Львиными тропами

      Проковыляв ущелье насквозь, Марэк и Рэй нырнули в невысокий темный каменный тоннель. Кот хоть и шипел, и налегал на копье вместо палки, но его хромота заметно уменьшилась.       — Расходился, — сообщил львинен беспокоящемуся русому. Юный кочевник только головой покачал — ибо отлично знал, из собственного опыта, что облегчение — временное, и стоит гривастому хоть на пару лучин присесть…       — Ты бы поберегся… — попросил робко, но львинен не желал слушать умных советов.       — Отстань! — потребовал он, бодро выставляя ушки торчком. — У меня все прекрасно!       Тоннель привел путников в большую, не по-осеннему зеленую долину. Тут было красиво, до сих пор летали пичужки, бабочки над цветочками в траве порхали…       — Под ноги смотри, идиот! — воскликнул Рэй, отталкивая замечтавшегося супруга в сторону — прямо на тропинке лежала большая темная змея.       — Благодарю, — мяукнул львинен, выдираясь из кустов. — Я — твой должник, радость моего сердца!       Гадюка продолжала лениво греться на солнышке.       Марэк зашипел, аккуратно обходя отдыхающую рептилию. Гадюка подняла голову и поглядела на незваного пришельца.        — Спи, давай! — велел ей гривастый недотепа. И снова зашипел. Гадюка зашипела в ответ.       Хорэй ухватил мужа за хвост и решительно оттащил подальше.       — Ты — больной на всю голову! — заявил он. — Хватит змею дразнить, кинется же!       Кот отобрал хвост и ответил, гордо выпячивая грудь:       — Я, Хориш-ум, с ней разговаривал, между прочим. А ты нам помешал!       Русый поправил болтающуюся за спиной дорожную суму и улыбнулся с самым невиннейшим видом.       — Так вернись и договори, в чем проблема, — предложил юноша мужу, — она все еще там!       Но Марэк почему-то не захотел.       — Не, — ответствовал он, — в другой раз как-нибудь…       Рэй кивнул, принимая отказ, и парни побрели дальше.       Вскоре они вошли в лес. Дубы, буки и каштаны стояли вокруг.       У небольшого ручейка решили устроить привал. Быстро развели небольшой костерок, ограбили несколько беличьих кладовых и с удовольствием полакомились жареными орехами и каштанами. Вода в ручейке оказалась вкусная и ледяная, и русый степняк, не теряя времени даром, разбинтовал супругу ногу и поставил на нее холодный компресс. Львинен только скрипел зубами — подвернутая лодыжка посинела сквозь мех и разболелась нещадно. Естественно, наступить на пострадавшую конечность красавец больше не мог.       — Доскакался! — обрадовал возлюбленного кочевник. — Теперь седмицу ты — калека!       Марэк покаянно вздыхал, прижимая ушки, и с некоторым испугом смотрел на свою продолжающую распухать щиколотку.       — Опять придется тебя на себе тащить! — бурчал Рэй, гневливо посверкивая глазами. — А ты, между прочим, тяжеленький!       Кот виновато потупился.       — Вот брошу тебя здесь! — кипятился русый, перебинтовывая его больную щиколотку обратно. — Будешь тогда в следующий раз слушать, что тебе советуют!       Гривастый продолжал вздыхать.       — Ну чего ты кипятишься понапрасну, Хориш, — наконец не выдержал он, — до деревни-то — всего ничего, с холма только спуститься! А там и коняжки наши дожидаются…       Степняк поворчал еще с лучину и успокоился — до деревни, в которой остались лошади, и вправду было — рукой подать. Уж дотащит как-то котика, авось пуп не развяжется, коль до сих пор цел, да и свое переть, не чужое…       — Подъем, хромуля, — скомандовал юноша супругу, закончив собирать сумки.       Марэк поднялся великим трудом, охая и стеная, Рэй шустро подставил ему плечо, и влюбленные на трех ногах продолжили путь по тропе, но успели преодолеть всего несколько десятков локтей, как из-за поворота на них вылетел отряд местных охотников. Парни так жутко куда-то торопились, что почти смели ковыляющую парочку, но в последний момент все-таки тормознули.       — Глянь! — удивился самый старший из них, высоченный мощно сложенный брюнет лет двадцати-двадцати двух, — это ж те самые стражники с Нибиды… — и уже Рэю, серьезнея, — что стряслось с твоим мужем, кочевник? Надеюсь, не перелом? Помощь нужна?       Хорэй перехватил норовящего завалиться возлюбленного под мышку покрепче и ответил, переводя дух:       — Не перелом, просто связки потянул… Но помощь была бы очень кстати.       Черноволосый понимающе кивнул.       — С самых гор небось корячитесь? — поинтересовался парень сочувственно, по-прежнему обращаясь только к русому и игнорируя львинена.       Рэй ущипнул задергавшегося в остром приступе ревности кота за бок и прижал его локоть, призывая не вмешиваться, ущипнутый кот негромко протестующе мяукнул и тоже вступил в разговор.       — С них, — подтвердил, прибирая клыки. — Измаялись — ужас!       …Русый благодарно улыбнулся супругу за то, что сдержал порыв и не нахамил парню…       Брюнет обозрел Марэка с некоторым неодобрением, шаловато подмигнул Рэю, — бедный кот получил повторный щипок и вновь жалобно мяукнул, — и велел друзьям-товарищам:       — Ребят, а ну быстренько срубите пару жердин; Филин, гони свой плащ — подсобим стражникам!       Те повиновались, и споро соорудили носилки.       — Рэй, меня понесут, ура! — обрадовался львинен, укладываясь на них.       Повинуясь жесту брюнета, охотники подняли кота, и отряд бодрой рысцой направился в деревню; замотанному Рэю, чтобы поспеть за парнями, пришлось ухватиться за жердину, он спотыкался и дремал на ходу.       Удобно развалившийся по носилкам Марэк некоторое время развлекался тем, что показывал шагающему рядом с полузакрытыми глазами супругу язык и корчил разнообразные рожи, потом неожиданно решил усладить его слух самолично придуманной песней.       — Когда вокруг зеленый лес… — начал он. — И мы по нем идем…       — По ком? — заинтересовался русый, просыпаясь — мяв гривастого неприятно резанул слух.       — По лесу, конечно! — с готовностью пояснил львинен.       — По нему, Мар, — обреченно поправил кочевник, поморщившись. Марэк вел себя странно, и в сердце любящего его юноши закралось некое подозрение, пока — бездоказательное. — По нему идем!       Кот приподнялся и изволил не согласиться       — По нему — не в рифму! — отрезал он, наставляя ушки. — И вообще, Хориш, это — моя песня! Как хочу, так и пою! — и продолжал. — То видим мы — лес не исчез, и так прохладно в нем!       — Ужас что такое, — вздохнул Рэй. Его подозрение крепло с каждым сделанным шагом.       — Тебе не понравилось! — догадался Марэк.       Русый помотал головой и проснулся совсем.       Кот пожал плечами и не огорчился.       — Ладно, — пообещал, зубасто ухмыляясь. — Щас спою другую!       — Пой, только потише! — разрешил ему русоволосый, уловивший, наконец, идущий от мужа знакомый запах вина. — На твои вопли все хищники скоро сбегутся!       — Попробую, — мяукнул Марэк и замолчал — ему перехотелось петь. Некоторое время львинен просто лежал и о чем-то думал.       — Слушай! — вдруг спросил он, садясь и чудом не выпав из носилок. — Хориш, а давай мы вместе споем?       Русый кочевник взвыл и схватился за голову, мысленно поклявшись свернуть шею тому, кто напоил его возлюбленного.       — Ну чего ты? — укоризненно вякнул кот, и его уши жалостно поникли. — Просто мне скучно! И вообще, я для тебя стараюсь, чтобы ты улыбнулся…       Рэй зарычал и угрожающе сдвинул брови. Юноше не улыбалось.       — Мы тут большой муравейник только что проходили, — процедил он сквозь зубы. — Могу наловить муравьев покрупнее и пустить к тебе ползать. Двух десятков хватит? Или мало?       Львинен прижал ушки и тоскливо мяукнул. Замученный долгой дорогой с хромым грузом на шее, успевший, к тому же, изрядно проголодаться, русый не впечатлился.       — Значит, отказываешься? — рявкнул юный воин. — Тогда закрой рот и отстань!       Но Марэк не желал закрывать рот.       — Ты — плохой супруг, — заявил он, вспушивая гриву. — Я страдаю, а тебе — все равно! Подтверди!       Звереющий Рэй с готовностью подтвердил, что он — плохой супруг и ему все равно, а заодно забрал у мужа недопитую фляжку.       Хмельной кот обиделся просто чудовищно.       — Ах, ты так?! Тогда уходи! — потребовал гривастый парень и отвернул мордаху. — Видеть тебя не могу!       И Хорэй подчинился требованию любимого — выпустил носилки и притормозил. Рядом тут же, будто из-под земли, появился брюнет.       — Меня БекОй зовут, — представился, протягивая ладонь.       Кочевник из вежливости, вяло ответил на рукопожатие, свинтил с изъятой у Марэка фляги крышку и сделал пару глотков перебродившего сладкого ягодного сока.       Он безумно, невероятно устал…       Спустя лучину отряд совершил последний зигзаг по тропе, и вошел в деревню.       Здесь гостей-стражников ожидала заслуженная баня, небольшая комнатка с удобной постелью, вкусный плотный ужин и вино.       — До чего же хорошо… — радовался растянувшийся по сбитым простыням Марэк. — И никакие шишки с камнями в бока не втыкаются!       Хорэй лежал рядом, с полупустой кружкой вина в ладонях, — супруги уже успели помириться, искупаться и набить животы, и теперь наслаждались комфортом настоящей мягкой кровати, — обнаженное поджарое тело было расслаблено; степняк лучезарно улыбался. Повернув голову, кот долго смотрел на возлюбленного, потом не спеша провел кончиками пальцев по его плечу.       — Мое счастье, — спросил гривастый парень. — Почему ты такой красивый?       Русый тихонько рассмеялся и потянулся губами. Некоторое время оба целовались.       — Люблю тебя, мой львинен, — шепнул Рэй, отстраняясь.       Марэк решительно привлек его обратно.       — Иди сюда! — велел. — Куда сбегаешь?       Кочевник со стоном откинул голову, подставляя шею.       — Только не щекотись усами, — смеялся юноша. — Я тебя умоляю… Ай! Маррр!       — Буду щекотаться, — мурлыкал, дразнясь, Марэк, зарываясь носом в мягкие, не просохшие еще прядки волос супруга за ухом. — Вот здесь пощекочу… И здесь… И здесь тоже… Сладкий…       Хорэй застонал громче.       — …То есть щекотаться?!       — О да… — выдохнул уплывающий под прикосновениями кочевник. — Это так приятно…       Кот разжал объятия, отстранился и потянулся хлебнуть вина. Рэй отобрал у него кружку и тоже отпил.       — А сейчас — держись! — сказал львинен и клацнул зубами. — Защекочу до смерти!       Русый отпрянул в притворном ужасе.       Марэк поймал его за ногу и подтащил к себе.       — Хочешь, покажу новый фокус? — промурлыкал он, нависая сверху и шевеля ушками.       Кочевник не возражал — он уже предвкушал очередное удовольствие…       — Тогда готовсь! — велел кот. — Учить тебя буду! Знаешь, что такое массаж?       Рэй пожал плечами — он и слова-то этого никогда не слыхивал.       — Ложись на живот, — распорядился Марэк.       Хорэй послушался. Кот налил на ладонь немного масла из кувшинчика и размазал по спине супруга. Русый невольно застонал от удовольствия, когда сильные пальцы любовника заскользили по его телу, разминая закаменевшие после гор мышцы.       — Хорошо? — лукаво спросил львинен, щекочась усами.       — Да-да… — прошептал расслабившийся Рэй. — Продолжай, умоляю…       Прикосновения Марэка постепенно становились более и более чувственными. Вскоре к пальцам присоединились губы. Львинен нежил любимого — его шею и плечи, прошелся короткой цепочкой поцелуев по позвонкам, на мгновение задержавшись у уходящей в глубь ложбинки между ягодицами… Начавший было задремывать русый передумал спать совсем, всхлипывал и выгибался под ласками мужа. Когда кот пустил в ход язык, юный воин не выдержал.       — Это и есть твой массаж? — выдохнул он, алеющий скулами, распаленный. — Больше похоже на совращение!       Марэк хихикнул.       — Почему ты раньше мне такого не делал? Безумно приятно, — спросил его кочевник и прикусил кулак, чтобы не закричать — львинен опять заработал языком.       Марэк пошалил чуток, заставляя любимого грызть костяшки и всхлипывать, оторвался от явно нравившегося обоим занятия и самодовольно усмехнулся.       — У меня в запасе столько всяких штучек имеется — за полгода не перепробуешь, — заявил он трепещущему от желания русому. — Так что держись, дружочек: сейчас еще кой-чего покажу!       — Давай, — милостиво разрешил Рэй.       Кот музыкально замурлыкал и за бедра подтянул юношу к себе поближе, по-прежнему задницей кверху.       — До чего же у тебя славная попка — беленькая, упругая! — сообщил он супругу с легкой угрозой, низко-бархатно. — Что бы с ней такое сотворить? Может, покусать?       И, не сдержавшись, тяпнул-таки клыками за одну из пленявших выпуклостей. Рэй завопил от неожиданной боли и забился, вырываясь, но Марэк лишь крепче прижал его к постели, не позволяя двигаться.       — Неужели не нравится? — притворно удивился гривастый нахал, наставляя ушки, наклонился и втянул губами проступающие на шелковистой, идеально гладенькой после недавнего бритья коже кочевника следы зубов. В ход вновь пошел язык, и протестующий вскрик юного кочевника заглох в зародыше…