Львиными тропами

      Найр и Намар совместными усилиями достирали белье и вздохнули с облегчением — все… В принципе, бельишко принадлежало не им, а Эриху с малышней, и заниматься им должен был Дари, но болел пацаненок, от слабости ветром шатало, вот друзья и решили помочь хорошему человечку. Просто так, по соседству да по доброте сердечной, не ожидая в ответ ничего, кроме искреннего «спасибо», и плевать, что работа — женская, когда хромой с семьей загибаются.       Сложив мокрое тряпье, парни наскоро ополоснулись речной водичкой и прилегли ненадолго в тенек под кустик, передохнуть. Оба уже почти уснули, когда их вырвали из сладостной дремы приближающиеся голоса, и на берег вышли три женщины с корзинами в руках, блондинка, рыжая и брюнетка, переваливаясь по-утиному торчащими беременными животами.       Высунувшиеся было полюбопытствовать Найр и Намар передернулись в своем хлипком убежище из веток и желтеющей по осеннему времени листвы и со всей возможной поспешностью отползли обратно.       — Коканихи, — прошептал кудряш, — сейчас повеселимся! Может, и на бабий мордобой полюбуемся!       …Кокан, старший брат Эриха и главный вождь кочевья, был единственным в округе, имевшим сразу трех жен. Зачем? Чтоб не скучать, ну, и по праву вождя, разумеется…       Не подозревающие, что за ними наблюдают, женщины, между тем, пошвыряли корзины на песок и принялись за стирку. Занятые ссорой, они не замечали ничего вокруг.       — Сама ты лупастая корова! — рычала сквозь зубы младшая в компании, красавица-блондинка с осанкой воительницы и стройным мускулистым телом, по имени Ара, на самую старшую, рыжую дрябловатую Ранэ, с едва сдерживаемой яростью. — И дочки твои — бездельницы! Только наряжаться умеют!       — Не смей трогать моих девочек! — шипела в ответ Ранэ, встряхивая стянутыми в узел медно-красными кудрями. — Ласка и Миара — красавицы, а ты им завидуешь!       Ара швырнула не достиранную мужнину рубашку на песок и подбоченилась.       — Еще чего! — фыркнула она. — Я сама — красавица!       — В каком месте? — ехидно усмехнулась средняя женушка, Ирвас, занавешиваясь, впрочем, черными локонами.       — Во всех! — отрезала Ара.       Вторая жена Кокана тоже отложила стирку и с преувеличенным вниманием оглядела гордо выпрямившую спинку Ару с головы до ног.       — Не вижу никакой красоты, — заявила она. — Баба, как баба. И что Кокан в тебе нашел?       Блондинка грозно нахмурилась.       — Придержи язычок, рабыня! — выкрикнула она, наступая на Ирвас, — тебя муж за долги взял!       Брюнетка пискнула и спряталась за корзину с бельем.       — Обе вы уродины, — ухмыльнулась старшая, Ранэ. — Ни рожи, ни кожи, гонор один.       — А ты вообще — старуха! — немедленно отреагировала оскорбившаяся Ара. — И у тебя пузо торчит!       — У тебя тоже! — отрезала Ранэ.       Ирвас поглядела на свой кругленький животик и захихикала — сроки у всех трех были примерно одинаковые.       — А у тебя нос курносый! — не сдавалась заведшаяся Ранэ.       — А ты — конопатая!       — Меня Кокан первой выбрал!       — А я с ним в бой ходила!       — Мужичка! Только копьем тебе махать!       — Безрукая бизониха! Тарелку мою вчера разбила!       — Я специально!       — Ненавижу!       — Дура приблудная! Сама мужу навязалась!       Такого гордая дочь чужого горного племени, воительница и боевая соратница Кокана, и вправду не раз сражавшаяся вместе с мужем бок о бок и спасшая его не от одного удара в спину, стерпеть уже не смогла. Зарычав не хуже львии, она прыгнула на обидчицу и вцепилась ей волосы. Ранэ завизжала и полетела на песок.       — Я тебе все патлы повыдергаю! — кричала Ара, с упоением лупя соперницу. — Будешь лысая!       Ранэ продолжала визжать.       — Все-таки подрались! — довольно хихикнул Намар из засады. — Ура!       И парни продолжили с интересом следить за развитием событий.       — Это ужас что такое, — прошептал львинен, дергая хвостом. — И как Кокан до сих пор живой? Они же только начали!       Младшая и старшая жены главного вождя продолжали драться. Воительница побеждала. Ранэ рыдала и закрывала живот руками. Ирвас пока не вмешивалась, но, похоже, начала скучать.       — Гляди, — шепнул Намар другу, — щас и эта влезет!       Молодые охотники-воины были — все внимание. Тем временем Ирвас подобрала с песка не достиранную Ранэ рубашку, хорошенько намочила ее в реке и обрушила на головы сцепившихся товарок.       Ара отпустила Ранэ и, сверкая глазами, пошла на обидчицу.       — Ты, черная моль, твое место в пещерах, копаться в помете летучих мышей! — зашипела она. — У тебя тоже волосы лишние?       Ирвас угрожающе взмахнула скрученной в жгут мокрой рубашкой и оскалилась. Ара наступала.       — Я тебя не боюсь! — заявила Ирвас и сделала шаг назад.       — Боишься!       — Нет, не боюсь!       — Нет, боишься! Я дерусь лучше!       Брюнетка продолжала отступать.       — Я Кокану пожалуюсь! — выкрикнула она звенящим от готовых брызнуть слез голоском.       — Жалуйся!       Ирвас заплакала.       — Ладно! — разжала вдруг поднятые кулачки Ара, сменяя гнев на милость. — Живи, дурында!       Развернувшись, она хотела идти достирывать. Это была ошибка — Ирвас тут же шустро хлестнула ее рубашкой по спине. Ара взвизгнула и звонко врезала нахалке раскрытой ладонью по лицу.       Черноволосая отскочила, держась за щеку.       — Иди, стирай, рабыня! — крикнула разбушевавшаяся воительница.       — Сама иди! — всхлипнула упершаяся Ирвас, размазывая по личику сопли. — Я — такая же жена, как и ты!       — Кошмар, — прошептал Найр, скалясь, — они вообще сегодня достирают?       — Достирают, — уверил прекрасно знавший всю семейку Намар. — Скоро мириться начнут.       Ирвас вытерла слезы и выбросила рубашку в реку.       — Я пошла домой! — объявила она, всхлипывая. — А вы делайте, что хотите!       — Стой! — в один голос вскрикнули несогласные Ранэ и Ара.       Ирвас приостановилась и слегка повернула растрепанную темную головку.       — А белье?!       Брюнетка хмыкнула.       — Не буду с вами на одной речке стирать! — заявила она, задирая носик. — Вы — дуры набитые! Хуже тренировочных чучел!       Ранэ демонстративно подняла одну из корзин.       — Это твоя! — сказала она. — Забирай и проваливай!       Ирвас сцапала протянутую корзину, но никуда не пошла. Вытащив детское платьишко, она зачерпнула из горшочка мыла и принялась стирать. Ранэ покосилась на нее, но ничего не сказала, и тоже взялась за белье.       — Чего застыла? — бросила она Аре через плечо. — За работу, нам еще обед готовить!       Ара поправила растрепавшиеся рыжие волосы и склонилась к корзине.       — Пеленочка! — воскликнула она, разглядывая грязную тряпочку и светлея мордашечкой. — Это Ирвас или моего младшенького?       Ирвас пожала плечиками — на ее взгляд, укаканные пеленки были все одинаковые.       Ранэ достирала мужнину рубашку, встала, собираясь повесить ее на ближайший куст, и неожиданно заметила отдыхающих парней.       — Ой! — пискнула она и смутилась.       — Добрый день, — вежливо поздоровался Намар, расплываясь в глупейшей лыбе.       — Д-добрый… — неуверенно кивнула Ранэ и медленно залилась краской.       Она, растерявшаяся, развела руками в стороны и сообщила:       — А мы стираем…       Намар залыбился уж совсем по-идиотски и кивнул:       — Хорошо стираете! Мне понравилось!       И тут Ранэ, наконец, опомнилась.       — Ах вы молодь зеленая! — яростно прошипела женщина, сверкнув глазами, и надвинулась чревом. — Стебаться удумали?!       Кудряш и его друг лекарь подхватили корзину с Эриховым бельишком и ломанули прочь, более не сдерживая буйного хохота. Как они добрались до стойбища, парни помнили с трудом. Смех душил их еще довольно долго.       А вечером оба, и Намар, и Найр, нежась в объятиях своих жен, любимых и единственных, мысленно клялись себе — больше женщин не заводить, ни за что и никогда, ну разве что еще по одной, лет через пять-десять, если уж совсем приспичит. Пускай меньше молодой цветущей бабьей плоти в постельке — зато дома тишь, да благодать…