Story of the Caged Bird

      За несколько минут до... Реджина поднесла телефон к уху, растягивая шнур на максимум и поспешно надевая туфли. Она не была уверена, что происходит, но тон, которым с ней говорила Эмма, нельзя было воспринимать в шутку. Глядя на мобильный телефон, который машинально бросила, когда вошла в дом, она крикнула, чтобы Генри быстро собрал свои вещи и спустился вниз. Она остановилась на месте, когда шнур натянулся максимально возможно. — Эмма, ты меня пугаешь. Что происходит? — Реджина, черт подери, просто заткнись и убирайся из дома. Сейчас же! — Миллс отодвинула телефон от уха, когда услышала крик жены. Никогда прежде она не слышала, чтобы Эмма казалась такой отчаянной и испуганной. Напряжение в ее тоне вынудило сердце Реджины провалиться в живот. А затем она услышала еще один голос, заставивший ее замереть на месте. — Твоя жена схватывает на лету. Миллс развернулась и чуть не выронила телефон, когда ее взгляд упал на темнокожую женщину перед ней. Из всех тех немногих раз, когда Реджине доводилось видеть этого человека, Тамара никогда не выглядела так, как сейчас. В ее взгляде таилось что-то убийственное и сумасшедшее, что заставило волосы на затылке Миллс встать дыбом. Она изо всех сил старалась сохранить самообладание, но внутренне дрожала, словно с нее снимали кожу заживо. Карие глаза обыскали комнату, приземляясь на открытом окне в нескольких футах от нее. И тогда она поняла, как Тамара вошла. Из телефона, прижатого к груди, донесся слабый голос Эммы на том конце линии. И, несмотря на то, что он был тихим, Тамара все равно расслышала его. Она со злобной ухмылкой прижала указательный палец к маленькой кнопке внизу телефона, завершив звонок и вызвав этим громкий писк из трубки. Затем Тамара медленно убрала руку с кнопки и сжала провод в руке. — Нам не нужны лишние слушатели, — она расплылась в сумасшедшей улыбке. Реджина стояла неподвижно, не зная, какое движение вызовет больше злости у женщины, стоящей напротив. Карие глаза осторожно осмотрелись, в поисках чего-нибудь, чем можно было воспользоваться в качестве оружия. Пот начал покрывать ее лоб и тело. В животе завязался тугой узел, а колени стали едва ли не подгибаться. Тем не менее, она изо всех сил продолжала стоять. Чтобы выглядеть неустрашимой. На краю ближайшего стола, стояла красная ваза. Сможет ли она добраться туда вовремя и успешно воспользоваться, было непонятно. Так что, Реджина приняла единственное возможное решение — оставалась спокойной настолько, насколько могла. Если сегодня ей придется встретить смерть, то она будет сильной до самого конца. — Убирайся из моего дома, — сказала она тихим голосом, призывая всю злобу, на которую была способна, помочь скрыть страх. Тамара тихо рассмеялась. — После сегодняшнего дня, — она подняла вверх обе руки, — это будет мой дом, — затем наступила пауза, а женщина принялась рассматривать свадебное фото Эммы и Реджины. — А Эмма... станет моей женой. Карие глаза проследили за взглядом другой женщины, наблюдая, как руки вытянулись вперед, чтобы коснуться рамки. Миллс не была уверена, то ли это гнев пробудился, то ли глупость, — да и о последствиях не задумалась, — но она сделала грозный шаг к вазе. Со скоростью, превышающей частоту сердечных сокращений, Тамара вытащила пистолет из заднего кармана и, вытянув руку вперед, направила его прямо на Миллс. — Давай не будем. Медленно смуглые руки опустились, сдаваясь. Одно только это действие почти заставило Реджину расплакаться. Ее сердце бешено колотилось в груди, и она была уверена, что Тамара могла это слышать. Наступила неловкая тишина, прежде чем на лестнице раздались тихие шаги. — Мам, я могу взять свои... — Генри замер, выронив свои комиксы из рук, видя, что его мать держат под дулом пистолета. Глаза Миллс расширились при звуке голоса сына. Она надеялась, что он останется наверху достаточно долго, чтобы она могла избавиться от непрошеной гостьи. Но у вселенной, видимо, были свои планы. Она продолжала смотреть на женщину перед собой, прежде чем крикнуть: — Генри, иди наверх. Если она умрет сегодня, то меньше всего она хотела бы, чтобы мальчик стал свидетелем этого. Напряжение в комнате можно было резать ножом. Даже в юном возрасте маленький мальчик не был идиотом, и вместо этого подошел к матери. Страх управлял атмосферой, подкармливаясь состоянием паники. Тамара с удивлением посмотрела на это зрелище. Рука, держащая пистолет, даже не дрогнула. — Храбрый мальчик. Реджина проследила за сыном взглядом, а затем посмотрела прямо в глаза своей возможной убийце. — Чего ты хочешь? Тамара безрадостно рассмеялась. — Как будто ты не знаешь, — далее последовала короткая пауза. Тамара изучала замешательство на лице Реджины. — Я здесь, чтобы вернуть то, что ты забрала у меня. — Я ничего не брала у те... — Заткнись! — пистолет затрясся в руке женщины. — Не смей притворяться, будто ты ни в чем невиновна. Ты забрала у меня все, гребанная сука, — Тамара выплюнула эти слова, словно они были покрыты ядом. Генри в страхе сжал руки вокруг талии матери, и Реджина хотела обладать магическими силами, чтобы переместить его в безопасное место. Но в этом мире это было лишь детской мечтой. Тамара продолжила: — Это должен был быть МОЙ дом. Эмма должна была быть МОЕЙ женой, — ее взгляд упал на маленького мальчика, крепко обнимающего мать. — А он должен быть МОИМ сыном! Ты забрала у меня все, — ее голос стал опасно низким. Спокойным, но холодным. Он не оставлял отваге ни капли места. Не давал воплотить свои намерения. Заставлял замереть в ужасе. — Я была там в тот день. В спортзале, где ты заставила ее идти за собой, словно потерянного щенка. В тот день, Я собиралась предложить ей стать моей. Чтобы она, наконец, пришла в себя и увидела женщину, которая была предназначена для нее. И все же, ты проскользнула в этот спортзал, словно слизняк, которым и являешься, и украла ее у меня, — на ее лице отразилась смесь боли и злости. — Я здесь, чтобы забрать ее обратно. Реджина на мгновение задумалась, вспоминая тот день, когда она встретила Эмму. Был вечер и она решила срезать путь к своему общежитию через спортзал. Там она была замечена Эммой второй раз, и Свон действительно проследовала за ней на улицу, чтобы пригласить на свой баскетбольный матч. Если бы она знала, что именно тот момент приведет к такому ужасу, то незамедлительно отказалась. Но, как она могла знать? Особенно, если учесть, что Тамары не было на горизонте до тех пор, пока они не начали встречаться официально. Да и тогда Свон говорила о ней, как о друге, ни разу не упомянув об отношениях с этой психопаткой. На данный момент Реджина могла понять, почему. Почему Эмма держала ее... и все, что касалось этой женщины в тайне. Это было средство защиты. И вдруг ясность намерений Эммы проскочила перед глазами Миллс. Она долго смотрела на женщину перед собой. Оценивающим взглядом. Тем, который показал ей женщину, которая хотела быть любимой и, которая болталась на грани реальности. Подгоняющая калечащим безумием сердца и погруженная в воды сумасшествия. Она тонула, и ее уже нельзя было спасти. Но Реджина знала, что ей нужно что-то сделать. Сказать что-то, что послало бы толчок в крошечный кусок добра, все еще находящийся внутри ее почерневшей души. Возможно, даже подыграть. Реджине понадобилось немного времени, чтобы подумать. — Я понимаю. Тебе больно. Но причинение вреда мне не сведет тебя с Эммой. Ты просто сделаешь ей больно. Щелчок предохранителя пистолета прорезал тишину дома. Негласное предупреждение, что тактика Реджины не работает. Она сдерживала слезы, когда ощутила, как бешено бьется сердце сына, вплотную прижимающегося к ней. Его лицо зарылось в ее рубашку, а глаза были закрыты в немом желании оказаться где угодно, но не здесь. Тамара перевела взгляд с дрожащего мальчика на мать. — Знаешь, я пыталась сделать это более легким путем. Картина, угрозы, я даже отправила ее в тюрьму, — она тихо рассмеялась. — И все же, ты продолжала присасываться к ней, словно пиявка. Темнокожая почесала голову дулом пистолета. — Скажи мне что-нибудь, Реджина... Что же отдаляет ее от меня? Почему она выбрала тебя? — слова звучали намного мягче, чем Тамара хотела. — Что в тебе есть такого, чего нет у меня? Она сделала паузу, ожидая ответа. И когда его не последовало, снова направила пистолет на Миллс. — Так я и думала... Ничего. Ей будет не за чем скучать, когда ты исчезнешь. Выстрел разнесся эхом по всему дому, и Реджина упала на пол, чтобы прикрыть сына. Тамара посмотрела на входную дверь, откуда раздался звук, заметив Эмму, которая опустила вниз руку с пистолетом после выстрела в потолок. И Киллиана, который стоял рядом с ней. Не мигая, Тамара посмотрела на своего псевдо мужа и дважды выстрелила ему в грудь. Мужчина с грохотом повалился на пол, а темнокожая закричала: — Хватит игр. Челюсть Эммы отвисла при виде человека на полу, истекающего кровью. Она никогда не думала, что все может зайти так далеко. Однако опасность, в которой она сейчас находилась, не оставила ей времени оплакивать потерю друга. Свон быстро перенаправила внимание на женщину, которая теперь стояла над ее женой и сыном. Пистолет был направлен прямо в сердце Реджины. Не задумываясь, Эмма спустила курок, ранив Тамару в руку. Задыхаясь и сжимая ее от боли, темнокожая автоматически шагнула назад, спотыкаясь о плейстейшн. Раздался звук треска, когда ее шея поздоровалась с краем кофейного столика, полностью переломив пятый позвонок. Опустив пистолет на пол, Эмма подбежала к жене и сыну, обняв их обоих. — С тобой все в порядке? — ее руки проверили тело сына, а затем обхватили его лицо, откидывая назад волосы. Зеленые глаза пробежались взглядом по его одежде и, не увидев ничего, кроме пораженного страхом мальчика, Эмма снова его обняла. Она перевела взгляд на свою жену. Карие глаза наполнились слезами, когда Реджина крепко обняла Свон за шею.

***

Эмма стояла в зоне ожидания посреди больницы, надеясь услышать хоть какие-нибудь новости о Киллиане. Он был тяжело ранен, и женщина не была уверена, сможет ли когда-нибудь поблагодарить его. Этот мужчина, ее лучший друг, буквально схватил пулю ради ее семьи. В мире не было слова, которое могло бы в полной мере описать ту благодарность, которую она испытывала. Вскоре ее взгляд упал на сына, который сидел в позе Будды на одном из стульев с опущенной головой. Большая синяя ветровка с надписью «Storybrooke Police Dept.» накрывала его плечи. Она приблизилась к нему, когда Реджина вернулась от торгового автомата, предлагая сыну маленькую чашку горячего шоколада. Карие и зеленые глаза встретились. Женщины обменялись молчаливым грустным взглядом из-за травмирующей ситуации, произошедшей с их сыном. Эмма положила руки на бедра и опустила глаза. Это было ее попыткой скрыть слезы, которые она хотела пролить с тех пор, как услышала о мотивах своей бывшей любовницы. Ей хотелось ударить себя пару-тройку раз, но взгляд Реджины прожигал кожу, поэтому она отвлеклась и взглянула на жену, на лице которой была написана неиссякаемая благодарность и прощение. Выражение ее лица, будто кричало: «Мы пройдем через это, и я тебя прощаю». Прежде чем Свон успела двинуться вперед и подойти к жене, вышел доктор Вейл с планшетом в руках. Не в силах ждать, Эмма заговорила первой: — Доктор? Он посмотрел на доску расписаний и оглянулся на пару: — Ваш друг — счастливчик, — обе женщины с облегчением выдохнули. Ни одна из них даже не заметила, что задержала дыхание. Вейл продолжил: — Пуля обошла сердце буквально на долю дюйма. Есть некоторые повреждения других мышц и ушибы, но полгода физиотерапии помогут ему вернуться к прежней жизни. Сейчас он находится в отделении интенсивной терапии, поэтому с посещениями придется несколько повременить, — доктор заговорщицки прошептал: — Слишком много обезболивающих. — Так он будет в порядке? — Да, он будет в порядке. Ваша подруга... — Она мне не подруга, — зло перебила Свон. Тамара была доставлена в больницу на той же скорой, которую вызвали для Киллиана. Как бы Эмма не хотела оставить ее там умирать, она не смогла этого сделать, да и не хотела, чтобы такое происходило в ее доме. И, честно говоря, женщина считала, что смерть — это слишком легкий исход для Тамары. Врач прочистил горло и снова заговорил: — Ну... Она сломала пятый позвонок шейного отдела. Тот, что отвечает за дыхание и передвижение. Разрыв пятого шейного позвонка привел к нарушению дыхания. Но полностью она потеряла только возможность двигать всеми конечностями. Поэтому, боюсь, единственное, что она теперь сможет делать самостоятельно — это дышать и моргать, — доктор погладил Эмму по плечу с натянутой полуулыбкой и ушел. Эмма стояла посреди коридора, пытаясь впитать всю ту информацию, которую получила. На мгновение она ощутила крошечную вспышку жалости. Лишь на капельку, пока не вспомнила, что то, что случилось с Тамарой, было полностью ее собственной виной. Особенно теперь, когда Свон знала, что та преследовала ее всю жизнь. Словно жертву. Так что, никакого сожаления по отношению к женщине, которая пыталась разрушить ее брак и отношения с сыном. Заставила пережить горе и вину. Пять лет жизни, которые были выброшены на помойку. Время, которое Эмма могла бы провести с женой и сыном. Время, которое она могла бы наслаждаться счастьем и любовью, а не собирать свое сердце по кусочкам и пытаться научиться жить с тем, что осталось. На самом деле, после всего этого, такое наказание было более чем подходящим для Тамары. Смерть возможна только для тех, кто страдал, но не для тех, кто заставлял страдать. По крайней мере, так считала Свон. Но, углубившись в эти мысли, она пришла к выводу, что обижаться бесполезно. Она больше не хотела быть разбитой. Она и ее семья теперь были свободны от негатива, от ощущения обречённости. Эмма почувствовала, как груз свалился с ее плеч. Все закончилось. Единственное, что осталось — это любовь. Любовь к своей семье. Крепкая любовь. Эмма подошла к скамейке, на которой сидела ее семья и присела рядом с сыном. Она посмотрела на него с мягкой улыбкой, а затем обхватила ладонями лицо. — Как дела, малыш? — Свон знала, что может сказать больше, но решила, что сегодня краткость — сестра таланта. Она хотела проявить силу, чтобы Генри чувствовал себя в безопасности. Маленький мальчик, обнимаемый с другой стороны своей второй матерью, попытался выдавить улыбку. — Я в порядке. Сильная рука взъерошила его волосы, а сама Эмма бросила взгляд на жену, словно говоря, что все в порядке. И однажды это действительно будет так, а случившееся останется просто слабым воспоминанием. Наклонившись, Эмма коснулась пухлых губ жены своими, обещая ей любовь и понимание. Тихо заверяя, что их путешествие снова начинается, и впереди чистое небо и солнечные дни. Но сначала нужно выбраться из-под дождя. Реджина ответила на поцелуй. Обе расплылись в мягких улыбках. Понимание душ. Эмма перевела взгляд с жены на сына. — Я хочу уехать отсюда. Реджина посмотрела на Свон. — Ты хочешь домой? — ее голос был нерешительно-вопросительным. Она не была уверена, сможет ли вернуться туда так скоро. Да и сможет ли вообще. Эмма покачала головой. — Я имею в виду, из Сторибрука. Мы могли бы сменить локацию. Взять время, чтобы подумать и отдохнуть. Реджина, казалось, на мгновение задумалась. Возможно, какое-то время вне Сторибрука принесет им пользу. Даст моральный перерыв. — Куда мы отправимся? Улыбка. — Я знаю кое-кого, кто был бы рад видеть нас в любое время. Генри, похоже, воодушевился намеком. — Дом Наны? — Да, малыш, дом Наны. Реджина перевела взгляд с сына на жену. — Эмма, мы не сможет поехать в Вирджинию сегодня. — Нет, но мы можем остановиться в отеле. Я не буду спать в этом доме. Миллс была согласна со словами жены. Никто из них даже близко не желал находиться в том месте. — Хорошо. Все трое встали и пошли к выходу. Генри посередине между матерями, с руками обеих на своих плечах. Они собирались начать свой процесс исцеления. Чтобы снова стать семьей, которой им суждено было быть. И впервые за пять с небольшим лет Эмма могла дышать полной грудью. От Переводчика: Осталась глава, в которой нам покажут жизнь семейства Свон-Миллс в доме бабушки Джорджии и Эпилог. Последний уже переведен. А вот, когда я смогу взяться за 25 главу, пока не знаю. Спасибо, что читаете меня, комментируете и терпеливо ждете!