Story of the Caged Bird

      Несколько небольших бисеринок пота блестело на смуглой коже Реджины. Ее сердце бешено билось в груди, качая жизненно необходимую кровь для быстрого перемещения конечностей. Она опаздывала. Не сказать, что прямо таки сильно, но на целый час точно. Для большинства это казалось нормальным, но Кора считала опоздания неприемлемыми.       Брюнетка получила строгие указания, не возвращаться домой позднее, чем в четыре часа дня. Но после школы она решила немного поболтать с Кэтрин и потеряла счет времени. Карие глаза посмотрели на часы. Семнадцать пятнадцать. Ее мать будет дома через пятнадцать минут. А это означало, что у Миллс есть десять минут, чтобы дойти и еще пять, чтобы взять себя в руки.       Конечно, быть восемнадцатилетней девушкой, учащейся в старшей школе и не имеющей свободы, было сложно, поэтому Реджина научилась изворачиваться. Большую часть времени она проводила вместе с подругой Кэтрин, сбегая из дому в середине ночи. А совсем недавно появилась еще и Даниэлла, которая стала девушкой Миллс.       Дни, когда ей все удавалось, были просто замечательными. Однако бывали и плохие дни, последствия которых были просто неумолимо жестокими. Разумеется, не всегда все заканчивалось физическим насилием. Иногда были и угрожающие взгляды, и словесные нарекания. Ее мать, на самом деле, никогда без причины руку не поднимала, ни в детстве, ни сейчас.       А потом брюнетка вспомнила, как Кора впервые отлупила ее. Тогда, чтобы скрыть побои, ей пришлось надевать очки и рубашки с длинными рукавами.       Миллс побежала быстрее. Совсем скоро в поле ее зрения появился большой дом. Улыбка расползлась на лице, когда девушка подметила, что машины Коры нет на своем месте. Она вновь посмотрела на часы. Семнадцать двадцать пять. Она почти сделала это. Чтобы убедиться, что ее никто не поймает, Реджина обогнула дом и приблизилась к окнам своей спальни. Быстро открыв окно, она влезла внутрь и бросила сумку с книгами на пол, чтобы тут же замести следы своего маленького преступления.       Улыбка облегчения озарила лицо.       — Я сделала это, — пробормотала она себе.       — Не совсем, — раздался спокойный голос.       Тон, который она узнает из тысячи; который привел ее в моментальный ужас.       Девушка медленно повернулась, чтобы увидеть мать, сидящую на ее постели с королевской осанкой, закинув ногу на ногу.       На лице женщины отражалась улыбка. Такая, которая может быть только у маньяков перед нападением. Она медленно поднялась со своего места и подошла к дочери.       — Ты принимаешь меня за дурочку, не так ли? — приторно сладким голосом начала она.       Реджина сделала шаг назад, но Кора вновь шагнула вперед, глядя, как расширяются от страха глаза дочери.       — Нет… Мама, я…       — Ты, что? — твердо переспросила Миллс старшая, подходя еще ближе. — Намеревалась ослушаться меня? Забыла свое место и во сколько должна быть дома после школы? — ее тон был опасным.       Брюнетка продолжала отступать, пока не врезалась в стену позади себя. Она ощутила, как по ногам стекает теплая влага, прямо в ботинки, когда мать приблизилась еще ближе.       — Или ты слишком глупая, чтобы запомнить такие простые правила? — Кора сделала вид, что ждет ответа, и усмехнулась.       Реджина вздрогнула.       — Или ты проглотила свой язык? — со скоростью молнии рука Миллс старшей взмыла вверх и ударила девушку по лицу.       Сила удара была достаточно, чтобы сбить ее с ног. Брюнетка упала на руки, слезы наполнили карие глаза, когда девушка посмотрела на женщину, возвышающуюся над ней. Красный костюм Коры только добавлял страха.       — Мне очень жаль, мама, — извинилась она.       — Вставай, — отрезала женщина. — Ты выглядишь слабачкой, — несмотря на то, что она била дочь фактически ни за что, та должна оставаться сильной.       В этом доме не место слабостям, и девушка усвоит урок, даже если это будет последним, что Миллс старшая сделает.       Реджина медленно поднялась на ноги. Она слегка поморщилась, ощущая, как жжет одну сторону лица, зная, что там останутся ушибы. Ей понадобилась минута, чтобы восстановить равновесие, прежде чем Кора ударила ее по другой щеке, отчего она отлетела к стене и вновь упала на пол.       — Вставай!       Миллс младшая лежала на земле, прижав руки к голове. Она попыталась подняться, но ощутила сильную боль, которая была предвестником мигрени. Перед глазами было слегка размыто, а во рту явно ощущался металлический привкус крови. Девушка оперлась на руки и вновь поднялась на ноги, тут же падая обратно, получив третий удар.       — Вставай, — медленно и с нетерпением в голосе произнесла Кора.       Реджина с трудом поднялась еще раз. В этот момент женщина схватила ее за подбородок и грубо прижала к стене.       — Я хочу убедиться, что это последний раз, когда ты посмела ослушаться меня.

***

      Сторибрук. Университет. Выпускной год.       — Хэй, — поприветствовала Кэтрин, плюхнувшись на пустое место рядом с подругой.       На самом деле, она буквально на весь стадион заорала свое приветствие, поскольку здесь было шумно из-за толпы, которая приветствовала домашнюю команду. Команду, за которую играла одна восхитительная блондинка. На лице Реджины отразилось удивление, когда она увидела девушку.       — Хэй, — улыбнулась она. — Что ты здесь делаешь?       Она внимательно проследила за Кэтрин, которая поудобнее расположилась на своем месте.       — Я просто хотела побыть с моей лучшей подругой, — девушка взглянула на поле. — Как идет игра? — вернув внимание брюнетке, спросила она.       — Уже недолго осталось. И мы первые, — ответила Миллс, наблюдая за игрой.       В этот момент гости потеряли мяч, что позволило домашней команде подхватить его и направиться к кольцу соперников. По мере приближения к середине поля, мяч передали Эмме, которая ловко поймала его и забила свистящий трехочковый. Весь стадион буквально обезумел от счастья, вместе с Реджиной, которая вскочила со своего места и принялась хлопать. Громкие возгласы «Свон» разнеслись по местности через громкоговорители, когда диктор похвалил девушку за ее достижение.       Кэтрин смотрела на подругу с выражением удивления.       — Вы, ребятки, такие милые.       Брюнетки обернулась на девушку.       — Что? — невинно спросила она.       — Смотри, — блондинка кивнула в сторону поля.       На самом деле, она указывала на Эмму, которая смотрела на них с самодовольной ухмылкой на лице. В момент, когда она заметила, что взгляд Реджины прикован к ней, девушка сложила губы в трубочку и послала воздушный поцелуй. Брюнетка с улыбкой отразила жест.       — Видишь, — рассмеялась Кэтрин. — Это то, о чем я говорю. Вы настолько милые, что аж тошно.       Миллс рассмеялась и пожала плечами.       — Не могу ничего поделать с собой. Я люблю ее, — с прекрасного лица не сходила улыбка.       — Аввв, — преувеличенно восхитилась Кэтрин, прижав руки к щекам.       — Заткнись, — покраснела Реджина.       — Это так мило. Ты уже говорила ей об этом?       Кивок.       Ощущение любви преследовало брюнетку уже очень долгое время. Началось это несколько месяцев назад, если быть точнее. Пара встречалась уже почти год, и девушка признала, что это лучшие отношения из всех, что у нее были. По крайней мере, лучше тех, что были несколько лет назад. Но эта история для другого времени.       — Две недели назад.       — Авв, — снова восхитилась Кэтрин. — Что она ответила?       — Спросила меня, как давно, — хихикнула Миллс, вспоминая тот момент.       Она не могла отрицать, что признание чувств заняло долгое время. Во всяком случае, осуждать Реджину не за что, она всего лишь хотела убедиться, что это было не просто вожделение. Любовь не то, что встречается слишком часто.       Долгое время девушка сомневалась в том, что вообще достойна такого прекрасного чувства, как это. У нее никогда не было материнской любви. Но зато имелось разбитое в дребезги сердце, которое оставило после себя кровоточащую рану. Рану, которую теперь заполнила Эмма. Однако она все еще сомневалась, стоит ли оно того.       — Авв, Джи-Джи, она тоже тебя любит, — улыбнулась Кэтрин.       — Пожалуйста, не называй меня так, — брюнетка закатила глаза. — Никогда.       — Почему? Джи-Джи это очень мило.       — Нет, — строго сказала Миллс, получив от подруги лишь игривый взгляд.       — Не будь такой серьезной, — заявила блондинка, заглянув в свою сумку, чтобы вынуть блеск для губ, когда заметила маленький конверт, который и был причиной, по которой она пришла на матч.       Выхватив письмо, она протянула его Реджине.       — Вот.       — Что это? — взяв конверт, спросила девушка, прежде чем открыть его.       Внезапно она заметила почерк, которым оно было написано, и замерла.       — Это было в нашем почтовом ящике. От кого оно?       Миллс не ответила.       Она сидела с отсутствующим выражением лица.       — Реджина? — позвала Кэтрин, помахав рукой перед лицом подруги, которая молча смотрела на конверт.       Тогда блондинка уткнулась взглядом в несколько строк и принялась читать. По мере прочтения глаза девушки расширялись.       — Твоя мать собирается в гости?       Вдруг толпа вокруг них взорвалась громкими аплодисментами, когда Эмма забила финальный мяч прямо перед звонком, оповещающим об окончании игры. Зеленоглазая самодовольно ухмылялась, глядя на свою девушку, сидящую на трибунах, а затем забеспокоилась, когда поняла, что что-то не так.       Свон выдавила улыбку для товарищей по команде, которые пришли похлопать ее по плечу в знак уважения. Ее глаза никак не отрывались от брюнетки, которая, наконец, подняла на нее свой взор. Миллс быстро спряталась за маской непроницаемости и подняла палец вверх. Из вежливости Эмма улыбнулась в ответ, но сделала себе мысленную пометку, заскочить к своей девушке в общежитие несколько позже и выяснить, что случилось.

***

      Реджина шлепала босиком по полу в своей комнате в общежитии. Карие глаза вновь зацепились за письмо, лежащее на компьютерном столе, освещенное настольной лампой. Она продолжила расхаживать. Ее мать, Кора Миллс, собирается приехать в гости.       В гости? Не смешно. Она решила приехать, чтобы шпионить. Чтобы убедиться, что я делаю все так, как она хочет.       Брюнетка мысленно запаниковала. Конечно, что еще могла сделать Кора, кроме как все испортить. Разумеется, она хотела убедиться, что ее пышная роза цветет по последней моде, но Миллс только-только вышла из-под подавляющего контроля матери.       Ну почему сейчас? Зачем было ждать последнего курса? Уже всего ничего до получения диплома. Ее мать всегда была человеком, который «умеет» выбирать время. Как только все начинало налаживаться, она должна была заявиться и разрушить это. Именно сейчас, когда Реджина познакомилась с Эммой.       Грустная улыбка расползлась по ее лицу. Что скажет Свон, когда узнает сложную историю о ней и ее матери? Они говорили о Коре несколько раз, но брюнетке всегда удавалось обходить стороной самые неприятные детали. Предпочтительно те, где Миллс избивали.       Разум тут же забился в панике, что если она не соответствует стандартам матери? Да, она получала одни только «Отлично», но вдруг этого не достаточно. Этой женщине вообще ничего не достаточно.       Подойдя к столу, Реджина подхватила письмо и направилась к кровати. Она вновь открыла конверт и прочла — в миллионный раз, наверное — те несколько скудных предложений, что написала Кора.       Моя дорогая дочь,       Я надеюсь, что в колледже все хорошо. Уверена, визит поможет мне в этом убедиться. Увидимся в следующие выходные. Не переживай, дорогая, это ненадолго. Я просто хочу убедиться, что ты находишься в подходящих для учебы условиях. До скорого.       С уважением,       Мама.       Карие глаза пробежали по письму еще раз и еще, и еще. Оно было таким коротким и приторно сладким, что Миллс хотелось умереть. Она сделала глубокий вдох, ощущая тошнотворные позывы.       Три года.       Три года счастья будут разрушены одними выходными. Выходными, которые наступят совсем скоро.       Сегодня четверг.       Стук в дверь заставил брюнетку вздрогнуть. Может ли это быть Кора? Нет, пока нет. Она сказала, что приедет на выходных, а сегодня четверг. Есть один пунктик в Коре Миллс — она всегда сдерживает свое слово. Черта, которую она применяла и для добрых дел, и для злых.       Пальцы вновь постучали по двери, а затем раздался слабый оклик по имени. Точнее по прозвищу — Джина. Имя, которым ее называл один единственный человек.       Вздох облегчения сорвался с полных губ, когда Реджина встала с постели и открыла дверь. По ту сторону стояла Эмма, со взволнованным выражением лица, руки были засунуты в карманы.       — Хэй, — она подалась вперед, чтобы соприкоснуться с любимыми губами.       Реджина ответила на поцелуй, а затем отступила в сторону, позволяя блондинке войти в комнату. Эмма была одета в тренировочные брюки и футболку. Казалось бы, удобный наряд обычного человека, вышедшего из душа. Волосы девушки все еще были влажными, а приятный запах мыла Dove ворвался в ноздри брюнетки.       Она закрыла дверь, жестом показав своей девушке сесть на кровать. Теплая улыбка украсила пухлые губы — рядом с баскетболисткой ее одолевало необъяснимое чувство безопасности.       — Я думала, ты пойдешь на празднование с товарищами по команде, — сев рядом, произнесла Миллс.       Блондинка беспечно пожала плечами, удобно расположившись на кровати и заложив руки под голову.       — Мне нужно было увидеть тебя.       Реджина сидела в позе лотоса спиной к деревянной спинке.       — Почему тебе нужно было увидеть меня? — приподняв идеальные брови, спросила она.       Это уже второй человек, который менее чем за шесть часов, желал ее видеть. Хотя, второй был более желанным, чем первый.       — Ты пропустила мой финальный, — повернув голову к своей девушке, ответила Эмма.       — О да, — хихикнула брюнетка. — Я пропустила великий исторический момент. Нужно убедиться, не сошла ли я с ума? — поддразнила она.       — Это не просто пропуск, — игриво закатила глаза Свон. — Это позор, — она приподнялась на локтях. — Одна из моих лучших игр. Хотя, мои руки всегда хороши, — дерзкая ухмылка.       Реджина лишь закатила глаза.       — Меня беспокоит, — продолжила блондинка, — что ты пропустила мой совершеннейший бросок.       Эмма повернулась на бок, подперев голову рукой.       — Ты выглядишь… Странно. Я заметила это еще до того, как ты попыталась показать мне ту фальшивую улыбку.       Глаза Реджины моментально расширились, а взгляд метнулся в сторону. Она видела. Но брюнетка думала, что достаточно хорошо скрыла эмоции. Тонкие пальцы принялись стряхивать невидимые пылинки с пижамных шорт. В тишине.       Забеспокоившись, Эмма полностью села и подалась вперед, приподнимая подбородок девушки пальцем, заставляя посмотреть себе в глаза.       — Детка, поговори со мной. Что случилось?       Карие глаза встретились с беспокойными зелеными, а затем вновь принялись рассматривать шорты.       — Моя мать, — пробормотала Миллс.       — Что с ней? — блондинка также села в позу лотоса, убрав руку от лица девушки.       — Она прислала мне письмо, где сказала, что приедет в гости, — Реджину вновь затошнило.       На лице Свон отразилось непонимание. Она не так уж и много знала о матери своей девушки. И до сего момента казалось, что брюнетку это не сильно беспокоит. То, что Кора была строгой не так уж и плохо. Строгий родитель всяко лучше его отсутствия, не так ли?       По крайней мере, так думала Эмма.       — Разве это не здорово?       Реджина покачала головой в отрицании.       — Плохо?       Она повторила жест.       — Очень плохо?       Кивок.       — Прямо настолько плохо?       Еще один кивок.       — Почему?       Миллс вздохнула.       — Ты не знаешь мою мать.       Глаза девушки впились взглядом в кровать соседки по комнате. В голове замелькали картинки школьного прошлого и прекрасные моменты, проведенные в колледже.       — Я знаю только то, что ты рассказала мне, — честно говоря, Эмма взаправду фактически ничего не знала о матери своей девушки.       Конечно, у Свон тоже были родители, но не долго. Все закончилось, когда ей было восемь. Хотя, у девушки осталась бабушка.       Но сейчас не время думать об этом. Сейчас она должна понять, что происходит с ее испуганной женщиной, которая, видимо, очень многое упустила в своем рассказе о Коре Миллс.       — Я не все тебе рассказала.       — Я догадалась.       Брюнетка бросила на Эмму негодующий взгляд, быстро сменившийся фальшивым и невозмутимым.       — Трудно говорить об этом, — посмотрев в зеленые глаза, выдавила она.       — Ты же знаешь, что можешь рассказать мне.       Карие глаза рассматривали пижамные шорты.       — Все настолько плохо?       Молчание.       — Она тебя била что ли?       Голова Миллс взметнулась вверх.       Глаза Эммы расширились, получив молчаливое подтверждение во взгляде Реджины. Пальцы потянулись к ее подбородку, осторожно приподнимая вновь опустившуюся голову девушки.       — Эй, посмотри на меня.       Девушка со страхом встретилась с уверенным взглядом баскетболистки.       — Я не позволю, чтобы с тобой что-то случилось, ясно? Я буду рядом.       — Эмма, ты не можешь…       — Я могу, — девушка медленно подалась вперед, перемещая вес на свободную руку, и посмотрела прямо в глаза брюнетки.       Палец осторожно очертил контур губ.       — Я не позволю ей причинить тебе вред, — Свон сократила между ними расстояние. — Хорошо? — поцелуй.       — Хорошо, — ответила Реджина.       С легкой ухмылкой, Эмма вновь припала к пухлым устам.       — Я поддержу тебя, — подмигнула она.       — Ты такаая… —художница покачала головой, закатив глаза.       — Удивительная? Я знаю, — высокомерный оскал. — Разве тебе не повезло?       Миллс игриво шлепнула ее по руке.       — Хэй, а ну не бейся! — блондинка потерла ушибленное место.       Глаза Реджины тут же потемнели, когда она увидела, как играют бицепсы баскетболистки при перемещении и сгибании рук.       Разумеется, Эмма заметила в глазах брюнетки чистейшую похоть, ощутив, как увеличивается по меньшей мере раза в три ее и без того большое эго. С дерзкой усмешкой, она подалась вперед и подхватила свою девушку, притягивая ближе к себе.       — Эмма…       — Тшш… Иди-ка сюда, — пара встала на колени, когда блондинка провела кончиками пальцев по бедрам Миллс.       Смуглые руки обвились вокруг ее шеи.       — Где Кэтрин? — спросила Свон, с вожделением глядя в карие глаза.       — С Джейком… — намекая, соблазнительным тоном ответила Реджина, заправляя прядь белокурых локонов за ухо баскетболистки. — Не вернется до позднего вечера, — невинный взгляд.       Ухмылка.       — Прекрасно. Я как раз собиралась отпраздновать свою победу.       Впившись поцелуем в пухлые уста, девушка использовала свой вес, чтобы заставить Миллс лечь на спину и раздвинуть ноги, дабы самой удобно устроиться между ними. С трудом оторвавшись от желанных губ, Эмма принялась целовать смуглую кожу на шее, то посасывая бьющуюся венку, то подталкивая носом подбородок художницы, чтобы открыть себе больше доступа.       Реджина медленно прошлась ладонями по рукам Свон, погладив плечи, и зарылась пальцами в золотистые все еще влажные волосы, а затем легонько потянула за прядки, получив в ответ тихий стон. Она безумно любила использовать этот прием, особенно после того, как поняла, какой эффект он оказывает на девушку.       Баскетболистка вновь вернулась к губам брюнетки, проталкивая язык между ними и исследуя рот, пока свободная рука поглаживала согнутую ногу. Мягкий гортанный стон покинул тонкие уста, когда вторая рука зарылась в темные локоны. Эмма слегка отстранилась, захватив нижнюю губу Миллс зубами.       Но Реджину, кажется, такой расклад не устроил, и она вновь потянула девушку за волосы, заставляя возобновить поцелуй. Они двигались синхронно с неприкрытой страстью, когда блондинка двинула бедрами вниз, отчего художница застонала, инстинктивно подавшись навстречу.       Эмма приподняла голову, являя Миллс свой дерзкий оскал, и заодно, решив, подразнить ее. Реджина подалась вперед, пытаясь не позволить ей разорвать поцелуй, но потерпела неудачу. Тогда карий взор обдал блондинку молчаливой мольбой, заставляя вернуться к своему занятию.       Опираясь на одну руку, вторую девушка просунула между их телами и скользнула в пижамные шорты брюнетки, лаская влажные складки и клитор. Художница немного дернулась от первого контакта и застонала, ощущая, как пыльцы искусно играют с ее возбужденной плотью, нежно поглаживая.       — Ты такая мокрая, — пробормотала Свон прямо в губы девушки, еще больше надавливая на возбужденный комок нервов.       Реджина выдохнула, не разрывая поцелуя, когда блондинка переместила руку, осторожно проникая средним пальцем в ее лоно и совершая большие круговые движения на точке G.       Голова Миллс откинулась назад, глаза закрылись, а изо рта стали вырываться стенания.       — Тебе нравится? — самовольно спросила баскетболистка.       Брюнетка вновь застонала. На этот раз несколько громче.       Эмма переместилась к уху своей девушки и прошептала:       — Скажи мне, что тебе нравится, — сильные руки двигались медленно, одновременно поглаживая желанное тело и лаская каждый дюйм влажного лона.       — Боже, да, — тяжело дыша, простонала Реджина.       Блондинка вновь впилась в смуглую шею, прежде чем зализать укус и вернуться к уху, чтобы зажать мочку между зубами.       — Ты моя.       К пальцам, движущимся внутри, присоединился большой, которым Свон принялась ласкать возбужденный клитор Миллс.       — Эмма… — громко простонала художница, двигая бедрами в такт руке девушки.       Карие глаза скрылись за плотно сомкнутыми веками, а опухшие от поцелуев губы слегка приоткрылись, позволяя еще одному стону блаженства покинуть ее горло.       В экстазе брюнетка откинула голову назад.       — Скажи, — прошептала блондинка. — Я хочу услышать это, — она ускорила движение пальцев, создавая больше давления на точку G.       Реджина сильнее сжала белокурые локоны, чуть ли не крича от удовольствия.       — Черт… Эмма… Я твоя, — бедра девушки задрожали, оповещая о приближении оргазма.       Она отпустила волосы Свон, чтобы обхватить ладонями ее щеки и притянуть для поцелуя. Язык блондинки с легкостью проскользнул в рот Миллс, когда пухлые губы приоткрылись, чтобы выпустить наружу еще один стон.       Дыхание девушки сбилось, когда разум отключился под натиском приближающегося наслаждения.       Ни на что не обращая внимания, кроме того, что происходило между ними в этот момент, ни одна из девушек не услышала, как открывается дверь. И только, когда оргазм пробил новой волной дрожи тело Реджины, дверь распахнулась полностью, со всей силы ударяясь о стену.       — ЧТО, ЧЕРТ ПОДЕРИ, ЗДЕСЬ ПРОИСХОДИТ?       Девушки мгновенно вскочили, отстраняясь друг от друга. Момент их страсти был полностью разрушен разгневанной Корой Миллс, стоящей в дверях.