Львиными тропами

      Славно выпивший вчера с другом Коканом Эрих страдал с утра похмельем и был очень не в духе. Подивившись валяющемуся на земле тшуми, он наорал на не вовремя оказавшегося рядом Дари, отодрал за уши всех попавшихся под руку детей и уковылял на реку.       Шел мелкий холодный осенний дождик, задувал ветер. Кутаясь в меховой плащ, Эрих забрался под елку и долго сидел, глядя на воду. Ему было плохо и пусто, сильно болела здоровая нога, а живот и руки почему-то оказались перемазаны синей краской. Окончательно продрогнув, мужчина вылез из-под елки и побрел вдоль берега, чтобы буквально через пол-лучины наткнуться на идущего со стороны стойбища Намара.       — О! — сказал бородач. — Нам!       Кудряш выглядел раздражающе свежим, и голова у него, в отличие от Эриховской, совсем не болела! Хромой зашипел на улыбающегося парня и показал ему клыки.       Намар понимающе хмыкнул и протянул фляжку.       — Хлебни, — предложил он. — Невкусно, но помогает!       Эрих глотнул отвара и поморщился.       — Я вчера перепил, — пожаловался он.       Кудряш пожал мощными плечами.       — Не один ты, — ответствовал он. — Кокан вон вообще встать не может… Я его домой отводил, укладывал, теперь с ним жены возятся.       Эрих скривился, будто клюквы в рот набрал.       — Ага, — протянул мужчина. Голову потихоньку отпускало.       — Откуда отварчик? — поинтересовался он у задумчиво щурящегося кудряша.       — Дар попросил передать, — вздохнул Намар и укоряюще сдвинул темные брови. — Ты вчера буянил, — продолжил молодой охотник, — вломился ко мне и требовал, чтобы я срочно взял вторую жену. Помнишь?       Хромой не помнил.       — И на крышу моего тшуми залезть хотел, — не умолкал кудряш, — а Дари тебя за ногу стаскивал…       — Ага, — сказал бородач: теперь он понял, что случилось с щиколоткой.       — А потом ты подарил Миррику горшок с синей краской. Миррик был неописуемо счастлив…       Эрих пошатнулся.       — И это все? — спросил он с надеждой.       Намар ухмыльнулся, и мужчина понял — еще не все.       — Ты опять полез на тшуми, и таки залез, — закончил кудряш. — И свернул его на хуй.       — Зачем?! — изумился бородач.       — Оно мешало тебе смотреть с земли на небо.       — Великие духи… — в ужасе мяукнул вождь и отец семейства.       — Во-во, — подтвердил Намар и закусил губу.       Охваченный смутными подозрениями Эрих в упор уставился на парня.       — А Кокан в этот момент что делал? — спросил он.       Кудряш потупился.       — Кокан твой черный лук пытался натянуть… эээ… Ну, и повредил… Совсем.       — Гад! — с чувством сказал хромой.       — Он не хотел, — буркнул Намар, отворачиваясь. — Это нечаянно вышло.       Эрих молча переживал утрату любимого лука.       — Я взамен свой коричневый отдам, — утешил горестно уставившегося в песок мужчину кудряш, — тебе без лука нельзя, на охоту ходить надо, детей кормить.       Хромой просиял — лук молодого охотника был лучше сломанного.       — Вернемся в стойбище, вождь, пожалуйста, — предложил парень, — там Дари, бедняжка, наверно, уже все глазки выплакал, тебя дожидаясь. И вот… — он вытянул из-за пазухи небольшой холщовый мешочек, — для Дари, бисер… Извинись перед ним за вчерашнее…       Эрих принял в ладони подношение и благодарно улыбнулся:       — Спасибо…       Намар лишь приподнял бровь.       — Ну, тогда потопали? — велел юноша.       И они потопали.       По дороге друзья встретили Миррика и Маваша — дети бежали куда-то по своим делам. Увидав отца, мальчишки остановились.       — Папа, — сказал Миррик. — Дари тебя везде ищет.       Эрих вжал голову в плечи и тихонько зарычал.       — Он злой-презлой, — продолжал пацаненок.       Бородач зарычал громче.       — Он велел передать, — подхватил Маваш, перебивая брата, — что кормить тебя не будет, пока ты тшуми не поставишь, как было…       Мужчина мявкнул и взъерошился, сгорая от запоздалого стыда.       — Передали? — прошипел он.       Мальчишки попятились.       — Тогда — брысь отсюда!       — Папа! — укоряюще воскликнул Миррик. — Дари из-за тебя с ночи плачет!       Эрих взъерошился еще больше.       — Иди домой, да побыстрее, — велел психующему вождю Намар, прихватывая его за рукав повыше локтя. — С супругом мирись!       Бородач вздохнул — трезвым он боялся Дари.       — Иди-иди! — прикрикнул на него кудряш. — И детей забери, к жене моей пока отправь — нечего им под дождем болтаться!       И Эрих сдался. Протянув сыновьям руки, он сказал обреченно:       — Ведите! И — будь что будет!       Дети просияли и потащили отца за собой. Хромой слегка упирался.       — Дари! — кричали они. — Мы папу нашли!       Дар сидел на икрах возле поваленного тшуми; он оторвался от помешивания в котелке похлебки и посмотрел снизу на мужа опухшими полными печальной влаги очами.       — Начинай его ругать! — потребовали дети хором. — Ты же хотел?!       Дар неуверенно улыбнулся и смахнул с бледной щеки прозрачную слезинку.       — Хотел, — кивнул он, подтверждая, — но у меня сил нет. Закончились…       Эрих присел рядом и собрал вяло сопротивляющегося шатенчика в охапку.       — Я безумно тебя люблю, чудо, — прошептал он, целуя парнишку в заплаканные глаза.       — И я тебя, — тихо откликнулся Дари, обнимая мужа в ответ и глухо, беспомощно закашливаясь в его широкую грудь, — только никому не говори, ладно? И тшуми поставь, умоляю — сырость такая, разболеемся все…       — Хорошо, — с облегчением рассмеялся мужчина, баюкая ненаглядного парнишку на коленях. Он понял, что прощен и без бисера.       А стыдно ему было все равно. Чудовищно стыдно, хоть иди и топись.       Ласкающиеся супруги не заметили исчезновения Маваша и Миррика. Они мирились.       Миррик и Маваш удрали на реку, не дожидаясь окончательного примирения отца с шатенчиком, и — без их разрешения. Немного порыбачив, дети запекли улов в золе и поели, потом быстренько искупались в по-осеннему холодной воде и насобирали моллюсков на обед. Маваш нашел гибкую палку и устроился у костра мастерить лук, его братишка рядом обтачивал на плоском камне раковину — пацаненок хотел новый рыболовный крючок. Маваш, как старший, давал ему советы.       — Не то, — говорил он, показывая пальцем. — Тут тоньше делай. Я у Найра видел…       — Сравнил! — фыркал Миррик. — Найр — это Найр! У него талант! А я сломаю!       — Все равно тоньше надо! — настаивал Мав. — А вот здесь — желобок…       Мирр прищурился и оглядел заготовку.       — Где желобок? Зачем? — спросил он с легким недоумением.       — Тут, — пояснил Маваш. — Для лески, привязывать как будешь?       — Аааа! — спохватился Миррик, хлопая себя по лбу. — Точно! Забыл совсем!       С лучину дети трудились молча. Маваш вырезал крепления для тетивы, его брат вытачивал желобок для лески.       — Хватит, — наконец решил он. — Глубже опасно!       Мав согласно кивнул:       — Молодец! — похвалил он. — У тебя получается!       Его младший брат проверил у крючка жало и остался недоволен.       — Поострей бы, — пробурчал он. — И зашлифовать, чтоб гладенько!       Набрав золы, мальчик смешал ее с песком и добавил немного воды. Маваш протянул обрывок тряпочки.       — Спасибо, — поблагодарил Мирр и принялся за шлифовку.       Крючок был почти готов, и пацаненок радовался.       — Покажу потом Найру, — рассуждал он, заправляя падающие на глаза мешающие волосы за ухо. — Пусть поглядит.       — Покажи, — одобрил Мав. — Ему должно понравиться!       Довольный похвалой младший тщательно довел остроту жала и протянул брату.       — Проверь! — попросил он.       Маваш тронул острие пальцем и укололся до крови.       — Ого! — воскликнул он восхищенно. — Ничего себе!       Миррик просиял.       — Теперь вся рыба моя будет! — засмеялся он. Завернув новенький крючок в замшу, мальчик убрал его в снятую с пояса небольшую берестяную коробочку.       — Ты мне тоже такую обещал сделать, — напомнил брату Мав.       Младший зевнул и прилег на кучу лапника.       — И сделаю, — подтвердил он, прикрывая глаза. — Завтра. Коры только надери…       — Не спи, — попросил Маваш.       Миррик зевнул еще раз.       — Утомился я с этим крючком, — пожаловался он. — Работа такая мелкая!       Старший согласно кивнул — он тоже устал.       — Нож плохо режет, — пожаловался мальчик брату. — Затупился совсем!       — Выброси… — сквозь сон пробормотал Мирр.       Большая капля упала с неба и шлепнулась ему на нос.       — Ой! — пискнул пацаненок, вскакивая. — Дождь!       Костер зашипел и задымился.       — Бежим под елку! — крикнул Мав, вскакивая.       Схватившись за руки, дети бросились в укрытие. Вокруг падали капли. Забившись под густую невысокую елку, сыновья Эриха смотрели на дождь.       Поднялся ветер. Похолодало. Сверкнула молния, в небе глухо пророкотал гром.       — Гроза идет, — мявкнул Мав и оскалился.       Младший прижался к нему.       — Хочу домой, — вздохнул он и задрожал. — Дома тепло!       — Трус! — пренебрежительно фыркнул Маваш. — Перестань трястись!       Мирр вздохнул — он ужасно боялся молний.       Из-за поворота реки выплыла большая, странного вида лодка, за ней еще одна, и еще… В лодках сидели вооруженные бородатые мужчины.       — Гляди! — удивленно воскликнул Маваш.       Мирр открыл рот и взъерошился.       — Кто это? — спросил он. — Я таких раньше не видел!       Его старший брат молчал, жуя губы.       Лодки проплывали мимо одна за другой.       — Шесть… Семь… Девять… — считали дети. — Одиннадцать…       — Целое войско… — прошептал Миррик. Он выглядел испуганным.       — Надо предупредить наших, — оживился Мав. — Вдруг это враги?       С одной из лодок закричали. Высокий русоголовый мужчина махал детям рукой и улыбался.       — Заметили! — ахнули мальчишки хором. Схватившись за руки, они бросились бежать к стойбищу.       Мужчина, продолжая светло улыбаться, смотрел им вслед.