Львиными тропами

…Орел атаковал неожиданно — вроде летел себе, недобро кося глазом, наворачивал из отдаления круги, и вдруг передумал, рванул наперерез. Острые когти птицы полоснули дракона по натянутой перепонке, разрывая плоть, Рэй вскрикнул от боли — и потерял опору, начал заваливаться на поврежденное крыло. А орел сверху уже целил клювом в лицо Марэку… Гривастый взвыл и отмахнулся, птица испуганно шарахнулась, получив сильный тычок в грудь, потрепыхалась в воздухе, расхотела воевать и умчала прочь; увы, свое гнусное дело она уже сделала… Внезапный порыв ветра довершил катастрофу: раненый оборотень окончательно утратил равновесие. И — начал падать. Просто падать. На ждущие внизу хищные твердые камни. В самый последний миг «повелителю» удалось немного погасить скорость, но удар все равно вышел страшный: крушащий кости, с мясом выдирающий чешуи брони. Кота буквально вышвырнуло из седла, и покатило по щебенке, напоследок он еще приложился затылком о выступ скалы, но сознания не потерял; едва затормозив, гривастый парень, превозмогая кружение перед глазами мушек, на четвереньках рванулся к возлюбленному. Тот бился, хлопая крылом — второе беспомощно висело, изломанное, разбрызгивая фонтанчики крови, и хрипел, с закаченными под лоб зрачками. Марэк увернулся от мелькнувшей когтистой лапы, схватил умирающего ящера за рога и затряс. — Рэй! — умолял он, словно безумный, всхлипывая. — Рэй, обращайся! Рэйи!!! …Хорэй вряд ли слышал истошные вопли супруга из глубин своей агонии, булькал между оскаленных клыков алыми пузырями… — Обращайся! Рэй! Хориш!! — …Помогите!!!.. Эхо крика заметалось между утёсами, повторяя издевательским бесконечным хохотом: ите, ите, ите, ите… Почему, о великие духи, кот не умел переливать жизненную силу через прикосновение?! Зато умел кое-кто другой: сзади прошуршало, и сжатые на драконьих рогах кулаки львинена накрыли две широкие, в седой шерсти, ладони. — Еще раз, Мар! — негромко, но очень властно потребовал знакомый мяукающий мужской голос. — ЗОВИ вместе со мной! Марэк хрустнул зубами, последним усилием сипло выстонал имя дорогого сердцу кочевника, и мир для него рухнул в наполненную звездными всполохами ночь… — …хватит валяться… давай, открывай уже глаза… «Брызги в лицо, холодные. Муторно, и тошнит. Почему так плохо?.. Ох…» «…Не надо больше воды, она мокрая… Ну, что у Руши за поганая манера будить по утрам?.. Решено, разведусь, коли она такая вредина…» — Встаю, — пробормотал Марэк, — сейчас… Да-да… Гривастый парень попытался одновременно повернуться на бок и натянуть повыше одеяло, но пальцы ухватили пустоту, а в кожу врезались острые камушки. Жесткий какой тюфяк, неправильный… — Мар. …Орел. Неконтролируемое, со свистом ветра в ушах, падение с высоты и бесполезное хлопание крыльев. И огромный серый ящер, захлебывающийся кровью из прорванных осколками ребер лёгких. «Нет…» — Рэй! Родные бесшерстные крепкие руки в круг торса, и родной, наполнивший ноздри, запах человеческой взопревшей кожи. — Тихо, тихо… Всё хорошо, любимый… — Рэй… Марэк сжимал своё ненаглядное русоволосое сокровище в объятиях, гладил, целовал — и плакал, плакал, плакал… Просто плакал, навзрыд, и казалось, его слёзы никогда не иссякнут. Плевать: он был самым счастливым львиненом на свете в эти мгновения… …И подскочил, мяукая, как новорожденный котёнок, зашарил по меху плаща, нащупал мирно посапывающего рядом единственного нужного сердцу воина. «Блядь. Ну и причудилось…» Кочевник завозился, потревоженный.  — Кошмар? — спросил плывуще, и супруги сплели пальцы в замок. Теплый. Близкий. «Мой». Спать дальше… Межплеменной торг — это вам не шутка. Тут можно приобрести нужные в хозяйстве вещи, подарки любимым, редкие и не очень лекарства, диковинки из далеких стран, и даже жену, или раба. Ежели, разумеется, есть на что менять… Хорэй «сплавил» самолично изготовленные два охотничьих лука с оснасткой еще до полудня и за хорошую кучку звонких денежек, довольный, на пару с супругом продал с десяток овец, соскучился, нагло бросил Марэка у остатков стада и пошел побродить по рядам — а заодно и приглядеть жёнам какую приятную мелочь. Он купил у торговца-помора отличный отрезок шерстяной красной ткани, как раз две женские рубашки выкроить, вовремя вспомнил про заказанные Рушей нитки для шитья, и купил и их тоже, на сдачу, а еще — десятка три локтей шелковых лент с полпальца шириной, синих, желтых и алых, просто потому, что они были красивые и приятно холодили кожу, потом долго маялся у выкладки с бусами, примеряясь к паре браслетов из гладко обточенных ярких камушков, поторговался, сумел сбить цену до приемлемой, расплатился, и пошел далее, к невольникам, пребывая в отличном настроении. Выставленные к продаже рабы мерзли в набедренных повязках на осеннем сыром ветру, прикованные за щиколотки ножными тяжелыми кандалами к бортам повозок: с полдюжины подростков, людей и гривастых обоих полов, молоденькая женщина с завернутым в обрывок одеяла молочным ребятенком, трое мужчин, заросших всклокоченными бородами и волосами, и темный, почти черный, широкоплечий львин. Ноздри гривастого пугали вывернутыми рубцами, над ушами тоже явно поработал палач, грудь пересекало клеймо-ожог… Галка сильно изменился, но Рэй все равно его узнал. Едва слышно выругавшись, степняк издалека поразглядывал бывшего сутенера и убийцу Карена, сплюнул в траву комок загорчившей слюны, и удалился незамеченным. Настроение у оборотня резко испортилось. Может, оружие его улучшит? — Купите котенка! — выкрикнула девчонка-гривастая прямо в лицо впавшему в задумчивость Хорэю, и приподняла за шкирку повыше два маленьких меховых комочка, рыжий и черно-белый. Рэй словил зверенышей в ладони. От хвостатых крох шло живое, чуть влажное тепло. Острые коготочки-иголочки хищничков впились и оцарапали кожу, круглые, непонятного оттенка кошачьи зенки смотрели отрешенно-замученно. — Это коты или кошки? — осведомился оборотень. Львинька подпрыгнула на месте, и обнажила беленькие зубки. — Рыжий — кот, — ответила, — чернуха — кошка, — и добавила, вцепляясь пальчиками пониже локтя, — мой отец еще коз продаёт. Хочешь, покажу? Хорэю козы были без надобности, своих, породистых, еле сбагрили, а вот котята понравились. Сразу вспомнилось, как с похожими играл на крыльце казармы Кари, и звонко, заливисто смеялся над их веселыми прыжками и проделками… — Сколько? Львинька не отпускала. — Медяшка за обоих, — мяукнула она, трогательно разведя ушки в стороны. Оборотень фыркнул и сунул котят за пазуху. — Держи денежку, забираю… В царстве мечей и кинжалов было не менее шумно, чем в других местах, точно так же сновали женщины и дети, вопили из грязных пеленок оголодавшие младенцы, и шмыгали под ногами полудикие пастушьи собаки, норовя в суматохе тяпнуть за икру и удрать безнаказанными. Никакого оружия оборотень покупать не собирался, но… Блеск остро отточенной стали притягивал парня. Просто притронуться к хорошему клинку, подержать, коли хозяин разрешит, в ладонях… Воин останется воином навсегда. Вот, торговцы, в основном не местные, и учуяли в подошедшем красавце-степняке со странно оттопырившейся на груди курткой воина, мгновенно. Но и приставать понапрасну не спешили: не дураки, понимали — только полюбоваться он, зеленоокий и весь увешанный качественным-режущим-колющим, забрёл, даже набор метательных ножей, и тот имеет, и КАКОЙ набор… Древних мастеров-кузнецов работа, обзавидуешься, за подобное коллекционеры в городах мешок золота отвалят, не поморщившись. Вот вам и повелитель блохастых отар, привычный подкармливать очаг кизяками: таскает на теле целое состояние, а портки по коленям — заплатанные… Кочевник потоптался у крайнего лотка, о чем-то размышляя, фыркнул на выставленные к продаже мечи-сабельки в чеканных парадных ножнах, едва заметно качнул стриженной русой головой, и собрался было дальше, к торчащим пучком-полукружьем копьям, но вдруг остановился, как вкопанный, впился сузившимися зрачками в идущую на встречу неюную темноволосую женщину в шерстяных шароварах горянки. Губы парня шевельнулись, произнося имя… И дракониха «услышала» ЗОВ, споткнулась. Раная и Хорэй замерли, разделенные жалким пятком шагов, и долго смотрели друг на друга, веря и не веря. — Ты, — наконец, почти прошептал Рэй, и засиял мордахой, словно внутри него зажглась звезда. — Живая. Миг — и ученик уже обнимал учительницу. — Живая, — повторял, — живая… Пропавшие луну назад, и оплаканные, как погибшие, родными, горцы Вэйяра нашлись. Чудо. Под курткой у груди русого «повелителя небес» пищали успевшие было пригреться потревоженные котята… Возле родной повозки Хорэя поджидал еще один сюрприз: оказывается, Марэк в отсутствие супруга купил раба! Мальчишка-человечек, блондинчик не старше двенадцати, сидел, завернутый в одеяло, грея у костра остроплечее тощенькое тельце, прихлебывал из кружки кота, обжигаясь, свежесваренный медовый чай. Рэй обошел застывшего в испуге пацаненка кругом, недоумевая, поправил за пазухой царапающегося котенка, и открыл было уже рот, чтобы строго отчитать мужа за неоправданную растрату общих денег, но тут раб коротко вздохнул — и посмотрел снизу. Огромными, умоляющими, плещущими готовыми пролиться слезами синими глазами-омутами, в обрамлении светлых золотящихся вееров-ресниц. Оборотень передернулся стадом холодных мурашек и едва не перекинулся. — Твою маму, — едва слышно прошептал он, зеленея скулами. Марэк стоял рядом, хлеща хвостом по икрам. — Объяснись, — велел возлюбленному гривастому дракон, хотя уже и сам всё понял. Львинен тихонько мяукнул, почесал гриву, и ответил, щурясь: — Его болотники, Выдры хотели… у чащобных Рысей… в общее пользование… шлюхой в племя. А он… нетронутый еще… Парень запнулся, и продолжил, старательно изображая равнодушие: — …и на… К-кари… похож, п-прям брат-т-тишки. — Марэк аж заикался. — Ну, и п-перекуп-пил. С-свободу ему д-дам, пускай р-растет себе, в-воином станет, а не подстилкой — сам с-судьбу в-выберет… Русый кочевник коротко всхрипнул горлом, и обнял окончательно смешавшегося кота, одобряя. — Умница, — шепнул, — да-да. Искупление супругов хлопало из кокона одеяла все-таки заплакавшими очами цвета любимой краски Миррика, и робко пыталось, ничего не соображая, улыбнуться кривящимся ярким, совсем по-детски пухлым ртом… Оно пока не осознало нежданно свалившейся на вшивую, седмицу не мытую макушку огромной удачи, и боялось. Очень сильно боялось, чуть не писалось со страху.