Story of the Caged Bird

      От Переводчика: Я так увлеклась флаффом двух предыдущих глав, что совсем забыла о том, какая морально тяжелая работа была мною выбрана в далеком 2016 на перевод. Очень тяжело далась. И только благодаря вашей поддержке, ребята. Надеюсь, что к пятнице выпущу следующую главу. Не судите этих булочек строго. Что одна, что вторая очень сильно ранены. Эта глава покажет, что у них есть не только насущные травмы, но и подростковые. Даже читать это было больно. Поскорее бы они преодолели свои страхи и эту пропасть.       Сторибрук. Настоящее.       Офис Арчи наполнился смехом, когда пара с улыбкой вспоминала некоторые из самых веселых моментов, которые у них были с Генри. Было приятно окунуться в это. Счастье снова становиться друзьями, понемногу укрепляя свой брак. Цемент, влитый между трещинами разбитых сердец, начинал подсыхать. Конечно, пока ничего не встало на свои места, ведь для этого нужно больше времени, но то, чего они достигли на данный момент, стоило усилий.       Эмма запрокинула голову назад, продолжая смеяться.       — Клянусь, это был единственный раз, когда меня напугал трехлетка.       Реджина кивнула сквозь хихиканье.       — Да, В Поисках Немо никогда не будет для тебя прежним, да?       — Ага. У меня психологическая травма на всю жизнь, — пара снова рассмеялась.       Искренний смех, растапливающий сердца. Инфекционная болезнь, который вы никогда не будете против заразиться.       Арчи сидел и наблюдал. Пара определенно прошла долгий путь. Совсем недавно эти двое сидели в его кабинете, и, казалось, готовы были рассыпаться на кусочки от малейшего дуновения ветра. Они знали об этом так же, как и мужчина. Вот почему он использовал свой метод игры со временем. Арчи пытался вернуть пару к тем моментам, где все было лучше, чем сейчас; где все было хорошо. Он пытался показать им, что они уже переживали тяжелые времена, и, несмотря на то, что были почти полностью разрушены, все еще оставались здесь, вместе. Первые несколько сеансов считались разминкой. Короткое путешествие в прошлое, которое должно было смягчить удар, когда наружу всплывет правда. Матрас на ложе из гвоздей.       Когда смех стих, рыжеволосый мужчина прочистил горло. Он немного опасался следующей темы. Но настоящее не сделать цельным, пока не соберешь все осколки.       — Я бы хотел кое-что отметить, — чета Свон посмотрели в его сторону, сосредотачивая свое внимание. — Во время сеансов с вами я заметил кое-что.       — Надеюсь, что-то хорошее, доктор, — произнесла Миллс.       Она все еще находилась в воспоминаниях.       — Ладно, — Арчи закинул ногу на ногу и поднял руку, чтобы снять очки и протереть их о нижнюю часть рубашки. — Из того, что вы мне рассказали, в ваших отношениях было много проблем. И с каждой из них вы нашли способ справить самостоятельно.       Пара оставалась тихой, не зная, к чему он ведет.       Арчи продолжил:       — Но не со всеми, как оказалось. Этот конкретный случай самый крупный из них, но наименее тяжелый.       — Что вы пытаетесь этим сказать? — спросила Эмма.       Она не совсем понимала, о чем идет речь.       — То, о чем я спрашиваю, это... — мужчина вновь надел очки. — Что изменилось? — вот оно.       Вопрос, которого так умело избегали с самого первого сеанса. Тот, который определенным образом решит, насколько прочными или разрушенными были их отношения. Время вынуть скелеты, глубоко спрятанные в их семейном шкафу.       Реджина неловко поерзала. Она знала, что рано или поздно этот вопрос будет задан. Скрытая причина, по которой, на самом деле, не хотелось приходить на терапию. Это было эгоистично, да и вообще нездорово, но Миллс понимала, что ей нужно пройти через это. Возможно, сейчас настало время проверить прочность их уз. Сказав сейчас правду, они либо потонут, либо отпустят эту лодку недоверия.       Но, честно говоря, Реджина была более чем уверена, что результат окажется отрицательным. Насколько глубоко они погрузятся, прежде чем одна из них захочет вдохнуть? Смогут ли они преодолеть это вместе? Или разбегутся от нежелания снова рисковать?       Эмма почувствовала беспокойство своей жены. Это вызвало крошечную тревогу где-то глубоко внутри нее. Однако пока она сталась это игнорировать. До тех пор, пока не появится повод для паники.       — Ну... Для меня... Ничего, — почти беззаботно ответила она на вопрос Арчи.       Это было правдой, к слову. Когда ее освободили, все, что она хотела сделать — это вернуться домой и зарыться в объятия своей жены. Стараться изо всех сил, чтобы вернуть их отношения к жизни. К тому, что обещала. Перед тем, как Реджина перестала отвечать на ее письма. Хотя, даже тогда Свон верила, что они справятся. По большей части, она оказалась права. Однако длительный и утомительный процесс воссоединения показал, что могут случаться непредвиденные ситуации. Хотела ли она продолжать копаться в этом или надеялась, что все устаканится самой собой? Эмма не знала. Возможно, ей подходят оба варианта.       — Все, чего я хотела с момента выхода — это снова стать нормальной.       Психолог набросал несколько заметок. На самом деле, он заранее знал ответ Свон. С количеством пациентов, которых он повидал за все эти годы, он наверняка встречал долю тех, кто был освобожден из тюрьмы. Конечно, у каждого из них была своя история. Но одна общая черта, которой обладали все, это желание вернуться к нормальной жизни. Вернуться к чувству комфорта и уюта. Эмма не была тем человеком, с которым нужно было работать глубже. Да, ей было важно находиться здесь. Им нужно было работать в команде, чтобы снова стать семьей. Однако именно Реджина заставила его задуматься. Должно было что-то случиться, чтобы Миллс так сильно охладела. Она была не менее уязвимой, чем Эмма. Так, что же случилось?       — Понятно, — сказал Арчи, прежде чем перевести взгляд на Реджину. — Как насчет вас, Миссис Свон? Что изменилось для вас?       Реджина еще немного поерзала на своем месте. Ее изящные руки разглаживали юбку по всей длине, когда она принялась убирать несуществующие ворсинки. Время пришло. Время, чтобы раскрыть правду и надеяться, что Вселенная сжалится над ними и не уничтожит окончательно. Выдох, а за ним глубокий вдох.       — Это не впервые... Не первый раз, когда что-то подобное случается со мной.       У Эммы и Арчи тут же расширились глаза. Особенно у Эммы. Неужели ее жена лгала ей? Насколько Свон знала, она была единственной в жизни Реджины за последние пятнадцать лет. Что еще могло случиться?       — Не могли бы вы объяснить подробнее, Миссис Свон?       Еще один выдох. Выхода нет. Пути назад тоже.       — Моя первая девушка...       — Какое это имеет отношение к нашей проблеме? — перебила Эмма.       Ревность и непонимание буквально сочились из каждого ее слова.       — Позвольте ей закончить, Мисс Свон, — попросил Арчи, прежде чем попросить Миллс продолжить.       Реджина впервые чувствовала себя настолько неудобно. На самом деле, это был ее самый большой страх из всех. Страх из-за всех возможных и неизбежных вариантов завершения этого разговора. В этот момент она задумалась, почему люди считают, что легче солгать, чем сказать правду.       Она снова заговорила:       — Подобное уже происходило раньше. Дэниель, так ее звали. Она была первым человеком, в которого я влюбилась, — выдох, — и первой, кто разбил мне сердце. Это случилось, когда я училась в старших классах. Она всегда говорила о том, как сильно хочет поступить в военно-морской флот. Конечно, я изо всех сил старалась убедить ее не делать этого, но, тем не менее, она все равно поступила, — Реджина вернулась в прежнее положение и отвела голову в сторону.       Она чувствовала прожигающей взгляд жены и старалась избегать его.       Она продолжила:       — Я обещала, что дождусь ее, и она сказала, что тоже. Но через год после поступления в колледж, я получила от нее письмо. Она написала, что не может продолжать отношения на расстоянии и хочет закончить их. Сначала я не поверила. Я думала... Надеялась, что это просто было отправлено не тому человеку, — Миллс сделала еще один глубокий вдох, старые воспоминания все еще ранили. — Однако мои надежды оказались ложными. Когда Дэниель вернулась домой, рядом с ней была другая девушка, с которой она познакомилась за границей.       — Подожди секунду, — перебила немного резче, чем обычно Эмма. — Это все из-за девушки, с которой ты была еще до встречи со мной?!       — Я думаю, это нечто большее, Эмма, — быстро ответил Арчи.       — Нет, я не принимаю такой ответ, — Свон посмотрела на жену, которая все еще избегала ее взгляда. — Ты обращалась со мной, как с дерьмом из-за какого-то другого тела? Это то, что ты имеешь в виду, Реджина? — ее тон источал смесь неверия и гнева. — Из-за багажа, который ты не могла отпустить, будучи женатой на мне тринадцать лет! Серьезно? Это то, о чем ты сейчас мне говоришь? — ее тон кричал от ярости, хотя на самом деле ей было безумно больно.       Как будто все, что она когда-либо делала ради их брака, было зря. Все. Она проигрывала кому-то, кто даже не нуждался в Реджине так, как она. Как могло случиться так, что ее сердце бьется для человека, который, спустя столько времени, не смог поставить ее на первое место? Челюсть Эммы сжалась в гневе, а правая нога стала нервно подергиваться на адреналине.       Реджина повернулась лицом к жене с небольшим недовольством за то, как с ней разговаривали и за то, что делали это перед посторонним человеком. Да, она знала, что ее история вызовет отвратительную реакцию. Но, по ее мнению, если бы Эмма не отправила тогда посыльного передать свои слова, она бы не словила дежавю. Не вспомнила бы ту боль отторжения. По ее мнению, это было больше, чем отторжение. Это было повторение истории. И она хотела быть уверенной, что в этот раз будет готова к удару.       — Ну, может быть, если бы ты не была такой трусихой и пришла посмотреть, кому передаешь послание, этого бы не случилось.       Ну, уж нет. Только не снова. История, которая использовалась в форме аргумента в первые дни освобождения Эммы, теперь была перекручена так, чтобы соответствовала свежим новостям и все равно оставляла виноватой Свон.       — О, не надо, не делай этого. Я уже говорила, что это было не тебе.       — Тогда для кого это было, Эмма?       — Дамы, — попытался Арчи.       Атмосфера в комнате накалилась и стала попахивать опасностью. Однако его призыв никто не услышал, а пара продолжила свои препирательства.       — Какое это имеет значение? — сердито спросила Свон. — Почему ты не можешь просто поверить, что это было не для тебя?       — Потому, что я была той, кто тебя посещал! Никто другой не приходил к тебе даже наполовину на половину реже меня! — Миллс указала на себя, делая акцент.       Она значительно понизила голос, прежде чем перешла на спокойный тон.       — Кто еще это мог быть? Для кого это было? — этот вопрос беспокоил ее с тех самых пор, как она несколько недель назад узнала, что послание предназначалось для кого-то другого.       Реджина понимала, что сидя в тюрьме, у Эммы не могло быть чего-то в стиле романа. Все это было бессмысленно.       Когда Свон вновь разжала челюсть, наступила тишина.       — Тамара... Это предназначалось Тамаре.       Глаза Миллс расширились. Почему эта женщина приходила так часто? Какое значение она имела для ее жены, раз постоянно возвращалась к ней? Само имя этого человека разбудило в Реджине новую волну неистового гнева. Она закипала.       — Что она там делала? — низким тоном спросила она.       Ответа не было.       — Что. Она. Там. Делала. Эмма? — четко разделяя каждое слово, повторила Реджина. Арчи откинулся на спинку кресла, наблюдая. Зрелище перед ним было одновременно душераздирающим и пугающим. Но это должно было случиться. Нельзя прибраться в комнате, если в ней стоит густая тьма.       Свон в отчаянье вздохнула и медленно повернула голову в сторону. Настал ее черед выпускать своих демонов.       — Она пришла, чтобы предложить мне сделку, которая скостила бы мне срок на два года.       — И что это была за сделка?       На мгновение в помещении снова воцарилось молчание, прежде чем Эмма вновь заговорила.       — Бросить тебя.       — Что?       — Она хотела, чтобы я развелась с тобой в обмен на уменьшение моего срока. Может быть, я должна сделать это сейчас, поскольку я все равно абсолютно ничего для тебя не значу, а ты и сама собираешься со мной развестись, — со злостью ответила Свон.       Ее, задетые за живое, чувства от более раннего признания брали верх над разумом.       Решив в этот раз пойти иным путем, Реджина подавила желание съязвить в ответ. Ее любопытство преодолело хозяйку.       — Почему она хотела, чтобы ты развелась со мной?       — Чтобы быть с ней, как была до встречи с тобой, — Эмма встала со своего места, подхватила куртку и направилась к двери. — Хотя, судя по тому, что ты сказала мне сейчас, даже она хочет меня больше, чем ты, — и с этими словами вышла из кабинета, захлопнув за собой дверь.       Реджина вздохнула.       Слова жены ранили больше, чем она ожидала. В ней сейчас было так много эмоций, что женщина буквально балансировала на грани сумасшествия. Она была взбешена, причина чего отчасти заключалась в том, что у Эммы были отношения с человеком, который в итоге превратил ее жену в свою навязчивую идею. И изо всех сил старался разрушить их брак. Утянуть на дно. Игрался, словно с пешками.       Вскоре после этого взрывного сеанса, мэр направилась домой. Ее тело работала на автопилоте, а разум все еще пытался переварить сегодняшние события и новую информацию. Последние несколько лет их брака были продиктованы посторонним человеком. Непреднамеренное стремление проверить узы их любви. И обе они потерпели неудачу. Секреты — не тот способ, который поддерживал отношения, но обе их допустили. Выбор, который был простимуллирован незнанием последствий. Как по-детски.       Когда и как они могли позволить всему так далеко зайти. Настолько далеко, что больше не было чувства безопасности. Настолько далеко, что поставили под сомнение любовь и занимаемые места в сердцах друг друга. Спустя тринадцать лет... Тринадцать долгих лет единения, которые они обе, находясь в здравом уме, позволили кому-то контролировать. Святость, любовь, силу и самое главное... доверие. Они позволили вести себя, словно марионеток, в такт отчужденности, используя струны, пронзившие разорванные сердца.       Оставив машину на подъездной дорожке, Реджина решительно вышла. Им нужно было докопаться до истины. Больше никаких секретов. Никакой полуправды или совершенствования навыков ходьбы по краю. Пришло время расправить грудь, глубоко вдохнуть и пройти через пошлое... Вместе.       Войдя в дом, Миллс услышала лязг стекла в кабинете и сразу же направилась туда. Когда она вошла, негативная энергия в комнате полностью окутала ее тело. Этого было почти достаточно, чтобы заставить ее подождать и дать Эмме успокоиться. Однако гордость, казалось, перевесила здравый смысл, поэтому она закрыла за собой дверь, проходя вглубь.       — Эмма, нам нужно поговорить.       Карие глаза задержались взглядом на женщине, стоящей с полным стаканом в руках и опирающейся на стену. Ее язык тела говорил о раздражении. Нет, даже больше, чем о раздражении. Это была эмоция, которую нельзя было определить одним словом. Скопление утомляющих страданий.       Избегая зрительного контакта, Свон несколько раз покрутила стакан, взбалтывая напиток, а затем сделала глоток. Она облизнула губы, прежде чем ответить:       — Не сейчас, Реджина. Я закончила с разговором.       Миллс знала, что лучше отступить. Сейчас не время настаивать на своем. Но ей нужно было поговорить. Она хотела объяснить свою историю с Дэниель, чтобы Эмма поняла, что на самом деле она имела в виду. Чтобы заверить, что любит ее. Больше, чем кого-либо.       Но с другой стороны, ей нужно было узнать больше о тайне отношений Свон и Тамары. Она хотела знать, почему столько лет назад, они пошли на ту злополучную вечеринку. Конечно, тогда Эмма сказала, что это ради ее друга КаДжея, но так ли это на самом деле? Могло ли то, что случилось в ванной комнате, то, что положило начало разрушению их брака, быть чем-то больше? Она должна была знать. И прямо сейчас.       На этот раз мэр заговорила немного более твердо:       — Нет, нам нужно поговорить об этом сейчас.       Свон запрокинула голову назад, допивая остатки алкоголя, прежде чем налить еще. Хватка ее пальцев вокруг стакана стала сильнее. Руки напряглись, демонстрируя потрясающие бицепсы, а вены начали пульсировать, показывая, насколько хозяйка зла.       Она явно не была настроена на беседу.       — Реджина, если мы будем говорить прямо сейчас, я могу ударить тебя по лицу. Так что, не надо, — серьезно сказала она.       Миллс казалась озадаченной этими словами. Но только на мгновение. А затем ее собственный гнев вспыхнул глубоко внутри и попросился наружу. От нее пытались отмахнуться, словно от уличной шлюхи. И самое главное, угрожали. Лицо Реджины напряглось, и она решила съязвить в ответ.       — Да, еще один способ снова вернуться в тюрьму. Смотрю, старые привычки тяжело забываются.       Бум.       Это стало последней каплей.        Последние нервные канатики порвались.       С новой волной гнева Эмма размахнулась и запустила стакан через всю комнату, даже не удосужившись посмотреть, как он разбился о ближайшую стену.       — ХОРОШО. ТЫ ХОЧЕШЬ ПОГОВОРИТЬ, РЕДЖИНА? — выдох. — ДАВАЙ ПОГОВОРИМ. О ТОМ, КАК СПУСТЯ ТРИНАДЦАТЬ ЛЕТ БЕЗУМНОГО БРАКА, ТЫ ПОЗВОЛЯЕШЬ КОМУ-ТО ОПРЕДЕЛЯТЬ, СТОИТ ЛИ ТЕБЕ БОРОТЬСЯ ЗА МЕНЯ!       — НЕТ, СКОРЕЕ, ФАКТ ТОГО, ЧТО ТЫ ПОДПУСТИЛА К СЕБЕ ЖЕНЩИНУ, КОТОРАЯ СТАЛА ПРИЧИНОЙ ЭТОГО ВСЕГО!       — НЕТ, ПОСЛЕ ВСЕГО, ЧТО Я СДЕЛАЛА ДЛЯ НАС, ТЫ ДОЛЖНА БЫЛА ПОВЕРИТЬ МНЕ! — сильная рука ударила ближайшую стену, в попытке обуздать гнев.       Она вздохнула и продолжила сквозь стиснутые зубы:       — Разница в том, что я никогда, НИКОГДА, не давала тебе повода расстаться со мной. Я изо всех сил старалась, чтобы ты всегда была счастлива.       Она подошла к жене на несколько шагов.       — Я прошла ад с твоей матерью и чуть ли не задницу себе рвала, чтобы убедиться, что у нас все хорошо. Я поддерживала тебя во всем и вся. Я даже буквально дала тебе часть себя, которую ты вынашивала, потому что это должно было сделать тебя счастливой. Все, что я делаю, я делаю для тебя. А ты не ценишь этого.       Поправка. Это не гнев. Это боль.       — После всех тех способов, которыми я пыталась доказать тебе свою любовь, ТЫ НЕ СМОГЛА ДВИГАТЬСЯ ДАЛЬШЕ ИЗ-ЗА ТОГО, ЧТО КТО-ТО НЕ ОЦЕНИЛ ТВОЕГО СУЩЕСТВОВАНИЯ В СВОЕЙ ЖИЗНИ ДО МЕНЯ!       Глаза Реджины расширились, когда вина поглотила ее. Эмма была права. Она позволила кратковременным отношениям, которые были у нее много лет назад, определить судьбу их со Свон брака. И она даже не поняла, как это произошло.       Миллс продолжала молчать, тщательно подбирая слова, прежде чем заговорить.       Эмма продолжила:       — Что я для тебя значу, Реджина? Да... Я была просто чертовой заменой?!       — Нет, конечно...       — Черт возьми, не лги мне, Реджина. Что я для тебя значу?       — Все. Ты значишь для меня все.       Эмма положила руки на бедра, нахмурившись.       — Очевидно, что «всего» для тебя мало, если ты все еще хочешь выбросить меня.       Душа Миллс разрывалась.       — Эмма, послушай меня... Я расстроена...       — НЕТ, ХВАТИТ! — яростно закричала Свон. — ОДИН РАЗ... ВСЕГО ОДИН РАЗ, КОГДА Я НУЖДАЛАСЬ В ТЕБЕ, В ТВОЕЙ ПОДДЕРЖКЕ. ЧТОБЫ ТЫ БЫЛА НА МОЕЙ СТОРОНЕ. И ТЫ НЕ СМОГЛА СДЕЛАТЬ ЭТОГО РАДИ МЕНЯ, — Эмма выбежала из кабинета, схватив свою куртку, и направилась к входной двери.       Реджина выбежала следом.       — Эмма, подожди.       Женщина повернулась лицом к жене.       — Знаешь, что больше всего ранит, Реджина? Тот факт, что в любой день, в любое время, я готова была ради тебя поменять местами небо и землю, если бы это значило, что ты была счастливее на минуту дольше, — пауза. — А ты даже не смогла написать мне сраное письмо.       Эмма быстро надела куртку и повернула ручку входной двери.       — Эмма, пожалуйста, — сказала Миллс со слезами на глазах.       Так не должно было быть.       — Не уходи... Просто... Пожалуйста.       Свон вздохнула, стоя спиной к жене.       Затем она сделала еще один вздох и слегка повернула голову вбок.       — Ты не всегда можешь получить то, что хочешь.       Входная дверь захлопнулась, а Эмма исчезла на улице. Желтый жук стремительно уносил ее прочь.

***

      Тонкие пальцы постучали по старой зеленой двери. Она обошла небольшую лестницу. Ее разум и тело больше не знали, что с собой делать. Казалось, все было ложью. Как глупо любить того, кто не хочет тебя. Как смеют эти сердечные позывы мешать ей видеть правду? Оставаться дураком, брошенным на перекрестке улиц. Интересно, почему все зашло так далеко? Так не должно было быть.       Эмма часто слышала, как люди говорят, что любовь для идиотов. Как наивный ребенок, она не верила их словам. Думала, что это говорили только те, у кого не было возможности ее испытать. Но теперь она узнала правду. Подобные слова могут сказать только те, кто знает все темные стороны этой самой любви.       Любовь для дураков. Теперь она в этом уверена.       Эмма просто хотела, чтобы это не причиняло такую боль.       Вскоре дверь распахнулась, обнажив взору удивленную Мэри Маргарет по ту сторону двери. Она сразу поняла, что что-то не так.       Назовите это шестым чувством, если хотите, но что-то подсказывало ей держать гостевую комнату свободной. И, честно говоря, она была рада, что послушала это чувство.       Карие глаза осмотрела растрепанный эмоциональный беспорядок, который являлся Эммой Свон. На лице отразилась жалость и беспокойство.       — Эмма... Ты в порядке?       Свон попыталась обнадеживающе улыбнуться, но вместо этого лишь скривилась и расплакалась.       — Помоги мне.       Мэри Маргарет положила руку на руку Эммы и быстро завела морально разваливающуюся девушку внутрь.