Story of the Caged Bird

      Дорогие читатели, большое спасибо за обратную связь к прошлой главе. Каждый ваш комментарий стал для меня мотивацией взяться за главу как можно скорее. Надеюсь, что следующая глава выйдет быстрее, чем эта.       Сторибрук. Прошлое. 10 лет назад.       Реджина, находящаяся на шестом месяце беременности, удобно устроилась на диване. Ну… Настолько удобно, насколько это возможно для человека, носящего под своим сердцем ребенка. Сбоку от нее лежал большой пакет с пончиками, а на животе — пинта клубничного мороженого. Если и была какая-то польза от постоянно растущего живота, то заключалась она только в том, что теперь его можно было использовать в качестве стола.       Она сидела в окружении нездоровой пищи, вынимая очередной пончик с солью и опуская его в мороженое, тут же одобрительно мыча от сладко-соленого привкуса. Это сочетание стало буквально маниакально желаемым с тех пор, как у Реджины начался второй триместр. День можно было официально считать неудавшимся, если она не съела пончик с солью и клубничное мороженое.       Смуглая рука потянулась через диван, чтобы достать пульт и пролистать несколько каналов, пока, наконец, не попала на шоу Эллен. Вернув пульт на подлокотник дивана, Реджина просунула руку в пакет с пончиками. Пусто. Осталось только немного соли и пара крошек.       Разве она купила этот пакет не вчера? Конечно, она бы не смогла съесть их все так быстро в одиночку. Это был реально большой пакет. Мысли привели только к одному единственному человеку, который живет в этом доме. Эмма Свон — единственная подозреваемая в этом деле. Это точно она съела пончики с солью. Крошечная волна гнева прошлась по венам Реджины. Она вообще была чудовищно раздражительной с тех пор, как забеременела. Ну, на самом деле... все ее эмоции были наружу...       Вскоре девушка услышала, как открылась и закрылась входная дверь, оповещая о приходе жены.       Эмма прошла в гостиную с большой коричневой сумкой, полной книг. Она решила зайти в местный книжный магазин, чтобы прикупить парочку книг, которые помогут им с Реджиной узнать о детях и беременности немного больше. Она улыбнулась, когда заметила свою беременную жену. Брюнетка буквально источала красоту и материнство. Ноги, будто сами принесли Свон за порог.       — Привет, детка.       Реджина обернулась, бросив сердитый взгляд.       — Привет, малышка, привет.       Эмма выглядела немного озадаченной. Она сделала что-то не так? Она знала, что ее жена в последнее время была чрезмерно эмоциональной, а это в свою очередь сделало Свон чрезмерно осторожной; она даже дышать научилась тише. Казалось, она продумала все, что могло бы разозлить Миллс.       — Что-то не так?       — Да, что-то не так, — с оттенком раздражения ответила девушка. — Ты съела мои пончики.       Свон приподняла бровь. Она очень хорошо знала о жажде к этому виду пищи у своей жены и о том, что касаться ее нельзя было ни в коем случае. Особенно, после того, как Миллс потратила целый час на слезы, когда Эмма съела несколько ее вкусняшек пару недель назад. С тех пор, девушка держалась подальше от еды жены. Она даже старалась не смотреть в том направлении.       — Реджина, я не ела твои пончики.       — Тогда где они? — подняв пакет для демонстрации, спросила девушка. — Я только купила их вчера. Как так вышло, что они так быстро закончились?       — Детка, клянусь, я их не трогала. Ты единственная, кто их ел.       Реджина на некоторое время замолчала, а затем, когда до нее дошло, начала плакать.       — Я кор.... — начала завывать она, в результате чего ее голос повысился на несколько октав, а слова утонули в плаче.       Эмма быстро поставила сумку на пол и присела рядом, откидывая руку и приглашая жену положить голову себе на плечо.       — Детка, ты не корова.       — Корова. Я... Я большая и жирная корова. Посмотри на меня, — причитала Миллс со слезами на глазах, указывая на себя.       Пинта мороженого все еще лежала на ее животе.       Свон подавила желание рассмеяться. Ее жена стала настолько чрезмерно эмоциональной и драматичной, что единственный разумный способ справиться с ней — воспринимать все в шуточной форме.       — Я смотрю на тебя. И знаешь, что я вижу?       — Корову.       — Нет, — она поцеловала жену в щеку. — Я вижу красивую беременную женщину. В которую в безумно влюблена, — зеленоглазый взор упал на округлый живот. — Арахис, а ты тоже считаешь, что мама красивая? — она погладила живот жены и поцеловала его.       Реджина улыбнулась.       — Правда?       — Да, — Эмма подалась вперед и нежно поцеловала пухлые губы.       Время определенно подбросило ей пару идей, как бороться с перепадами настроения жены. Она была счастлива, что практика вывела ее из этой ситуации целой и невредимой. Блондинка отодвинулась и встала, чтобы поднять с пола сумку и показать Реджине все, что она нашла. К тому времени, как она обернулась, Миллс снова плакала.       — Почему ты снова плачешь?       — Потому, что... — голос девушки дрогнул, — у меня закончились пончики.       Она закрыла лицо руками и зарыдала.       Эмма провела рукой по волосам и вздохнула.       Еще три месяца, — подумала она.       — Реджина, тебе не нужно плакать. Я схожу в магазин, хорошо?       Девушка на мгновение задумалась.       — Арбуз.       Эмма приподняла бровь.       — В ноябре? Детка, мы немного не в том сезоне.       Миллс оттопырил нижнюю губу, а ее глаза снова заблестели от новой порции слез. На лице отразилась грусть.       Несмотря на то, что Свон видела это выражение уже достаточное количество раз, оно все равно разбило ей сердце. Она закатила глаза на свою слабость и подхватила ключи.       — Хорошо, я достану тебе арбуз. Хватит плакать. Пожалуйста.             Эмма поцеловала ее, прежде чем покинуть дом.       Реджина фыркнула.

***

      После того, как Эмма съездила в Потрлэнд, чтобы найти этот проклятый арбуз и доставить жене, она поднялась наверх и увидела ее, сидящей на кровати с маленькой миской, полной красных фруктов, нарезанных на квадраты. Улыбка на лице брюнетки во время употребления вкусностей, стоила всех испытаний, через которые Свон пришлось пройти, чтобы купить эту ягоду.       Девушка сняла футболку и штаны, собираясь ложиться в кровать.       — Вкусно? — спросила она, надевая пару фланелевых пижамных штанов.       Реджина с благодарностью улыбнулась, кладя в рот еще один кусочек.       Затем Эмма присела на кровать и взяла со своей тумбочки пару книг, которые принесла ранее.       — Я купила кое-что классное сегодня, — начала она, передавая одну из книг в руки жены.       Миллс удобно расположила чашу на животе и взяла книгу.       — Не могла бы ты перестать использовать нашего ребенка в качестве стола? — пошутила Свон.       — Он этого не знает.       — Ты не можешь быть уверена.       Реджина рассмеялась.       — Я уверена, — погладив живот свободной рукой, ответила она. — Почти.       Эмма поднесла губы к временному дому их малыша.       — Все в порядке, арахис. Мы не будем использовать тебя как мебель, когда ты придешь в наш мир.       Реджина закатила глаза и поставила миску на тумбочку справа от себя. Карие глаза устремились на обложку книги, которая была перед ней.       — Секс для беременной пары? — прочитала название она.       — Это показалось мне интересным. Мы могли бы попробовать парочку штук.       Реджина приподняла бровь.       — Ну, и я хотела знать, есть ли какие-то меры предосторожности, — продолжила баскетболистка.       — Меры предосторожности?       — Да. Я бы не хотела сделать что-то, что навредит арахису, — ответила она, поцеловав круглый животик.       — Уф, а я бы хотела, чтобы ты перестала так его называть, — закатила глаза Миллс.       — Мне нравится называть его арахисом.       — Вот почему тебе запрещено выбирать имя без меня.       Эмма рассмеялась, прежде чем подойти и протянуть жене другую книгу.       — Ладно, давай сделаем это прямо сейчас.       — Детские имена, — прочитала вслух девушка. — Это более уместно, — улыбнулась она, дразня жену.       По правде говоря, она была очень рада видеть весь этот энтузиазм Эммы по поводу беременности. Казалось, это сблизило их еще больше. Мысль о том, что они станут семьей, настоящей, полноценной семьей, заставляла ее сердце биться чаще.       Свон игриво закатила глаза.       — С каких пор секс не уместен для тебя, Джины?       Предвкушение заставило Миллс взглянуть в сторону, прежде чем открыть книгу на мужских именах. Пол ребенка не имел для них особого значения. На самом деле, все, чего Реджина хотела — это родить здорового малыша. Однако это не мешало им немного повеселиться.       Во время поездки к врачу, — в день, когда они должны были узнать пол своего ребенка, — они сделали ставки. Реджина поставила на то, что это будет мальчик, а Эмма — на девочку. Само собой разумеется, Свон проиграла и должна была делать массаж ног в течение недели. Это была победа побед. Да и Эмма любила делать нечто подобное ради своей жены.       Карие глаза остановились на имени, которое ее заинтересовало.       — Как насчет Дункана?       Эмма сморщила лицо.       — Нейтан?       — Эуу.       — Максвелл?       — Он, что, щенок?       — Ну, ты называешь его арахисом.       Свон закатила глаза.       — Просто продолжай.       — О! Как насчет Итана?       — Как насчет Майкла Джордана?       — Нет.       — А что? Это два совершенно нормальных имени, — рассуждала девушка.       — Мы не назовем нашего сына в честь баскетболиста, — рука Реджины пролистала несколько страниц. — Грейсон?       — Ты хочешь, чтобы наш сын был изгоем? Это имя в стиле «дай мне в рожу, потому что я маменькин сынок».       — Совсем нет.       Эмма покачала головой и легла на спину, подложив руки под голову.       — Как насчет Леброна?       — Нет.       — Коби?       — Нет.       — Мэджик Джонсон?       — Серьезно, Эмма?       Свон пожала плечами.       Реджина закрыла книгу, держа указательный палец внутри на текущей странице, и бросила на жену раздраженный взгляд.       — Ты хочешь назвать нашего сына Майклом Леброном Мэджиком Джонсоном Коби Джорданом?       — Неееет, — саркастически протянула Эмма. — Это был бы Майкл Леброн Мэджик Джонсон Коби Джордан... Свон-Миллс.       — Это самое глупое имя, которое я когда-либо слышала, — от души рассмеялась Реджина.       — Ладно, окей. Может быть, это немного... Ооо, — взволнованно произнесла баскетболистка. — Можем ли мы дать ему за второе имя Опасный?       — Опасный? Ты, должно быть, шутишь.       — Подумай об этом. Все девушки будут западать на нашего сына.       На мгновение в комнате воцарилось молчание. Реджина долго смотрела на свою жену, а затем глубоко вздохнула и закрыла книгу.       — Да, мы не выберем ему имя сегодня.       Эмма рассмеялась и наклонилась, чтобы поцеловать жену.       — Я просто шутила, детка.       — Тем не менее, я тебе не верю.       Свон устроилась на постели. Вздохнув, она натянула на себя простыни. Зеленоглазый взор упал на Реджину, чье лицо отражало суровость.       — Что?       — Это не честно?       — Что не честно?       — Что тебе так удобно, — зависть — даже не наименьшее чувство, которое в данный момент ощущала Миллс.       С тех пор, как она достигла своего второго триместра, у нее адски болела спина, и сон был отвратительным. Между постоянным ежечасным токсикозом и попытками найти удобное положение, она еще чуть ли не каждые пять минут бегала писать и терпела постоянную боль в спине. Реджина была более чем завистливой.       — О! Ты напомнила мне! — Эмма вскочила с постели, размахивая руками и стоя с широкой улыбкой лицом к жене. — Я купила кое-что, когда ты послала меня за пончиками.       И этим проклятым арбузом.       Миллс с удивлением наблюдала, как ее жена выбежала из комнаты; ее шаги стихли, когда она спустилась по лестнице. А потом, спустя несколько минут, вернулась обратно с большой зеленой подушкой в форме леденца. Она была почти во весь ее рост.       — Эмма... Ты купила мне подушку для тела? — недоверчивым шепотом спросила девушка.       Свон положила подушку на кровать и улеглась рядом.       — Да. Ну... Я знала, что у тебя проблемы со сном, а в магазине была беременная женщина, которая обсуждала это с подругой, поэтому я решила, почему бы и нет.       Реджина отложила книгу с детскими именами на тумбочку и прижалась к подушке, устроившись на боку. Она закинула на нее одну ногу, а руку просунула под изогнутую часть, чтобы поддерживать голову. А затем счастливо выдохнула.       — Тебе нравится? — спросила Свон, надеясь, что сделала что-то правильное.       Хотя, честно говоря, ее немного расстраивал тот факт, что подушка теперь стала препятствовать их контакту. Но это стоило того, если Реджина хорошенько выспится. Вдруг Миллс заплакала.       Эмма запаниковала.       — Что случилось? Почему ты плачешь?       Реджина фыркнула.       — Я обожаю эту подушку.       Свон рассмеялась, закатив глаза.       — Не за что.

***

      Реджина ворвалась на кухню в поисках полдника. Пончики и клубничное мороженое. У них была пара минут, прежде чем девушки должны были отправиться на курсы будущих родителей, а затем прикупить несколько вещей для детской. Она осмотрела шкафчики, находившиеся на уровне ее глаз, и нахмурилась, поняв, что пончиков в них нет.       Миллс точно знала, что их был полон дом. Она видела, как Эмма купила несколько пакетов, когда была отправлена в магазин несколько ночей назад. Честно говоря, с тех пор, Свон позаботилась о том, чтобы весь дом был ими завален.       Реджина проверила напольные шкафы.       Нет пончиков.       Добравшись до прилавка, она открыла верхний шкафчик, который был наполнен пакетами с ее любимыми вкусностями. Она попыталась достать один из них, но живот не давал подойти достаточно близко. Девушка выругалась, проклиная, что ее еда оказалась так высоко. Эмма была выше нее, поэтому неосознанно сделала их недоступными.       Карие глаза осмотрели кухню, в поисках чего-то, что поможет достать еду. В этот момент, ей хотелось, чтобы у них в наличии был один из тех гаджетов, которые она видела по телевизору.       Реджина вздохнула, признав поражение, и стала ждать, когда жена выйдет из душа и достанет ей ее любимые пончики с солью. Она действительно начинала ненавидеть свою зависимость.       Решив, что терпение у нее уже на пределе и ждать она больше не может, Миллс подошла к столу, выдвинула стул и подтолкнула его к шкафчику. Она чувствовала себя пятилетним ребенком, который собирается своровать печеньки в тайне от родителей.       Другими словами, Эмма убьет ее, если увидит, как она взбирается на стул. Это означало, что Реджина должна была выполнить свою миссию очень быстро, до того, как ее жена выйдет из душа.       Потребовалось немного больше усилий, чем обычно, но Миллс таки забралась на стул и встала перед шкафом. Смуглая рука потянулась, чтобы схватить один из пакетов. Девушка улыбнулась, открывая ее и вынимая один пончик, тут откусывая щедрый кусок и счастливо жуя.       — Детка, ты не видела мою... что ты делаешь? — Эмма стояла в дверях, положив руки на бедра, покрытые джинсами.       На ее лице отражалась смесь гнева и беспокойства.       Реджина повернулась к жене с широко раскрытыми невинными глазами и пончиком, который был наполовину у нее во рту, наполовину в руке. Свон подошла к стулу и помогла ей спуститься, прежде чем скрестила руки на груди.       — Ты с ума сошла? Ты могла упасть и удариться. Что с тобой? — эмоционально отругала она.       Дело было в безопасности, и Реджина прекрасно это понимала. Возможно, повышенный кровоток в мозге мешал ей думать рассудительно.       — Я хотела...       — Почему ты не дождалась меня? — перебила Эмма. — Ты понимаешь, что могло случиться? — ее голос слегка повысился.       — Не кричи на меня, я беременна!       — Да, а еще у тебя проблемы, — Свон отобрала пакет с пончиками в качестве наказания.       Реджина стояла с открытым ртом. Мягкое хныканье сорвалось с ее губ, а сама она протянула руку, глядя, как Эмма убирает пакет обратно в шкаф.       Миллс расплакалась.       Эмма попыталась проигнорировать это.       — Ты получишь их обратно, если научишься не подвергать себя опасности.       Реджина стояла, надув губы и глотая слезы. Это было настолько душераздирающим, что растопило бы даже сердце убийцы. Баскетболистка внезапно почувствовала себя самым жутким козлом на свете и вздохнула, вынимая пакет и возвращая его жене.       — Прости, пожалуйста. Перестань плакать. Тебе просто нельзя так рисковать, понимаешь? — она говорила так, будто перед ней стоял пятилетний ребенок.       Реджина кивнула. Она взяла у жены пакет, а потом вынула из морозильника клубничное мороженое, чтобы уже через минуту направиться в гостиную и съесть это все.       Еще три месяца, Свон.

***

      Три месяца спустя.>       Эмма и Реджина туда-сюда бродили по залам небольшого родильного центра в надежде облегчить мучительную боль от сокращений. Они часто останавливались, когда особенно сильное сокращение пронзало тело брюнетки, заставляя сжимать руку жены настолько сильно, что Эмма не могла дышать. В такие мгновения, она была уверена, что ее рука сломана.       Это была идея Реджины — рожать самостоятельно и в воде. Были моменты, когда она хотела сдаться и сделать эпидуральную анестезию, чтобы облегчить боль.       Но с Эммой, крепко поддерживающей ее тело, когда они стояли и медленно раскачивались из стороны в сторону; а также, шепчущей слова поддержки и целующей в лоб, она держалась. Ей нужно было расшириться, как минимум, на пять сантиметров, прежде чем ей позволили бы войти в теплую воду, которая естественным образом облегчила бы боль. На данный момент это было только три сантиметра. С тех пор, как у нее отошли воды по дороге домой из детского магазина, прошло около двух часов. И Эмма реально не ожидала, что это будет так долго.       Еще одна схватка. Реджина снова вцепилась в руку жены. Свон тут же обняла ее и стала растирать медленные круги по нижней части спины. На Миллс был спортивный бюстгальтер и свободные шорты, которые она собиралась снять перед тем, как залезть вводу. Эмма продолжала массировать поясницу Реджины, осторожно раскачиваясь из стороны в сторону, стараясь изо всех сил облегчить боль своей жены. Она положила губы на макушку брюнетки.       — Ты можешь это сделать, детка.       Реджина испустила приглушенный стон, зарываясь лицом в грудь жены. Она сжала ее бока с такой силой, о которой даже не подозревала. Она могла ощутить, как Эмма напряглась, и прежде чем успела почувствовать вину за причинение боли, Свон в очередной раз поспешила заверить, что все в порядке. И что она готова терпеть боль столько, сколько нужно, если это означало, что Реджине будет не так больно. Именно тогда Миллс поняла, насколько благодарна за то, что Эмма сейчас рядом с ней. Когда очаг спазма стал уменьшаться, она ослабила хватку.       — Хорошо... Это прошло.       Эмма обняла жену и продолжила массировать ее спину.       — Ты молодец, Джина, — сильная рука прошлась по лбу девушки, стирая накопившийся пот. — Хочешь узнать, сколько еще осталось или еще немного погуляем? — она поцеловала жену в лоб.       — Пойдем, проверим, — Реджина глубоко вздохнула, убрав руки жены, и встала рядом с ней.       — Хорошо, — Эмма переплела их пальцы.       Они медленно пошли в специально отведенную для них комнату с большой синей теплой ванной посередине. С одной стороны стояла кровать, на которую Миллс могла лечь во время осмотра и после родов. Медсестра, которая оставалась в комнате, встретила их с улыбкой, когда они вошли. Реджина опустилась на кровать, с трудом откинувшись назад, и вздрогнула. Молодая медсестра надела белые перчатки и сунула несколько пальцев внутрь девушки.       — Хорошо, Реджина... У тебя около пяти с половиной сантиметров, — заключила медсестра Бойд. — Хочешь опуститься в ванну сейчас?       Девушка кивнула, и Эмма помогла ей встать с кровати.       — Мы почти закончили. Скоро у нас будет ребенок, — с улыбкой сказала Свон. Волнение одержало над ней верх.       Реджина слегка улыбнулась, когда они подошли к ванне. Эмма остановила ее, помогая снять шорты, в которых та была. Медсестра и баскетболистка стояли по обе стороны беременной и помогали ей опуститься в воду. Боль буквально мгновенно значительно уменьшилась, и Реджина облегченно выдохнула.       Эмма сняла обувь и залезла в ванну позади жены, одетая в белую майку и плавки. Реджина откинулась спиной на ее грудь и глубоко вдохнула. Сильные руки принялись растирать нежные круги по круглому животику. Эмма наклонила голову и поцеловала жену в лоб.       — Мы почти закончили. Держись, хорошо?       — Он услышит от меня все, что я думаю, когда появится, — пошутила Миллс.       Эта шутка немного ослабила беспокойство Эммы по поводу морального состояния жены. Теплая вода определенно шла на пользу.       — Не вини его, у него точно нет путеводителя. Мы должны были дать ему подсказки.       Реджина хихикнула, прежде чем напрячься. Произошло еще одно сокращение. Но на этот раз она ощутила его внизу живота, что вызвало у нее желание тужиться.       — Я... Мне нужно толкать.       После этих слов медсестра Бойд, вместе с акушеркой, расположилась возле ванны. Вне комнаты находился доктор, который готов был прийти в случае, если возникнет какая-то чрезвычайная ситуация.       — Хорошо, — начала Эшли, — Реджина, я хочу, чтобы ты повернулась и смотрела на Эмму.       Миллс повернулась и сгорбилась, стоя на коленях и упираясь лбом в грудь жены. Ее руки цеплялись за плечи Свон. А потом она широко раздвинула ноги, оставаясь на коленях, чтобы открыть таз как можно сильнее. Эмма положила руки на спину жены и нежно потерла.       — Хорошо, это уже почти все. Он почти здесь. Кричи, если тебе это будет нужно. Хорошо?       Реджина кивнула.       — Очень хорошо, — сказала акушерка с заметным акцентом. — Следующую схватку нужно будет терпеть и тужиться. Поняла?       Реджина снова кивнула и со следующим сокращением изо всех сил стала тужиться. Она закричала в грудь жены, едва ли не задыхаясь. Венка на ее лбу пульсировала от давления. Эмма поцеловала ее в голову.       — У тебя отлично получается. Я знаю, какая ты сильная. Ты можешь сделать это. Я точно знаю, — поощряла она.       Как только Миллс успела перехватить дыхание, произошло еще одно сокращение, и она снова толкнула, царапая ногтями плечи жены.       Пот покрыл ее лоб и стекал к кончику носа. Эмма вытерла лицо жены и набрала в руку воды, чтобы плеснуть ее на шею девушки в попытке немного охладить.       Акушерка Белль положила руки в перчатках между ног Реджины и почувствовала выступающую головку ребенка. Еще один толчок и он выйдет из девушки. Она призвала Миллс глубоко вдохнуть, прежде чем сделать последний сильный толчок. Это было нормально, когда головка только начинала показываться. Пока малыш не чувствовал воздух, он не дышал.       — Еще один толчок. Следующая схватка и толчок, — пояснила акушерка.       — Еще один, детка, — прошептала Эмма. — Ты можешь сделать это. Мы почти на финише. Постарайся изо всех сил, я поймаю тебя. Обещаю.       Когда подошла следующая хватка, Реджина изо всех сил стала толкать. Акушерка ухватилась за малыша и потянула, пока Миллс подталкивала. Внезапно все, казалось, прекратилось. Вся боль исчезла, будто ее никогда и не было. Девушка упала на жену, а Эмма обняла ее, ловя, как и обещала. Затем Белль вытащила ребенка из воды и подождала, пока Реджина развернется к жене спиной, чтобы положить новорожденного ей на грудь.       Тихий крик эхом отразился по комнате, исходя от крошечной формы жизни, и пара погрузилась в воду, чтобы согреть его.       — Ты сделала это, — прошептала Эмма, проводя большим пальцем по маленькой головке их ребенка.       Она прошлась по коротеньким каштановым волосам, а потом повернулась и сладко поцеловала губы своей уставшей жены.       — Ты потрясающая. Люблю тебя.       Карие глаза блестели от счастья.       — Я тоже тебя люблю.       Они еще раз поцеловались, а затем уставились на ребенка, который спокойно лежал на груди матери. Его маленькие глаза закрылись в удовлетворении.       Медсестра подошла и поместила на пуповину два зажима.       — Ты хочешь сделать это сама, Эмма?       Свон кивнула, а Эшли передала ей специальные ножницы. Девушка перерезала пуповину с широкой улыбкой, буквально отделяя эту связь между матерью и ребенком.       — Знаешь, — начала Свон, продолжая поглаживать коротенькие волосики новорожденного, — а мы ведь так и не выбрали имя.       — Да, ты права. Как насчет... Генри? В честь моего отца, — Миллс продолжала смотреть на маленькую жизнь в своих руках.       Она провела пальцем по его щеке.       — Мне нравится. Генри... Мэттью Свон-Миллс?       Реджина улыбнулась.       — Добро пожаловать в мир, Генри Мэттью Свон-Миллс, — они разделили еще один поцелуй.

***

      По всей дороге раздавались звуки сигнала, когда Эмма старалась ехать как можно осторожнее. За ней тянулась очередь из машин с разгневанными водителями. Цель, которую она поставила себе, — чтобы ее жена и их новорожденный сын вернулись домой в безопасности, — была превыше всего. Реджина села на заднее сиденье, а спящего Генри поместили в детское кресло.       Зеленоглазый взор упал на спидометр. Двадцать пять миль в час. Свон посмотрела в зеркало заднего вида, чтобы встретиться глазами с женой.       — Ребята, вы в порядке? Я еду слишком быстро? Мне нужно замедлиться?       Реджина рассмеялась на чрезмерную осторожность Эммы.       — Все хорошо, дорогая, — она оглянулась на спящего ребенка.       Генри был одет в коричнево-белый полосатый костюм с плюшевым мишкой в углу. На голове красовалась шапочка кремового цвета с медвежьими ушами.       — Мой арахис в порядке?       — Он в порядке, дорогая.       — А ты? Тебе что-нибудь нужно?       — Мы в порядке. Я буду кричать, если мне что-нибудь понадобится, — пошутила Миллс.       Уловив нотки игривости в словах жены, Эмма, наконец, расслабилась и замолчала, приближаясь к дому.       Два месяца спустя...       Реджина все перепробовала. Прыгать, петь, раскачивать и даже умолять. Но ничего не помогало от плача Генри. Это начинало ее беспокоить. Двухмесячный ребенок всегда был тихим и спокойным, за исключением ночного времени суток. Те не менее, она привыкла просыпаться для кормления и смены подгузников каждые два часа. И даже тогда Генри так много не плакал. Она знала, что ему нужно вздремнуть, но мальчик был абсолютно беспокойным. Нервы Реджины начинали сдавать.       Из-за всего этого плача она не услышала, как вошла ее жена, и чуть не получила инфаркт, когда увидела ее. Эмма посмотрела на девушку с сожалением, увидев, в каком напряженном и уставшем состоянии она находится. Она поцеловала Реджину в щеку, прежде чем снять крутку и направиться на кухню, чтобы вымыть руки. Через несколько секунд баскетболистка вернулась и осторожно взяла сына из рук любимой жены.       — Ты в порядке? — обеспокоенно спросила она.       Они обе были новичками в обращении с детьми, но Реджина проводила с мальчиком больше времени, так как спец-отпуск Свон закончился две недели назад. Миллс же останется в декрете столько, сколько ей понадобится.       Плюсы быть мэром.       — Я не знаю, в чем дело. Он поел несколько минут назад. Это не колики, потому что я проверила и сменила ему подгузник. Я знаю, что ему пора спать, но он просто...       Реджина была прервана губами жены, накрывшими ее собственные.       — Я думаю, что поспать нужно тебе.       Миллс вздохнула. Она действительно устала. Замучалась, если быть точнее.       Эмма снова заговорила:       — Почему бы тебе не подняться наверх и поспать? Тебе это нужно. Я позабочусь о своем маленьком собеседнике, — пошутила она.       — Ты уверена?       — Да, а теперь, марш спать, Миссис Свон, — она снова поцеловала жену, а затем отправила ее наверх немного отдохнуть.       Эмма прошла в гостиную и села на диван. Она повернула сына к себе лицом, слегка опираясь на колени и поглаживая руками его голову. Генри начал фыркать, перестав плакать, и зациклился на чем-то на потолке.       — Что ты там рассматриваешь? Нам нужно чаще гулять, малыш, — блондинка посмотрела на своего теперь уже спокойного сына и наклонилась к его лицу. — Хочешь пойти на улицу? Да? Тебе понравится. Там нет потолков, но есть гораздо более интересные вещи.       Она крепко прижала сверток к себе, а затем встала, тихо покачивая его.       — Как только ты немного подрастешь, мы возьмем тебя на улицу. Ты сможешь увидеть деревья и небо с красивыми облаками, — Эмма подняла его ближе к своему лицу и нежно зашептала: — Мы можем даже подыскать тебе парочку симпатичных девушек. Но не говори маме. Ей это может не понравиться. Но я с тобой заодно, — под медленные раскачивания и голос матери, глаза Генри скоро закрылись, и он погрузился в глубокий сон.       Три года спустя...       — Серьезно, Эмма, я думаю, тебе стоит позвонить в магазин и попросить их собрать ее, — спокойно предложила Реджина.       Свон пыталась собрать игровую площадку для сына на протяжении трех часов. Карие глаза наблюдали, как девушка борется со всеми этими деталями по пятнадцатому кругу и в отчаянье рычит.       — Я могу сама собрать игровую площадку для своего сына, Реджина, — голос Эммы истощал раздражение.       Эта задача буквально раздраконила ее.       — Я знаю, что можешь, но, возможно, тебе стоит обратиться за небольшой помощью.       — Мне не нужна помощь... Мне нужны инструкции и фотографии лучшего качества, — Эмма взяла большой белый лист с инструкциями по сборке, несколько раз покрутив его в руках, пытаясь сопоставить кусочки с тем, что было видно на странице.       Реджина сдержала смех.       — Может, ты позвонишь Дэвиду? Я уверена, он тебе поможет.       — Реджина, пожалуйста. Мне не нужна помощь. Я справлюсь.       — Хорошо, — девушка подняла руки в ложной капитуляции. — Как скажешь.       В этот момент из двери, ведущей к ним на задний двор, с кухни вырвалось небольшое пятно каштановых волос и прямо по траве направилось к светловолосой матери, сбивая ее с ног во время столкновения.       — Мама! Ты уже закончила? — Генри огляделся во дворе, и понял, что вся его площадка разбросана по траве.       — Нет, пока нет, — ответила Свон, усевшись и положив руки за спину, упираясь ими в траву.       Маленький мальчик нахмурился.       — Но ты так говоришь весь день. Я хочу поиграть, мама.       Реджина попыталась и не смогла сдержать свое хихиканье.       Эмма бросила раздраженный взгляд на свою жену, прежде чем вернула внимание сыну.       — Совсем скоро ты поиграешь, ладно? Будь терпелив, — она приняла позу Будды и взъерошила волосы трехлетнего ребенка.       Как будто это могло прибавить ему терпения. Это была особенность, с которой прогадал производитель, ребенок не обладал терпением.       — Но ты сказала это, когда начинался Скуби-Ду, — капризничал Генри, бросая взгляд на свою темноволосую мать, которая стояла у порога между входом в кухню и задним двором.       — Мама, скажи маме поторопиться.       Реджина громко рассмеялась.       — Генри... Она старается изо всех сил. Будь милым.       Маленький мальчик встал со своего места на траве и посмотрел на Эмму серьезным взглядом.       — Если ты не закончишь, когда закончатся Поиски Немо, я дам тебе по заднице, мама, — сказал он, подражая фразе, которую Свон говорила ему бесчисленное количество раз.       Реджина с удивлением смотрела, как ребенок проходит мимо нее, через кухню и плюхается перед телевизором, глядя мультик. Она скрестила руки на груди с широкой улыбкой.       — Наш сын предупредил. Предлагаю послушать его.       Эмма усмехнулась.       — Хорошо. Дай мне телефон.