Под созвездием Ориона (Bad Guy)

Ноябрь, а точнее, субботнее утро ноября, встретило меня не радужно. За окном накрапывал мелкий дождь, а из кухни пахло горелым. Я, бросив быстрый взгляд на будильник, поняла, что спешить некуда, и выползла из комнаты, попутно влезая в большой папин свитер. Мужчина, стоящий около плиты, держал в руках сковородку с чем-то подгоревшим и безбожно чертыхался. — Па, ты чего? — Я прищурилась от яркого света, опираясь плечом о дверной косяк. Папа повернулся ко мне. — Да, блин, завтрак хотел приготовить! Черт. — Он со всей силы швырнул сковородку в раковину на оставшуюся там со вчерашнего вечера посуду, а потом поглядел на меня. — Все нормально. — Я рассмеялась. — Приготовлю яичницу. Ты работаешь сегодня? Быстро включив чайник, я выставила из шкафчика две чашки и растворимый кофе. — Да, но поеду позже. А ты? Я кивнула, не отвлекаясь от приготовления кофе. Жить с папой было легко и просто, не то, что с мамой. Папа никогда ни на чем не настаивал, не заставлял что-либо делать, с ним вообще проблем не возникало. Я быстро достала другую сковородку и разбила на нее четыре яйца, а потом, накрыв крышкой, уселась напротив мужчины, попивающего кофе. В свои сорок пять он мог дать фору двадцатилетним парням как минимум по физической подготовке. Помимо этого он был невероятно красив, правда, редко улыбался и чаще хмурился. — Ты чего так смотришь? — Он нахмурился. — Просто ты у меня красивый, — пожала плечами я, делая глоток. — Даже не смотря на то, что волосы с проседью. — Старость, — спокойно сказал он, а потом подмигнул мне. После того, как они с мамой развелись, папа никого себе так и не нашел. Даже когда я жила у мамы в Туле, у него никого не было. Он много работал, в принципе, как и сейчас. Наверно, именно поэтому мама и ушла от него. Точнее даже не ушла, а сбежала. А еще запрещала с отцом видеться. Но, несмотря на ее запреты, он приезжал раз в месяц, встречал меня у школы, и мы куда-нибудь ходили. Год за годом мама все больше обустраивалась в Туле, а потом и вовсе нашла себе мужчину. Именно поэтому я вернулась к отцу в Москву. — Яичница, — оторвал меня от мыслей папа, и я тут же подскочила к плите. Наспех позавтракав: на мытье посуды пришлось потратить намного больше времени, чем рассчитывала, — я вернулась в комнату, чтобы переодеться. Сегодня мне опять работать только половину смены, заменять утром Иру, но даже несмотря на то, что это был выходной, я не могла опоздать. Добираться до работы было недолго, вся проблема заключалась в редко ходящих автобусах, а к метро особой любви не было. Предпочту день изо дня по двадцать минут стоять и морозиться на остановке, а потом еще сорок минут ехать, чем прижиматься к незнакомым людям в метро. Еще вчера, когда я возвращалась домой от остановки, какой-то лихач на тонированной старенькой машине окатил меня из лужи, и моя кремовая куртка теперь напоминала далматинца. Папа любезно предложил мне свою, чтобы я могла доехать до работы, а после нее заглянуть в какой-нибудь магазин с одеждой. Не то, чтобы мне приходилось каждый раз выбрасывать испачканные вещи, но куртку необходимо было сдать в химчистку, а на это ушло бы время. Не расхаживать же по улицам в теплых толстовках: градус за окном понижался с каждым днем. Крикнув папе, что ухожу, я закрыла за собой дверь в квартиру, вставила в уши наушники и спустилась по лестнице на первый этаж, затем вышла на улицу и направилась к остановке — ее было видно из окна моей комнаты, и находилась она в ста метрах от самого дома. Остановившись под крышей, я поежилась в папиной черной куртке и опустила нос в ворот. Молодая девушка, чуть старше меня, странно покосилась в мою сторону, оглядывая меня с ног до головы, но мне было все равно. Прищурившись, я всмотрелась в проезжающие мимо остановки машины, пока взглядом не наткнулась на что-то рыжее прямо на разметке. Мой инстинкт самосохранения не успел проснуться и остановить меня, а я уже неслась в сторону проезжей части, крича: — Стойте! Стойте! Уверена, со стороны это смотрелось дико: рыжая девчонка, не больше ста шестидесяти сантиметров в росте, в огромной черной куртке, размахивая руками, бежит в сторону дороги. Кажется, котенок понял, что пора начинать бояться: он отошел почти к самой середине и начал метаться в разные стороны. Бедное животное охватила самая настоящая паника, что могло закончиться для него плохо. Я, недолго думая и даже не оглядываясь по сторонам, выскочила на проезжую часть, а в следующую секунду опустилась на корточки, уже собиралаясь поднять маленький комок, как в глаза ударил свет фар. Я так и осела с животным на руках и зажмурилась, ожидая удара. Прошло несколько мучительно долгих секунд, после чего я все же приоткрыла один глаз. Решетка радиатора черной машины находилась буквально в десяти сантиметрах от моего плеча. И именно в этот момент проснулся тот самый инстинкт самосохранения. Какого черта я делаю? Адреналин ударил в голову, отчего она закружилась, а сердце забилось в груди как ненормальное. Я продолжала держать в руках животное, вцепившееся когтями мне в руки, но подняться не могла: колени тряслись так сильно, что костяшки бились друг об друга. Наверно, я так и продолжала бы сидеть, если бы чьи-то сильные руки не подхватили меня и не поставили в вертикальное положение. И, ожидая того, что сейчас водитель начнет на меня орать, я состроила кислую мину, оборачиваясь. — Ох. — Ну привет. — Ледяные голубые глаза уставились прямо на меня. Я сглотнула, боясь пошевелиться: все еще не была уверена, что могу сделать хотя бы шаг и не упасть на своих трясущихся ногах. Молодой человек чуть встряхнул меня за плечи, заглядывая в глаза. — Ты немая? Я вытаращилась на него, а потом открыла рот, чтобы сказать «нет», но тут же закрыла, понимая, что и слова вымолвить не смогу от страха. Сердце продолжало биться о ребра: его стук отдавался в ушах, мешая соображать. Наушники уже давно слетели, и еле слышная музыка доносилась откуда-то снизу. — Ты в порядке? — Он снова обратился ко мне, переводя взгляд с меня на котенка, а потом обратно. — Ты зачем под машины кидаешься, девочка? Я нахмурилась и громко выдохнула носом пар. Наверно, с виду выглядела как сумасшедшая. Уверена, мои рыжие волосы, старательно приглаженные утром, теперь торчали в разные стороны, а из-за влажности на улице я была больше похожа на барана. И скорее всего, в большой папиной куртке, которая опускалась мне до колен, выглядела как беспризорница. — Садись, — он отпустил меня и кивнул на машину. Я сглотнула, но не двинулась с места, только крепче прижала к груди мохнатый комок. Ты серьезно собираешься сесть в машину к парню, у которого есть автомат? Потому что, конечно же, я его узнала. Не по машине, широким плечам или темным волосам, а по глазам, которые отпечатались у меня на подкорке, а затем мучили на протяжении недели во снах. Мне стоило отругать свои инстинкты за то, что они проспали момент спасения бедного животного, а также напомнить себе, что кидаться на дорогу — не лучшая идея. Но было уже поздно. Совесть же, наблюдавшая за всем этим молча, наконец-то тоже подала голос. Наоборот хорошо, что котенка спасли... Молодой человек же, все еще стоящий около машины в ожидании, когда я сяду, недоуменно нахмурился, будто слыша мой внутренний диалог. Я подняла на него глаза и попыталась улыбнуться, но, видимо, вышло не очень хорошо: он нахмурился еще больше, скривив губы. — Ты идешь? — спросил он строже. Согласно кивнув и продолжая прижимать к себе несчастное животное, которое уже успело расцарапать мне руки, я поплелась к двери. И, усевшись на переднее сидение, опустила котенка на колени, вздрогнув, когда дверь громко захлопнулась. Через мгновение молодой человек присел за руль и пристегнулся. — Ремень, — кинул он небрежно, даже не удостоив меня взгляда. Я опять согласно кивнула и быстро пристегнулась. Машина плавно тронулась с места, а я продолжала молчать. И молчала бы дальше, уставившись в окно, если бы он сам не начал разговор. — Куда тебя? И все же пришлось повернуться к водителю — молодой человек смотрел на дорогу перед собой. Потом бросила быстрый взгляд на заднее сидение — оружия там не было. Видимо, он не катался с ним две недели по городу. Мысль о том, что я обозналась, я даже не допускала. Я скорее бы признала, что это галлюцинация или очередной сон. — Меня бы на работу, — отозвалась через мгновение. — Лесная улица. Только вот куда теперь его девать? — Я уставилась на маленький комок, мирно лежащий у меня на коленях. — Его бы в ветлечебницу, — хмыкнул водитель, когда котенок поднял на него голову. — Смотри, как глаза заплыли. Я кивнула, обращая внимания на большие блестящие бусины, вокруг которых собралась сероватая жидкость. Видимо, котенок был болен. — Я видела тебя. — Пришлось опять сглотнуть, пытаясь подавить дрожание в голосе. — Две недели назад. Кто ты? Он бросил на меня быстрый взгляд, а потом вновь уставился на дорогу. — Да так… Никто. — Ага, никто, — хмыкнула я. — С автоматом. Замечание было пропущено молодым человеком мимо ушей. Мы ехали в молчании до тех пор, пока машина не остановилась в знакомом для меня месте. — Приехали. Я еще раз быстро глянула на водителя, а потом глубоко вздохнула. — Быстрее, — поторопил он, видя мое замешательство. Не могла же я притащить на работу в кафе котенка, но выхода не было. Я отстегнула ремень, поправила длинную куртку, а потом поудобнее взяла животное, и, обреченно вздохнув, открыла дверь. — Спасибо. — Что не сбил? — хмыкнул он. — Что подвез, — улыбнулась я, пожимая плечами. Выбравшись из машины я уже хотела захлопнуть дверь, но молодой человек опять подал голос. — Ладно, оставляй его, — он кивнул на сидение. — У меня есть немного времени. Отвезу его в клинику. Я несколько раз кивнула и с улыбкой опустила животное на нагретое мною место. — Ты не мог бы привезти его в пять сюда? — пытаясь сделать взгляд кота из Шрека, я неловко улыбнулась. — Я в пять заканчиваю, и заберу его. Правда. Ответом мне послужил только глубокий недовольный вздох.

***

Я забежала в кофейню за десять минут до открытия и, махнув собравшимся в зале ребятам, сразу проскочила в подсобное помещение, чтобы переодеться. В кофейне я начала работать год назад, когда приехала из Тулы от мамы. Не то, чтобы папа заставлял меня найти работу — мы бы и на его зарплату неплохо жили — просто мне стало не по себе, что и не учусь, и не работаю. Ладно, если бы друзей завела, с ними тогда можно было бы тусоваться. Но друзей не было, поэтому первые две недели я просто сидела дома. Хотя эти две недели легкими тоже нельзя назвать, потому что состояние квартиры повергло меня в шок: слой пыли толщиной с палец, горы немытой посуды, серый ковер в гостиной, который на самом деле оказался бежевым, немытые окна, а также пустой холодильник. Сразу стало понятно, что в этой квартире не было женщины, а если бы папа кого-то и привел, то она бы убежала в страхе и больше не захотела вспоминать об этом месте. Поэтому я, вооружившись моющими средствами, перчатками и тряпками, начала приводить квартиру в порядок. На то, чтобы вычистить всю грязь, ушло около четырех дней. Только тогда я смогла выдохнуть и успокоиться. Следующей на очереди оказалась моя комната, точнее, полное отсутствие в ней мебели. Квартира трехкомнатная, но одна из комнат, где я жила, будучи ещё маленькой, была всегда закрыта. Перед приездом отец выбросил все старые вещи и снял обои, чтобы я могла обустроить комнату так, как захочу. Два дня ушло на то, чтобы выбрать цвет обоев и люстру, а потом, закупив все это, мы наняли рабочих. Группа из семи человек под предводительством Михшата — выходца из Средней Азии — сделала ремонт в комнате за четыре дня. А дальше было самое сложное: выбор мебели. Я очень долго лазила по различным каталогам, выискивая отдельно кровать, комод, тумбочки, стол и прочую утварь, пока мне на глаза не попался каталог магазина «ИКЕА». Видимо, мои молитвы были услышаны, потому что спальню своей мечты я нашла на десятой странице и дальше просто не смотрела. Папа тогда велел на цены даже не обращать внимания, поэтому мой выбор пал на двуспальную белую кровать с резным изголовьем в виде лозы и дикого клевера, подходящую под светлые обои. Также я заказала белый комод и невысокий шкаф для одежды, несколько полок для книг, две тумбочки под стиль кровати, небольшой белый стол и компьютерное белое кресло. Моя комната была самой светлой во всей квартире, даже несмотря на разбавлявшие всю эту белизну вишневые шторы. Где-то спустя две недели после заезда мое обустройство закончилось, но папа продолжал переводить деньги на мою карту, отчего мне становилось совестно. Решение нашлось очень быстро: в один из вечеров я бродила по просторам интернета и наткнулась на вакансию официантки в кофейне. Опыт работы там не требовался, график можно было составлять самой, как тебе удобно. После этого я даже не посмотрела на зарплату. Вот так и оказалась в «Wake Up Café» — маленькой уютной кофейне почти в центре города. Управляющей была потрясающая женщина по имени Лидия Васильевна, но мы все просто звали ее Лидия. Лидия всегда входила в наше положение, если нужны были выходные, а также нередко давала премии и устраивала конкурсы. Последним конкурсом был «Смайлик», суть которого состояла в том, что у каждого клиента на столе лежал листок и ручка, и если ему нравилось обслуживание, то он рисовал смайлик, а дальше официантка его забирала. Призом был абонемент в фитнес-клуб на три месяца и десять занятий с персональным тренером. Выиграл, кстати, этот конкурс Вадим — двадцатилетний парнишка, студент юрфака, подрабатывающий в кафе, чтобы было на что жить в общежитии. Мы все поздравили Вадима, а потом пошли в бильярд за его счет. Также в этой работе радовало полное отсутствие какой-либо формы, как это обычно бывает. Я беспокоилась, что придется носить белую блузку и какой-нибудь нелепый фартук, но все было намного проще: джинсы и простая черная футболка или кофта, на которую крепился бейджик в виде чашки кофе с нашим именем. Сотрудников кафе было немного, обычно официанты менялись и работали по графику два-два. Да и коллектив очень дружный: все примерно одного возраста. Частенько после работы мы могли пойти поиграть в бильярд или в боулинг, а иногда шли петь в караоке. Среди нас был только один человек, который поет хорошо — это моя подруга Ира, которую я частенько подменяла. Ирина жила со своим молодым человеком неподалеку от кафе. Хоть Гриша и зарабатывал хорошие деньги, но она не хотела сидеть на его шее, поэтому пошла работать. Ира вылетела из института после первого года обучения, поэтому ее родители запретили ей возвращаться домой, но девушка не отчаялась: ей стал помогать Гриша. И, когда ее после отчисления выгнали из общежития, она переехала к нему. Кажется, они втихаря готовились к свадьбе, потому что у нее на безымянном пальце вот уже как месяц красовалось маленькое колечко, но она упорно отрицала мои догадки. Лидия не работала по выходным, полностью доверяя нам кофейню, поэтому сегодня нас было немного: я, Вадим и Олеся, Ира же должна была подъехать в середине дня. Быстро скинув с себя папину куртку, я переоделась из зимних кроссовок в кеды, нацепила бейджик и вышла в зал. Само помещение освещалось стеклянной стеной, благодаря которой открывался вид на улицу с магазинами, и большими навесными люстрами. От такого яркого освещения и бежевых стен слепило бы глаза, если бы интерьер не был разбавлен деревянной утварью: столиками, барной стойкой, а так же полками с книгами. Круглые столики и мягкие сидения располагались в центре, а у противоположной от входа стены стояла барная стойка, где обычно можно было найти Вадима. Молодому человеку было проще оставаться на одном месте и обслуживать клиентов, которые просили кофе с собой, нежели бегать между столиками. Быстро налив себе кофе с лавандой, я поздоровалась с Олесей и Вадимом, а потом повернула табличку на стеклянной двери. По выходным кофейня обычно заполнялась к вечеру, поэтому мы со спокойной душой столпились у стойки и попивали кофе, не ожидая посетителей. Я рассказала ребятам о том, что случилось, упустив, что и раньше видела этого молодого человека, а также умолчала об автомате — когда успокоилась и смогла нормально соображать, то по-настоящему устыдилась — как я могла сесть в машину к парню с автоматом?! — Пипец, ты ненормальная, — выдал в итоге Вадим, покачивая головой. — Ради какого-то котенка под машины бросаться. А если бы тебя сбили? Я пожала плечами. — Если честно, я вообще ни о чем не думала в тот момент. — А я думаю, ты все правильно сделала, — поддержала меня светловолосая Олеся. Олесе на вид было не больше шестнадцати лет, но на деле все двадцать четыре. Блондинка была старше всех, не считая Лидии, которой, кажется, было немного за тридцать. У Олеси были прекрасные кучерявые светлые волосы и пронзительные голубые глаза, а из-за маленького вздернутого носика и острых ушей она больше напоминала принцессу эльфов. По-моему, она была уже замужем: на ее пальчике было золотое колечко,  — но мы почему-то никогда об этом не говорили. А еще Лидия готовила Олесю на свое место, и вскоре девушка могла стать помощником управляющей данного заведения. Первый посетитель появился в кофейне только после двенадцати. Мы еще около одиннадцати начали играть в «Стикеры», поэтому при встрече гостя у нас на лбах были маленькие бумажки. У Вадима было написано «Ленин», а у Олеси «Гладиолус». Я подозревала, что у меня было написано «Майкл Джексон», но все еще сомневалась. Статный мужчина лет сорока с улыбкой оглядел нас, а потом направился к стойке, чтобы сделать заказ. — Кто лидирует? — спросил он через несколько минут, забирая свой кофе. — Я, — я улыбнулась седовласому мужчине. — Но все еще не уверена. Я Майкл Джексон? Мужчина хохотнул и отрицательно покачал головой. Расплатившись, он вышел из кафе. — Блин, если я не Джексон, тогда кто? Мы изначально договорились, что проигравший будет весь оставшийся день носить на лбу стикер, пока не догадается, что именно там написано. Первым из игры вышел Вадим. Он ехидно улыбнулся, глядя на нас, а потом, видимо, при виде наших кислых мин, рассмеялся. Кафе начало заполняться около двух часов дня, но мы продолжали бродить между столиками, обслуживая клиентов со стикерами на лбу. Периодически спрашивали у некоторых особенно улыбчивых посетителей те или иные вопросы, чтобы быстрее отгадать. К четырем часам Олеся закричала на всю кофейню: — Гладиолус? Вадим, писавший это слово на стикере, рассмеялся, складываясь пополам, а я расстроилась еще больше, ведь до сих пор не смогла отгадать свое слово. Хотя расстройство было скорее наигранное: я люблю соревнования. И то, что мне досталось имя какого-то музыканта, подстегивало меня еще больше. Подойдя к Вадиму, я прищурилась и пристально на него посмотрела. — Джаред Лето? Парень покачал головой, а я только глубоко вздохнула. В глубине зала показалась рука одного из посетителей, которого до этого момента не обслужили, и я, вооружившись блокнотом, двинулась в его сторону. Молодой человек в серой толстовке сидел спиной ко мне, поэтому я обошла столик, и, остановившись по левую руку от него, ойкнула. — Ну, привет, — мой недавний знакомый с улыбкой осмотрел меня с ног до головы, а при виде стикера на лбу прикрыл рот рукой, дабы скрыть улыбку. — Может, дадите подсказку? — с мольбой в голосе попросила я. — Хотя бы маленькую. — With or Without You, — напел он, улыбаясь во все свои тридцать два белоснежных зуба. — Боно?! — взревела я, расширяя глаза. — Серьезно? — и обернулась на Вадима, стоящего за барной стойкой. — Черт возьми, Боно?!

***

Водителю «бэхи», чьего имени я до сих пор не знала, пришлось ждать меня еще двадцать минут: я не могла уйти до прихода Иры. Когда мне пришлось об этом сообщить, молодой человек только кивнул, поджав губы. По его виду было понятно, что он недоволен, но его никто не просил приезжать почти за час до назначенного времени. Еще незнакомец сказал, что оставил котенка в клинике, но его надо забрать вечером. У маленького комочка ничего серьезного обнаружено не было, отчего я облегченно выдохнула. Напряжение спало: как хорошо, что все обошлось. Естественно, я готова была взять его себе домой, потому что папа был не против. И даже продумала, как правильно об этом сказать отцу, а также прикинула, сколько будет стоить все необходимое: миски, туалет, еда. Когда Ира пришла, я спешно переодела обувь, закинув свои старые кеды в тумбочку, и напялила папину куртку. Ни о каком походе в магазин за нормальной курткой или пальто и речи быть не могло — я отложила его на завтрашний выходной. Поскольку я очень спешила, то не смогла рассказать Ире о произошедшем, но обещала сделать это или по телефону вечером, или в нашу следующую смену. Девушка согласилась и, быстро переодевшись, выбежала в зал. Я несколько раз проверила, все ли взяла, разложила по карманам телефон, деньги и ключи от квартиры и только тогда вышла к ожидающему меня молодому человеку. Он же, до этого заказавший кофе, к нему даже не притронулся — сидел за своим столиком, полностью погруженный в телефон. Я подошла со спины и пару раз кашлянула, запоздало подмечая, что не знаю, как к нему обратиться. Молодой человек поднял на меня глаза, приподнимая бровь. — Лина, ты готова? — И прежде, чем я успела спросить, откуда он знает мое имя, добавил: — У тебя на бейджике было написано. Я глубоко вздохнула, понимая, что сглупила, и под удивленные взгляды ребят поплелась за ним через весь зал. Уверена, выглядели мы комично. Молодой человек молча вышел на улицу и остановился около припаркованной у входа машины. Быстро разблокировав автомобиль, он открыл мне пассажирскую дверь, с нетерпением поглядывая на меня, одновременно сверкая своими глазами-льдинами. Это точно был не сон и не галлюцинация. Я поджала губы и кивнула. Не знаю, с чего вдруг решила, что можно просто так садиться в машину к парню с автоматом, но почему-то ощущения опасности он мне не внушал, даже несмотря на то, что его взгляд был холодным и немного отстраненными. Когда он сел за руль и завел мотор, я пристегнулась и позволила себе осмотреть своего спутника. Не очень длинные темные волосы спускались на лоб, не доставая до бровей, а ярко выраженные скулы и немного впалые щеки в сочетании со светлой кожей делали его похожим на мраморную статую. Невольно залюбовавшись, я снова поймала на себе взгляд холодных голубых глаз и, покраснев, отвернулась к окну. — Я даже не знаю, как тебя зовут. Не скрою: с ним в компании мне было немного не по себе, скорее всего, потому, что он был безумно красив, и от одного только взгляда на него я начинала покрываться краской. — Егор, — кашлянул молодой человек. — Я отвез его в клинику неподалеку, так что скоро приедем. Тишина в салоне начала напрягать, видимо, не только меня, потому что спустя несколько минут Егор включил негромкую музыку. Еще раз повернувшись и посмотрев на него, я снова мельком оглядела парня с ног до головы. Одет он был просто, но со вкусом: простые джинсы, серая толстовка, поверх которой обычное драповое полупальто, на руках часы, наверно, дорогие, хотя мне было сложно судить: я в этом ничего не понимаю. Рядом с Егором я в своих старых джинсах и потрепанных кроссовках, а тем более в папиной куртке, смотрелась просто нелепо. Вновь покраснев, теперь уже от стыда за собственную одежду, я опять отвернулась к окну. Автомобиль свернул с главной дороги, и спустя несколько минут заехал во двор обычной многоэтажки. Я почти прилипла к окну, пытаясь разглядеть хоть какую-то вывеску клиники, но тщетно. Сердце беспокойно застучало о ребра, а пульс подскочил от страха. Естественно, пока мы ехали, я не беспокоилась так сильно, но сейчас, оказавшись в какой-то подворотне с парнем, возящим с собой автомат, мне стало действительно не по себе. Нет, конечно, я могла за себя постоять, но проблема была в том, что Егор был выше меня на две головы и, несомненно, сильнее. Единственное, что оставалось — убежать. Начиная продумывать план отхода и спасения собственной задницы из такой передряги, я огляделась в поиске прохожих, но улица была пуста. Волнение нарастало, а каждый удар сердца был похож на попытку проломить грудную клетку. Наверняка, я выглядела до ужаса нелепо с раскрасневшимися от прилившей крови щеками, растрепанными волосами и лихорадочно блестящими глазами. — Эй, — окликнул он меня, пытаясь поймать мой беспокойный взгляд. — Успокойся. Вон вход, — и, отчего-то повеселев, указал пальцем куда-то за мою спину, и я сразу же обернулась. Неприметная вывеска ветклиники скрылась за ветвями невысокого дерева. Увидев спасительную дверь, я с облегчением выдохнула. Лицо приобретало нормальный оттенок, и сердце вернулось к своему привычному ритму. Никак не объясняя свое не совсем нормальное поведение, я сама выбралась из машины, не дожидаясь, пока Егор откроет мне дверь, а потом быстрым шагом двинулась к лестнице с торца дома. Хотелось просто побыстрее убедиться в собственной безопасности… К моему удивлению, он не пошел за мной, а остался ждать у машины. Мне, несомненно, стало спокойно, что я осталась одна, но с другой стороны стало немного обидно: чуть не сбил бедное животное, а потом, хоть и отвез его в клинику, даже не интересуется его самочувствием. В сердцах ругаясь на молодого человека за его черствость, я спустилась в полуподвальное помещение и нашла глазами приоткрытый кабинет. В середине небольшого помещения красовалась, видимо, стойка регистрации — невысокая тумба, за которой сидела немолодая на вид особа с ярко-рыжей копной волос, больше похожих на солому. При виде женщины я улыбнулась и положила руки на стойку: — Добрый день. Вам сегодня молодой человек котенка привез, рыжего такого. Я его забрать приехала. Женщина вначале какой-то промежуток времени с сомнением смотрела на меня, а потом все-таки опустила глаза на листы, лежащие перед ее носом. — Есть такой, — кивнула она. — Владельцем записан Волков Егор. — Да, но только дело в том, что я его хозяйка. Он просто его привез, потому что мне было некогда, — постаралась я объяснить как можно более вежливо. — Не могли бы вы мне принести моего кота? Пробурчав себе что-то под нос, она поднялась и, покачивая головой, двинулась куда-то вглубь коридора. Вот наглец! Еще себя хозяином назвал! В папиной куртке стало невыносимо жарко, поэтому пришлось ее распахнуть, а волосы, торчащие во все стороны, начали сползать на глаза, закрывая обзор. Я несколько раз попыталась откинуть их за спину, но тщетно. Пришлось вытащить из кармана джинс резинку и собрать волосы в толстый высокий хвост. Женщина наконец-то появилась в кабинете. На руках она несла маленький комок, который растопырил лапы во все стороны и пищал, как сигнализация. Также подмышкой она несла какой-то небольшой пакет. Вручив мне котенка, женщина скорчила недовольную гримасу, но все же промолчала, а потом взялась за пакет. — Здесь, в пакете, рекомендации по приему лекарств. Врач выписал некоторые препараты, но это капли в глаза и таблетки, никаких уколов, — пояснила она. — Все лекарства уже тут. Я с готовностью кивнула и приняла пакет. — Где оплачивать? — Милочка, — она сложила губы уточкой, — у вас уже все оплачено. Забирайте свое животное. До свидания. Я, нахмурившись, вернула женщине недовольный взгляд и, засунув за пазуху котенка, поплелась к выходу. Значит, он оплатил лечение и лекарства... Ладно, не такой уж и наглец.   Медленно поднимаясь по лестнице и прижимая к себе трясущийся рыжий комок, я начала продумывать, как отсюда добраться до метро. Этот район был мне незнаком, а деньги на такси тратить не хотелось. Я вышла на улицу, еще крепче прижимая к груди котенка, в полной уверенности, что Егор уже где-то далеко, например, едет забирать очередной автомат-гранатомет-пистолет средь бела дня посреди оживленной улицы. Оглядевшись по сторонам в поиске выхода на главную улицу, я глазами наткнулась на знакомую машину, а потом увидела и знакомую фигуру: Егор прислонился к двери машины и неспешно курил, выпуская дым из носа. Вся его поза говорила о том, что он расслаблен, а взгляд был совершенно нечитабелен, отчего становилось любопытно, о чем же эта прекрасная статуя может размышлять? Я даже и не думала, что он может остаться ждать меня. Собравшись с духом и поудобнее подхватив котенка, я направилась в его сторону. А после того, как сделала несколько быстрых шагов к машине, резко остановилась. Молодой человек, заметивший мои движения, отбросил недокуренную сигарету и уставился на меня, чуть склонив голову. Я повторила его движение, поджимая губы. Его холодные глаза скользили по мне, и я четко ощущала, что от столь пронзительного осмотра моего внешнего вида мне становится не по себе. Инстинкт самосохранения вновь кричал, чтобы я не садилась в его машину. В голове звенел тревожный колокольчик, говорящий, что я просто дура, которая может вляпаться в неприятности, но другая часть меня все-таки согласилась с тем, что расхаживать по малознакомому району, особенно, когда выглядишь как беспризорница да еще и без документов, опаснее, чем сесть в машину с Егором. Под его пристальным взглядом я сделала еще несколько шагов. Кажется, эта ситуация начинала его раздражать, потому что он вдруг резко изменился в лице и, закатив глаза, проворчал: — Если ты и дальше будешь стоять, как истукан, я уеду без тебя! — Он резко развернулся и, обойдя машину, сел на переднее сидение. Его напряженная спина говорила о крайнем нетерпении. Я глубоко вздохнула, поправила котенка, вцепившегося под курткой мне в кофту, и проследовала к машине. Ох, ну и высказала бы я ему парочку ласковых, если бы ситуация не была в его пользу. — Я думала, что ты уедешь. — Я захлопнула за собой дверь и сразу же пристегнула ремень безопасности. — Ага, — хмыкнул он. — Чтобы один из вас опять начал кидаться под колеса? Я пропустила его замечание мимо ушей и отвернулась к окну. Смысл с ним спорить? — Новолесная, дом четыре, — проговорила я, не смотря на молодого человека, — делала вид, что мне безумно нравится вид за окном, хотя кроме мусорных баков да куска серого фасадного здания там ничего не было. Если он захотел поиграть в шофера, то я не буду против. — Почему ты в такой огромной куртке? — прервал наше молчание Егор через несколько минут. Машина вырулила на главную улицу и понеслась к центру города. За окном мелькали пятиэтажки, которыми был заставлен этот район. Начинало темнеть. — Долгая история, — уклончиво ответила я, намекая, что не хочу об этом говорить. — Спасибо, что оплатил лекарства, — и повернулась к нему, немного улыбаясь, хотя он даже на меня не посмотрел. Егор смотрел прямо, следя за дорогой, его губы были сжаты в тонкую линию, руки уверенно держали руль, а вся фигура показывала, что он сосредоточен. Напряженная атмосфера в автомобиле нарастала, и я уже плюнула на то, чтобы услышать ответ от столь неразговорчивого парня, как вдруг он все-таки сделал над собой усилие: — Странно, что в наше время людей благодарят за то, что они поступают как люди, — задумчиво проговорил Егор, не отвлекаясь от дороги. — Иногда человек должен делать что-то хорошее. Автомобиль свернул в сторону эстакады и вклинился в общий поток. Егор включил негромкую музыку, и я позволила себе немного расслабиться. Котенок высунул мордочку из не до конца застегнутой куртки и начал с интересом наблюдать за происходящим. — Ну что, Паштет? — Я потрепала его за ухом, за что получила когтем по пальцу. — Почему Паштет? — рассмеялся Егор, но я только пожала плечами. Не могла же сказать, что из-за этого самого котёнка мы оба могли оказаться паштетом на асфальте, если бы Егор вовремя не среагировал и не затормозил в нескольких сантиметрах от меня. Рыжее создание подняло на меня заплывшие глаза и вздохнуло. Я начала методично поглаживать голову котенку, но его, видимо, это не устраивало. Животное начало шипеть. — Ух, какой самостоятельный, — прошептала я, убирая от него руку. — Поэтому и Паштет. Постепенно за окном начали мелькать знакомые пейзажи соседних районов. Я окончательно расслабилась и откинулась на мягкую кожаную спинку сидения. Сейчас я могла спокойно рассмотреть обстановку в машине: деревянную лакированную приборную панель, у которой подсвечивался спидометр и еще какие-то измерители, названия которых я не знала. Кожаные черные сидения на ощупь были жесткими и холодными. Да и вообще, весь автомобиль казался каким-то безжизненным. В машине у папы, например, висела подвеска на зеркале заднего вида, а здесь не было ни освежителя воздуха, ни подвесок, что создавало впечатление, что владелец этой машины — пятидесятилетний бизнесмен с личным водителем, а не молодой парень. С виду Егору было не больше двадцати семи, но меня продолжала немного смущать его фигура, скрытая под одеждой. Даже несмотря на толстовку и пальто, проглядывались широкие плечи и широкая шея. Обычно так выглядели военные или спортсмены, но я была уверена, что Егора нельзя отнести ни к одной из этих групп. От мыслей меня отвлек звонок его телефона. Молодой человек нахмурился и достал его из кармана джинс. — Какого черта? — Он был явно недоволен именем, высветившимся на экране. Егор какое-то время молча слушал, а потом глянул на меня и ответил: — Я буду там через час, не меньше. У меня пассажир. Нет, черт, Герц! Я знаю, — он кивнул и глубоко вздохнул. — Я могу скинуть ее по дороге, ей незачем ехать со мной. Герц, твою мать… Окей. Я заберу, — и, не дожидаясь ответа своего собеседника, отключился, тихо выругавшись себе под нос. — Планы изменились, — сказал он через мгновение намного жестче, чем до этого. — Надо кое-куда заехать. Видимо, выбора у меня не было, и меня не спрашивали, хочу я ехать с этим непонятным парнем или нет — просто поставили перед фактом. Машина резко свернула с главной дороги, что заставило меня схватиться за ручку двери. По виду Егора было понятно, что звонок непонятного Герца его как минимум разозлил, поэтому я решила помалкивать и не задавать глупых вопросов, чтобы не доставлять лишних проблем и не обращать на себя весь гнев молодого человека. Егор выключил музыку, предпочитая, видимо, ехать в тишине. Скорее всего, ему было необходимо собраться с мыслями, а это он мог сделать только в тишине. Прекрасно его понимая, я отвернулась к окну и даже постаралась тише дышать. Мне нужно было всего лишь молча дожидаться, пока меня доставят домой. Паштет недовольно заморчался у меня на руках. — Ты будешь сидеть в машине, поняла? — обратился он ко мне, немного ослабляя хватку руля. — Я заблокирую машину. Там не очень хороший район. Я перевела взгляд на парня и с опаской кивнула, а потом начала теребить маленький серебряный кулон в виде лисицы, подаренный отцом на мое четырнадцатилетие. Мама тогда подумала, что это всего лишь украшение, но только мы с отцом знали правду: в кулоне размером с рублевую монету стоит маячок, отслеживающий мое местоположение. Для папы на первом месте всегда была безопасность, поэтому я даже не удивилась такому подарку. Мы уже давно выехали за пределы центра города и двигались куда-то на юг, но саму Москву еще не покинули. Тишина в салоне начинала действовать на нервы, что заставляло меня нервничать ещё больше. Через некоторое время автомобиль свернул с дороги, а я, увидев пейзаж за окном, громко сглотнула. С моей стороны начался лес, а вот со стороны Егора друг за другом стояли небольшие строения, больше напоминающие складские помещения. Сердце начало отстукивать неспокойный ритм, и мне пришлось сделать несколько глубоких вздохов, чтобы успокоить свою разыгравшуюся фантазию. Но в голове, как всегда некстати, всплыли все фильмы про похищения девушек и последующую продажу в рабство. Ох, зря я вчера на ночь посмотрела то видео в интернете о маньяке... — Сидишь в машине, поняла? — повторил Егор, строго глядя мне в глаза. За окном окончательно стемнело, и последние лучи солнца скрылись за высокими деревьями. Я глянула в ледяные глаза молодого человека и кивнула, покрепче прижимая  Паштета к груди. Автомобиль свернул на подъездную дорожку и остановился около одноэтажного серого здания без окон с одной единственной металлической темно-красной дверью. Егор опять достал телефон, и спустя мгновение послышался звук отправленного сообщения, а потом он, запахнув пальто, вышел на улицу. Сигнализация пиликнула, в машине погас свет, а фигура Егора скрылась за красной дверью. Я опять начала методично поглаживать недовольную мордочку котенка, которому явно не нравилось столь ласковое обращение. Но через несколько минут шипение стихло, погружая нас обоих в гнетущую тишину. Я не знаю, сколько прошло времени. Вечер уже опустился на город, а я продолжала сидеть в автомобиле с нарастающей в душе тревогой, крепко прижимая к себе Паштета. Как долго я здесь нахожусь? Придет ли Егор, или он просто бросил меня здесь одну? Вдруг что-то случилось? Страх начал сковывать тело, и я уже боялась пошевелиться, пыталась не двигаться, делала все, чтобы не спугнуть мертвенную тишину. Теперь я начала волноваться, а волнение всегда было плохим помощником в экстренных ситуациях. Мышцы спины начали затекать и пришлось крутиться, поворачивая голову из стороны в сторону. Упершись вспотевшим виском в дверное стекло, я облизнула пересохшие губы и внезапно замерла на месте, прекращая пристраивать попу в более удобном положении — в нескольких метрах от автомобиля показалась фигура в темном. Резко дернувшись, я стукнулась локтем об дверь и тихо выругалась, вжимая голову в плечи. Снова глянула в ту сторону, где мгновение назад заметила человека, пробегавшего мимо меня с непонятными листами подмышкой. Он попытался спрятать их под плащом, но это у него плохо получилось, так как я все же успела заметить желтоватую бумагу. Незнакомец со светлыми волосами лишь на секунду замер около машины, заглядывая в автомобиль и пронзая меня колючим взглядом. Я замерла, прижимая котенка к себе и понимая, что очень глупо поступила, оставшись в заблокированной машине. Только он собрался что-то сделать, задумчиво подходя ближе, как внезапно скрипнула железная дверь, из которой вылетел злющий Егор. Я облегченно выдохнула, заметив парня, и вновь перевела взгляд туда, где до этого стоял незнакомец. Рядом с «бехой» никого не было, лишь сиротливые деревья покачивались в такт ветру. Вслед за Егором выскочили еще двое высоких мужчин, один из которых схватил парня за плечо, но был тут же остановлен кулаком в нос и апперкотом в челюсть. Нападающий замер, а потом согнулся пополам, прикрывая окровавленный нос рукой. Кажется, Егор несколько раз послал их, взмахивая руками, но я не смогла точно разобрать его слов, хотя резций жест со скинутым пальцем прекрасно все разъяснил. А незнакомцы, оба бритые и в кожаных куртках, уставились за его спину — прямиком на меня. Я сглотнула и задержала дыхание, сползая по сидению ниже. Выглядели они как преступники, только-только сбежавшие из мест заключения. Я зажмурилась, что есть сил, и начала глубоко и быстро дышать. — Успокойся, — дверь за Егором захлопнулась, а в нос ударил запах сигарет и жженой резины. Только сейчас я заметила в руках молодого человека папку с документами. Он кинул ее на заднее сидение и сразу же завел мотор. Я обернулась через плечо и уставилась на документы. Несколько листов призывно торчали, вызывая интерес. — У вас тут собрание было что ли? — Я нервно хохотнула и закусила губу. — А то расхаживаете тут со всякими бумажками. — Расхаживаете? — Егор нахмурился и уставился на меня. — Ну, да. Пока ты не вышел, я еще одного парня видела с такой же папкой, — пояснила я медленно, стараясь скрыть дрожь в голосе. Егор открыл рот, чтобы что-то спросить, а потом тут же его захлопнул и перевел взгляд на дорогу. Я лишь пожала плечами и уставилась на мелькающие за окном дома. — Они бандиты? Ты преступник? — задала я тихо вопрос, который мучил меня последние минут двадцать, хотя понимала, как глупо это звучит. Ты не голливудском блокбастере и не в твоих любимых книгах о мафиози, Лина! Прошло несколько минут, но мой вопрос так и остался висеть в воздухе. Понимая, что Егор его услышал, но не счел нужным отвечать, я вновь развернулась к окну, наблюдая за пролетающими мимо фонарями. Мне не надо было напоминать свой адрес, потому что как только мы выехали на центральную дорогу, машина понесла нас в сторону моего дома. Ехали мы в полной тишине: я не стала задавать вопросы, крутившиеся у меня на языке, да и Егор, как я уже поняла, все равно бы их проигнорировал. Когда машина остановилась около моего подъезда, я повернулась к молодому человеку. Слова благодарности застряли где-то в горле, поэтому я просто кивнула и попыталась улыбнуться, а потом открыла дверь. Уже проснувшийся Паштет вцепился мне в плечо когтями, отчего я зашипела и скривилась. — Стой. Я тут же обернулась. Освещение на улице и в самой машине было слабым, но, клянусь, я видела, что его глаза сверкали. — Возьми, — он протянул мне обрывок бумажки с номером телефона. — Ты говоришь, что видела кого-то, да? — Я кивнула, а он продолжил. — Позвони, если снова его увидишь. Или вообще увидишь что-то подозрительное. — Парней с автоматами считать чем-то подозрительным? — попыталась пошутить я, но ни один мускул на лице Егора не дрогнул. — Я поняла.