Львиными тропами

      Наутро после битвы Рэй, нахохленный, словно воробей в пургу, сидел на кочке под стеной тшуми и чистил меч кусочками меховой шкурки. Выглядел красавец «не очень»: усталый и замученный, волосы стянуты в хвост кое-как, одежда в беспорядке.       — Нормальные дела, — бормотал он себе под нос, — помахались, так помахались…       Раздался стук копыт, и юноша вскинулся навстречу подъезжающим. Узнал. Радостно вскрикнул, приветствуя друзей, сунул недочищенный меч в ножны и легко вскочил на молодые, сильные ноги, замахал обеими руками. Всадники в ответ салютнули копьями, осадили коней и быстро спешились. Тот, что помладше, темно-русый, кудрявый, кареглазый симпатяга, тащил на арканной веревке связанного человека, старший, желтенький, насквозь золотистый, словно солнышко, львинен, сдернул с луки седла освежеванную оленью тушу.       — Чего у вас тут стряслось? — вопросил львинен. — Неужто война была?       Рэй хмуро покивал рыжеватым хвостом.       — Была, пока вы по гостям шлялись, — рассеяно подтвердил парень, покусав губы, — уже закончилась.       Он всматривался в лицо старательно отворачивающегося пленника, будто пытался вспомнить нечто важное…       — Кто это у тебя, Намар-ум? — спросил у кареглазого, не выходя из задумчивости: — Откуда я его знаю?       Тот пожал не узкими плечиками и поставил брови умильным домиком.       — Раненый, — ответил, как само собой разумеющееся, — в кустах шугался. Имя не хочет говорить, гад. Ну, мы с Шеми и скрутили…       Рэй нахмурился еще больше, потом вдруг изумрудно полыхнул очами.       — Не может быть… — выдохнул парень, сжимая и разжимая кулаки. Миг, и он сгреб опознанного мужчину за грудки, зарычал по-звериному, оскаливая зубы:       — Ну, Шкура… Ты попал…       Придушенный пленник захрипел и попытался было повалиться, но Рей не позволил — вздернул обратно и затряс, как медведь — яблоню.       — Погодь обморочаться, — велел, — сначала к Эриху сходим, пусть на тебя полюбуется. А там… Лично прирежу, если вождь позволит.       И пленника отвели к Эриху. Хромой долго глядел на понурившегося врага, потом испустил победный вопль. Пойманный мужчина еще больше ссутулился и вжал голову в плечи. Эрих схватил его за волосы и швырнул на землю.       — Я тебя одолел, вражина! — прошипел он, грозно нависая сверху. — Где теперь твое войско?!       Шкура подавленно молчал.       — Перевяжите эту падаль, посадите на лошадь и пустите в степь. — приказал Эрих. — Пусть скачет к своим, расскажет о нашей победе! И готовит выкуп — иначе мы придем в их стойбище сами и возьмем, что приглянется! — И он громко, издевательски захохотал.       Шкура дрожал у его ног.       — Ты слышал мои слова? — Спросил его Эрих.       — Да, вождь… — Прошелестел Шкура. — Какой выкуп ты хочешь?       Эрих растерянно почесал за ухом.       — Я не могу так сразу решить, — промявкал он чуть погодя, — вечером скажу.       И велел привязать поверженного врага к одной из повозок. А сам ушел в тшуми и начал думать.       Хромой вождь думал долго и напряженно. Смотреть на то, как он думает, было — сплошное удовольствие: мужчина кряхтел, подскакивал на коврах и чесался, и теребил бороду, превращая ее в спутанный ком пакли… И таки придумал — кликнул за советом Мэйру. Шаманка и ее вождь уединились, пошептались пару лучин…       …А потом Эрих призвал к себе пленника.       Тот, готовый к самому худшему, опустился перед победителем на колени, старательно игнорируя замершую рядом львиню, — в его чисто людском племени гривастых боялись. Прошелестел покорно:       — Говори, вождь. Ты в своем праве…       Эрих поерзал, в последний раз рванул себя за многострадальную бороду и огласил список.       — Десять телочек, камни, серебро и пяток девчонок покрасивше, — объявил он. — У меня полно холостых парней; скажу им — пусть выберут на свой вкус.       Шкура скривился, но возражать не стал. Ему выдали плохонькую лошадёнку без седла и выставили вон — собирать выкуп. На все про все дали трое суток.       Ровно через трое суток степь запылила, и к стойбищу Эриха начали подъезжать повозки — остатки племени Шкуры прибыли рассчитаться.       Мужчин у бедолаг осталось не больше трех десятков — одни женщины и ребятня. По приказу хромого всех девушек от тринадцати до семнадцати лет согнали в кучу. Эрих позвал Намара, Рэя и Найра и велел выбрать пятерых.       Парни смотрели на перепуганных смуглых, узкоглазых девчонок и краснели от стыда — они так не привыкли. Кочевницы глядели в ответ, закрываясь рукавами. Большинство из них были на редкость страшненькие — плосколицые, с носами-пуговками, и никому из юношей не понравились.       А потом Намар вдруг заприметил одну и оживился. Эта кочевница ни от кого не пряталась — стояла себе, гордо вскинув увенчанную толстой иссиня-черной косой изящную головку и в упор смотрела темными кошачьими глазами. Ее лицо — овальное, с тонкими чертами и очаровательным алым ротиком-бутоном, выражало полнейшее презрение к происходящему.       «Не иначе, дочь вождя», — подумал Намар, любуясь красавицей.       К гордячке жались две девушки помоложе и попроще, но тоже отнюдь не дурнушки.       — Сестры, — решил про себя Намар и двинулся вперед — он сделал свой выбор. Парень совсем не удивился, обнаружив, что Рэй шагнул вместе с ним. Намар подмигнул другу.       — Забираю всех троих, — заявили юноши хором и расхохотались.       — Ты женат, — напомнил другу зеленоглазый.       — И что? — фыркнул в ответ Намар. — У мужчины может быть несколько жен.       И оба синхронно развели руками.       Эрих раздвинул друзей плечом и белозубо улыбнулся.       — Зато я вдовец, — сообщил он, — будете выделываться — сам сестричек возьму — всех сразу!       Намар сплюнул и пошел за приглянувшейся ему кочевницей. Гордячка оказалась невысокой и хрупкой. От нее пахло сеном. Намар ухватил девушку под локоток. Девушка зашипела и вырвалась.       — Я с тобой не пойду! — заявила она более чем резко. — Мне твой приятель больше нравится, который с хвостом!       Отстранила Намара и протянула руку Рэю.       — Меня зовут Алия, — сказала нахалка опешившему юноше.       Рей надолго онемел. Пока он хлопал ресницами и краснел, Намар вытащил из толпы сестер гордячки и еще одну девицу посимпатичнее и призадумался — брать больше оказалось некого. И вдруг среди жмущихся в одной из повозок женщин парень заметил совсем молоденькую львиню в рубашке рабыни. Львиня была светло-коричневой, голубоглазой и прехорошенькой.       — Во! — обрадовался молодой воин и ринулся на добычу, как коршун на куропатку. Львиня жалобно пискнула и упала в обморок. Намар перекинул бесчувственную красотку через плечо и вручил Найру.       — Держи, — заявил он пораженному другу.       Возражать гривастый не стал, бережно принял будущую жену в охапку и уволок в тшуми.       Когда юная львиня пришла в себя и обнаружила вокруг собратьев, она так обрадовалась! И, естественно, разревелась. А Найр ее утешал. И сестренку звать не стал, паразит, сам замечательно справился.       Кочевниц отвели в общий тшуми. Они не сопротивлялись. Все, кроме гордячки, плакали.       Покончив с девушками, Рэй и Намар отправились за телятами. Скажу вам по секрету, телят выбрать оказалось намного проще…       Ближе к вечеру Шкура принес оставшуюся часть выкупа — увесистый мешочек с серебром и камушками Эрих внаглую забрал себе, по праву вождя.       На следующее утро обобранное племя Шкуры наскоро упаковало пожитки и исчезло в бескрайней степи. Гордячка отца не провожала.