Львиными тропами

Покинув тшуми пегого, Марэк повернул не налево, к родному жилищу и спящему в нем Рэю, а в противоположную сторону и уже через десяток ударов сердца поскребся к Мэйре. Шершень покосился на припозднившегося гостя с неодобрением, но впустил, лишь, предостерегая, приподнял верхнюю губу в недобром оскале. Кот не стал ответно демонстрировать клыков и виновато развел ушки, буркнув: прости, по делу я… Мэйра как раз кормила Шэару грудью и совсем не удивилась, завидев бывшего возлюбленного. — Доест — и сразу дам, — пообещала она, истолковав визит львинена по-своему. — Только не разыгрывай нам ее перед сном, а то не уложу потом. Марэк скушал слово «нам», слегка поморщившись, и промолчал, понимая — сам виноват, сбежал и профукал и лекарку-красавицу, и общую с нею дочь, добровольно. Нечего теперь злиться, что у Мэй новый супруг; спасибо духам, хоть ребенка понянчить разрешают, терпят чужака в доме. — Я не совсем к Шэй, — сказал он негромко, и опустился рядом с львией на икры. — Вопрос к тебе один имею, лично, срочный. Мэйра кивнула, разрешая, кот порылся в карманах и извлек два маленьких полотняных мешочка. — Просто травные смеси, — объяснил он сразу и шаманке, и наклонившемуся полюбопытствовать Шершню. — Их Найр дал. Эту — Анаю, заваривать пить, а эту — Намару для примочек. Мэйра приняла в ладонь первую тряпочку с несколькими щепотками молотых растений, прищурилась — и затрепетала ноздрями, втягивая запахи. Она нюхала долго, что-то перебирала в кучке пальцами, выискивая кусочки побольше на опознание, и по мере изучения лекарства сначала недоуменно хмурилась, а после вздыбила шерсть и стала мрачнее грозовой тучи. Бормотала под нос: — Полынь… Донник… Арника… Занятно, при кровотечении-то… — Ага, — мяукнула, придя к верному выводу, в топорщащиеся усы, и вздохнула. Марэк передал ей мешочек, взятый у Коти, и история повторилась, только называемые растения были иными и, между прочим, являлись отнюдь не лекарственными, а ядовитыми. Покончив с травками, шаманка поскалила в пространство зубки, вручила в раз просветлевшему глазами коту отвалившую от соска сытую Шэару, аккуратно завязала мешочки и обратилась к топчущемуся кругами мужу: — Шер, сбегай за моим братом, пожалуйста. Прямо сейчас, — и добавила, запульсировав из зрачков зеленой хищной яростью, — а откажется если, передай ему… подарочек, — она протянула сдернутый с колышка белый плоский камушек на шнурке. Марэк и Шершень дружно зашипели и шарахнулись от безобидной с виду вещицы, словно та была ядовитой змеей. — Отречение?! — потрясенно ахнул полосатый львинен. Мэйра пожевала губу и отвернулась. — Преступления против членов клана караются именно так, муж мой. — Голос шаманки жалко дрогнул, и сорвался в режущий слух мяв: ведь речь шла о ближайшем родственнике… Марэк аккуратно пристроил дочь на плечо и корпусом обернулся к Шершню: — Может, лучше я? Куда тебе по темноте на деревяшке шарахаться? Споткнешься еще, да свалишься? Полосатый львинен фыркнул — калечному парню отнюдь не улыбалось ковылять с костылем по едва освещенным звездами узким тропкам. — Давай, — легко согласился он. Гривастые воины обменялись коротким рукопожатием, кот вернул Шеару матери и пошел за Найром. Выражение лица у красавца было более чем не доброе. Брат шаманки рубил дрова: занятие, в принципе, самое обычное, если не учитывать, что время шло к полуночи, и ругал сквозь стиснутые челюсти отлетающие поленья. Марэк чуток понаблюдал за работающим и окликнул по имени. Лекарь взмахнул топором и опустил орудие. — Чего нужно? — спросил он. Кот протянул свисающий с ладони «камень изгнания». — Мэйра ждет тебя для немедленного разговора, — мяукнул. Найр несколько долгих мгновений разглядывал покачивающийся маятником в воздухе предмет, и вдруг вздыбил гриву и издал горлом глухой жалкий рык. — Я ничего не делал, — возразил, и отчаянно заметал хвостом, взбивая у ступней пыль. Черный и песочно-желтый гривастые смотрели друг на друга пристально и с ненавистью, не моргая. И Марэк ответил, уставляя уши торчком, холодно и четко, приказал — как ударил: — Тогда иди к сестре, и докажи ей свою невиновность, ЛЕКАРЬ. Найр резким взмахом вбил топор в колоду. Он постоял, ссутулив широченные плечи, и проговорил тихо-претихо, уже понимая — кончилось веселье: — Я готов. Веди, чужак. Кот вздохнул, и парни пошли на суд. Мэйра ждала у входа, собранная, завернувшаяся по выпадающей зябкой росе в пуховой пушистый платок. Поздоровавшись с братом едва заметным кивком, шаманка пропустила его и кота внутрь. — Садитесь к очагу, — велела. — И ты, Мар. Будешь свидетелем. Найр и Марэк молча подчинились. Сложив на коленях руки, парни обратили к львие полные внимания глаза. Прекрасная кошка, чей не стесненный подолом платья хвост безостановочно наматывал вокруг икр замысловатые фигуры, подшагнула к ожидающим и протянула на ладонях принесенные ранее Марэком мешочки. — Это именно те травки, Най, — пояснила она напрягшемуся брату через рычание, — которыми по твоему указанию лечат Намара и Аная. И не фыркай — я проверила, состав совпадает. …Лишь духи степей знали, чего стоил сейчас шаманке ее спокойный тон… — Ловко ты придумал, однопометник, мой товарищ по детским играм, единый со мною плотью и кровью, — продолжила львия, буквально пожирая застывшего изваянием брата бешеными зрачками. — От соперников избавиться решил? Я… я не думала, что ты настолько ревнив, — наполнявшая глаза Мэйры влага дрожала и не проливалась, мерцала в обрамлении век-берегов прозрачными озерами муки. — Убрать махом и Нама, и Ная возжелал, тварь… …Найр всхлипнул и уронил голову в известном любому кочевнику жесте покаяния, спрятал лицо в перекрестье предплечий… — А потом — собирался забрать Дари в младшие мужья, а детей-сироток рассовал бы в разные семьи, по стойбищу, — Мэйра отнюдь не жалела чувства родственника, все говорила, и говорила, будто роняла с губ тяжеленные булыжники, а голова Найра клонилась ниже и ниже. — Бедняжка-Дар бы вряд ли воспротивился, потрясенный смертью любимого, превратился б в куклу, лишившуюся воли, если с собой бы ранее не покончил, прямо там же, над телом, пока Най еще не остыл… …Слезы таки прорвались и закапали со щек львии на войлоки соленым дождем… — Ты мне больше не брат, Найр, — Мэйра тряслась мелким трясом и шаталась, и Шершень поддержал ее под локоть. — Не желаю быть сестрой убийцы. Но, учитывая, что Най и Нам пока живы, и помня — у тебя ребенок и беременная жена, я не обращусь к Совету с просьбой изгнать тебя из племени. …Потрясенный словами львии Найр выпялился снизу, позабыв дышать, Шершень клацнул зубами, Марэк громко мяукнул, протестуя… А Мэйра закончила, уже почти из обморока: — При условии — ты, выкидыш и позор рода, исправишь причиненный вред и вылечишь обоих. И если хоть кто-то из них умрет… Шершень подхватил потерявшую сознание жену и аккуратно уложил на освобожденное котом одеяло. — Уходите, — со стоном взмолился полосатый львинен к растерянно рванувшим помочь и стукнувшимся лбами парням. — Просто исчезните! …За Вэйяром Рэй все же полетел, на рассвете. Раньше Марэк не пустил — боялся, что неважно видящий в темноте любимый куда врежется, разобьется о некстати выросшую на пути гору…