23. Run — Бег
18 июля 2019 г., 20:21
От Переводчика: Ну, что? У нас осталось всего три главы и одна из них ждет вас уже завтра. Мы почти на финише. Какие ощущения?
Неделю спустя...
Эмма уставилась на бумаги перед собой. Она все еще готовилась к своей должности заместителя и должна была изучить все основы, прежде чем углубиться в более сложные вещи. Оказалось, что причина, по которой Грэм так сильно хотел заместителя, заключалась в том, что он уходил и нуждался в ком-то, кто бы занял его место. Единственным человеком, который, по его мнению, подходил на эту должность, была Эмма. По сути, у нее не было опыта работы в правоохранительных органах, но с таким маленьким городком, как Сторибрук и ее курсами криминалистики, она казалась более чем достаточно квалифицированной.
Свон снова осмотрела свою бумажную работу. Она пыталась, действительно пыталась, сосредоточиться, но мысли все еще продолжали дрейфовать в другое русло.
К Генри...
И ее жене.
Хотя Эмма все еще оставалась жить в квартире у Мэри Маргарет, она постаралась сделать все возможное, чтобы чаще видеться с сыном. То, что произошло между ними на прошлой неделе, разбило ей сердце. Того факта, что ее сын считал, что она в нем не нуждается, было достаточно, чтобы переосмыслить всю ситуацию и понять, что это все нужно прекращать. Что ей всерьез нужно взяться за свои страхи, прийти в себя по-настоящему... Действительно подумать о том, что она делает.
Что они делают.
Эмма вздохнула, откинувшись на спинку стула. Она скучала по Реджине. Действительно скучала, и начинала думать, что идея пожить порознь — бессмысленная. Это было не тем, в чем они нуждались. Они должны быть вместе. По крайней мере, так она чувствовала сейчас. Они усердно работали, а она снова позволила своим эмоциям разрушить все. Она была безумна и в ярости. И все из-за реальной причины непрочитанных писем.
И снова...
Было ли это настоящей причиной? Она же сама не дала жене все объяснить, и только сейчас это осознала. Еще один вздох сорвался с розовых губ. Эмма провела рукой по волосам. Зеленые глаза бесцельно смотрели в окно, пока мысли возвращались к спору, который случился у них с Реджиной на прошлой неделе. Тот, из-за которого она чувствовала себя настоящей дрянью.
Одна из сцен снова промелькнула в голове:
— Он знает, что я бы никогда так с ним не поступила.
— Очевидно, нет. Ты определенно показала ему другое.
— Нет, я показала другое тебе. Не ему.
Голоса эхом отдавались в голове.
Она вспомнила боль в глазах Миллс, когда произнесла эти ужасные слова. Это не то, чего она хотела. Это было бездумной и опрометчивой защитной реакцией. Та, которой Реджина ни капли не заслужила.
Эмма глубоко вдохнула, пытаясь сдержать слезы, которые угрожали упасть из-под ресниц. Она не это имела в виду. На самом деле, ничего из сказанного. Она просто не знала, как реагировать, зная, что нанесла еще больший ущерб их отношениям. То, что не во всем была только ее вина, было правдой. Реджина тоже виновата. Но, как оказалось, именно действия Эммы сейчас рушили попытки вернуться к счастливой жизни.
Это нужно остановить.
И только сейчас Свон понимала это на все сто процентов. Ее мысли вернулись к аргументу, который тогда выдала Реджина:
— Как насчет того, что ты тоже не уточнила кое-что. Ты, очевидно, не сложила два и два, когда я перестала появляться. Ты вообще думала, что, возможно, твое трусливое послание было отправлено не тому человеку? Возможно, если бы ты спросила, всего этого можно было избежать.
Именно в тот момент Эмма поняла, что Миллс была права. Она тоже не попыталась выяснить, что случилось. Она, как и ее жена, предположила, что между ними все закончилось. И Эмма просто... Приняла это.
Но, что ей было делать?
Энергетика тюрьмы совсем не пахла верой и надеждой. Фактически, она порождала ауру, которая угнетала и убеждала, что Свон попала в ловушку и оказалась забыта.
Это и стало той причиной, по которой она просто приняла то, что Реджина больше не приходила к ней. Она даже не думала складывать два и два, потому что... потеряла надежду.
Но не было времени зацикливаться на этом. По крайней мере, сейчас.
Реджина пыталась заработать свой шанс на объяснения даже после ссоры. В квартире Мэри Маргарет было еще, как минимум, семь видов перьев с прикрепленными к ним записками. Все от Миллс, и все из них, в основном, с просьбой простить. Реджина хотела получить прощение даже тогда, когда понимала, что Эмма повела себя, как сволочь.
Возможно, Свон позволила себе упустить такие важные детали из виду, и, может быть, она была не единственной, кто пытался возобновить их отношения. Единственной, кто пытался, если быть честной. Потому, что если бы это было не так, разве они не развелись бы еще черт знает когда? Могут ли односторонние отношения продлиться пятнадцать лет? Конечно же, нет.
Эмма посмотрела на календарь, стоящий возле компьютера, а затем на часы. Менее чем через час у них должен быть очередной сеанс у Арчи.
Менее чем через час ей нужно будет ответить на вопрос, насколько сильно она хочет оставаться замужней.
***
Реджина сидела на мягком диване в кабинете Арчи. Хотя в комнате было еще одно тело, она все еще чувствовала себя одинокой. Она очень надеялась, что Эмма появится. Однако прошло уже пятнадцать минут с начала сеанса, а Свон все не было. Реджина вздохнула, скрестив ноги. Наручные часы слишком громко тикали в тишине помещения. Возможно, она работала недостаточно усердно, чтобы показать Эмме, как сильно ей нужно прощение. Может быть, перьев было недостаточно. Всю неделю она не слышала от жены ни слова. На самом деле, она знала, что с той все в порядке, но только через Генри. Частенько после школы он задерживался со своей светловолосой матерью. Казалось, мальчик неплохо справляется со всем происходящим после срыва, который у него был всего неделю назад. Эмма делала все возможное, чтобы исправить случившееся. Да, пока только с Генри, но это тоже было немаловажно. Было приятно знать, что независимо от того, что между ними происходило, мальчик будет чувствовать себя любимым обеими матерями. По крайней мере, этот аспект их жизни был в порядке. Реджина снова скрестила ноги и сняла с юбки невидимые ворсинки. Прошло двадцать пять минут с тех пор, как должен был начаться сеанс, но на этот раз она решила сохранить веру в их брак. Даже, если ей придется начать в одиночку. Она просто надеялась, что Эмма не бросит все. Арчи протер очки и глубоко вздохнул, прежде чем заговорить: — Может быть, мы могли бы пока начать с... Дверь кабинета распахнулась, и спустя мгновение через нее к дивану подлетело светлое пятно, обхватив руками лицо Реджины и прижавшись к пухлым губам в поцелуе. — Я хочу тебя, — тяжело выдохнула Эмма, чувствуя боль в легких от нехватки кислорода после бега. Она выглядела растрепанной, а глаза, казалось, расширились до невероятных размеров. Но это не имело значения. Она спешила сюда по пробкам, и после того, как ее Жук заглох, бежала полтора километра. Но это тоже не имело никакого значения. Ничего из происходящего не имело значения, потому что она должна была успеть. Принять решение и озвучить его. И, честное слово, Эмма готова была пройти сквозь огонь и медные трубы, чтобы сделать это. Ее руки нежно поглаживали лицо жены. — Прости. Я была такой сукой по отношению к тебе. Я хочу тебя, хочу нас и нашу семью. Я люблю тебя, Реджина. Миллс смотрела на женщину перед собой с широко раскрытыми глазами. Она все еще была в шоке от внезапного появления своей жены. — Эмма... — Ты права, — продолжала Свон, перехватив дыхание. — Все эти годы я была такой идиоткой. Я не сложила два и два. Я знаю, что не спросила тогда, но сделаю это сейчас. Я... Ты все еще хочешь меня? Хочешь наш брак? — зеленые глаза уставились в карие, ища хоть какой-то намек. Теперь дыхание Эммы пришло в норму, а слезы наполнили глаза, вот-вот собираясь потечь солеными дорожками по щекам. Реджина провела ладонями по лицу своей жены, большими пальцами вытирая крошечные слезинки, и спокойно заговорила: — Эмма... Дыши, — женщина глубоко вздохнула. Миллс заставила жену сделать еще несколько вдохов, прежде чем продолжить: — Я тоже тебя хочу. Это было простое предложение из четырех слов; но значение его было глубже, чем глубины их душ. Эмма с облегчением вздохнула. — Давай все исправим. — Хорошо, — и Реджина улыбнулась, не из гордости из-за этого предложения, а из-за возобновленной веры в их брак. Потому, что они, наконец, стояли на одном куске земли. — Хорошо, — согласилась Эмма, а затем наклонилась, чтобы поцеловать свою жену. На этот раз мягче. Они так и сидели полные надежды, любви и молчаливого понимания, что худшее осталось позади. Между ними больше не было секретов. Все карты лежали на столе, и теперь осталось только перетасовать их и убрать. Колоду карт, созданную из любви и преданности. Наконец, они приняли недостатки друг друга, которые когда-то разрывали их на части. — Я думаю, — начал Арчи, заставив пару подпрыгнуть на месте. Они были настолько увлечены друг другом, что совершенно забыли о третьем обитателе данного помещения. Мужчина продолжил: — Думаю, прекрасная возможность для вас обеих договорить дома. Я имею в виду, без моего присутствия. — Как думаете, мы готовы к этому? — спросила Эмма. — Я... Я все еще не переступила через то, что случилось, — с грустью перемешанной со стыдом, сказала она. Арчи мягко улыбнулся. — Нет, то, что вы сделали, Эмма, это дали себе время подумать обо всем, что здесь происходит. Время, которое вы не позволяли дать себе раньше, потому что сосредоточились на желании вернуться к нормальной жизни. И подсознательно избегали разборок в том, что чувствовали. Мужчина поправил очки, прежде чем продолжить: — Всем нужно время, чтобы подумать. Не расстраивайтесь из-за того, что вы пришли к пониманию этого. Все окупилось, — улыбнулся он. Блондинка чувствовала себя более комфортно рядом с женой, нежели раньше. Наконец, она села рядом с Реджиной и переплела их руки. — Да, теперь понимаю. Но я причинила боль своей семье. — К сожалению, это так, — честно признал Арчи. — Миссис Свон рассказала мне обо всем, что произошло ранее. И, как я уже сказал ей, это не ваша вина. Видите ли, непреднамеренно Миссис Свон и Генри пытались отнять у вас ваше время. Это стало причиной, по которой вы сломались. Прошло недостаточно времени, чтобы вы пришли в себя, поэтому вы отреагировали с гневом, который продолжал сидеть глубоко внутри вас, — ему пришлось сделать паузу, чтобы дать время обработать свои слова. — Как думаете, если бы у вас было больше времени, отреагировали бы вы иначе? Пара на мгновение задумалась. Возможно, сейчас все действительно изменилось. Да, раньше у них уже бывали сложности, но эта ситуация стала неизбежной. На этот раз у них не было выбора и, хотя от этого было не менее больно, конечный результат понравился им обеим. У Реджины тоже было время подумать. Теперь она абсолютно точно была уверена, что Эмма именно то, в чем она нуждается. Арчи снова заговорил: — Думаю, пора вам поговорить наедине. Я не говорю, что нам стоит закончить наши сеансы. На самом деле, рекомендую еще какое-то время приходить сюда. Тогда Реджина ответила: — Но вы хотите, чтобы мы общались и самостоятельно? — уточнила она. — Точно. Эмма подвинулась ближе к жене и заглянула в ее красивые карие глаза. — Хорошо, давай говорить. Обо всем. Сегодня вечером после работы. Миллс улыбнулась. — Звучит отлично, — их губы снова соединились в поцелуе, будто так они могли передать друг другу свою преданность. — Я люблю тебя, Эмма. Улыбка. — Я тоже тебя люблю, Реджина. Арчи не мог не улыбнуться, глядя на пару. — Прежде чем вы уйдете, я бы хотел кое-что обсудить. По поводу общения.***
Эмма поднялась по лестнице на станцию шерифа. Она чувствовала себя особенно хорошо после окончания сеанса и молча поблагодарила вселенную за то, что вовремя успела на него. Они собирались поговорить. На самом деле поговорить. Обо всем, что произошло. Только она и Реджина, в уединенном месте. Эмма задумалась. Возможно, было бы неплохо сделать это где-нибудь возле воды. Спокойное место, где им будет легко и свободно говорить. По крайней мере, теперь. Яркая улыбка украшала черты ее лица, когда она прошла внутрь здания. Эмма ощутила новую волну надежды и, возможно... Облегчения? Как будто с плеч, наконец-то, свалился тяжелый груз. Эмма завернула за угол в свой кабинет, и легкое чувство, которое она ощутила всего полчаса назад, превратилось в острую боль, заставив ее замереть на месте, когда она увидела фигуру, сидящую на одном из стульев возле ее стола. Зеленые глаза расширились от неверия, руки сразу же, будто сами сложились на груди в защитном режиме. Брови нахмурились в почти непостижимом гневе на человека, которого она не думала, что снова увидит. Челюсть Эммы сжалась. — Что ты здесь делаешь? — сквозь зубы процедила она. Мужчина перед ней медленно встал со стула, на котором сидел. Осторожно, словно перед ним стоял разъяренный медведь. И, если взглянуть в глаза Свон, то, скорее всего, так оно и было. КаДжей поднял руки, прежде чем спокойно сказать: — Я здесь, чтобы помочь тебе, Эмма. Свон оставалась злой и холодной. — Помочь? — злобно спросила она. — Чем? Вернуть меня обратно в тюрьму? — Эмма, ты должна поверить, что я... — Хватит! — прервала она, гневно тыкая указательным пальцем в некогда лучшего друга. — Ты думаешь, я идиотка? Думаешь, что я какая-то дура?! — Нет, подожди... — Нет, не надо ничего говорить. Ты знал, что случилось, и ты... — Она пойдет за твоей семьей, Эмма! — быстро перебил он. Он пришел, чтобы предупредить подругу. Она могла злиться и делать все, что пожелает, но сейчас не время. Эмма заметно запнулась. Всего на секунду. Ее руки ослабили замок вокруг груди, но женщина стояла с твердым выражением лица. — Что? Киллиан сделал шаг вперед, наконец, опустив поднятые вверх руки, и сказал спокойным, но твердым тоном: — Я пришел предупредить тебя. Она снова нашла тебя, Эмма. И на этот раз собирается нанести удар в самое сердце. Глаза Свон сузились. — Какого черта ты несешь? Почему я должна верить всему, что ты говоришь? — строго спросила она, несмотря на то, что ее сердце так сильно колотилось, будто пыталось вырваться из груди. Но она не собиралась показывать ему этого, когда было неясно, правду ли говорит ее бывший друг. Киллиан быстро подошел к стулу, на котором сидел ранее, и взял папку. Эмма проследовала за ним, наблюдая, как он открывает ее и показывает какие-то файлы, письменные заметки и фотографии. На некоторых из них был запечатлен Генри в школе или на детской площадке. На остальных была Реджина в таких местах, как продуктовый магазин или около мэрии. Зеленые глаза внимательно рассмотрели каждую из них. Среди них нашлись и фото со студенческих лет. Тамара преследовала ее все это время. Следила за каждым движением, чтобы найти подходящий момент для удара. КаДжей сказал: — Я нашел это вчера в подвале. Эмма, клянусь тебе, я понятия не имел, что это происходит до сих пор. Свон отобрала у него папку и с оцепенением присела на стул, уставившись на фотографии разных времен своей жизни. Она нахмурилась на то, что даже не подозревала этого всего. Трясущаяся рука прошлась по льняным локонам. Эмма не верила, в какое безумие все это превратилось. Как несколько ночей, в которых ты валяешься запутанным с кем-то в простынях, могут перерасти в такую опасную одержимость. Киллиан сделал пару шагов, становясь ближе и продолжая объяснять: — Той ночью на помолвке, я понятия не имел, что Тамара планировала все это. Все, что я видел, это ее, отрубленной на полу ванной, и все следы указывали на тебя. Я не знал, что думать. Кого я должен был выбрать? Своего лучшего друга, которого нигде не было, или свою невесту, лежащую на полу без сознания? — он остановился на мгновение, чтобы собраться с мыслями. — Тамара сделала все, что было в ее силах, чтобы настроить меня против тебя. Эмма закрыла папку и провела рукой по лицу, слушая КаДжея. — Во время судебного разбирательства, я начал сомневаться в том, что произошло, но честного ответа так и не добился. Чем больше я расспрашивал ее, тем больше она расстраивалась. Я стал подозрительным. Но, как только я перестал задавать вопросы, казалось, что все... прекратилось. Она снова стала собой. То есть, тем человеком, которого я знал. А несколько месяцев назад, когда ты вышла, все снова испортилось. Эмма посмотрела на Киллиана, находя его слова правдивыми. Несмотря на то, что она не собиралась прощать его и вообще злилась, она собиралась отложить в сторону свои чувства и узнать, что именно происходит. — Так почему ты сейчас здесь? — Чтобы предупредить тебя, — он подошел к папке и вынул из нее карту, на которой был написан адрес Эммы, а дом обведен кружком. На фотографии ее сына и жены красовался больной красный «Х». — Я думаю, что она планирует убить твою семью.***
Эмма выбежала за дверь кабинета, одной рукой натягивая куртку, а второй набирая номер телефона жены. Она продолжала копаться в куртке, с трудом натянув ее на себя, и выругалась, когда телефон Реджины перенаправил ее на голосовую почту. Закрепив запасной пистолет, который она нашла под столом Грэма, она быстро набрала номер домашнего телефона. Каждый гудок тянулся мучительно долго, а сердце Эммы пропускало несколько ударов с каждой секундой, которая проходила, а Реджина так и не отвечала. Наконец, на третьем звонке женщина сняла трубку. — Привет... — Реджина, Генри с тобой? — голос Эммы был отчаянным, из-за чего Реджина резко выдохнула. Свон быстро побежала по маленькой лестнице и чуть не стерла в пыль свой телефон, когда поняла, что Жук сломался, а машина Грэма отсутствовала, поскольку он был на спецзадании. Реджина с волнением ответила: — Да. Эмма, что... — Возьми Генри и уходи из дома, — прижимая телефон к уху, сказала она. Киллиан подошел к женщине и указал на свою машину. — Эмма, ты меня пугаешь. Что происходит... — Реджина, черт подери, просто заткнись и убирайся из дома. Сейчас же! — закричала Свон, а затем услышала учащенное дыхание своей жены и бормотание. На мгновение она замерла, пытаясь понять, была ли это Миллс или помехи с другой линии. — Реджина... Эй... Ты слышишь... — ее слова были прерваны звуком гудка. Сердце Эммы провалилось в живот.
