Львиными тропами

      Две влюбленные пары провели у гостеприимного ручейка трое суток. Молодежь отдыхала, загорала на солнышке и ловила рыбку.       А потом пришла пора расставаться — Намар и его подруга захотели вернуться обратно в стойбище, Рэй же с котом собирались продолжить путь в Нибиду. Напрасно кудряш уговаривал русого друга детства — тот лишь улыбался да теребил косу.       — Умираю от любопытства взглянуть, что есть город, — отвечал юноша, косясь на болтающегося вокруг Марэка.       Намар морщился: понимал — в Нибиду рвалось именно гривастому, а русый просто готов был следовать за избранником сердца, не размышляя и не оглядываясь. И кудряш смирился и отстал.       — Удачи, — пожелал парень другу, сжимая его в прощальном объятии, — береги себя!       Намар вскочил в седло, усадил перед собой Намату, и будущие муж и жена исчезли в лесной чаще. Хорэй долго задумчиво смотрел им в след.       — Ты готов? — спросил у любимого кот, протягивая поводья, — или так и будем тут торчать?       Русый рассеяно кивнул и полез на коня.       Через полдня юноши выехали на широкую, утоптанную многочисленными ногами и копытами дорогу и влились в ряды спешащих к Нибиде путешественников и везущих товары на продажу торговцев. По тракту скакалось легко и нескучно, лес закончился, вдоль обочин потянулись обработанные зеленеющие квадраты полей, осыпАлись отцветающие сады, деревушки радовали взгляд покрытыми яркой черепицей симпатичными домиками.       Никогда не видавший подобного степняк Рэй позабыл про воинское достоинство, сомнения и тревоги и вертелся в седле, словно подросток. Любознательный от природы, парень подмечал вещи свежим взглядом новичка и буквально засыпал своего более опытного спутника бесчисленными вопросами. Его интересовало абсолютно все.       — Ой, — вскрикивал он, раскрасневшийся, возбужденный, тыкая пальцем в проезжающие повозки, — Мар, Мар, смотри! Какая у него на голове смешная шапка! — и ровно через три удара сердца, — о-о-о, Мар! Вот это корова! Она пестрая, Мар! Ах… Ох… У него же из-под шлема кольчуга… Мар! Где такое можно купить?..       Кот похихикивал и терпеливо объяснял и рассказывал, по возможности. Когда гривастый окончательно выдохся, впереди замаячили белые высокие башни, увенчанные полыхающими на солнце золотыми куполами.       — Нибида, — сказал Марэк Рэю.       Вскоре юноши уже въезжали в город.       Нибида встретила любовников толпами и множеством странных, приятных и не очень запахов. На узких извилистых улочках парни, по указанию Марэка спешились и повели коней под уздцы: верхом было не проехать.       Хорэй покорно плелся за шагающим вперед гривастым и не уставал крутить головой, удивляясь общей населенности места: скрипели запряженные лошадьми тяжело груженные повозки, сновали туда-сюда скромно и не очень одетые женщины и львии с мешками и корзинами, мрачные бородатые мужчины, люди и гривастые в ярких рубашках и с заткнутыми за ремни жуткого вида ножами провожали путников недобрыми взглядами, с визгом носились грязные полуголые дети…       В прорытых вдоль мощеных булыжником улиц канавах копошились в отбросах крысы и собаки, и еще какие-то звери, похожие на камышовых котов, но помельче и разных расцветок. Одно такое животное, рыжее в полоску, с пронзительным мявом спрыгнуло Рэю чуть ли не на макушку и унеслось в заваленный мусором переулок. Русый шарахнулся от неожиданности и спросил у Марэка:       — Кто это?       Львин проводил удирающего зверька взглядом и поморщился:       — Кот. А что?       — Ничего, — ответил зеленоглазый, — ты же знаешь, у нас таких нет.       — А, — равнодушно отмахнулся львинен, продолжая уверенно топать вперед, к одному ему известной цели, — просто животинки, пусть и полезные — мышей и крыс ловят. Хотя детеныши у них милые, навроде игрушек. Захочешь, потом, когда устроимся, возьмем нам одного…       Хорэй не был уверен — пока коты не внушили ему особого доверия.       — А куда мы идем-то? — спохватился юноша.       Марэк подхватил поскользнувшегося на гнилом овоще спутника под локоть и вернул обратно на ноги.       — Сначала — на рынок, — ответил он, шевеля ушками, — продадим кой-какое барахло, потом — в казармы, попробуем устроиться в местную охрану стражниками. Если повезет — и жилье получим там же, и коняг наших пристроим на законных основаниях…       Ничего толком не понявший Рэй лишь кивнул — у привыкшего к размеренной тишине степей парня мозги уже давно заклинило от обилия впечатлений.       На рынке оказалось еще толпучней. Окончательно потерявшийся русый вцепился в своего спутника.       — Прекрати уже трястись, — велел ему было львинен, оскаливаясь в раздражении, но заглянул в испуганное, побледневшее лицо любимого и вздохнул, понял, — я постараюсь побыстрее, — муркнул он, немного виновато и ободряюще на миг прижал пугающегося юношу к себе.       — Сейчас, — шепнул он, чмокая друга сердца в висок, — мы уже на месте, потерпи еще совсем немножечко, радость моя.       Гривастый оставил Рэя вместе с лошадьми у дверей небольшой лавчонки и исчез в ее недрах. Пол лучины его отсутствия показались бедному русому вечностью. Наконец кот вернулся, подкидывая на ладони небольшой звенящий тяжелый мешочек.       — Дарькины монисты, оказывается, кучу денег стоят! — воскликнул он радостно. — Вернемся — поблагодарю мальчика за щедрый подарок!       И вновь истомленный шумом и толкотней Рэй ничего не понял и покорно поковылял за любовником, втягивая голову в плечи и шугаясь. Он был близок к помешательству и чудовищно проголодался.       Но Марэк не был бы Марэком, если б не заметил, что с его ненаглядным чудом творится неладное.       — Вот что, — сказал черный львинен, вытаскивая готового впасть в истерику Хорэя с рыночной площади на одну из боковых улочек: здесь оказалось довольно пусто и даже почти не воняло, — а ну их, казармы эти… Пойдем лучше в таверну, перекусим, отдохнем ночь, а завтра со свежими силами и отправимся работу искать. Годится?       Не имеющий понятия, что такое таверна, Рэй ошалело похлопал ресницами и согласился.       В таверне, — маленькой и чистенькой, русому тут сразу понравилось, — кот передал коней подскочившему служке, наградив паренька монеткой, перекинулся парой слов с перетирающим кружки человеком-хозяином, — у Рэя создалось впечатление, что он и Марэк знакомы, — и сразу же уволок не сопротивляющегося и едва не падающего от голода и усталости друга сердца на второй этаж, втолкнул в одну из комнат.       — Все, — объявил, — наша норка на сегодня.       Хорэй рухнул на широкую, — ой, мягко, — кровать и осмотрелся: тесновато и простенько, но уютно и опрятно, из мебели — та самая кровать, на которой он сидел, медный таз и кувшин с водой на длинной лавке, стопка полотенец, столик, окошко в пестрых занавесочках, сиреневый цветок в глиняном горшке…       — Умойся пока, — велел львинен юноше, снимая с его плеча дорожную сумку, — сейчас ужин принесут.       Рэй почти не помнил, как ополаскивался и менял пропотевшую насквозь рубашку на чистую, и что именно ел, а выпитая кружка темно-красного сладкого напитка, — кот сказал, вином называется, — его совсем подкосила. Марэк, посмеиваясь, уложил клюющего носом сомлевшего в тепле юного воина под одеяло, и тот немедленно отключился.       Снились русому коты, много котов. Зверьки целой стайкой окружили парня и приближались, скаля мелкие острые зубки. Русый махал на них веником и кричал, но коты не убегали — смотрели, смотрели…       Утром истерзанного войной с котами Хорэя разбудил Марэк, — тоже кот, — нежнейшими поцелуями.       …А трахаться на кровати русому понравилось несомненно — гораздо удобней, чем в лесу на тонком одеяле, и шишки никуда не врезаются. Что ж, у жизни в городе есть и свои преимущества: та же вот кровать, а еще — за жратвой по степи гоняться не нужно, было б чем только платить…       Подремав после соития, любовники привели себя в порядок и отправились в казармы, устраиваться стражниками. И Рэй боялся уже значительно меньше — ведь Марэк был с ним, а желудок изнутри грел плотный завтрак…