Story of the Caged Bird

      Солнце ярко освещало кремовые простыни, едва прикрывающие два тела. Эмма лежала на спине, обернув руки вокруг жены, которая уснула на ее обнаженной груди после ночного приключения. Новая аура заполнила спальню: больше никакого холода и угрюмости. Теперь исключительно теплота, любовь и прощение. Сказочное исцеление разбитого брака.       Да, было еще очень много вопросов, которые им обязательно нужно обсудить. Но, по крайней мере, теперь они могут сделать это вместе. Как и должны были с самого начала.       Смуглая щека Реджины мирно прижималась к спокойно вздымающейся груди блондинки. Мягкое, едва слышное сопение покинуло пухлые губы, когда женщина прижалась к жене ближе, все еще не просыпаясь. Тепло любимого тела прекрасно контрастировало с легкой утренней прохладой, что стояла в комнате. А потом маленький солнечный зайчик пощекотал лицо Миллс, заставляя поморщиться и проснуться.       Карие глаза распахнулись, тут же сузившись, будучи слишком чувствительными к ярким солнечным лучам. Мэр несколько раз моргнула, прежде чем привыкла к свету, и посмотрела на молочную кожу, на которой так удобно устроилась. Пухлые губы растянулись в улыбке, когда память услужливо подбросила картинки ночного приключения. Это было так красиво. Они пытались наверстать упущенное время, давая друг другу прощение, выражаемое мягкими поцелуями и нежными ласками. А потом Реджина вспомнила, как Эмма неоднократно просила ее сказать «Я люблю тебя».       Печаль снова нахлынула на нее. Неужели она действительно была такой холодной, что блондинке понадобилось услышать эти слова так много раз? Конечно, она с радостью повторяла их, но это заставило женщину задуматься. Все, чего Эмма хотела с того момента, как вернулась домой, это двигаться дальше и возродить их отношения. Иметь возможность быть рядом и забыть ужасное прошлое. И, конечно же, Миллс не обратила на это никакого внимания. Из-за негативных эмоций и… недоразумения. Как какая-то глупая ситуация могла принести такие разрушительные последствия?       Перед глазами брюнетки тут же вырос образ Свон, опустившей в печали голову и думающей, что она одинока и совершенно нелюбима.       Это так не справедливо, — пронеслось в голове женщины.       Реджина не могла остановиться. Старые чувства, что она похоронила под годами злости и обиды, всплывали наверх, сливаясь с новыми, и излечивали старые раны, едва оставляя следы.       Эмма немного сдвинулась, шумно выдохнув, и притянула Миллс ближе в свои объятия. Действие вырвало женщину из негативных мыслей, заставив искренне улыбнуться, как не улыбалась уже столько лет. Миллс приподнялась, оставляя мягкий поцелуй на щеке жены.       В темноволосую голову ворвались новые мысли. Может быть, она может сделать что-то, чтобы помочь Эмме вернуться в былое русло. Она понимала, что не единственная виновата в случившемся, но идея казалась хорошей. Нужно сделать что-то приятное, чтобы напомнить Свон, что она все еще любима.       Реджина оставила еще один поцелуй на молочной коже щеки и хихикнула, глядя как ее жена морщится. Когда она снова подалась вперед, дверь в их спальню распахнулась, заставляя сердце мэра совершить кульбит.       — Хэй, мам, я вернулся. Отец Райана высадил меня у дома и мне нужна помощь с распаков… — Генри замер на месте.       Его глаза расширились в шоке, когда он понял, что его матери прижимаются друг к другу. В одной постели.       — Я не могу сделать это сам, — он поднял руки в знак капитуляции.       — Генри, что я говорила о том, что ты должен стучать?! — начала ругаться Реджина, прикрывая их с Эммой простынею.       Суматоха вырвала Свон из глубин сна.       Несмотря на выговор, мальчик сиял, словно начищенный пятак, глядя на матерей.       Они помирились.       Он в восторге.       — Извиняюсь. Но вы это… просто продолжайте делать то, что делали, — добавил ребенок и вышел из комнаты, прикрывая дверь и улыбаясь от уха до уха.       Реджина вздохнула и посмотрела на жену, начиная хихикать с ее растерянного лица.       — Что только что произошло?       — Наш сын только что вошел в комнату и увидел нас, — с улыбкой ответила Миллс.       Сначала блондинка не поняла, пока не опустила взгляд вниз и не заметила, что все еще голая Реджина прикрывает их простынею. Слабый смешок сорвался с тонких уст.       — А, поняла… Ну, — она протянула руки к жене, укладывая ту на спину.       Восторженный визг покинул пухлые уста, когда Эмма склонилась над ней и подарила целомудренный поцелуй.       — Он должен научиться стучать.       Еще один сладкий поцелуй.       — Возможно, он только что понял это, — с улыбкой ответила мэр.       Это был первый раз за последние пять лет, когда Реджина проснулась и искренне улыбалась.       — Что он хотел? — уткнувшись носом в смуглую шею, спросила Эмма.       Она все еще привыкала к изменениям в их отношениях, поэтому пыталась уловить все, что так давно не ощущала. А мягкую кожу и восхитительный аромат Миллс она не чувствовала уже очень давно.       Брюнетка провела рукой по спутанным золотистым локонам.       — Он хотел, чтобы я помогла ему разобрать вещи. Отец мальчика, у которого Генри ночевал, высадил его у дома утром, — мэр издала мягкий зевок. — Почему бы тебе не помочь ему, а я сделаю нам завтрак.       Перспектива остаться в постели в обнимку с любимой женой, конечно, грела, но упоминание о приятной и вкусной пище, кажется, перевесило другие желания. Эмма тайно возненавидела себя за это. Но что поделать, если она безумно соскучилась по кулинарным шедеврам своей жены.       — Хорошо, — женщина улыбнулась, оставив еще один целомудренный поцелуй на губах Реджины, и приняла сидячее положение, придвигаясь к краю кровати.       Теплые ноги коснулись холодного пола.       Затем Эмма подняла вверх руки, сгибая и разгибая их, потягиваясь, вслед за этим несколько довольных вздохов покинули ее рот. Потом она повернула голову и заметила бесстыдный изучающий взгляд мэра. На тонких губах тут же проступила дерзкая ухмылка. Та, которой не было видно столько лет.       Миллс игриво закатила глаза на знакомый жест, украдкой радуясь таким моментам, которые показывали старую Эмму. Были, конечно, в ее поведении еще робкие действия, но брюнетка верила, что со временем они рассосутся.       Блондинка направилась в ванную, чтобы принять душ и почистить зубы, прежде чем отправиться на помощь сыну. После прохладных водных процедур женщина натянула на себя пару шорт и футболку, а затем направилась в комнату Генри. Дверь была открыта, поэтому Свон позволила себе прислониться к дверному косяку, сложив на груди руки, и с усмешкой понаблюдать, как мальчик пытается разделить вещи на две кучки: «грязная одежда» и «достаточно чистая».       Затем она постучала по двери костяшками пальцев, объявляя о своем присутствии. Генри обернулся и подарил ей одну из самых широких улыбок, которую Эмма вообще когда-либо видела на его лице.       — Что это за выражение? — спросила она, проходя в комнату и подхватывая одежду из стопки «достаточно чистая», чтобы кинуть в кучку к грязной.       — Вы помирились, — похоже, улыбка поселилась на детском лице надолго.       — Да, — Свон взъерошила волосы сына. — Мы помирились.       — Кстати, — мальчик ухмыльнулся, вытаскивая из сумки баскетбольную форму. — Мы так и не сыграли.       — Ты бросаешь мне вызов? — Эмма приподняла бровь, водрузив всю стопку «достаточно чистая» на кучку к грязной, и отправила все это в корзину для белья.       — Возможно, — хитро пожал плечами мальчик. — Или ты боишься?       Блондинка рассмеялась над высокомерием своего ребенка. Черта, которую он унаследовал от нее.       — Ты не знаешь, с кем связываешься, — пугающе произнесла женщина, вперив руки в бока.       — Ну, так покажи мне, — ответил Генри, бросая матери мяч.       Смелый и самоуверенный ход. Весь в белокурую мать.       — Договорились, малыш, — ухмыльнулась она. — После завтрака во дворе, — а затем добавила: — Я слежу за тобой, — бросила мальчику мяч и вышла из комнаты.

***

      Восхитительный запах блинов и… (что это, бекон?) заполнил комнату. Эмма быстро спустилась по лестнице и вошла на кухню, замирая в дверях и глядя, как Реджина перекладывает блины со сковородки на белоснежную тарелку. Женщина была одета в спортивные штаны и белую футболку. Наряд, который Свон просто обожала.       Обычно, до того, как белокурая женщина села в тюрьму, у них была маленькая традиция — она подходила к жене и оставляла мягкий поцелуй на пухлых губах. Но сейчас Эмма не была уверена, что это хорошая идея. Да, они помирились, однако она все еще нервничала в обществе брюнетки. Словно бы боялась, что прогонит удачу и разрушит тот небольшой прогресс, которого они достигли. Так что, она просто решила быть тихой.       Реджина почти сразу заметила стоящую в дверях жену и улыбнулась, размещая тарелку на кухонном островке и заманивая блондинку. Свон же была молчаливой.       Ей по-прежнему страшно, — подумала Миллс.       Застенчивый акт Эммы не остался незамеченным. Теперь, когда мэр могла видеть ясно, ведь туман ярости рассеялся, она понимала, насколько шаткое эмоциональное положение ее жены, и это очень печалило женщину. Особенно, потому что она знала, что сыграла в этом не малую роль.       Реджина вздохнула, решив взять инициативу на себя, а затем подошла к жене и оставила на ее губах успокаивающий поцелуй.       Несколько мгновений спустя на кухню ворвался Генри, одетый в школьные баскетбольные шорты, предназначенные для практики, и белую футболку. Под мышкой он держал баскетбольный мяч.       Эмма улыбнулась, глядя на сына.       — Генри, почему ты в спортивной форме? — изумленно спросила брюнетка.       Свон решила ответить за ребенка:       — Твой сын бросил мне вызов в баскетбольном матче, — ухмыльнулась женщина, принявшись поедать блины.       Стон удовольствия сорвался с тонких губ. Она так сильно соскучилась по блинам.       Мальчик положил мяч на пол, прижав к стене, и посмотрел на мать, которая запивала пищу кофе.       — Я выиграю ее, — хихикнул Генри.       — Реджина, пожалуйста, не могла бы ты сказать нашему сыну, что это невозможно.       — Да-да-да, — посмеялся малыш. — Я докажу, что лучше тебя.       Эмма посмотрела на жену.       — Разве ты не сказала ему? — она ткнула пальцем в сторону сына.       Миллс лишь покачала головой, не желая вмешиваться в их спор и наблюдая, как эти двое буквально проглатывают свой завтрак, спеша доказать друг другу, кто лучше.

***

      Реджина сидела на скамейке во дворе, наблюдая, как жена и сын стоят друг перед другом, оговаривая правила своего маленького поединка. Она скрестила ноги на индийский манер, будучи молчаливым зрителем. Конечно, она не рассказывала сыну о баскетбольном мастерстве Эммы. Сначала это не представлялось необходимым, а когда Генри начал играть, стало слишком болезненно поднимать тему Свон. За это время она потеряла всякую надежду на сохранность их брака и стала раздумывать о разводе.       Слава Богам, это уже позади. Часть с разводом так точно. Теперь она просто сидела и любовалась своей маленькой семьей, зная, что не позволит им больше расстаться. Не снова. Не сейчас. Ни когда-либо.       Женщина вынырнула из своих мыслей и продолжила наблюдать, поднося к пухлым губам чашку свежезаваренного кофе.       — Окей, малыш, слушай правила, — начала Свон.       — Почему это ты устанавливаешь правила?       — Потому что я так сказала, — строго ответила блондинка.       Генри же закатил глаза, потому что его бесило, что все взрослые на вопрос «почему» отвечают «потому что».       — Значит, каждый заброшенный в корзину мяч — это одно очко. В случае фола, очки аннулируются. Ладушки?       — Окей, — согласился Генри. — До скольки очков играем?       — Выбирай, — улыбнулась Эмма, бросая мальчику мяч.       — Как на счет десяти?       — Ладушки, — блондинка собрала волосы в конский хвост. — Я даю тебе девять.       — Девять? Ты даешь меня девять очков?! — широко ухмыляясь, переспросил ребенок. — Это просто.       — Если ты так говоришь, — принимая баскетбольную стойку, ответила женщина, — то я начинаю.       — Без проблем, — Генри отдал мяч матери, задиристо улыбнувшись.       Эмма несколько раз ударила мяч о площадку, глядя сыну в глаза. Она подождала, пока ребенок сделает выпад вперед, сильно ударяя по мячу в надежде, что тот пролетит между ее ног, но боясь отбирать. Широкая ухмылка расползлась на тонких губах. Генри снова попытался, делая несколько шагов вперед, но женщина повернулась к нему спиной и забросила мяч в кольцо.       Малыш посмотрел на свою темноволосую мать вопрошающим взглядом, но та лишь пожала плечами и продолжила потягивать свой кофе.       — Это раз, — сказала Эмма, отдавая мяч сыну.       На этот раз мальчик был более сосредоточен, а его лицо стало абсолютно серьезным. Женщина улыбнулась реакции ребенка и снова обыграла мяч. На этот раз Генри стоял с ней на одной линии, однако она сделала вид, что собирается рвануть в одну сторону, а затем развернулась в другую и совершила бросок в прыжке.       — Два, — засчитала Свон.       Генри внимательно осмотрел мяч. Его брови нахмурились, свидетельствуя о концентрации на игре. Затем он поднял руки и со всей силы ударил по цели.       — Ты не должен пытаться украсть его у меня. Лучше попытайся заставить отдать, — Эмма включила тренера, не стирая высокомерной ухмылки с лица.       Мальчик проигнорировал совет, снова ударяя рукой по мячу. Обойдя ребенка стороной, Свон наклонилась, будто собирается бросить его в корзину, когда заметила сына, стоящего перед ней с высоко поднятыми руками. Попытка блокировки. Она решила его обхитрить. Мальчик рванул на мяч, когда она сделала очередной выпад вперед, но поймал лишь воздух, а сама женщина снова рванула в сторону и подпрыгнула, бросая мяч. Спортивный инвентарь попал точно в кольцо.       — Три, — позлорадствовала она.       — У тебя получится, Генри, — в поддержку сыну закричала Реджина.       — Никакого черлидинга! — крикнула Эмма.       Миллс пожала плечами, вернулась к своему кофе и, выждав пока жена отвернется, показала ребенку палец вверх.

***

      Прошло всего двадцать минут, а эти двое уже купались в поту. Волосы Генри прилипли ко лбу, а щеки горели. Он поднял низ футболки, чтобы вытереть пот со лба, а затем бросил на белокурую мать сердитый взгляд.       Эмма быстро набрала девять очков, сравнивая счеты. Вытерев лоб плечом, блондинка кинула сыну надменную улыбку, отчего тот буквально закипел. Он не забил ни одного очка.       Свон, похоже, сжалилась над сыном и бросила ему мяч.       — Заставь меня пожалеть о своем решении, — улыбнулась она.       Генри засиял, словно начищенный пятак, получив шанс, и принялся быстро обходить Эмму. Во всяком случае, он попытался. Блондинка посмотрела на то, как сын ведет мяч, но решила дать ему сделать один рывок. Прикинувшись обманутой, она позволила Генри проскочить мимо нее. Мальчик бежал к корзине, ухмыляясь от уха до уха.       И в момент, когда он подпрыгнул, чтобы закинуть мяч в корзину, Свон догнала ребенка и выбила его из рук. В карих глазах отразилось неверие, когда бывший шериф повертела в руках спортивный инвентарь, выиграв игру.       — Десять. Я победила, — торжественно произнесла она и бросила мяч мальчику с высокомерной улыбкой.       Генри рефлекторно поймал его, а затем швырнул позади себя, побежав в дом. Реджина посмотрела вслед ребенку, а затем бросила на жену недовольный взгляд. Эмма подняла руки.       — Что?       — Ты обидела его, — печально ответила брюнетка.       — Ему нужно научиться проигрывать, прежде чем он научится побеждать, — закатила глаза Свон. — Он был слишком дерзким.       — Кого же мне это напоминает? — намекнула мэр.       — Да, но я не была сопливой неудачницей.       В ответ ей прилетел лишь недовольный взгляд.       — Отлииично, — раздраженно вздохнула женщина. — Пойду, поговорю с ним.       Реджина кивнула, глядя, как Эмма входит в дом следом за Генри.

***

      Генри сидел на своей кровати, скрестив на груди руки и обиженно выпятив нижнюю губу, когда услышал стук в дверь. Мальчик поднял карие глаза и увидел своего бывшего соперника, оперевшегося о дверной косяк с мягкой улыбкой на лице. Он тут же отвернулся, делая вид, что не замечает мать.       — Так что, злиться теперь будешь? — спросила Свон, усаживаясь рядом.       — Ты обманщица, — заныл мальчик.       — Окей, во-первых, — сурово произнесла женщина, — я не обманывала. И во-вторых, ты не должен быть сопливым неудачником. Это не лучшее качество в спорте. Настоящий командный игрок внимает уроки во время потерь. Не расстраивайся и выучи свой урок.       Генри опустил руки, внезапно находя утешение в словах матери.       — Извини, — он робко посмотрел на нее, стыдясь своего поведения.       — Все в порядке, — Эмма улыбнулась и потрепала сына по волосам.       Потом она встала с постели, мечтая о душе и ощущая, как влажная от пота одежда прилипает к телу.       — Не могла бы ты научить меня? — спросил Генри, прежде чем она успела покинуть его комнату.       — Конечно, — Свон улыбнулась.       Разумеется, она поможет сыну. Этот ребенок потерял пять лет ее внимания и, конечно, она будет помогать ему во всем, лишь бы больше времени вместе проводить. Даже, если общим делом будет что-то простое, вроде баскетбола. Хотя, это ведь и не важно, главное, чтобы объединяло. Она была благодарна, что у них вообще нашлись общие интересы.       Генри улыбнулся матери, а затем она вышла, направляясь за сменной одеждой и в душ.

***

      Кисточка изящно скользнула по белому холсту. Тонкая красная линия посереди нескольких желтых и зеленых. Тонкие пальцы творили волшебство, заново знакомясь и смакуя. Прошло довольно-таки много времени с тех пор, как Реджина последний раз рисовала. Пять лет, если точнее. Тем не менее, внезапное вдохновение затопило каждую клеточку ее тела и мягко уговорило отправиться в полупустую комнату и заняться искусством.       Это было ее место уединения. Маленькое святилище, если можно так сказать. Не смотря на то, что Миллс не могла взять себя в руки, чтобы нарисовать что-то с того самого момента, как Эмму посадили, она все равно приходила в эту комнату, чтобы собраться с мыслями. Какое-то время оно помогало, а потом что-то изменилось, и это место, как инструмент сохранения внутреннего мира перестало существовать.       Но теперь все иначе. Конечно, полностью стереть прошлые чувства невозможно. Они поселились где-то на задворках разума, но Реджина обязательно избавится от них. Чуточку позже.       А пока она просто оттолкнется от них.       Миллс окунула кисточку в мутную воду и взболтнула, чтобы смыть остатки красного цвета и выбрать следующий. Мысли продолжали роиться в голове с каждым новым мазком — перед глазами стояли воспоминания о прошлой ночи.       Она искала способ компенсировать то, что натворила. Не слишком сумасшедшее, но достаточно впечатляющее. Может быть, обед?       Нет, этого не достаточно.       Может быть, интересный отдых в выходные?       Заманчиво, но снова не то.       Что она могла сделать, чтоб сказать, нет, показать Эмме, как сильно ценит ее и все, что та делает? Как будто услышав женщину, ветер ворвался сквозь открытые окна и принес белое перо, что плавно крутилось в воздухе, мягко упав на ногу брюнетки. Улыбка расползлась на пухлых губах, когда карие глаза увидели сие чудо.       — Вот именно, — прошептала она.       — Что это? — внезапно спросила Эмма, прижимающаяся плечом к дверному косяку.       Реджина аж подскочила от неожиданности.       — Боже, Эмма, не делай так, — она приложила руку к халату, что прикрывал грудь. — Я чуть сердечный приступ не отхватила.       — Извини, я знаю, ты не привыкла еще, что я рядом, — с полуулыбкой произнесла Свон.       Это вроде было и шуткой, но нотки сожаления все еще наполняли слова.       Миллс сразу все поняла, но решила не заострять на этом внимания. Между ними произошел большой сдвиг в хорошую сторону, и она не хотела ничего портить.       — Как разговор с Генри? — она решила сменить тему, за что обе были благодарны.       Эмма водрузила себя на небольшую коричневую тумбочку, которую Миллс использовала для хранения различных художественных инструментов. Свободные шорты открывали вид на красивые ноги, а футболка с короткими рукавами — на руки. Реджина ничего не могла с собой поделать, кроме как смотреть на бицепсы, когда Свон подалась вперед.       — Отлично. Я сказала, что ему нужно привыкать к проигрышам, — ответила блондинка, ухмыляясь на блуждающий взгляд своей жены. — И он попросил меня научить его кое-чему, — женщина пожала плечами.       Брюнетка вернула взгляд своей картине.       — Я рада, что все получилось, — она улыбнулась. — Ты очень жестко с ним. Я думала, что ты позволишь ему выиграть.       — Ну, я собиралась… Пока не увидела, насколько он дерзкий. Думаю, я должна была спустить его с небес.       — Кто это говорит, — засмеялась Реджина, осматривая жену с ухмылкой.       — Эй, я не дерзкая, — Эмма улыбнулась. — Просто уверенная в себе в силу того, что имею множество навыков.       Воцарилась короткая пауза, прежде чем пара разразилась хохотом. Когда смех утих, зеленые глаза нашли карие, а на лице блондинки отразилась кривая усмешка. Миллс вернула ее. Создавалась впечатление, что каждая демонстрировала, как соскучилась по смеху второй. И что все уже позади.       Крохотные, но важные моменты.       Эмма первая разорвала их зрительный контакт и отвела взгляд в сторону. На лице вновь проступила нервозность.       Реджина прикусила нижнюю губу и снова уставилась на свою картину.       — Джина… — начала Свон. — Мне нужно поговорить с тобой о кое-чем.       Сердце мэра екнуло. Что делать, если у Эммы все еще остались сомнения по поводу них? Вдруг, она считает, что они больше не должны быть вместе? Нет, нет. Не может быть. У них только-только начинает все приходить в норму. Пусть не так сильно, но начало ведь положено. У Реджины еще не было шанса, чтобы сделать больше. Она действительно собирается извиняться за свои действия и все исправлять, так почему бы Эмме не подождать немного? Все ведь идет так хорошо. Что случилось то?       Неправильная реакция. Вдох-выдох… Вдох-выдох. Давай сначала послушаем, что она хочет сказать, — молча размышляла Миллс.       Она настолько поспешно сделала выводы, что даже не спросила, о чем ее жена хочет поговорить.       — Хорошо, я слушаю, — с беспокойством в голосе, произнесла женщина.       — Ладно, — Свон провела рукой по волосам. — Я очень рада, что между нами все, наконец-то, стало чуточку лучше.       Чуточку лучше? Намного лучше, разве нет? — подумала Реджина, но промолчала, позволяя бывшему шерифу закончить.       — И… — протянула блондинка. — Я очень благодарна за это, поверь. Между прочим, я до сих пор не могу поверить, что получила шанс обнимать тебя прошлой ночью, — пробормотала она.       Но дальше последует «но».       — Однако…       Ну, разумеется.       — Я до сих пор не могу выбросить из головы, что ты хотела бросить меня. Как легко это было для тебя, — Реджина открыла рот, чтобы возразить, но Эмма подняла руку, призывая остановиться. — И зная, что это была моя вина… Ну, что я довела тебя до такого, — она развела руками. — Эта женщина разрушила нашу жизнь… И это по-прежнему съедает меня.       Миллс опустила художественные принадлежности и повернулась на стуле, чтобы полностью сконцентрироваться на лице жены. Она скрестила ноги, показывая Эмме, что внимательно слушает ее и продолжила молчать, позволяя говорить дальше.       — Так как мы помирились, я чувствую, что мы должны… Я должна быть лучше. Тогда все было бы намного проще. Но вместо этого, я постоянно чувствую вину и не могу разобраться со своими чувствами, пытаясь действовать осторожно. Я просто боюсь, что в противном случае, у нас снова все развалится. Мне страшно, что я могу все испортить.       На несколько мгновений воцарилась тяжелая тишина. Реджина убедилась, что Эмма закончила и только после этого взяла свое слово.       — Это не твоя вина, Эмма. В том, что все так вышло, — она замолчала. — Я действительно была жестокой по отношению к тебе. И ты знаешь, что мне очень жаль, — блондинка кивнула. — Мне не было легко бросить тебя. Я просто… Старые привычки иногда выплывают наружу. Я думала, что наши отношения давно похоронены где-то очень глубоко, но я была чертовски неправа, — карий взгляд принялся блуждать по полу.       — Я рада, что ты сказала это.       — Почему? — Реджина приподняла брови.       — Потому что это облегчит мое предложение.       — Какое предложение?       — Может быть, мы могли бы сходить к Арчи. У нас есть еще столько проблем, которые нужно решить… И, может быть, какая-то помощь с его стороны не была бы лишней?       Брюнетка выглядела слегка ошеломленной. Не потому, что Эмма хотела пойти к Арчи, а потому что это предложение сорвалось с ее уст. Просьба пойти к психологу была последним, чего Реджина могла ожидать от своей жены. Обычно блондинка, как и сама Миллс, была из тех, кто затыкал проблемы поглубже и продолжал идти вперед. И сейчас, услышав эту просьбу, мэр ощутила, насколько зрелой стала ее жена.       Похоже, это уже не та Эмма. Новая, более взрослая версия. И брюнетка не знала, нравится это ей или нет, но приняла без осуждения.       — Хорошая идея, — пухлые губы растянулись в улыбке.       — Правда? — смущенно спросила Свон.       Да, прошлая версия Эммы не утеряна. Реджина даже слегка усмехнулась.       — Я думаю, что несколько сеансов с ним могут помочь нам.       Блондинка спрыгнула со своего места и подошла к жене, хватая за руку и поднимая на ноги. Сильные руки обвились вокруг тонкой талии, а зеленоглазый взор вперился в прекрасное лицо, когда Эмма одним пальцем приподняла подбородок Миллс и впилась в пухлые губы страстным поцелуем.       — Я люблю тебя, — улыбнулась она.       — Я тоже люблю тебя, Эмма.