Львиными тропами

      Утя исчезла, пока Марэк и Рэй спали. Судя по найденным супругами следам и парочке зацепившихся за колючки кустов клочков шерсти, львиня ушла не одна, а с неким сородичем, обладателем рыжего меха и немаленьких, обутых в мягкие сапожки, стоп. Но последовала ли красотка за гривастым добровольно, или тот ее умыкнул, оставалось тайной: вещи и лошадка девушки остались нетронутыми. Русый был абсолютно уверен, что Утя сбежала к полюбовнику сама.       — Клянусь, я своими собственными ушами слышал, как этот рыжий окликал ее по имени! — убеждал юноша супруга. — Небось, папаша замуж за лесовика не пускал, вот она и придумала поездку в Нибиду! Сам мозгами пораскинь, ну чего ради еще столь красивую девку понесет в чащи?       Кот и соглашался, и не соглашался, шевелил в сомнениях ушками.       — Мы должны найти Утю и прояснить ситуацию, — решил, наконец, львинен. — Пускай подтвердит лично. Тогда я успокоюсь и умою руки.       Русому осталось лишь закатить глаза к верхушкам сосен.       — А если окажется, что ее таки выкрали? — возразил он, играя злыми желваками по скулам. — Если, вдруг? Дальнейшие наши действия? Нападем вдвоем на целое племя и попытаемся отбить Утю обратно?       Кот не знал и продолжал прядать ушками: лезть в драку из-за чужой львини ему не улыбалось, но…       — Тогда на хрена козе копье? — уже более не сдерживая эмоций, взвыл Рэй, и эхо от вскрика юноши заметалось между речными берегами.       — Ррр, — всеобъемлюще ответствовал Марэк и полез в седло.       — Куда? — с земли обреченно поинтересовался кочевник.       Кот плеснул хвостом и фыркнул:       — За Утей, разумеется.       Рэй молча завопил от бессилия доказать упрямцу-мужу его неправоту, взлетел на своего коня, взмахнув косой, и супруги вернулись в лес.       Вокруг высились сосны и ели, пахло сырой хвоей. Грело совсем по летнему еще вчера проклюнувшееся солнышко. Тепло, хорошо…       — Замечательно тут! — мяукнул кот с высоты лошадиного крупа. — Глянь, Хориш, грибы прямо под ногами торчат! А у нас жрать — ни крошки…       Русый послушно посмотрел: крупный подберезовик манил с кочки буквально в шаге от тропы округлой серовато-коричневой шляпкой. Хм…       — То есть мы за грибами сюда приехали, да? — на всякий случай уточнил у возлюбленного кочевник, спешиваясь и наклоняясь срезать грибок.       — И за ними тоже! — ответил кот и тоже спрыгнул в мох. — Нам же надо что-то кушать, радость моя? А добро по любому сгниет, зачем отдавать его червям?       Рэй смешливо-понимающе фыркнул — сам был такой же.       — Мы с тобой одним салом мазаны… — пробормотал русый юноша, протягивая руку к обнаруженному за соседним деревом красивому красноголовику.       — Бери-бери, чудо, не стесняйся, — подбодрил львинен младшего мужа. — Похлебки наварим.       Рэй хихикнул и припрятал грибочек в седельную сумку. Он чувствовал себя дураком.       — Горе-спасатели, — проворчал, и засверкал глазами в пробудившемся известном любому грибнику азарте — прямо перед ним стоял еще один великолепный, крупный подосиновик…       — Этот тоже бери! — разрешил Марэк, сужая зрачки в хищные щелки. — Все бери.       Хорэй сорвал гриб.       — Только чтобы на суп! — пообещал он себе, чуя — захлестывает.       Через две лучины седельная сумка оказалась набита наполовину, но — главное испытание ждало впереди: пройдя совсем немного и продравшись сквозь негустой ельник, супруги вышли на полянку, сплошь покрытую белыми.       — О нет! — хором выдохнули потопленные жадностью парни. Им не нужно было столько, да как пройти мимо подобного богатства? Похоже, поиски Ути летели в глубокую пропасть…       Обменявшись совершенно ошалелыми ухмылками, кот и русый положили оружие на землю и принялись собирать грибы. Оба уже ничего не соображали.       — Это безобразие, — бормотал Марэк, складывая срезанные боровички в мешок. Рэй пьяновато кивал рядом с четверенек, соглашаясь.       Очистив полянку, несостоявшиеся следопыты вернулись к лошадям и продвинулись по следам пропавшей львини еще с пару сотен локтей…       Со всех сторон глядели грибы!       — Вас нет! — мяукнул ведущий в поводу своего коня русый, зажмуриваясь и тряся головой.       Грибы не согласились.       Марэк испытывал аналогичные муки. Его хозяйственная душа страдала. С тоской обойдя очередной подосиновик, гривастый хрипло вякнул:       — Хориш, мы в этом лесу с ума сойдем…       — Не смотри! — велел ему кочевник.       Львинен звучно, так, что эхо прокатилось, клацнул зубами.       — Не могу! — почти выкрикнул мохнатый парень. — Они сами лезут!       Рэй обнял друга сердца за плечи и тихо напомнил:       — Мар, мы идем выручать Утю!       Кот зашипел дикой гадюкой и отстранился.       — Знаю! — буркнул, нервно дергая хвостом.       Русый пнул подвернувшийся под ноги моховик и оскалился на белеющие обломки.       — Это — ненормальный лес! — возмутился юноша звенящим срывающимся голосом. — Я столько грибов никогда в жизни не видел!       — И я, — поддакнул Марэк. — Что делать будем?       — Игнорировать! — ответил любимому кочевник. — У нас тут уже набрано — всю Ворошину казарму накормить хватит.       Львинен уныло понурился и еще отчаяннее задергал хвостом.       — Я не могу, — признался он глухим шепотом. — Их слишком много…       Рэй присел на кочку и в приступе отчаяния схватился за голову — прямо перед его носом стоял подберезовик!       — Все! — простонал юный кочевник и ничком рухнул в мох. — Мне конец…       Кот упал рядом и ударом кулака превратил ни в чем не повинный гриб в лепешку.       — Вот тебе! — с ненавистью прошипел он, сверкая клыками. — Получай!       Буквально в десятке локтей изо мха вызывающе торчал еще один подберезовик…       — Мне плохо, — вякнул львинен и повалился рядом с супругом. — Я убит…       Такими их лесовики и обнаружили, стонущими и распластанными.       Похоже, похитители Ути нашлись сами?!       Окружив горе-грибников, львины навалились на парней кучей и ловко связали, потом вздернули на ноги.       Предводительствовал вновь Белый. Зато рыжего поблизости не замечалось. Ути, прочем, тоже.       — Эээ, опять вы? — малость удивился светло-шерстный воин, с интересом разглядывая ерошащихся пленников. — Деньги лишние завелись, да?       Рэй и Марэк ответили одинаковыми злыми оскалами.       Один из лесовиков указал вождю на перевязанную щиколотку Марэка и на то, как кот бережет больную конечность. Белый коротко кивнул. Повинуясь его жесту, двое лесовиков подхватили успевшего лишь мявкнуть сородича-чужака и ловко перекинули через лошадиный круп, как тюк с товаром — они оказались очень сильны, эти гривастые мужчины!       Так и повели: впереди львины, позади львины, а в середине — Рэй, со стянутыми за спиной руками, и конь с болтающимся беспомощно вниз гудящей башкой Марэком-грузом. Шли долго, потом спустились с заросшего густым лесом холма и оказались у неширокой, но глубокой и быстрой речушки. Здесь отряд лесовиков поджидали три узкие длинные долбленки.       Лесовики разделились — двое гривастых, совсем еще юных пацанят, увели лошадей, а остальные запихнули пленников в лодку, попрыгали за ними и отправились вниз по течению, отталкиваясь от берегов длинными шестами.       Плыли до темноты. Когда закатное солнце почти скрылось за верхушками деревьев, ветер принес запах дыма, и через пару лучин из-за поворота глазам сидящих на дне лодки супругов неожиданно открылось поселение лесовиков — аккуратные, окруженные огородиками бревенчатые домики с покатыми тростниковыми крышами, несколько усыпанных почти созревшими плодами яблонь и загон с козами. В пыли копошились пестрые куры с красными гребешками на короткоклювых головках, играли хвостатые дети. На берегу стояла печальная черная корова и чесала рога о громадный пень.       Связанных пленников вытащили из лодки и приволокли в деревню. Доведя парней до глубокой ямы, гривастые спихнули Рэя вниз, а Марэка привязали у края к врытому в землю столбу и оставили стоять. Львинен жутко разозлился, что его разлучили с парой, и обозвал сородичей многими нехорошими словами, за что немедленно был слегка и обидно побит и тоже скинут в яму. Грохнувшись на пятую точку с высоты чуть ли не в двенадцать локтей, кот громко мяукнул от боли и улыбнулся вновь обретенному супругу.       — Привет! — сказал радостно, коротко обнимая. — Похоже, мы опять вместе, а?       И кинулся развязывать возлюбленного.       — Я хвост отшиб! — пожаловался львинен чуть погодя растирающему затекшие запястья кочевнику. Русый тщательно обследовал названную мужем часть тела и не обнаружил никаких повреждений.       — Ничего, поболит пару деньков и отвалится! — утешил со светлой улыбкой.       Марэк прекратил шипеть и крутанулся на месте. Глаза у него стали круглые-прикруглые.       — Как отвалится?! — воскликнул гривастый красавец, пугаясь. — Почему отвалится?!       — Потому что лишний, — ответил Рэй, ловя в ладони пляшущую по воздуху черную кисточку любимого.       Кот понял, что русый шутит, и сразу успокоился.       — Не трогай мой хвостик, чудо, — попросил он с заметным облегчением. — Это ж главная львинья гордость!       …Рэй хитро прищурился…       — Да, гордость! — повторил Марэк, шевеля ушками и отвечая на поцелуй. — Где ты видал львина без хвоста, а? Львин без хвоста — несчастный куцый калека!       Сверху раздались приближающиеся голоса, и тема хвостов оказалась позабыта.       — Кто-то идет! — сказал русый, бледнея.       На краю ямы появился молодой рыжий львин с заплетенной в косички гривой, тот самый, Утин. В руках парень нес небольшой, плотно набитый мешок.       — Привет! — поздоровался с пришельцем привыкший к вежливости Хорэй.       Рыжий львин не ответил, покривил презрительно на «лягуха» рот, небрежным движением скинул мешок вниз и удалился.       — Тьфу, — фыркнул обиженный за любимого кот, и его шерсть возмущенно вздыбилась. — Какие мы гордые, аж страшно прямо!       Рэй равнодушно пожал плечами, подобрал мешок и развязал: внутри оказались кусок копченого мяса и фляга с водой. Русый воин внимательно изучил подношение, обнюхал и кивнул.       — Вроде без яда, — сказал, — можно есть.       Напившись и перекусив, супруги немного повеселели.       — Живем пока! — зевнул Марэк и прилег на землю, подсунув под голову локоть. Кочевник шустро прикорнул рядом, прильнул в поисках тепла, обвивая рукой. Оба изрядно устали и переволновались за день, поэтому сон сморил их быстро.       Ночью пошел дождь, и пленники проснулись в луже.       Одеял у них не было, легкие летние куртки совсем не грели. Мокрые и несчастные, парни сидели, прижавшись друг к другу, и дрожали от холода.       — Простынем и околеем, — бормотал Марэк, прижимая ушки. — Дрррр…       Рэй, которому надоело нытье супруга, да и мерзнуть, впрочем, тоже, вскочил.       — Вставай, котяра! — велел, юный и перепачканный грязью, но не сломленный. — Поборемся!       Львинен зарычал на возлюбленного.       — Ты сдурел? — недоуменно спросил он. — Зачем?       — А вот зачем, — и русый, наклонившись, подхватил в ладонь с раскисшей в жижу земли толстый недлинный, вроде, сосновый, корень, подкинул и словил. — Чтоб не простыть и не околеть, нужно двигаться!       — Ага! — кивнул кот.       Миг, и он сбросил бесполезную куртку и тоже взлетел на       ноги.       — Как твой хвостик? — хитро поинтересовался Рэй, провоцируя, блестя с улыбающегося чумазого лица белыми зубами.       Гривастый фыркнул и прыгнул, но поймать супруга оказалось делом непростым. С лучину воины гонялись друг за другом, потом Рэй поддался, и парни сцепились в шуточной борьбе, больше тискаясь, чем обмениваясь тумаками. От их разгоряченных тел повалил пар.       — Ну как? — спросил у отфыркивающегося мужа ловко, словно уж, вывернувшийся из очередного захвата Рэй, отскакивая и принимая боевую стойку. — Согрелся, мой львинен?       — Да, чудо! — довольно мяукнул Марэк, откидывая назад космы растрепавшейся гривы.       — Тогда вперед?!       И они — начали. Лицом к лицу, сильные, высокие, гибкие, не торопясь и не сачкуя, парни начали полный комплекс воинских упражнений. Более опытный Хорэй вел, поправляя кота, если тот ошибался, уверенно, но ненавязчиво.       Прозанимались до рассвета.       А на рассвете явились два десятка вооруженных молодых львинов. Один из них спустил в яму шест.       — Вылазьте, — велел холодно.       Марэк и Рэй смотрели снизу.       — Нас приглашают погулять! — сказал русый любимому. — Ты «за» или еще тут посидим?       Кот фыркнул и полез наверх. Кочевник последовал за ним.       На этот раз пленников связали еще крепче.       — Вот идиоты! — недовольно вякнул Марэк, тщетно пытаясь ослабить грубо стянувшие локти путы. — Их вон сколько, а нас — двое! Неужто боятся?       Сразу несколько львинов зарычали на него, и кот замолчал.       — Даже поговорить не дают! — буркнул напоследок.       Подхватив пленников под мышки, лесовики провели их в большой — скорее всего, общинный дом.       — Хорошо строят! — с удивлением присвистнул крутящий туда сюда башкой Марэк. — Бревнышко к бревнышку!       — Рррр! — ответил один из лесовиков, юный и рыженький, погрозил разболтавшемуся чужаку кулаком. Кот не испугался и высунул в ответ язык. Обалдевший от подобной наглости львинен растерялся и кулак убрал. Тогда Марэк снова показал ему язык и подмигнул, уже на пару с Рэем. Рыжик коротко задорно ухмыльнулся, одобряя, и пошевелил ушками.       «Наш парень», — решил про себя русый. Кочевнику показалось, что юный львинен подумал то же самое…       …Долго веселиться супругам не дали — грубо, пинками, загнали обоих в угол и заставили опуститься на колени. Потом двое гривастых сцапали кота и куда-то поволокли. Черный красавец отчаянно упирался и протестующе вопил, но его все равно увели, и Хорэй остался один.       — Ой-ой, — тихо прошептал юноша, пугаясь скорой мУки. — Неужели бить будут?       И он не ошибся, увы. Гривастые лесовики мотали лишенного возможности дать отпор пленника долго и со вкусом, и забили почти до потери сознания, потом облили холодной водой и опять колошматили. Натешившись, львины за ноги вытащили ненавистного представителя людского племени во двор и подвесили за связанные в запястьях руки на ближайшее дерево. После чего снова побили и оставили захлебываться льющейся из расквашенного носа кровью. Рэй, уже едва живой, с трудом понимал, что происходит вокруг, задыхаясь, судорожно сглатывал.       Перетянутые ремнями руки и многочисленные синяки и ссадины немилосердно болели, глаза застилала черная пелена.       «Прощай, Мар», — мысленно позвал кочевник и надолго отключился.       …Вместе с сознанием пришла боль. Болело все — избитое тело, голова, плечи и бедра. Рэй лежал на земле, в глаза ярко слепило солнце. Застонав, юноша отвернул лицо, и тут же получил ногой в живот.       — Не надо, — прошелестел он, откорчившись, и закашлялся. Потом его вырвало вспененной желчью со сгустками черной, успевшей свернуться крови — больше в желудке все равно ничего не было.       Рыжий лесовик удовлетворенно хмыкнул и занес ногу для нового удара.       — Лягух… — услышал кочевник его исполненный презрительных интонаций голос и сморщился в ожидании боли.       …Но рыжий не стал бить, только сплюнул, наслаждаясь страхом пленника…       Раздался громкий женский крик, и к валяющемуся в истоптанной траве русому подбежали двое — юноша и девушка. Гривастый парнишка показался Рэю смутно знакомым, — вроде с ним перемигивались вчера, — а львиня была — Утя. Рэй наблюдал сквозь ресницы, как львиня решительно отпихнула рыжего вождя подальше толчком ладошек в грудь. Красавица что-то быстро проговорила, — русый не сумел разобрать ни слова из-за накатившей дурноты, — и оскалилась. Львин кивнул и ответил. Похоже, Уте его ответ не понравился — она сжала кулачки и затопала ножкой.       «Хороша все-таки девка», — вяло отметил борющийся с обмороком кочевник.       Откричавшись и ничего не добившись, Утя послала своего дружка-лесовика за подмогой. Та явилась быстро — троица высоких, похожих на рыжего вождя молодых парней разных оттенков огня окружила старшего и оттеснила подальше от бессильно копошащегося на земле человека. Воин злобно шипел и скалился, тряся косичками, но в драку не полез. Тогда Утя что-то скомандовала ребятам, рыжики собрали Рэя под мышки и коленки и куда-то понесли…       Очнулся русый в мягкой, удобной постели. Рядом лежал Марэк, весь перевязанный, по-детски подсунув под распухшую щеку сложенные ладони. Красавец спал.       А в ногах у супругов сидела Утя с одним из юных рыжиков; гривастые девушка и парнишка самозабвенно целовались.       «Я оказался прав на счет полюбовника, но ошибся за вождя», — подумал Хорэй.       Тонущая в нежности парочка не заметила зрителя.       …На самом деле русый ни в чем не ошибся — просто шустрая львиня за сутки сменила объект страсти, разочаровавшись в старшем воине и переключившись на его младшего, более доброго и отзывчивого сердцем, брата…       Русый некоторое время наблюдал за будущими мужем и женой, соскучился и задремал.       …Рэй приходил в себя более двух седмиц, прежде чем почувствовал, что способен вновь продолжить путь к Нибиде. Весь разрисованный зеленеющими синяками, юный кочевник, тем не менее, зла на лесовиков не держал — не убили, ничего не сломали, напихали полные седельные сумы разнообразной жратвы, да еще и кинжал отличный сунули, прощаясь, в извинение за инцидент…       Утя со своим с рыжиком осталась в деревне: девица и ее избранник готовились к свадьбе.