Story of the Caged Bird

      Реджина закинула ногу на ногу. Белая футболка и серые тонкие леггинсы скрывали ее тело, пока женщина поедала свой йогурт со вкусом клубники. Она была абсолютно расслабленной, бесцельно пялилась в телевизор, отдыхая душой и телом. Было раннее утро, Эмма решила сопроводить Генри в школу. Не прошло и пяти минут одиночества в доме, как Миллс набрала номер своего секретаря и предупредила, что сегодня не придет на работу. Обычно, она не пропускала ее. Особенно с тех пор, как блондинка села в тюрьму. В течение всех пяти лет, мэр нарочно заваливала себя тонной дел, чтобы думать о чем угодно, лишь бы не о собственном горе.       Однако теперь все по-другому. Не так, как хотелось бы, но по-другому. Сегодня Реджина поняла, что хочет остаться дома и провести время со своей женой. Сейчас они ладили намного лучше, чем в первое время после ее возвращения. Конечно, все еще было не так легко, как хотелось, но, по крайней мере, они теперь разговаривали, целовались и обнимались. Это был словно глоток свежего воздуха. В доме царила особенная энергетика, наполняющая легкие свежим воздухом. Так, словно ты долгое время дышал сквозь целлофан и теперь получил шанс насытиться свободой.       Целлофан все еще был на месте, но теперь в нем было отверстие, сквозь которое циркулировал воздух. Все возвращалось на круги своя. Туда, где должно было быть. Любовь постепенно побеждала сомнения.       Брюнетка вздохнула, взглянув на свой небольшой завтрак, состоящий из йогурта, и поместила его на деревянный журнальный столик. Это лишь вопрос времени, когда Эмма вернется домой, и они смогут продолжить двигаться дальше на пути к восстановлению своего брака. Подберут осколки и плотно все склеят.       Карие глаза зацепились за небольшой стеклянный бокс, стоящий на пригласительном конверте. Сегодня день, когда она начнет свой личный путь искупления. Идея буквально свалилась на Реджину во время пребывания в арт-студии.       Женщина осторожно пробежалась кончиками пальцев по боксу, изо всех сил стараясь не залапать стекло, и посмотрела на его содержимое.       Послышался звон ключей, поворачивающихся в парадной двери, и Миллс быстро переместила бокс вместе с конвертом между своих скрещенных ног; скрывая его, пока не наступит подходящий момент, чтобы вручить.       Тяжелые шаги Эммы разнеслись эхом по всему дому, когда она приблизилась к гостиной. Лениво бросив ключи в маленькую миску, женщина переступила порог и увидела брюнетку, сидящую на диване.       — Ты все еще здесь? Я думала, ты ушла на работу, — блондинка бросила взгляд на часы.       — Я захотела остаться сегодня дома, — Реджина пожала плечами, улыбнувшись. — Думаю, мэр заслуживает один выходной раз в какое-то время.       — Конечно, заслуживает, — улыбнулась Эмма. — Тебе что-нибудь принести? — после неловкого молчания спросила Свон, указав пальцем на кухню.       — Нет, спасибо, — покачав головой, ответила Миллс.       Эмма мягко хлопнула в ладоши.       — Окей, — бросив игривый взгляд на жену, протянула она. — И не проси потом мою еду, я не поделюсь, — хитрая улыбка.       Это была попытка разрядить неловкость, что так внезапно образовалась между ними. И судя по смешку мэра, у Эммы вышло.       Несколько мгновений спустя, женщина вернулась с тарелкой бекона, яиц и сэндвича. Не тот завтрак, о котором она мечтала, но это то, что было быстрее и проще всего приготовить. Особенно, если учесть ее небольшие познания в сфере кулинарии.       Она поставила стакан апельсинового сока на кофейный столик и уселась рядом с брюнеткой. Ухмылка украсила губы, когда она заметила, как Реджина подвигается ближе в попытке украсть кусок сэндвича.       — Даже не думай об этом, — отодвинув тарелку, хихикнула Свон. — Я предлагала тебе, — игривая улыбка.       Реджина сделала обиженное выражение лица.       — Я остаюсь дома, чтобы провести время с тобой и вот как ты мне за это отплачиваешь?       — Я думала, — Эмма изогнула бровь, — ты сказала, что захотела выходной?       Брюнетка улыбнулась, слегка покраснев, и отвела взгляд в сторону.       — Ну и это тоже, — беспечно ответила она.       Эмма внутренне просияла на очевидный факт — жена скучала по ней. Было явно видно, что Реджина просто хотела провести время вместе. Признак того, что все медленно, но верно движется вперед. Она наклонилась, чтобы оставить поцелуй на щеке женщины, а затем передала ей тарелку.       — Ты можешь сделать один укус, — игриво подчеркнула она.       Захватив сэндвич, Эмма поднесла его к губам жены и чуть не потеряла сознание, наблюдая, как та подается вперед и делает укус, а затем мучительно медленно облизывает пухлые губы. Лицо Свон покраснело — она почти забыла, какой сексапильной может быть ее жена.       — Это было вкусно, — Миллс похлопала блондинку по ноге. — Хорошая работа, — улыбнулась она.       — Спасибо, я старалась, — улыбнулась Эмма, прожевывая кусок бутерброда, прежде чем вновь заговорить: — Я позвонила Арчи, кстати.       — Оу, — Реджина взяла вторую половину своего сэндвича, усмехнувшись на то, как игриво сузила глаза блондинка.       — Тебе повезло, что я тебя люблю, ибо это мой любимый бутерброд, — засмеялась Свон, чмокнув жену в подбородок. — В общем, я назначила нам сеанс на сегодняшний день.       Эмма подалась вперед, чтобы схватить апельсиновый сок и сделать глоток. Прежде чем она успела опустить стакан обратно, Реджина выхватила его из рук, и сделала несколько глотков, а затем приземлила на кофейный столик.       — Кто-то приготовил вкусную еду, — мэр от души рассмеялась, доедая сэндвич.       Смех, который Эмма уже и не надеялась услышать вновь.       — Во сколько у нас сеанс?       — Так как я не знала, что ты останешься дома, я назначила сеанс с двенадцати до двенадцати тридцати. Ну, чтобы мы могли пойти во время твоего обеденного перерыва, а у меня было время на поиски работы во второй половине дня.       Эмма закончила с бутербродом и убрала тарелку на столик, откидываясь на спинку дивана и обнимая Реджину за плечи. Честно говоря, мысли о том, чтобы выйти на улицу, да еще и искать работу, были пугающими. А все потому, что некогда чистое имя теперь испачкано преступлением против полицейского. Если бы все только знали, что произошло и кто эта женщина, на которую она «напала» на самом деле, все было бы по-другому. Но сейчас не время раскисать. Пора перестать жить прошлым. Бывшему шерифу удалось пережить шторм, а это уже победа.       — Так скоро? — нахмурившись, спросила Миллс.       Она знала, что рано или поздно Эмма пойдет искать работу, но они только-только начали налаживать отношения. Неужели, она не хочет побыть дома подольше?       — Хэй, я не могу оставаться дома все время, — почувствовав разочарование в голосе жены, ответила женщина. — Хотя, я уверена, Генри был бы счастлив, — она улыбнулась. — У нас есть обязательства. Я не могу просто сидеть и не работать.       — Конечно, можешь, — намекнула Реджина.       Брюнетка знала, что денег, которые она зарабатывает на посту мэра, было более чем достаточно, как для двоих, так и для троих. Но, также, она прекрасно знала Эмму, которая никогда не пошла бы на такое. Она не тот тип женщин, которые сидят у своих жен на шее.       — Джина, ты же знаешь, что я так не могу, — вздохнула Свон.       — Знаю, — брюнетка поджала губы.       Эмма обернула руки вокруг смуглых плеч мэра и притянула ее ближе к себе для поцелуя. Их губы соприкоснулись так легко, словно два мотылька.       — Не переживай, я никуда не уйду. Ладно? — еще один поцелуй. — Я всегда рядом с тобой и Генри. Но мне нужно найти работу, чтобы быстрее вернуться к нормальной жизни. Я обещаю, что всегда буду возвращаться домой.       Маленькая слеза скатилась вниз по щеке Реджины, когда она наклонилась для еще одного поцелуя. Мягкий язык блондинки прошелся по ее нижней губе, словно умоляя открыть дорогу дальше. Пухлые губы с радостью распахнулись, позволяя языку насладиться вкусом, соприкоснуться со вторым в страстной борьбе за власть. Одна рука Эммы поглаживала щеку Миллс, а вторая притягивала к себе еще ближе, словно боясь отпустить. Свон разорвала поцелуй, чтобы через мгновенье начать новый и получить мягкий гортанный стон в награду.       Не разрывая поцелуй, женщина наклонилась вперед, нависая над Реджиной и мягко заваливая ее на диван. Забыв обо всем, брюнетка скрестила ноги на пояснице жены, когда что-то скатилось с дивана и упало на пол с глухим стуком.       — Господи-боже, что это было? — замерев на месте, спросила Эмма.       Миллс наклонилась, чтобы поднять подарок и улыбнулась.       — Это кое-что для тебя, — просунув руки между их телами, женщина выудила маленький конвертик, размером с пригласительный.       Свон выпрямилась, усаживаясь на колени, когда брюнетка оперлась о подлокотник и вручила ей подарок.       — Это не все, но давай начнем с этого. А больше я объясняю в письме.       С выражением непонимания на лице, Эмма подхватила квадратный кусок стекла и письмо. Отложив конверт в сторону, она принялась рассматривать предмет. Внутри стекла находилось черное перо, немного кривоватое, но очень пышное.       — Ты убила голубя? — спросила она, приподняв бровь.       Реджина шлепнула жену по руке.       — Нет, я не убивала голубя, — закатив глаза, произнесла она. — Это воронье перо.       На лице Свон отразилось непонимание.       — Просто прочитай письмо, — вздохнула Миллс.       Блондинка последовала указаниям, осторожно положив перо на колено, чтобы открыть конверт и вынуть оттуда белый лист, сложенный пополам.       Эмма,       Это перо ворона, означающее освобождение от прошлого.       Это именно то, чего я хочу для нашего брака. Мне хочется забыть все, что было и двигаться вперед. Начать все с чистого листа. Я знаю, что вела себя с тобой просто ужасно, так что, это начало моих извинений. Я хочу, чтобы это перо стало символом нового начала. Я ценю все то, что у нас есть и надеюсь, что ты будешь помнить об этом всегда.       Цель, по которой я поместила его в стекло — безопасность. Там оно будет в целости и сохранности. Так что, с другой стороны это будет еще и символом безопасности нашего нового старта. Надеюсь, мы никогда не вернемся к тому, с чего началось твое возвращение домой. И также надеюсь, что нам удастся навсегда сохранить святость и любовь в браке.       Безошибочно твоя,       Джина.       Зеленые глаза впились взглядом в женщину рядом. Не имея сил сказать что-либо, Эмма мягко отложила письмо и перо в сторону, прежде чем податься вперед и оставить любящий поцелуй на пухлых губах.       — Мне очень нравится, детка, — блондинка потянулась за еще одним поцелуем, ответив на который, Миллс на мгновенье отстранилась.       — Тебе действительно нравится?       Эмма провела кончиками пальцев по щеке жены, нежно глядя в бездонные, карие глаза.       — Да, — твердо ответила она. — И мне нравится то, что ты делаешь для меня.       — Я стараюсь, — улыбнулась брюнетка, прежде чем потянуться за следующим поцелуем.

***

      Тонкие пальцы постучали по темно-коричневой деревянной двери доктора Хоппера. Эмма посмотрела на женщину рядом с собой, чей взгляд был прикован к полу, а ладони плотно прижаты друг к другу.       Она положила руку на плечо жены.       — Хэй, — мягко позвала блондинка.       Карие глаза впились взглядом в зеленые.       — Успокойся. Все в порядке.       Реджина выдавила слабую улыбку, едва пошевелив мышцами лица. Она не так часто была в этом офисе по причинам, которые ее беспокоили. Несколько раз она приходила к Арчи по поводу некоторых аспектов в работе, на посту мэра. Не сказать, что она боялась мужчины или же самого кабинета, нет. Скорее, переживала по поводу того, что здесь нужно быть открытой и честной. А этого все-таки стоило побаиваться. Есть некоторые вещи, которые Эмма о ней не знает и брюнетка всем своим существом желала, чтобы так и оставалось.       Однако все слишком сложно. Попытки сдержать внутренних демонов в себе, могут вновь выставить ее эгоисткой, которая не желает что-либо делать ради семьи.       Она хочет сохранить брак. Хочет Эмму и свою семью. Но как отреагирует блондинка, когда узнает, что жена хранила от нее тайны. Ничего такого, всего лишь небольшие скелеты в шкафу, но и они способны расшатать их и без того хрупкую лодку. Реджина вновь вздохнула, когда дверь в кабинет Арчи распахнулась. Уже слишком поздно, чтобы отступать назад.       — Чета Свон, — с улыбкой произнес мужчина. — Рад вас видеть. Проходите, — Арчи отошел в сторону, позволяя женщинам пройти в кабинет.       Сделав несколько шагов, они синхронно сели на небольшой диван. Реджина скрестила ноги, принимая свою королевскую позу, когда Эмма в свою очередь слегка ссутулилась, расставив облаченные в тонкий джинс ноги.       — Итак, — продолжил доктор, когда они уселись, — чем я могу быть полезен?       Несколько мгновений пара сидела в тишине, не зная с чего начать. Они обе знали, что пришло время спасать их брак, но ни одна не могла понять, что для этого нужно. Были мысли о разводе и холод по отношению друг к другу, но сейчас они сидели в этом кабинете вместе, рука об руку. Немного ощущая неловкость, но вместе.       — Хорошо… — Эмма заговорила первой. — Мы… Я и Реджина… Гм, между нами есть некая напряженность, — женщина изо всех сил пыталась сформулировать мысль.       — Я вижу, — ответила Арчи, глянув на немое соглашение Миллс. — И как вы думаете, в чем причина этой напряженности?       Разумеется, он знал, что Свон сидела в тюрьме. Также знал, что по большей степени ей пришлось проходить через все в одиночку. Но это не меняет того, что он врач, который должен сделать все, чтобы женщины сами признали причины.       На этот раз ответила мадам мэр:       — Ну, как вы уже знаете, доктор Хоппер, Эмма была… Она была вдали… какое-то время, — Реджина не хотела использовать слово «тюрьма» в разговоре. — Естественно, что при встрече возник небольшой дискомфорт.       Сейчас Миллс говорила как мэр. В ее голосе не хватало той мягкости, которую знала Эмма. Однако женщина решила не заострять на этом внимания. Сейчас ее жена учится бороться с неприятными ситуациями, поэтому она промолчала, давая шанс продолжить. Тем более, как только брюнетка почувствует себя более комфортно, этот тон сменится.       — Разумеется, — согласился Арчи. — Но, кажется, это немного больше, чем «небольшой дискомфорт». Эмма сказала, что вы попросили развода?       Реджина бросила беглый взгляд на жену, чей взгляд был полностью прикован к собственным рукам. Она не могла сказать, то ли блондинке было стыдно, то ли грустно. Возможно, и то, и то одновременно.       — Да. Да, — согласилась мэр, пытаясь разгладить морщинки на юбке.       Она знала, что это всего лишь Арчи, но ничего не могла с собой поделать: если человек видит ее в деловом костюме, то он обязан быть в идеальном состоянии.       — Я изменила свое мнение.       — Приятно слышать, — мужчина улыбнулся. — Но есть много нюансов, которые нужно рассмотреть и обдумать, прежде чем решиться просить развода. Я могу спросить, что стало причиной вашего решения?       Брюнетка поджала губы. Не слишком ли быстро развиваются события? Разве этот сеанс не должен быть чем-то, вроде вводного? Ладно, может, вводный — это перебор, но и к таким откровенным вопросам она была не готова. В любом случае, давать правдивый ответ не собиралась.       — На самом деле, я никогда всерьез не задумывалась об этом, вплоть до последнего года, который Эмме оставалось отбыть, — нервно произнесла Реджина. — Идея пришла в голову, когда наш сын, Генри, начал играть в баскетбол.       — И как эти два фактора связаны? — непонимающе спросила блондинка.       — Эмма, — мягко прервал Арчи, — позвольте вашей жене закончить, — мужчина кивнул Миллс. — Продолжайте, мадам мэр.       Какое-то время женщина смотрела на жену, а затем бросила беглый взгляд на доктора.       — Когда Генри начал играть… В общем, это напомнило мне об Эмме. Совсем немного, но мне хотелось избавиться от этих чувств. Полностью, — совсем тихо добавила она.       Доктор Хоппер сделал еще несколько пометок в блокноте, размещенном на коленях.       — Могу ли я поинтересоваться, какова связь между Эммой и тем, что Генри играет в баскетбол?       — Я играла в колледже, — ответила Свон. — Даже стипендию получала. Так что, все, чем я занималась: много спала, ела и дышала баскетболом.       — Хм, понял, — мужчина поерзал. — Теперь, Реджина, — брюнетка бросила на него строгий взгляд, — мадам мэр, — исправился Арчи, — почему игра Генри подтолкнула вас к разводу?       Тонкие пальцы вновь принялись разглаживать складки на юбке.       — Я уже сказала вам, что хотела избавиться от противоречивых ощущений.       — Да, но почему? Возможно, на это есть какие-то причины?       Реджина смахнула прядь волос с лица — жест, означающий раздражение. Почему ей вообще задают все эти вопросы? Она чувствовала себя так, словно пришла на допрос, а не на сеанс терапии, поэтому начинала жалеть о своем согласии на него. Может, они могут разобраться со всем самостоятельно?       — Это частично моя вина, — почувствовав досаду жены, произнесла Свон.       — Что вы имеете в виду?       — Я попросила передать кое-кому послание, чтобы меня оставили в покое, а оно дошло не тому человеку.       — Миссис Свон?       Эмма кинула.       — Я вижу, это было недоразумение, — повторил Арчи.       Реджина коротко кивнула.       — Когда я получила сообщение, думала, что оно для меня. Я думала, что это то, чего Эмма хочет.       — Это не так… Это не так, — прошептала блондинка.       Арчи что-то записал в своем журнале, а затем задал следующий вопрос:       — Эмма, когда вы узнали, что ваше послание было доставлено не тому человеку?       — На прошлой неделе, — ответила женщина, поерзав на месте.       — О, — мужчина сделал паузу. — Я предполагаю, Миссис Свон, вы не проверили слова своей жены?       — Нет, я не проверила, — выдохнула Миллс. — Я решила, что если она хочет, чтобы я ушла, то так тому и быть.       — Реджина, ты знаешь, что я никогда этого не хотела. Ты должна была знать…       — Эмма, подождите, — прервал доктор Хоппер.       Блондинка ссутулилась, вжавшись в свое место с непроницаемым выражением лица.       — Как долго вы вынашивали мысли о разводе? — спросил мужчина у Реджины.       — Два года, — прошептала она.       На протяжении многих лет доктор Хоппер учился скрывать свои чувства. Точнее, не реагировать слишком эмоционально на рассказы своих клиентов. Однако этот случай сбил его с толку. Зачем ждать так долго? Смысл был переваривать эту мысль целых два года?       — Я, кажется, запутался.       — Да, я тоже, — шепнула Свон.       — Я хотела быть уверена, — брюнетка скрестила руки.       Эмма посмотрела на жену.       — Но не была. Ты даже не можешь сказать это, глядя мне в глаза. Так, какова причина на самом деле, Реджина? Почему ты решила отказаться от меня?       Арчи оставался спокойным, решив понаблюдать со стороны и узнать, куда это приведет.       — Почему все ложится на мои плечи? — с досадой спросила мэр. — Я думала, что этот сеанс для двоих, — Миллс впилась взглядом в мужчину, а затем посмотрела на жену.       — Ты избегаешь вопроса, — подметила Свон. — Что, боишься выглядеть слабой?       — Ты говоришь, как моя мать, — закатив глаза, выпалила брюнетка.       При упоминании Коры напряженность в комнате увеличилась в сто крат. У Эммы не было ничего общего с этой подлой женщиной, и подобное сравнение было ударом ниже пояса, который только разозлил ее.       — Нет, — твердо отрезала женщина. — Не смей сравнивать меня с ней.       Реджина открыла рот, чтобы что-то ответить, но была прервана доктором Хоппером.       — Стоп. Дамы, давайте успокоимся.       Миллс поджала губы, а Эмма сжала челюсти, отчего мышцы принялись пульсировать. Возможно, так даже лучше, нежели говорить о разводе. Арчи сделал еще несколько пометок, прежде чем опустить ручку и подтолкнуть кончиком пальца на место очки, которые сползли на самый кончик носа.       — Я так понимаю, проблемы у нас не только с вашим браком, но и с матерью мэра Свон, что, по всей видимости, связано между собой. Может, стоит перейти ко второй проблеме? Мадам мэр, не хотели бы вы рассказать о своей матери?       — Времени в мире не хватит, чтобы рассказать, — безрадостно усмехнулась Миллс.       — Я расскажу, — вдруг выдала Эмма.       — Конечно. Времени предостаточно, мы здесь всего десять минут, — улыбнулся Арчи.       Брюнетка вздохнула, в миллионный раз разглаживая складки на юбке.       Как можно говорить о сложности по имени Кора Миллс?