Story of the Caged Bird

      От Переводчика: Вы не ждали? А я приперлась, как говорится. Что ж, уважаемые читатели, остался тут хоть кто-нибудь, кто ждет перевода данной работы? Потому, что я, кажется, взялась за голову, влилась, наконец-то, в новый ритм жизни, который за эти два с половиной года успел поменяться раз пять, не меньше, и готова закончить перевод фанфика. Не скажу, что быстро, но надеюсь, что к началу сентября мы здесь поставим точку. Что скажите, получится? Поддержка ваша очень нужна. Чем больше комментариев, тем больше желание работать. Хотя бы пару слов, чтобы я знала, что выжимаю из себя не зря, ок?       Сторибрук. Прошлое. Десять лет назад.       Реджина шла по длинному проходу супермаркета. Красная корзинка висела на ее руке; не было смысла брать тележку, ведь она пришла сюда за финальными штрихами, которых не хватало для особого ужина, который она готовила для Эммы. После месяцев напряженных размышлений, она, наконец, нашла в себе мужество противостоять жене по поводу расширения их семьи. Не то, чтобы это было чем-то, чего Свон не хотела.       По крайней мере, Реджина так не думала.       Они никогда не обсуждали факт наличия собственных детей, но и Эмма никогда не говорила, что не хочет их. Однако на случай, если понадобится убеждать, Миллс уже придумала план.       Первым делом, если кто-то хочет, чтобы Эмма Свон на что-то согласилась, нужно много еды. Чем больше запрос, тем вкуснее еда. И на этот раз Реджина решила углубиться в кухонные дела по самые помидоры, сосредоточившись на рецепте, который узнала от бабушки возлюбленной еще до того, как они поженились.       Да, это было нечестно, но она хотела ребенка столько, сколько себя помнила. Честно говоря, этому желанию поспособствовала мать девушки. Кора не была матерью, которую хотели или в которой нуждались, но именно по этой причине Реджина осознала, что хочет быть другой. Чтобы иметь возможность дать ребенку жизнь, которую он заслужил. Чтобы он никогда не задавался вопросом: любим ли он. Это было то, чего девушка хотела для себя. Мечтой. А что может быть лучше, чем исполнение мечты? Конечно, она больше не была ребенком. Но…       Миллс продолжила свой путь по проходу, подхватывая буханку хлеба, вспоминая, что этот продукт им нужен был в любом случае. Дальше она отправилась к свежим овощам, выбирая картошку и рассматривая ее со всех сторон. Решив, что та достаточно хорошая, чтобы сделать из нее домашнее пюре, девушка водрузила ту в свою корзину, а затем взяла еще одну.       Ужин был только частью плана. За последние несколько месяцев Реджина переосмыслила все причины, почему стоит завести ребенка. Так что, все это было нужно, чтобы убедиться, что она сама готова, ну, и для того, чтобы избавить Эмму от любых сомнений.       В финансовом плане они были готовы более чем достаточно, чтобы позволить себе расходы на ребенка. С недавним избранием Миллс в мэры, девушки зажили намного лучше. А дополнительные деньги, которые в дом приносила Свон, стали еще одним слоем глазури и без того на хорошо глазурованном пироге. Особенно, если взглянуть на повышение уровня жизни — их недавно купленный дом был больше, чем обе могли себе когда-либо представить. Это место идеально подходило для воспитания ребенка.       Ипотека, конечно, стала одной из главных причин хорошенько обдумать решение завести малыша, но после тщательного изучения своих чековых книжек и растрат, Реджина пришла к выводу, что финансы действительно не станут проблемой.       Тогда встал вопрос времени. Каждая из них работала полный рабочий день. Эмма иногда даже на двенадцать часов задерживалась. Работа блондинки требовала таких жертв, учитывая ее цель. И, несмотря на это все, Реджина все равно была уверена, что они смогут качественно проводить досуг всей семьей. Тем более, в веке, где нанять няню на определенное время, не составляло особого труда. К тому же, Миллс была уверена, что при таком раскладе, Свон будет соглашаться на домашние матчи, чтобы чаще быть с семьей.       Реджина положила еще пару картошек в свою корзину, прежде чем продолжить свой путь по супермаркету. Как будто по мановению волшебной палочки, она прошла мимо прохода, ведущего в отдел для молодых матерей. Девушка с улыбкой свернула в проход и остановилась перед упаковками с подгузниками. Она улыбнулась картинке с изображением новорожденного, крепко прижатого к материнской груди.       Ее сердце набухало каждый раз, когда она видела маленькое существо, задумываясь, каково это — нежно прижимать его к своей груди. Оглядываясь, она заметила разной формы бутылочки, пустышки, нагрудники и чаши для кормления. Она не смогла сдержать широкую улыбку, которая озарила ее лицо. Это была любовь, которую Реджина испытывала к ребенку, который еще не был даже зачат.       Брюнетка надеялась, что все ее мечты окупятся этим вечером. Она была уверена, что продумала все до мельчайших деталей. Осталось только узнать, готова ли сама Эмма. И, если окажется, что нет, у Миллс не будет другого выбора, кроме как ждать. Это решение должно быть обоюдным и принятым с полной уверенностью.       Командная работа.       Карие глаза осмотрели ряд детского питания. Меж бровей девушки образовалась крошечная морщинка, когда она взяла одну из маленьких баночек. Во время своего мозгового штурма, Реджина пришла к выводу, что детское питание она будет готовить самостоятельно. Она ни в коем случае не даст обработанную еду крошечному человеку. Именно это осознание заставило ее задуматься о грудном вскармливании. Конечно, время от времени они будут использовать бутылочки, потому что Миллс хотела бы, чтобы Эмма тоже испытала эту связь, но сам факт, что грудное вскармливание — это момент, когда их двое и больше никого; просто мать и дитя, заставлял сердце девушки биться чаще.       Только она успела поставить баночку обратно на полку, как почувствовала, что маленькая фигурка врезалась в ее ногу и обхватила ее руками, застигнув Реджину врасплох. Она посмотрела вниз и увидела маленькую рыжеволосую девочку, которой, как ей показалось, было примерно около трех лет. Она цеплялась за ногу Миллс так, словно от этого зависела ее жизнь.       На мгновение брюнетка осталась совершенно неподвижной. Абсурдная мысль, что ребенок был послан ей свыше, как исполнение мечты, легкой дымкой пронеслась в голове. Но девушка знала, что это невозможно. Магии не существует.       По крайней мере, в этом мире, — подумала она.       Смуглая рука осторожно опустилась вниз, чтобы оторвать малышку от ноги. Однако попытка осталась безрезультатной. Слегка наклонившись, Реджина поставила свою корзину, которую держала во второй руке, на пол, а затем погладила ладонями крошечную спину.       — С тобой все хорошо? — мягко спросила она, чувствуя, как зажегся материнский инстинкт внутри нее.       — Я потеряла тебя, — пробормотала малышка в ее бедро.       Эта мизерная информация тут же заставила шестеренки в голове Миллс зашевелиться, и она поняла, что этот крошечный человек принял ее за свою мать. Следовательно, в одном из рядов, они разошлись в разные стороны, и малышка потерялась, а теперь дрожала от страха.       Осторожно убрав руки рыжеволосой крохи от своей ноги, Реджина встала на одно колено, чтобы быть на одном уровне с ребенком. Она держала руки на плечах девочки, сладко улыбаясь. Малышка сразу заметила, что Миллс не была ее матерью, и тогда ее нижняя губа начала дрожать, а в глазах — собираться слезы, угрожая сорваться по щекам крупными каплями.       — Тсс, все в порядке, — ласково сказала Миллс.       Большим пальцем она провела по щеке крохи, нежно стирая слезу с веснушчатого лица.       — Ты потерялась?       В ответ последовал кивок.       — Я помогу тебе найти твою маму, хорошо? — девочка снова кивнула, а затем бросилась вперед и крепко обняла Миллс за шею.       Реджина с мгновение пребывала в смятении от этого жеста, а потом обняла ребенка в ответ и потерла ее спинку.       — Все будет хорошо, — она обхватила щечки малышки руками и ободряюще улыбнулась.       — Джоли! — раздался крик рыжеволосой женщины, приближающейся к проходу с паническим выражением лица.       Ужас на ее лице мгновенно сполз, когда она увидела, что ее трехлетняя девочка спокойно стоит в компании какой-то брюнетки, которая, кажется, желала ей помочь.       — Мама! — закричала малышка и со всех ног рванула к женщине, которая подхватила ее на руки.       — Никогда больше не пугай меня так, — коротко отругала ребенка та, а затем снова обняла.       Реджина выпрямилась, поднимая свою корзину, и развернулась, чтобы уйти.       — Подождите, — окликнула мама малышки.       Брюнетка обернулась.       — Спасибо.       Миллс махнула рукой.       — Все в порядке. Я просто хотела, чтобы она оставалась на одном месте. Рада, что вы нашли друг друга, — сказала она с теплой улыбкой.       — У вас есть дети?       Девушка наклонила голову, мягко улыбаясь.       — Нет… Пока нет, — за словом «пока» таилась большая надежда.       Женщина крепче обняла дочь, поцеловав ее в лоб.       — Ну, надеюсь, у вас будет шанс ими обзавестись. Вы были бы потрясающей матерью.       Реджина изо всех сил сдерживала слезу счастья от такого комплимента. Для нее это значило больше, чем рыжеволосая женщина могла себе представить.       — С-спасибо, — двое улыбнулись друг друга. — Что ж, мне пора, — Миллс сделала несколько шагов назад, махнув Джоли, прежде чем исчезнуть по проходу и закончить с покупками.

***

      Обед был на высоте. Один из немногих, которыми Реджина гордилась бы еще очень долго, если бы не тот факт, что она не смогла поднять желанную тему.       Они тихо сидели за столом. Эмма, казалось, не хотела о чем-либо говорить. Она буквально из последних сил дотащила себя до стола, будучи дико уставшей. Миллс знала, что в этот момент все, чего хотела ее жена, это залезть в постель и выспаться.       Видимо, сейчас действительно не самое подходящее время для воспитания детей. Тем более, это был очень серьезный разговор, во время которого обе должны были быть четко сосредоточены на обсуждении. А в данный момент, светлые глаза едва ли могли сфокусироваться на вилке, которая служила транспортом для пищи.       Однако не все было потеряно. Эмма была определенно довольна тем, что ее жена решила приготовить любимое блюдо в день, который, казалось, высосал из нее всю жизнь.       Идеальный момент.       Она слегка улыбнулась Реджине в благодарность за чествование, когда закончила тарелку домашнего картофельного пюре с горохом и курицей, а затем встала, чтобы собрать грязную посуду и отнести на кухню.       Миллс накрыла руку Эммы своей.       — Я сама. Ты можешь идти спать, — нежно улыбнулась она.       Обычно, Свон протестовала и сама убирала посуду, когда готовила Реджина, — это было частью ее «пятьдесят-на-пятьдесят» морали, — но этим вечером она была настолько уставшей, что не имела сил даже спорить.       — Ты уверена? — памятуя о хороших манерах, спросила она.       Миллс встала и взяла поднос из рук своей уставшей жены.       — Дорогая, иди спать, — она слегка наклонилась, чтобы оставить на ее губах нежный поцелуй.       Эмма улыбнулась.       — Ты меня уложишь? — пошутил она.       — Конечно, — прилетело в ответ с мягким хихиканьем.       Они разделили еще один поцелуй, прежде чем баскетболистка поднялась наверх, чтобы переодеться и лечь в кровать.       После мытья посуды и размещения каждой тарелки на своем месте, Реджина вытерла стол и направилась наверх. Она улыбнулась, когда вошла в спальню. Эмма небрежно лежала на своей половине кровати. Одна рука и нога свисали, а льняные кудри разметались по подушке. Мягкое сопение срывалось с розовых, слегка приоткрытых губ.       Покачав головой, Миллс быстро переоделась в ночную одежду и залезла на постель. Она лежала на спине, глядя в потолок. Ее разум снова забрел в глухой угол. Она действительно хотела поговорить с Эммой о рождении ребенка. Это мучило ее уже несколько месяцев. До этого ей удавалось сдерживаться и молчать, но сейчас девушка чувствовала, что достигла апогея терпения.       Прошло три часа, а она все не могла уснуть. Ее разум никак не соглашался идти отдыхать, активно воспроизводя мысли и картинки с малышом.       Карие глаза упали на спящую фигуру рядом. Блондинка не сдвинулась ни на дюйм с тех пор, как легла в постель. И Реджина понимала, что ее жена измотана, и будить ее будет неправильно, поэтому изо всех сил пыталась заставить свои мысли замолчать. Попытка снова оказалась неудачной.       Мысли обо всех возможных радостях материнства продолжали преследовать ее. Она вспомнила случившееся в супермаркете, ощущая, как слова той женщины бьют по ней снова и снова. Если это не было знаком, то Миллс не знала, как еще назвать произошедшее. Она оглянулась на свою жену, размышляя, что делать. Было бы очень некрасиво разбудить ее.       Девушка снова вздохнула. Тонкие смуглые пальцы беспокойно перебирали одеяло, выстукивая по нему неровный ритм. Необходимость поговорить постепенно превратилась в мягкое, но настойчивое беспокойство.       Что, если Эмма не хочет детей? Предположим, что она их ненавидит? Тогда что? У нее не будет другого выбора, кроме как отказаться от своей мечты?       Возможно, это звучит абсурдно, но и такой вариант возможен. Не так ли? Нет, она не должна так думать. Конечно, ее жена хотела бы детей. Кто не хочет?       Множество людей… — пронеслось в голове.       Разочарованная собственными мыслями, Реджина в третий раз раздраженно вздохнула.       — Что такое, Реджина? — спросила Свон слегка охрипшим ото сна приглушенным голосом.       Половина ее лица была в подушке, но она чувствовала, что Миллс была чем-то обеспокоена и уже проигнорировала раз сей факт из-за своего истощения. Однако проигнорировать раздражительные вздохи и постукивание пальцами по одеялу, было сложнее. Все это буквально кричало о внимании.       — Ничего, — тихо ответила Реджина, кусая губу.       Она повернулась лицом к стене, лежа спиной к Эмме.       — Я знаю, что это неправда, — заявила Свон, медленно поворачивая голову к жене, но оставаясь лежать на животе.       Ее глаза все еще были закрыты.       — Я не могу спать, когда ты ворочаешься и вздыхаешь. Так, что случилось?       Реджина снова вздохнула, прежде чем повернуться к жене лицом. Ей сразу стало совестно, что она невольно разбудила ее. Эмма явно была очень уставшей.       — Я тут подумала…       — Я догадалась, — пробормотала блондинка.       — Т-ты… Ты любишь детей?       Свон открыла один глаза, услышав такой странный вопрос.       — Да… А что? — глаз снова закрылся.       Миллс выдохнула, сама не замечая, что задержала дыхание. По крайней мере, теперь она знала, что ее жена любит детей.       — Ты когда-нибудь думала о том, чтобы завести кого-то? Своих? Детей, в смысле, — затараторила Реджина.       Почему она так нервничала? На данный момент они уже пять лет как вместе. Три из них женаты. Это не должно быть так сложно.       Покуда Эмма действительно была очень уставшей, то не смогла сообразить, к чему клонит ее жена и, что на самом деле пытается спросить.       — Думала, — честно ответила она сквозь зевок, начиная вновь погружаться в сон.       Реджина слегка улыбнулась.       — Я тоже думала. Очень много, если честно, — Свон что-то промычала, показывая, что она все еще слушает и ждет, пока брюнетка продолжит. — Эмма, я думаю… Думаю, что готова. Завести ребенка, — выдохнув, добавила она.       Баскетболистка открыла оба глаза и вытаращилась на свою жену с недоверчивым выражением лица, ощущая, как просыпается понимание.       — Ты хочешь ребенка? — почти робко прошептала она.       Не доверяя собственному голосу, Реджина просто кивнула и закусила губу в ожидании отказа. Уязвимый болезненный взгляд был очень глубоким.       Эмма немного помолчала. Она моргнула несколько раз, прежде чем мягкая улыбка коснулась ее губ.       — Хорошо, — прошептала она.       Миллс, казалось, была ошеломлена открытостью этого ответа. Она ожидала, по крайней мере, каких-то аргументов или опасений от жены. Но, по всей видимости, это были только ее тараканы.       — В самом деле? — волнительно спросила она.       Глаза Свон оставались открытыми, когда она подалась вперед, чтобы нежно коснуться губ возлюбленной.       — Я бы хотела иметь с тобой ребенка.       Облегчение, словно протекло по венам Реджины, смешиваясь с кровью, когда она бросилась вперед, чтобы обнять жену. Это вызвало смешок у баскетболистки, чья рука успокаивающе поглаживала спину девушки. Миллс посмотрела в зеленые глаза и улыбнулась, разделяя с Эммой еще один поцелуй.       — Спасибо.       Эмма снова усмехнулась, ее глаза закрылись в третий раз.       — Ты могла просто сказать мне, что хотела этого, вместо того, чтобы изводить себя все это время, — ответила она, продолжая поглаживать спину жены.       — В первую очередь, я хотела убедиться, что сама готова. И к тому же, нужно было подготовиться на случай, если бы ты возразила. Я даже речь написала, — хихикнула Реджина.       — И даже без научной презентации?       — Она лежит в моем кабинете, на случай, если речь не сработает, — смущенно сказала Миллс, заставляя жену рассмеяться.       Эмма снова открыла глаза.       — Детка, ты же знаешь, что всегда можешь спросить меня о чем угодно. Нет необходимости проходить через такое волнение. Но тот факт, что ты это сделала, говорит мне об одном.       — О чем?       — У нашего ребенка будет лучшая мама в мире.       Реджина улыбнулась, наклонившись за еще одним поцелуем. Свон вздохнула и снова закрыла глаза.       — Что-нибудь еще, что тебя беспокоит и требует срочного обсуждения?       — Нет, теперь мне лучше.       — Отлично… Потому, что я безумно устала.       — Я знаю, прости, — Реджина поерзала, удобнее устраиваясь на груди жены.       Сильная рука обхватила ее плечо, а вторая расположилась под головой. Миллс чувствовала, как грудь Эммы поднимается и опускается, пока сон поглощал их обеих.

***

      Реджина отряхнула юбку, наверное, в миллионный раз с тех пор, как они зашли в кабинет к доктору Вейлу. Через неделю после того, как брюнетка заявила, что хочет ребенка, они договорились о встрече, чтобы посмотреть, какие у них есть варианты. Доктор провел несколько тестов, чтобы узнать, способна ли Миллс к зачатию и вынашиванию ребенка. Пара долго обсуждала это и решила, что лучшим вариантом было бы, если ребёнка выносила бы именно Реджина.       Работа Эммы требовала, чтобы она была в отличной форме, к тому же, она бы не смогла заниматься спортом с другой жизнью внутри. Не говоря уже о том, что Свон была уверена, что не будет выглядеть так же красиво, как ее жена, будучи беременной. Но главная причина, по которой Эмма подталкивала брюнетку к зачатию, заключалась в том, что она знала, как сильно та об этом мечтала. И это было не то, что она хотела отнять у нее.       Брюнетка снова отряхнул юбку, и Эмма потянулась, чтобы взять ее за руку.       — Детка, расслабься. Все будет хорошо, — она сжала смуглую руку.       — Прости… Я просто немного нервничаю, — ответила та, взглянув в глаза жены.       — Не надо, — улыбнулась Свон.       Дверь кабинета открылась; на лице доктора было нечитаемое выражение. Он сел за стол и сложил руки.       — Итак… — поторопила Эмма.       Доктор Вейл, казалось, на секунду задумался, а сердце Реджины пропустило удар.       — У меня есть хорошая и плохая новости.       — Хорошо… — начала Свон. — Какова хорошая?       — Хорошая новость, — мужчина сосредоточил внимание на темноволосой, — ваше тело достаточно здорово, чтобы выносить ребенка.       Это было прекрасной новостью. Это значило, что Реджина может выносить малыша. Так, какой же могла быть плохая новость?       Эмма переплела их пальцы, выжидающе глядя на доктора.       — Ну, это здорово. Разве нет? Какая плохая новость?       Мужчина вздохнул.       — Плохая новость заключается в том, что… Реджина не сможет иметь собственного ребенка.       — Что? — задыхаясь, выпалила Миллс.       Она уже чувствовала, как ее мечта ускользает.       Затем доктор Вейл встал и подошел к картинке женской матки, висящей на стене, указывая на одну область, прежде чем заговорить.       — Во время других тестов и осмотра сонограммы, я обнаружил, что ваша матка вполне способна вырастить плод.       — Но? — поторопила Эмма, желая услышать суть.       — Но… — помедлил мужчина, — проверяя ваши яйцеклетки… Ни одна из них не приняла донорскую сперму, которую мы используем для такого рода тестов. Я извлек четыре и все из них отторгли донорский материал.       Реджина глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться и сдержать слезы, которые грозились сорваться из-под ресниц.       — И каково ваше заключение, доктор?       Мужчина на мгновение опустил глаза, а затем окинул пару грустным взглядом.       — Я говорю, что вы можете выносить ребенка, но никогда не сможете его зачать, — рот Миллс приоткрылся, а затем она прикрыла его ладонью.       Карие глаза наполнились слезами.       — Мне жаль, Реджина, — искренне добавил он.       Прежде, чем кто-либо успел понять, девушка вскочила со своего места и вышла из кабинета. Эмма вскочила следом, окликая ее, но Реджина проигнорировала это. Она быстро подошла к выходу и направилась к машине.       Свон последовала за ней, быстро догоняя, чтобы схватить и крепко обнять. Реджина уткнулась лицом в грудь Эммы и без стеснения разрыдалась, крепко сжимая ее рубашку тонкими пальцами. Она глубоко вздохнула, а затем снова расплакалась.       — Тшш… Детка, все в порядке. Все будет в порядке. Я с тобой, — сильные руки крепко обвились вокруг дрожащей девушки, а сама Эмма потерлась щекой о каштановые волосы. — Все будет хорошо… — снова повторила она.

***

      Прошло две недели с тех пор, как поступили эти разрушительные новости, а Реджина все никак не могла прийти в себя. Она ощутила, как разбилось ее сердце, когда мечта стать матерью развалилась прямо под ногами. Вся психологическая подготовка, исследования… Все даром. Как глупо было с ее стороны настолько увлечься этой детской лихорадкой. Она настроилась на это чувство. Питала великие надежды, что, следовательно, увеличило уровень боли. Возможно, если бы она ожидала такой вариант, если бы это пришло ей в голову заранее, может, тогда было бы не так больно.       Реджина сидела на диване со скрещенными ногами, прижимая одну из подушек к груди; бездумно перебирая один из уголков между большим и указательным пальцем. Ее разум раз за разом проигрывал те ужасные слова.       Вы могли бы выносить, но никогда не сможете зачать. Мне жаль.       Она почувствовала, как крупная слеза скатилась по ее щеке, продолжая сминать угол подушки пальцами.       У входной двери раздался лязг ключей, а затем тяжелые шаги. Она слышала, как громко Эмма швырнула ключи в миску у двери и направилась в гостиную. Свон держала в руках коричневый бумажный пакет и мягко улыбалась, она коснулась плеча брюнетки и села рядом с ней. Сильные руки вынули из пакета маленькую пинту мороженого с соленой карамелью. Она открыла его и передала жене.       — Я купила твое любимое, — мягко сказала она.       Миллс покачала головой.       Эмма нахмурилась.       Она изо всех сил старалась подбодрить жену. Мороженое было последним средством. Это и кое-какой разговор с доктором. В последнее время она разгрузилась на работе, уходя пораньше, чтобы заняться домашними делами и дать Реджине немного места. Всякий раз, когда Миллс начинала плакать, Эмма молча обнимала ее, крепко прижимая к себе.       День, когда им стало известно, что Реджина не сможет забеременеть, очень сильно ударил по ней, поэтому Свон изо всех сил пыталась напомнить жене, что все в порядке, что они вместе, несмотря ни на что. Она не посмела предложить себя носителем их ребенка, боясь, что это сделает только хуже, ведь знала, что это было самой сокровенной мечтой ее Миллс. И если она сделает это вместо нее, все будет так, словно Эмма отнимает эту мечту. А она хотела исполнять мечты любимой, а не забирать их.       — Детка… — Эмма потянулась, закрывая мороженое, и отставила его на кофейный столик.       Она забрала подушку из рук жены и притянула ее в свои объятия.       — Ты же знаешь, что я люблю тебя.       Кивок.       — Ты знаешь, что ничто в этом мире этого не изменит?       Реджина снова кивнула, положив голову на плечо блондинки. Глаза были открытыми, но ничего невидящими.       Эмма вздохнула, положив голову поверх головы жены.       — У нас есть другие варианты. Если ты все еще хочешь попробовать, — попыталась она в надежде, что сможет поднять девушке настроение.       — Я неудачница, — тихо пробормотала брюнетка в плечо жены.       — Ох, детка, нет… Ты не неудачница. Никто из нас не мог этого предвидеть.       — Я хотела… — попробовала она, когда голос застрял в горле. — Я хотела поделиться нашей любовью с кем-то еще.       Эмма глубоко вздохнула. Ранее этим днем она кое-что предложила доктору, и он сказал, что это вполне возможно. И имеет большие шансы на успех. Это было единственное, что Свон могла придумать, чтобы спасти мечты жены от полного разрушения.       — Мы можем… Если ты все еще хочешь попробовать.       Реджина повернула голову и посмотрела на подбородок жены, не отрываясь от ее груди.       — О чем ты говоришь?       — У меня была беседа с доктором Вейлом сегодня. Я спросила его о нескольких вещах.       Миллс молчала, ожидая продолжения.       — Но сначала я должна спросить тебя о кое-чем.       — О чем? — хрипло спросила Реджина, снова глядя в пространство.       — Ты бы хотела иметь моего ребенка?       В помещении на мгновение воцарилось молчание, а затем девушка снова подняла голову.       — Что ты имеешь в виду?       — Я спросила, можно ли тебе выносить моего ребенка. Что-то вроде суррогатного материнства. Моя булочка, твоя духовка… Так сказать…       Реджина отстранилась из объятий жены и посмотрела в ее глаза.       — Ты серьезно? — тихо спросила она.       Тише шепота.       Эмма кивнула.       — Я спросил его, какова вероятность того, что это не сработает, и он сказал, что крайне, очень крайне малая. Они возьмут у меня яйцеклетку, оплодотворят ее донорской спермой по нашему выбору и подсадят тебе. Так что… Технически, забеременею я, — с улыбкой сказала Свон, пытаясь поднять общее настроение.       Реджина молчала, обрабатывая информацию с пустым недоверчивым выражением лица. Эмма заглянула в красивые карие глаза.       — Реджина… Ты хочешь завести моего ребенка? Нашего ребенка?       Слезы потекли по щекам Миллс, когда она с энтузиазмом закивала, неспособная говорить. Эмма ярко улыбнулась, снова притягивая жену в свои объятия и соединяя их губы в медленном, сладком поцелуе. Реджина потянулась, обхватывая лицо Свон руками, удерживая ее на месте и продолжая целовать сквозь всхлипы.       Баскетболистка ответила на все поцелуи, прежде чем отстраниться с улыбкой.       — Это да?       Реджина впервые за две недели улыбнулась.       — Абсолютное «да», — еще один поцелуй. — Я тебя очень люблю.       — Я тоже тебя люблю.       — Спасибо, дорогая.       — Не благодари меня. Я сделаю для тебя, что угодно, и ты это знаешь. Я всегда буду пытаться облегчить боль. Даже, если ее придется взять на себя. Ты знаешь, не так ли? — серьезно спросила Свон, глядя в глаза любимой женщины.       — Да. И я сделала бы то же самое для тебя.       — Я знаю, — они снова поцеловались. — Когда ты хочешь назначить встречу, чтобы начать? Нам нужно выбрать донора.       Реджина улыбнулась — ее мечта снова была у нее в руках.       — Как можно скорее.       — Хорошо, потому что я уже назначила встречу на следующую неделю… На всякий случай.       Они рассмеялись, прижимаясь лбами.       Реджина заговорила первой:       — Прости за…       Эмма прервала ее поцелуем.       — Тшш, не извиняйся. Это было больно, и я это знаю. Но я рада снова видеть твою улыбку, — они еще раз обнялись, прежде чем отстраниться.       Эмма посмотрела на коробку с мороженым, которое начинало таять.       — Нужно поставить его в морозильник.       — Нет, — Миллс протянула руку и схватила пинту, вынимая пластиковую ложку из коричневого бумажного пакета. — Думаю, я собираюсь съесть его.       2 МЕСЯЦА СПУСТЯ…       Эмма отправилась к «Бабуле», чтобы взять кое-чего вкусненького, прежде чем отправиться в офис к жене и вместе пообедать. Это было очень редко, когда они действительно могли сидеть и наслаждаться обедом. Поэтому, когда у нее появилась свободная минутка, которую Эмма могла уделить жене, она предложила собраться вдвоем за обедом.       Миллс в последнее время была в очень хорошем настроении. В любом случае, хоть Эмма и не знала, по какой причине, если Реджина была счастлива, то она тоже была счастлива.       Они не слышали никаких новостей от доктора Вейла в подтверждение того, что процедура прошла успешно. Эмма начинала думать, что это не сработало. И ожидала всех возможных реакций, на которые была способна ее жена. С тех пор прошло несколько месяцев, а у Реджины не было ни признаков беременности, ни депрессии. Возможно, она смирилась, что они не могут завести детей таким способом, которым хотели, и рассматривает другие варианты.       Эмма села на табурет перед барной стойкой, ожидая прихода Руби. Пока она ждала, раздалась тихая вибрация телефона. Добравшись до заднего кармана узких джинсов, она вытащила телефон и широко улыбнулась, увидев, что сообщение от жены.       Я надеюсь, на сегодня ничего не поменялось.       Улыбка Свон стала шире, когда она провела пальцами по кнопкам сенсорного экрана.       Конечно, я сейчас у «Бабули»… Буду через несколько минут :)       Твоя куртка с тобой?       Эмма подняла бровь, прочитав это сообщение. Да, у нее была с собой куртка. Несмотря на то, что погода не требовала этого, Реджина с утра позаботилась, чтобы Свон взяла с собой верхнюю одежду. Почти впихнула ее, если быть точнее.       Тонкие пальцы вновь затанцевали по клавишам.       Эээ… Да. А что?       Просто исполняю свои обязанности хорошей жены и убеждаюсь, что ты не замерзла.       Я тоже тебя люблю..?       :D       К стойке подошла Руби, подметив растерянное лицо подруги.       — Эй, Эмс, что случилось?       Свон покачала головой, прежде чем слегка рассмеяться.       — Ничего… Просто Реджина сегодня немного странная.       На самом деле, дольше, чем сегодня. Но сегодня она казалась наиболее странной.       — Проблемы в раю? — усмехнулась Руби.       Эмма покачала головой.       — Нет, совсем нет. Она просто… Я не знаю, — девушка вернула телефон в карман. — Очевидно, что-то не так с моей курткой. Она постоянно спрашивает, со мной ли она.       — Это странно.       — Да… Но я даже не собираюсь спрашивать.       Обе рассмеялись, а потом Руби на мгновение исчезла, чтобы вернуться с заказами и обслужить несколько столиков. А Свон в ожидании своего задумалась, пытаясь найти связь между своей красной кожаной курткой и новым счастьем жены.       Ничего.       Ни одна из промелькнувших мыслей даже удаленно не приближала ее к разгадке. Реджина всегда говорила, что ненавидит верхнюю одежду.       Что ж, по всей видимости, придется подождать, чтобы узнать.       Руби снова вернулась, с улыбкой держа в руках белый бумажный пакет, который аккуратно поставила на стол. Эмма кивнула в знак благодарности и полезла в карман, чтобы заплатить за еду. Ее брови приподнялись, когда она почувствовала что-то мягкое и пушистое.       — Черт возьми, что это? — спросила она, вынимая странный предмет из кармана.       Недоверчивый взгляд украшал ее лицо, когда она смотрела на две желтые вязаные пинетки, расположившиеся в ладони.       Слеза понимания сорвалась из-под ресниц и скатилась по скуле к подбородку, в то время как губы растянула широкая, довольная улыбка.       Эмма почти дрожала от эмоций.       Это сработало.       Это действительно сработало.       Реджина, ее жена, любовь всей ее жизни, была беременна.       Она с благоговением смотрела на крошечные желтые пинетки в руке.       Они собирались завести ребенка.       Вместе.       Рука взмыла вверх, чтобы накрыть губы, когда из счастливых зеленых глаз продолжили литься слезы.       Руби взвизгнула от волнения и выбежала из-за стойки, набросившись на подругу с объятиями.       — О, мой бог, Эмма! Ты будешь мамой! — визжала она, топая на месте с ошеломляющим волнением.       Эмма все еще не обрела дар речи. Ее глаза по-прежнему оставались прикованы к невероятно крошечным пинеткам. Вскоре в ее руках будет такое же невероятно крошечное существо.       Наконец, Руби отпустила подругу и улыбнулась.       — Думаю, именно для этого тебе и нужна была твоя куртка, — она схватила пакет и сунула его подруге в руки. — Иди. Сейчас же.       Свон с энтузиазмом схватила пакет и направилась к двери. Колокольчик громко зазвонил, и дверь захлопнулась. Руби с удивлением наблюдала, как Эмма побежала в известном направлении. Она замерла, покачав головой, а затем отправилась обслуживать столики дальше.

***

      Реджина спокойно сидела за своим офисным столом, просматривая файлы. Она аккуратно откладывала их в сторону, чтобы освободить место для своего мини-свидания за ланчем. Брюнетка ждала идеального времени, чтобы рассказать жене о новом важном событии в их жизни.       Она начала опасаться, когда не почувствовала каких-либо существенных изменений в своем теле и подумала, что их альтернативный метод потерпел неудачу. И только, когда пошла к врачу, чтобы понять причину своих спонтанных мигреней, узнала, что все получилось. Мужчина попросил ее пройти тест на беременность, чтобы выяснить, не было ли это связано с внезапными головными болями, поскольку ранее Миллс их испытывала крайней редко.       Она вспомнила момент, когда доктор сказал ей, что она беременна. Слезы сами по себе полились из глаз, а сама она так широко улыбалась, что даже щеки болеть начали. Реджина задавалась вопросом, почему ее беременность пришла в форме головных болей вместо стереотипных утренних недомоганий. Часть ее хотела иметь их. Иметь «настоящий» опыт беременности.       Доктор Вейл пояснил, что каждая беременность отличается, и головные боли на начальных стадиях встречаются чаще, чем она могла себе представить. Подсознательно смуглая рука опустилась на живот. Любовь, которую она никогда не считала возможной на таком уровне, наполнила все ее тело.       Момент молчания Миллс был прерван, когда в ее кабинет ворвалось светловолосое пятно, быстро оказавшееся рядом с креслом и обхватившее ладонями ее лицо, чтобы впиться в губы поцелуем. Голова Реджины откинулась на спинку кожаного сидения, пока ее жена продолжала целовать ее. Решив, что воздух является насущной необходимостью, девушка положила руки на плечи баскетболистки, заставляя ее отодвинуться.       — Эмма, что ты…       — Я получила твое сообщение, — просияла та, снова притягивая смуглое лицо к себе и целуя.       Затем отодвинулась.       — Ты такая удивительная, — поцелуй. — Я люблю тебя, — еще один поцелуй. — Я тебя очень люблю, — еще один.       Реджина хихикала, пока ее жена оставляла целомудренные поцелуи по всему ее лицу.       — Эмма, милая, остановись, — задыхаясь от смеха, попросила она.       Свон прекратила свою любовную атаку и опустилась на колени перед женой. Ее торс втиснулся между стройными ногами, а сама она подалась вперед, чтобы нежно поцеловать Реджину в живот. Брюнетка улыбнулась.       Эмма посмотрела на нее с выражением чистой любви в глазах.       — Когда ты узнала?       — В прошлом месяце, когда пошла к доктору со своими головными болями.       — И ты только сейчас говоришь мне?!       Реджина застенчиво пожала плечами.       — Я хотела быть уверенной, прежде чем сказать тебе.       Эмма на мгновение задумалась.       — Погоди, но я разговаривала с доктором Вейлом буквально на днях. Он сказал, что ничего не знает.       — Возможно, я… угрожала ему, — Миллс улыбнулась. — Я хотела быть той, кто скажет тебе.       Эмма приподнялась, чтобы еще раз поцеловать пухлые губы. Ее рука легла на синюю пуговицу на стыке брюк и рубашки. Реджина скрестила руки на животе.       И тогда Свон снова присела на корточки, приблизив свое лицо к животу жены.       — Привет, арахис… — мягко сказала она, заставляя Миллс усмехнуться. — Никаких диких вечеринок, пока ты там, — псевдо-ругалась Эмма.