Львиными тропами

      Рэй ворвался в тшуми встрепанной кометой, под недоумевающим взглядом Алии схватил дорожную сумку и принялся запихивать в нее свои вещи. Девушка пялилась, раскрыв рот.       — Что происходит? — наконец спросила она.       Русый мотнул головой.       — Я уезжаю, Алия, — проговорил он сипловато, — с Марэком. Прости.       Раскосая широко распахнула густые ресницы и потрясенно ахнула.       — Как уезжаешь? — воскликнула она в полный голос.       Рэй зыркнул исподлобья и потянул с колышка оружейной перекладины ножны с мечом.       — Я люблю Марэка, — сказал парень, заливаясь мучительным жарким румянцем, — и умираю без него. Совсем.       Алия продолжала смотреть, и ее прекрасные темные глаза медленно наполнились влагой.       — Рэй, — простонала несчастная сквозь рыдание, — а как же я? Ты меня бросаешь?!       — Да, — твердо ответил русый, и добавил более чем холодно, — ты знала, на что шла, когда со мной ложилась. Знала, так что нечего меня сейчас винить.       Дочь Шкуры отложила недошитую рубашку и встала.       — Я не понимаю, — заявила девушка, — почему ты должен уезжать, Рэй. Ты, я и кот вполне можем жить втроем…       Русый вздернулся и поднял свою заплетенную косу.       — Не можем, — возразил юноша, — младшим мужьям не положено иметь жен.       Алия выдохнула.       — Ты — кусок идиота, Рэй, — уронила гордая красавица, вздергивая подбородочек, а слезы бежали по ее щекам, срывались и падали вниз прозрачными мерцающими в пламени очага каплями, — хотя… Вали. Отпускаю.       Она помолчала немного и добавила, вздрагивая плечами:       — Но помни, мужчина, избранник моего сердца, где бы ты ни оказался: я и наш пока не родившийся ребенок ждем тебя. Договор?       Рэй хлопнул по протянутой мягкой девичьей ладошке и вскинул на плечо собранную сумку.       — Договор, — серьезно кивнул он, — я буду помнить, Алия.       Он вышел и не обернулся.       Спешил к полюбовнику. А Алия стояла и давилась рыданиями — ненужная и беременная. Оставленная на произвол судьбы невеста.       Почему-то девушка была уверена — она и разбивший ее сердце зеленоглазый не увидятся более никогда.              Двое юношей, человек и гривастый, шли по лесу, ведя в поводу оседланных коней.       — Не знаю даже, с чего начать, — мурлыкнул львинен, обращаясь к своему спутнику.       Русый небрежно закинул за спину мешающие заплетенные в косу волосы.       — Начни с начала, — попросил он с ласковой улыбкой, — я же о тебе до сих пор толком ничего не знаю!       Львинен задумался.       — Сначала, говоришь? — и почесал гриву в основании шеи. — С самого-самого?       Обладатель косы кивнул.       — А не соскучишься?       Русый аж застонал от нетерпения.       — Мар, не тяни! — воскликнул он. — Опять вредничаешь!       Кот лукаво улыбнулся и прищурился.       — Обожаю, когда ты злишься, — заявил он, наставляя ушки, — глаза у тебя сверкают, щеки разрумяниваются! Позлись еще чуть-чуть, Рэй-ум, пожалуйста!       Рэй рассмеялся, показывая белые ровные зубы.       — Ты обещал мне рассказ, мой львинен, — напомнил юноша своему спутнику.       Марэк посерьезнел.       — Ладно, слушай, — мяукнул он, — мой отец был львином…       Русый тихо взвыл и кинул в друга сердца шишкой.       — В последний раз предупреждаю! — сказал он грозно. — Потом побью!       Львинену идея понравилась. Оглядев своего спутника с головы до ног, парень пошевелил ушками и осведомился:       — А сильно?       Хорэй вместо ответа стремительно выбросил вперед руку. Метательный нож просвистел в воздухе, и сбитый в прыжке заяц покатился по траве. Наклонившись, юноша с косой поднял тушку за уши и потряс.       — Я добыл нам ужин, — сказал он и улыбнулся.       Кот только языком прицокнул.       — А я и не знал, что ты так умеешь! — пораженно воскликнул он. — Вот что значит прирожденный, выросший в степях охотник!       Подхватив протянутого возлюбленным убитого зайца, Марэк закинул его в притороченную к седлу сумку.       — Так что там с рассказом? — спросил его «прирожденный охотник», очищая окровавленный нож пучком травы.       — Сейчас, — пообещал львинен, — нетерпеливый ты мой…       Подойдя к Рэю сзади, он обнял друга за талию и на мгновение зарылся носом в ямку под его ухом.       Русый отстранился.       — Мар, — строго сказал юноша, сдвинув брови в напускном гневе, — я жду рассказа!       Гривастый неохотно разжал объятия.       — Ты очарователен, когда сердишься, — вздохнул он, — может, мне тебя сердить почаще? Просто чтобы полюбоваться?       На этот раз Рэй не противился.       — Я люблю тебя, — сказал ему Марэк, — ты — мое счастье…       С лучину юноши просто стояли, обнявшись и глядя друг на друга, потом пошли дальше.       — Мой отец был строителем-каменщиком, — рассказывал львинен, — многие дома в Нибиде сложены его руками. Нас, детей, было трое — я и мои младшие братья. Когда мне исполнилось двенадцать, отец взял в долг большую сумму денег и не смог вернуть, и его продали в каменоломни. Через полгода он умер. Мать с горя заболела и тоже умерла, а я с братишками оказался на улице… Хориш, ты слушаешь?       — Более чем внимательно, — немедленно откликнулся Рэй, — продолжай.       И Марэк продолжил.       — Есть нам было нечего. Жить тоже негде. До зимы мы спали в подворотне и питались отбросами, я просил милостыню. А потом пришли холода, мои братишки заболели и умерли, а я остался один. Потом меня подобрал один мужик, любитель трахать молоденьких мальчишек, и взял к себе. Уууу, что он со мной делал… Жуть просто! Но я выжил и даже привык. А потом мне надоело, я его обокрал и он меня поймал. И прибил. И продал другому мужику, тоже любителю мальчиков.       Марэк тяжело вздохнул и замолчал.       — Дальше! — потребовал Рэй.       — Ты — жестокое существо, — укорил львинен возлюбленного, — дай хоть с мыслями собраться! Думаешь, мне легко все это вспоминать?       Русый обнял друга сердца и нежно провел ладонью по его щеке.       — Не рассказывай, если не хочешь, — попросил юноша.       Марэк поцеловал его сильные пальцы и криво улыбнулся.       — Немного осталось, — ответил он, и продолжил, более чем мрачно, — я прожил в гареме у нового хозяина четыре года, там и с Дари познакомился, а потом мы с шатенчиком совсем ему надоели, и он продал нас работорговцам. А мы от них сбежали, и вы нас нашли.       — И все? — спросил зеленоглазый.       Марэк дернул хвостом.       — Все? — мяукнул. — О нет! Потом, в один прекрасный день, ты уронил меня в сугроб, и понеслось… Ну да кому я рассказываю, ты ж и сам все знаешь, — и львинен тихонько засмеялся.       — Жалеешь, что меня встретил?       — Ни в коем случае!       — Тогда иди сюда! — и Рэй потянулся в его объятия.       — Люблю тебя, Мар, — жарко шептал русый юноша, зарываясь в мягкую львинью гриву пальцами, — люблю…       Белка спрыгнула с ветки прямо на головы целующимся, и те в испуге шарахнулись.       — Вот зараза! — воскликнул Хорэй. — Такой момент испортила!       Неохотно разорвав сцепку рук, путники подобрали выпущенные было поводья и двинулись дальше.       Когда начало темнеть, юноши остановились у небольшого ручейка и поставили палатку. Марэк освежевал зайца и пристроил над костром.        — Есть хочу — страх, — пожаловался ему Рэй, — аж кишки сводит!       — Потерпишь, голодающее! — фыркнул львинен и отправился за водой. Когда он вернулся, русый, скинув рубашку, упражнялся у костра с мечом. Он двигался легко и изящно, словно танцуя, полуобнаженное гибкое мускулистое тело отливало в свете костра бронзой. Марэк некоторое время любовался другом сердца, потом ему надоело, и он вышел из-под прикрытия кустов.       Стремительно развернувшись, Рэй отпрыгнул назад и сделал выпад. Кот испуганно охнул — лезвие меча замерло, едва коснувшись его горла.       — Красиво! — выдохнул гривастый. — Я аж засмотрелся!       Русый рассмеялся и небрежным движением откинул назад растрепавшуюся косу. Его грудь вздымалась и опускалась, на щеках горел здоровый румянец.       — Заяц почти прожарился, — сообщил юноша, сверкая глазами.       Он был так потрясающе хорош в этот миг… Львинен облизнул в раз пересохшие губы и потянулся — распустить ему волосы. Хорэй гибко увернулся и отскочил подальше.       — Сначала — ужин! — отрезал юноша. — Я есть хочу!       Сунув меч в ножны, красавец сбегал умыться из ручья и натянул рубашку.       — Иди сюда! — позвал его Марэк. — Кормить тебя буду!       Когда от зайца осталась лишь груда обглоданных костей, львинен вытащил свой меч и попросил:       — Научи меня так танцевать!       И Рэй начал его учить.       — Да что же это такое? — возмущался юный воин, помогая другу принять нужную стойку. — Коряга корягой! Ноги — пошире, и в коленях согни! Плечи выпрями! О, великие духи степей! Ничего вообще не умеешь!       Марэк засмотрелся на возлюбленного и, забывшись, перехватил меч, как положено. Хорэй удивленно приподнял бровь.       — Так ты меня разыгрываешь! — воскликнул он.       Кот довольно осклабился и прыгнул. Клинки столкнулись с коротким звоном, и юноши замерли, глаза в глаза.       — Попробуй победить! — сказал львинен и обнажил клыки.       Рэй тряхнул косой.       — Запросто! — и отскочил назад. Марэк бросился за ним, и с пол лучины юноши сражались, нанося вполне всамделишные удары. Но Рэй все-таки оказался ловчее: выбив у кота меч, он очень красиво символически перерезал тому горло.       — Вот и все! — сообщил, тяжело дыша.       Марэк привлек русого к себе; их разгоряченные тела соприкоснулись. Мгновение юноши просто смотрели друг на друга, потом Рэй выронил меч и обвил шею любимого руками.       — Мой львинен, — промурлыкал юный воин низко и страстно, — я тебя победил…       Кот музыкально засмеялся и, потянувшись, распустил его стянутые в косу волосы.       — А ты уверен? — спросил он тихо.       Рэй смотрел, в ожидании приоткрыв губы. Ох уж эти губы — зовущие, яркие, обещающие наслаждение… Марэк нежно, едва касаясь, прикусил клыками сначала верхнюю, потом нижнюю… Русый резко выдохнул и прижался сильнее, но гривастый отстранил его.       — Куда торопишься? — спросил строго. — Умей растянуть удовольствие! — и поцеловал снова, на этот раз глубоко и чувственно. Рэй жадно ответил, его гибкое тело напряглось.       — Опять торопишься! — засмеялся Марэк и заскользил усами по гладкой коже льнущего к нему любовника — за ухом, по дороге слегка прикусив мочку, по шее к ямочке над ключицей — медленно, влажно…       Русый застонал и покорно откинул назад голову, отдаваясь ласке.       — Вот так надо, — шепнул ему гривастый, спускаясь еще ниже, — учишь тебя, учишь…       Когда его ищущие губы сомкнулись вокруг соска, Рэй охнул и покачнулся.       — Стой! — велел Марэк возлюбленному и толкнул его к ближайшему дереву.       Рэй подчинился.       — Люби меня, — стонал он, вздрагивая и прогибаясь под поцелуями, плавясь воском, — люби… О-о-о, мой львинен…       И Марэк любил. Это был восторг — гнуть по своей воле столь красивого, рослого юного человеческого воина.       — Кричи! — умолял кот любовника, мощными толчками вдалбливая его, цепляющегося за кору, в ни в чем не повинную сосну. — Я хочу слышать твой крик!       И сам кричал от острейшего наслаждения. Темный лес молча взирал на схватку двух обнаженных тел.       Много позже оба лежали, отдыхая, на примятой траве — голова человека покоилась на груди львинена.       — Где ты научился так драться на мечах? — спросил Марэк, лениво перебирая волосы возлюбленного.       Рэй что-то сонно пробормотал и зарылся пальцами в львинью спутанную гриву.       — Хориш, ты что-то сказал?       Русый с недовольным стоном отстранился и потянулся за одеждой.       — Холодно, — пожаловался он, отчаянно зевая, — я замерз.       Утеплившись, юноша улегся обратно.       — Ты не ответил на мой вопрос, — укорил его Марэк.       Рэй устроился поудобнее, уютно завернувшись в руку возлюбленного, и прищурился на висящую над головой шишку.       — У нас все так умеют, — ответил он плывущим голосом.       Марэк не отставал:       — Хориш, родной, ты спишь?       — Почти, — сонно ответил русый, — а ты мне мешаешь…       Кот безжалостно растолкал любовника.       — Ты с ума сошел — на голой земле спать? — мявкнул он. — Простынешь!       Рэй вяло отбивался.       — Вставай, кому говорят! — повысил голос львинен. — Я с тобой, сопливым, не хочу возиться!       Рэй подчинился и позволил отвести себя в палатку. Уложив возлюбленного на одеяло, Марэк, не заморачиваясь одеванием, примостился рядом.       — Вот теперь спи, — разрешил он, укрывая зевающего друга сердца плащом.       Русый почти сразу задышал глубоко и ровно; длинные густые ресницы чуть подрагивали.       — Устал, — прошептал гривастый, с нежностью заглядывая в его юное, такое красивое лицо. — Мое чудесное чудо…