Львиными тропами

Котя и сам не понимал, почему в последний момент передумал и не отдался Найру до конца. А ведь хотелось, безумно, до боли, до скрежета зубовного и кусачего зуда внутри, прямо там, возле коз, позволить порткам совсем соскользнуть на землю и, уже заголенному, развернуться, утыкаясь мордахой в жерди загородки, виляя отставленной попкой во вполне понятном призыве… Не прогнулся, ограничился поцелуями и взаимной бешеной дрочкой. А теперь вот сбежал и сидел, свесив ноги с мостков, бултыхал босыми ступнями в речной водичке, с пустой бездумной головой, смотрел, как колышутся листьями по илистому дну темно-зеленые мясистые водоросли. Трогая подушечками пальцев непривычно обхватывающую лоб бисерную повязку, юный крылач вспоминал опаляющий кожу жар ладоней ласкающего львинена и будто наяву слышал его жаркий шепот: «Не бойся, Котинька! Ну, пожалуйста, я буду аккуратен, клянусь…» И флакончик масла ведь, гад запасливый, под нос предъявил. «Всегда, интересно, он его с собой таскает или только по случаю помолвки, а вдруг оборотень да согласится?» …Мальки щекотно пощипывали за пятки, медленно ползущее к зениту солнце припекало спину через рубашку, жгло неприкрытую макушку. Смыкались ставшие тяжелыми веки, утомленное ночными бродилками с хвостатым женихом тело клонилось вперед. Дракошонок задремывал, незаметно для себя: спать… Почти свалившегося в реку расслабившегося юнца подхватили под живот и вернули обратно на настил. Ничего не понимающий Котя осоловело хлопал совиными мутными глазами. Словивший красотулю Намар не улыбался. — Ты чего творишь, глупый? — строго выговорил молодой степняк продолжающему пучить зенки оборотню, сгребая его в охапку и оттаскивая подальше от края. — Жить надоело? «Повелитель неба» наконец очнулся, но высвобождаться из объятий не спешил. — Я умею плавать, — возразил юнец, гордо выдвигая вперед нижнюю челюсть. Кудряш нахмурился еще шибче. Прижал костяшкой указательного пальца украшающую подбородочек упрямца ямочку и ответил: — Хлебнешь со сна воды, глупыш, и потонешь, не успеешь ничего сообразить даже. Зачем рискуешь понапрасну? Кочевник был прав, увы. И губы у него… ммм… сладкие… твердые… мужские очень… — Ты принял от Найра предложение смешать кровь?.. Вопрос не сразу достиг разума Коти, и крылатику не понравился. Отобрав у Намара косичку, юнец скинул чужие руки и откатился прочь. — Принял, да, — фыркнул он с колен, в прочем, едва переводя сбившееся дыхание. — А тебе-то что за дело? Тоже пришел в круг позвать? Кудряш помолчал — и кивнул. — Только, похоже, опоздал, — сказал парень грустно-прегрустно, вскакивая на ноги. — Жаль. Дракошонок следил, не мигая, расширившимися удивленными зрачками, как кочевник разворачивается уходить. — Стой, Нам! — выпалил он, отчаянно, звеня голосом, все еще с колешек, в широкую, пока близкую, спину. — Я согласен! И замер испуганным столбиком, сообразив, чего ляпнул. Намар тормознул, будто всем телом налетел на невидимую преграду, и обернулся. Миг, и он навис над просватанным лекарем шатенчиком несокрушимым утёсом мышц. — Я с-с-согл-ласен, — повторил Котя прямо в наклонившееся перекосившееся лицо степняка, заикаясь и чувствуя себя полным идиотом. И в третий раз, уже твердо и убежденно: — Я. Согласен. Кудряш некоторое время смотрел на пялящегося побледневшего мальчонку с непонятным выражением, потом подался вперед и опустился рядом на корточки слитным, гибким движением хищника. — Коть, — выговорил парень, перекатывая по покрывшимся алыми пятнами скулам злые желваки. — Я не знаю, как в горах принято, никогда там не бывал, не довелось, но у нас в степях не принято одной жопой на два хуя маститься, или-или. Оборотень засверкал глазюками и приподнялся. Ухватив колотящегося яростью собственника Намара за рукав, юнец приблизился мордочкой, и его горячее дыхание коснулось губ кочевника. — Шлюхой меня обзывать не смей, — сглотнув набежавшую слюну, лихо выдал летун, вдруг обретя странное спокойствие и демонстрируя в оскале беленькие острые зубки. — Это не я к вам, а ты и Найр ко мне клеитесь. А я… всего лишь затрудняюсь выбрать. Вы оба мне милы одинаково. Следующим движением шатенчик вырвал из пальцев кудряша так и не предложенную ему налобную повязку, и крепко сжал ее в кулачке. — По какому праву старший супруг может иметь нескольких жен и нескольких младших мужей?! — осведомился юнец, ударяя этим самым кулачком в грудь опешившего, хватающего ртом воздух Намара столь сильно, что парень потерял равновесие и шмякнулся на пятую точку. — По праву причесочки?! Так я тоже могу, вот, гляди! И тут же распустил куцую косицу и продемонстрировал: да, может, пусть и получившийся хвостик — совсем коротенький. — А тебе, — оборотень, явно удерживаясь от трансформации последними остатками воли, мощно нажал на плечи барахтающегося кочевника ладонями, прижимая его, пытающегося встать, к настилу и ловко срывая скрепляющие на макушке тяжелые темные кудри воина ремешок, и продолжил, роняя голос едва ли не до шепота, вкрадчиво, бархатно, почти мурлыча. — Заплетем косу. Вот прям сейчас и сделаю, не сходя с места. И кто из нас двоих станет младшим мужем? Потрясенный кочевник дернул кадыком и не воспротивился, молча терпел возню в волосах. Мальчишка расстарался на славу — сотворенная его ловкими пальчиками коса вышла ровной и плотной. — Красота, — заявил юный нахаленок, завязывая конец ремешком. — Образец косам. Намар обозрел свою новую прическу, пощупал — и сцапал зазевавшегося шатенчика в объятия. — Не дури, малыш, — попросил он, пытаясь поцеловать отбивающегося Котю, — пожалуйста. Я никогда не променяю хвост на косу, ты должен это понять. И две повязки у тебя носить не получится… Дракончик фыркнул, и лежащим оказался уже кудряш. Котя оседлал торс прижатого к бревнам лопатками парня, плотно обхватив бедрами по ребрам, и поймал его крепкие запястья в захват. — Не осилишь, — сообщил он, дразня, наклоняясь раскрасневшимся лицом, с музыкальным, чуть пренебрежительным смешочком. — А повязки, — мальчишка фыркнул, приподняв верхнюю губку в очаровательной гримаске, — можно носить по очереди, сегодня твою, а назавтра — Найра. Пока не определюсь, Найр или ты меня лучше любите. Нравится такой расклад? Намар немного полюбовался зазнайкой, отрицательно качнул головой, и кувыркнул успевшего лишь взвизгнуть Котю с мостков в речку. Не ожидавший подобной подлянки дракончик хлебнул воды, но тут же вынырнул. — Это нечестный прием! — зашипел юнец, едва отплевавшись. — У тебя преимущество — я легче! Пока оборотень выкарабкивался обратно и отжимал скинутые одежонки, кудряш избавился от унижающей воинское достоинство косы и вернул на место гордый высокий хвост. — Не валять тебя двум старшим мужьям, Котя, дракон ты или нет, — высказал парень злящемуся крылатику собственное последнее решение. — А не можешь сам определиться — вызову Найра на поединок. Кто победит, тот с тобой кровь и смешает. Еще вопросы есть? Котя похлопал мокрыми ресницами, пожевал губку и — сник. — Ладно, — кивнул, сдаваясь, без особой радости и потухнув зрачками. — Согласен, раз по-другому никак… …Хлопнул крыльями, зарычал на охнувшего, отпрянувшего от неожиданности Намара и шарахнулся с мостков в реку, канул вместе с чешуей, хвостом и рогами, взметнув фонтаны искрящихся в солнечных лучах брызг. Обиделся и уплыл дуться, дурачье… Кудряш со вздохом подобрал разбросанное Котино имущество, развесил сохнуть дракошачьи портки и рубашечку по кустам, прицепил болтаться на сучок рядом две налобные повязки и потопал к Кокану. На поединок с Найром молодому воину требовалось разрешение Старейшин. Поглядеть на схватку женихов собрались все обитатели стойбища. Даже дряхлые старцы приволоклись, поддерживаемые под локти лыбящимися в предвкушении развлечения правнуками. Одну бабку, не могущую ходить с прошлой зимы, принесли в охапке и заботливо опустили на расстеленное у самой границы «поборища» одеяло, вместе со Старейшинами. Седая львиня поблагодарила сородичей жуткой, в единственный кривой желтый клык-пенек, ухмылкой, и замерла горбатой кучей дышащего тряпья, впиваясь зрачками-щелками в сидящих на бочке, спина к спине, будущих поединщиков. — Из-за кого сыр-бор-то? — осведомилась гривастая громким каркающим голосом. Приставленная к бабке в помощь львинька-девчоночка ткнула пальчиком, старуха пожмурила веки — и кивнула. — Агась, — прошамкала. — Так я и думала. Тот самый чужачок, который с лекарем Веде утром стирку уронил. А… — она махнула изуродованной по суставам буграми негнущейся кистью и шепеляво добавила, — тесто месить и шить он еще научится… Бабка хотела сказать что-то еще, но тут к «поборищу», прорезая толпу мощным плечом, словно нож масло, выбрался Кокан. Шикнув на Намара и Найра, — парней буквально отмело в стороны, — рыжевато-русый вождь подошел вразвалочку к освободившейся от поджарых кочевничьих задков бочке, выпрямился во весь свой немаленький, достойный гривастого рост, и обвел соплеменников тяжелым тинно-зеленым взором. — Все из присутствующих здесь знают, кто я такой? — осведомился мужчина зычным басом. — Представляться нужды нету? Степняки ответили любимому Старейшине нестройным гулом и посвистами, беззлобно и с уважением желая кто провалиться, кто сунуть в портки жабу, а кто и просто спариться с бешеным ежом. Кокан выслушал сыплющиеся со всех сторон приветствия, одобрительно покачал воинским хвостом и прокашлялся. — А ну, тихо! — прикрикнул он на разошедшийся народ, одновременно подманивая переминающегося в смущении под стеной общественного тшуми Котю. — Разорались, почем зря! Я объявление делать стану! Втащив в конец растерявшегося оборотня в круг, Кокан подхватил его за талию и взгромоздил на бочку, под оглушающий радостный вой зрителей. — Держи крылатика, — смеялись острые на язык кочевники. — Упорхнет! Красный, взмокший испариной Котя мял в пальцах подол рубашки и упархивать никуда не собирался. Опустив влажные, готовые разреветься глазоньки в землю, мальчишка ждал, чего еще скажет вождь. И вождь не стал медлить. — Найр и Намар, подте сюдой, быстря! — разнесся над толпой рык мужчины. Кудряш и лекарь шустро послушались. Кокан тычками в спины определил зло косящихся друг на друга парней по бокам от бочки с ёжащимся на ее крышке дракончиком и сообщил одноплеменникам, с широким жестом: — Наш юный… гость с гор затруднился в выборе мужа и дал ответ «да» сразу двоим воинам, возжелавшим смешать с ним кровь. Пусть счастливчика определит поединок. Решение Совета. Толпа, уже знавшая суть проблемы, нетерпеливо загудела. — Молчать! — повысил голос Кокан. — и, перекрывая рыком поднявшийся шум, закончил. — Совет также постановил — чтобы избегнуть членовредительства или, того хуже, напрасных смертей, претендентам не драться на кулаках, и не махаться мечами. Парни сразятся в метании копий и стрельбе из луков по мишеням. Каждому дается по три попытки. Победитель получит круг крови. Начнем немедленно. Шустрые мальчишки приволокли названное вождем оружие, и Найр с Намаром приступили. Бравые охотники с равного расстояния натянули тетивы — раз, второй и третий, тщательно прицеливаясь, и посадили шесть стрел точно в центр укрепленного на шест щита-мишени. Послушные их тренированным рукам копья тоже воткнулись рядом. Ничья. Озадаченные Старейшины немного посовещались, и вновь Кокан вышел к соплеменникам. — Новое и самое последнее состязание, — объявил русый вождь. — Намар и Найр. Вам поручено изобразить петуха. Тот из вас, кто убедит Старых, будет считаться… — громкий всплеск хохота, — …победителем, и возьмет мальчишку в младшие супруги. Намар и Найр задохнулись одновременно, но Кокан заткнул готовых разразиться протестом молодых воинов взглядом. — Решение Совета, ребятушки, — напомнил мужчина жестко, хмурясь из-под бровей. — Смиритесь и выполняйте. А нет — пошли отсюда вон, наш гость без женихов не останется. Под веселый гогот и улюлюканье толпы вождь снял Котю с бочки и шлепком по попе отправил в сторонку. — Приступайте, — велел взъерошенным лекарю и кудряшу, протягивая тут же подобранные, зажатые в кулаке соломинки торчащими свободными кончиками. — У кого короткая — тот первый. Две крепкие руки, человеческая и львинья, протянулись одновременно. Короткая соломинка досталась сыну шаманки, и гривастый тихо взвыл, сверля в противнике дырки расширившимися гневными зрачками. — Ладно, — буркнул, потоптавшись, отыскал взглядом Котю и улыбнулся ему, нежно и с легким оттенком угрозы. — Спасибо за позор, родной, — произнесли губы парня беззвучно. Оборотень в ответ простонал нечто невнятное и спрятал мордочку в грудь кстати подвернувшегося Михи. Рыжий, фыркнув, позволил пацаненку прижаться, и потрепал утешающе по макушке. — Это всего лишь кукареканье, глупышка, — шепнул молодой вождь. — Зато твои любимые руки-шеи целыми сохранят. …Про то, что победитель и его крылатый младший муж до конца своих дней будут среди соплеменников ходить под кличками «квочки» и «яйценосцы», он, благоразумный, упоминать не стал… Котя согласно всхлипнул и вроде чуток воспрянул духом. …Тем временем Найр готовился к представлению. Прочистив горло посредством кашля, львинен скинул обувку, поразмыслил, и, распушив по ветру гриву, развел руки в стороны наподобие крыльев. Совершенно по-птичьи рвано дернув головой, сын шаманки бочком, поквохтывая, немножко прошелся вдоль границы «поборища», замер на несколько ударов сердца, издал негромкий клекочущий звук и, переваливаясь слегка с ноги на ногу, направился к бочке, по пути «клюнув» чью-то неосторожно протянувшуюся руку. …Получилось и похоже, и смешно, и соплеменники захихикали в ладони… Достигнув бочки, Найр вспрыгнул наверх, помахал по-прежнему растопыренными руками, утвердился на одной ноге — и, вытянув шею, бодро и голосисто прокукарекал в небо петушиную зарю. Старейшины ответили парню гиканьем и в едином порыве показали поднятые вверх большие пальцы — им понравилось. Следующим был Намар, он изобразил петуха не менее блистательно, и тоже получил от Совета общее «добро». А дальше произошло именно то, чего опасались вожди — соскакивая с бочки, кудряш зацепил плечом не успевшего или не возжелавшего отодвинуться лекаря, миг, и женишки-петушки яростно и мощно сшиблись и полетели в траву, молотя друг друга почем зря. Их, дерущихся, сумели разнять не сразу, но все же растащили, и Кокан огласил плюющимся кровью из разбитых ртов парням «приговор»: Старейшины не знают, кого предпочесть, оба петуха хороши и признаны победителями, поэтому вопрос о браке с драконом остается на усмотрение самого дракона. Хочет — пускай берет сразу двоих. И вообще, разбирайтесь сами — позабавились, и хватит, темнеет уже, и ужинать пора… Котя помялся возле Михи, высморкал потекший от переживаний носишко в подставленный вождем рукав, почесал жопку — и шагнул за «своим законным». — Пошли, а? — попросил юнец с мольбой, протягивая к женихам руки. — Устроили тут… А дома… жены ждут. И дети. Найр и Намар, не сговариваясь, оттолкнули ладошки шатенчика и ломанули в разные стороны. Похоже, парни пока вообще передумали обзаводиться младшими супругами. Или они внезапно обеспокоились упомянутыми оборотнем женами и детьми?..