хочу от твоей маленькой семьи. Только тебя, — она прижала Эмму к стене. Никогда прежде женщина не испытывала такого страха. — Давай сделаем все намного проще… Давай? — голос русоволосой перешел на шепот, а губы оказались в считанных миллиметрах от её губ. — Ты психопатка, — Эмма уклонилась от поцелуя и толкнула женщину в грудь. — Я люблю тебя, — но этим словам не хватало тепла, столь необходимого в подобные моменты. На самом деле, они прозвучали холодно, глупо и иллюзорно. Этой женщине самое место в комнате с белыми стенами. — Разве ты не любишь меня, Эмма? Свон уверенным шагом направлялась к двери. Ей нужно было выйти из уборной, схватить жену в охапку и бежать из этого Ада. Но выйти она не успела, ощутив, как сильные руки толкают ее и заваливают на пол. — Не убегай от меня, Эмма. Я люблю тебя. Блондинка попыталась встать, в то время как Тамара приближалась все ближе и ближе.***
Реджина нетерпеливо постукивала пальцами по белой скатерти, застилавшей столик светлого дерева. Эмма ушла в уборную чуть меньше десяти минут и всё ещё не вернулась. Тревожный узел, завязавшийся внутри, с каждой секундой становился только больше. Сначала она предполагала, что женщина могла заболтаться с кем-то из старых друзей. Но, оглядевшись по сторонам, поняла, что большинство из тех, кого она знала, находятся здесь, и тревога еще возросла. В конце концов, брюнетка поднялась из-за столика и решила проверить самостоятельно, где же Свон, чтобы убедиться, что все в порядке. Реджина направилась прямиком в дамскую комнату. Чем ближе она подходила, тем громче и отчетливее становились звуки борьбы. Сердце забилось быстрее, когда к шуму добавилось ворчание. Миллс распахнула дверь в тот самый момент, когда Эмма, замахнувшись, ударила Тамару по лицу. Женщина пошатнулась и рухнула на пол, держась за челюсть. — Эмма, какого черта ты творишь?! — закричала Реджина. — Прекрати. Ее просьбы оказались услышаны, но Тамара вскочила на ноги и сделала резкий выпад в сторону блондинки, повалив на пол. — Хватит! — Миллс попыталась добраться до жены, но никак не могла уловить момент, чтобы поймать ее, потому что женщины бешено катались по полу. Решившись на прыжок веры, Реджины ринулась вниз, хватаясь за белую рубашку жены, чтобы оттащить от злосчастной женщины, но получила жесткую оплеуху от Мартин. Сила удара оказалась достаточной, чтобы Реджина отлетела в сторону, и Эмма, не успевшая поймать жену, метнулась к раковине. Схватила металлический контейнер с полотенцами и, размахнувшись, ударила Тамару по голове. Женщина завалилась на бок, вокруг ее головы стала медленно растекаться лужица крови. Блондинка застыла изваянием, не сводя взгляда на кровавые разводы, оставшиеся на контейнере. — Я… — ее губы шевелились, как во время разговора, однако не произносили ни звука. — Эмма, нам нужно уходить, — твердо заявила Реджина, пытаясь поднять жену на ноги и вывести из туалета. Они шли быстро, пытаясь избегать знакомых. Миллс подошла к столу, подхватив свое и Эммино пальто, пока Свон подгоняла машину. Брюнетка дрожала. Что, черт возьми, произошло? Заявит ли Тамара в полицию? Вдруг Эмму арестуют? — Я знала, что мы не должны были приходить, — прорычала сама себе Реджина, выйдя на улицу и ожидая, пока подъедет шериф. Увидев синий Мердседес, женщина рванула к водительской стороне, распахивая дверцу. — Выметайся, — прорычала она. — Что? — Эмма замерла. Неужели Миллс собирается оставить ее здесь? Она хочет, чтобы ее арестовали? — Ты пила. Последнее, что нам нужно, это попасть в аварию. Шериф быстро перебралась на пассажирское сиденье, в какой-то степени даже обрадовавшись, ведь жена не собирается бросить ее здесь одну. Тонкие пальцы вцепились в руль, пока автомобиль набирал скорость. — Что, черт возьми, случилось? — гневно прошипела брюнетка. — Я… Я не знаю… — Ты не знаешь? Ты, блять, сейчас серьезно заявляешь мне, что не знаешь? — в голосе Реджины звучала чистейшая ярость. Что Эмма несет? Что значит, она не знает? Очевидно, что случилось что-то, приведшее к драке. Почему блондинка просто не послушалась ее? Она знала, не нужно было сюда приходить. Знала каждой клеточкой своего существа. — В один момент она просто говорила… пыталась заставить меня быть с ней, а в следующий — мы уже дрались, — вздрогнув от интонации жены, ответила Свон. — Заставить тебя? — с одной стороны Миллс испытывала удовлетворение, что Тамара получила за то, что приблизилась к ее женщине, с другой же — ярость застилала глаза от абсурдности ситуации. Эмма должна была выйти из туалета, как только Мартин приблизилась к ней. Но нет, эта глупая, высокомерная и гордая идиотка никогда не отступала, чтобы не показаться трусихой. И брюнетка знала, в один прекрасный день эта черта характера аукнется им неприятностями. — Да, — махнув рукой, подтвердила Свон. — Она одержима мной, Джина. Она начала говорить о тебе и… и Генри. Я не знала, что делать. Я запаниковала. Автомобиль буквально влетел в гараж. Реджина заглушила двигатель и поспешила в дом, не обращая внимания на Эмму, которая плелась следом. Они обе не знали, куда себя деть. Блондинка запустила пальцы в волосы. Каблуки жены стучали так громко, что казалось, будто она пробьет ими пол. — Нам нужно позвонить Августу. — Августу? — шериф остановилась. Неужели это происходит на самом деле? Она должна позвонить своему другу адвокату? — Да, Августу, — раздраженно ответила брюнетка. — Ты понимаешь, что ты только что натворила? Свон промолчала. — Эмма, — женщина сложила ладони в молитвенном жесте и подалась вперёд, — ты совершила нападение со смертоносным оружием. Ты можешь отправиться в тюрьму за это! — Миллс принялась расхаживать из стороны в сторону. Сердце шерифа забилось сильнее. Тюрьма? Нет, она не может. Тюрьма для преступников и убийц, а она не из их числа. Что она натворила? — Черт… Я… Проклятье! — Эмма заметила красный синяк, занимающий половину лица жены. — Джина… — ее голос дрогнул. — Ты в порядке? — она осторожно коснулась ушиба, отчего брюнетка поморщилась. — У нас нет времени беспокоиться обо мне! Эмма, что мы будем делать, если кто-то позвонит в полицию? — женщина отшатнулась от нового прикосновения. — Может… они не позвонят, — с надеждой предположила блондинка. — Конечно, позвонят! — Миллс была готова ударить жену по лицу. — Тамара в отключке с пробитой головой. По-моему, очевидно, что на нее кто-то напал. — Кто сказал, что этот кто-то - я, — пробежавшись пальцами по локонам, пискнула Свон. — Это мог быть кто угодно. Она на мгновение задумалась. Может быть, действительно прокатит. Никто не видел ее, кроме Реджины. И Свон на все сто процентов уверена, что жена ничего не скажет. Может быть, удача будет на ее стороне. Хотя бы на этот раз. Хотелось надеяться. На следующий день. Эмма с Генри сидели на диване, увлеченно пересматривая «Короля Льва» в миллионный раз, будто в первый. Реджина присоединилась к ним немного позже, закончив с делами. Свон обняла жену, нежно поцеловала в щеку, и как раз в этот момент раздался звонок в дверь. Семейная идиллия была разрушена. Женщины обменялись испуганными взглядами, ужаснувшись догадке, кто может стоять за дверью. — Я открою, — произнесла Миллс и, поднявшись, вышла из гостиной. На пороге стояли две женщины. — Чем могу помочь? — спросила Реджина. — Вы Эмма Свон? — Э-э, нет. Я ее жена. Что случилось? — Детектив Мулан, а это моя помощница Аврора. У нас ордер на арест вашей жены, — Аврора протянула документ. — На каком основании? — Миллс изо всех сил пыталась выглядеть бесстрастной. — Нападение. Мы нашли отпечатки ее пальцев вместе с кровью потерпевшей на металлическом каркасе в дамской комнате Ренессанс Плаза. Месте, которое вы с женой посещали накануне. Брюнетка оставалась спокойной. Она совершенно забыла об отпечатках. Почему они не забрали вещественное доказательство с собой? Она вдруг ощутила себя до жути глупой из-за того, что упустила такую важную деталь. — Миссис, если вы покрываете жену, я боюсь, нам придется арестовать и вас… Реджина собралась открыть рот, чтобы ответить, когда ей на плечо мягко опустилась рука. Повернувшись, она увидела полные печали глаза Эммы. — Вы Эмма Свон? — переключилась детектив на появившуюся блондинку. Та кивнула. Не было смысла отнекиваться. Ее поймали и с этим уже ничего не поделаешь. Холодные металлические наручники сковали запястья. — Эмма Свон, вы арестованы за нападение на начальника полиции Тамару Мартин. Вы имеете право хранить молчание. Все, что вы скажете, может быть использовано против вас в суде… Слова детектива вылетели у Эммы из головы, как только она перевела взгляд на жену, все еще стоявшую в дверном проеме. Карие глаза остекленели, а по щекам градом катились слезы. Вскоре на пороге показался и их маленький сын. — Куда мама? Почему они забирают ее? Блондинка ощутила, как чужая рука твердо надавила ей на затылок, заставляя пригнуться и влезть в салон полицейского автомобиля. Зеленые глаза неотрывно смотрели в окно, наблюдая, как Реджина легонько подталкивает Генри под спину, призывая зайти в дом, и закрывает дверь. Ад начинается.
