Под созвездием Ориона (Bad Guy)

Марат, только кивнув в знак прощания, быстрым шагом направился в противоположный конец столовой, а я перевела взгляд с удаляющейся фигуры парня на ледяные глаза. Помимо Волкова за столом собралась уже знакомая мне компания из двух темноволосых парней, похожих как две капли воды друг на друга, бородатого мужчины, который одним только взглядом пугал меня до чёртиков, и ещё одного молодого человека, которого я прежде не видела. Он так сильно отличался от всех присутствующих, что на мгновение показался мне миражом. Помимо его кучерявых светлых волос в глаза бросались ещё и очки в чёрной оправе. Несмотря на то, что парень казался вполне симпатичным, по количеству мышечной массы он заметно уступал всем собравшимся. Он будто не вписывался здесь... совсем, как я. — Привет, — шепнула я, обводя взглядом молодых людей, а потом присела на предложенный Егором стул. За окном уже заметно стемнело, а гречка, куриная грудка и салат из свежей капусты и огурцов с помидорами, лежащий у ребят на тарелках, видимо были ужином. Желудок вновь издал протяжный вой, больше похожий на стон умирающего ламантина, вгоняя меня в краску. — Ее надо срочно покормить, — улыбнулся бородатый мужчина, и, хотя его глаза не излучали никакой угрозы, улыбка вышла весьма устрашающей и показалась мне больше похожей на оскал хищника. — Иначе она съест нас. После секундного молчания последовал хохот, от которого я практически подпрыгнула на месте. С виду мужчина больше напоминал большого и грозного медведя, и его голос ему соответствовал. Егор улыбнулся уголками губ и поднялся с места, уходя в сторону длинного буфета, за которым маячил пузатый мужчина лет сорока в белом фартуке. — Ну давай знакомиться, лисица, — улыбнулся один из парней. Его улыбка была открытой и весёлой, однако в глазах я увидела искорки хитрости. Похоже, его сложившаяся ситуация чем-то забавляла. — Я Денис, — он протянул мне руку. Я на мгновение застыла, осматривая протянутую ладонь, а потом быстро собравшись с мыслями, пожала её. — А я Антон, — второй парень тоже потянулся за рукопожатием. Антон же, в отличие от брата, улыбался очень просто, в его взгляде я не заметила ничего подозрительного. Поймав себя на том, что стала гораздо тщательнее следить за людьми, я пожала парню руку, теперь уже более уверенно. — А этот злой дядька Герц. — Антон со всей силы хлопнул мужчину по спине, за что получил самый грозный взгляд, который я только видела в жизни. Смотри он так на меня, я бы уже давно сползла под стол от страха. Однако его имя мне почему-то показалось знакомым. Я попыталась перебрать в голове воспоминания, но из-за последних событий все смешалось в такую кучу, что сложно было что-либо вспомнить. — Дмитрий, — кивнул бородатый, вновь принимаясь за ужин. Кажется, Дмитрий оказался единственным, кого не интересовала моя персона: все остальные парни, сидящие вокруг, косились в мою сторону. Дмитрий же бросил короткий взгляд на мою шею, а потом вновь вернулся взглядом в тарелку. Между его тёмных хмурых бровей пролегла глубокая морщина, давая понять, что он о чем-то глубоко задумался, но явно не собирался посвящать в свои мысли всех собравшихся. — Еда однообразная, так что, надеюсь, ты ешь гречку, — пожал плечами Егор, возвращаясь к столу с подносом. Я промолчала о том, что сейчас готова съесть что угодно, и лишь согласно кивнула, вглядываясь голодными глазами в поставленный передо мной поднос, на котором, как и у всех присутствующих, стояла тарелка с гречкой, тушёной куриной грудкой и овощным салатом, а дополнением ко всему служила большая чашка сладкого чая. Стоило мне только схватиться за вилку и начать с упоением поглощать еду, как я заметила несколько пар глаз, уставившихся на меня, и только Егор с Дмитрием начали тихо о чем-то переговариваться. Я передёрнула плечами, пытаясь избавиться от неловкости, а потом прошлась руками по оголенным локтям, пытаясь побороть желание сбежать.   — Хватит пялиться, — вдруг тихо и строго сказал Дмитрий, обводя грозным взглядом всех присутствующих. — Дайте девочке спокойно поесть. Не поднимая взгляда от тарелки, я снова взялась за вилку и наколола маленький кусочек курицы, а потом сразу же запила ее чаем. Вовсе не потому, что еда оказалась невкусной: мне вдруг ужасно захотелось пить. Я выпила чашку обжигающего чая почти залпом под удивленный взгляд Волкова. — Я принесу ещё, — кивнул он, забирая её из моих рук, и сразу же поднялся с места. Несмотря на такую заботу, голос его был абсолютно холодным и безразличным, будто он делал все это скорее из вежливости, чем из-за волнения. Но с другой стороны: почему он должен волноваться о неизвестной девушке? — Ладно, нам тоже пора, — хлопнул в ладоши Денис, подзывая за собой Антона, и оба парня поднялись с места, поочерёдно подмигивая мне. Я смущённо улыбнулась и кивнула в знак прощания, а потом вновь уставилась в тарелку. — А я Вова, — вдруг подал голос парень в очках и как-то неловко улыбнулся, взъерошивая пятерней кудрявые волосы. — Лина, — отозвалась я, немного удивлённая таким внезапным представлением. Через несколько секунд перед моими глазами появилась чашка чая, отвлекая меня от, как я поняла, не очень общительного Вовы. Когда Егор сел справа от меня, все его внимание опять занял Дмитрий, и они продолжили о чем-то говорить. Я же, даже не пытаясь вслушаться в их разговор, вернулась к еде. Мне хватило буквально пяти минут, чтобы все съесть, и только после того, как тарелка опустела, я поняла, насколько же сильно была голодна. Запив все это второй чашкой чая, я расслабилась и откинулась на спинку стула. После ужина Егор решил лично сопроводить меня в комнату, однако шли мы в полном молчании. Волков о чем-то глубоко задумался, периодически хмурясь, а мне просто не хотелось его отвлекать, хотя в голове продолжали крутиться вопросы, на которые очень хотелось получить ответы. Уже у двери в комнату Егор остановился и глубоко вздохнул, собираясь с мыслями, но я его опередила. — Спасибо, что проводил, — прошептала я: говорить было все ещё трудно. — Здесь так много коридоров, что можно заблудиться. — Не за что, Лина, не за что… — пробормотал он, продолжая витать в своих мыслях. Я ждала, что он скажет что-то ещё, но Егор лишь быстро кивнул и двинулся в сторону лестницы. Я какое-то время смотрела ему вслед, но потом все же отогнала ненужные мысли и вошла в комнату. Первое, что привлекло моё внимание, — моя серая спортивная сумка, стоящая на застеленной кровати, а сверху на ней большой лист. Лина, я привёз тебе вещи и свой старый мобильный телефон, найдёшь его в маленьком кармане. Найти смог не все, но положил ещё свои футболки. Меня срочно вызвали на работу, поэтому я тебя не дождался. Позвоню утром. Папа Я перечитала его письмо ещё несколько раз, а после завалилась на кровать и прикрыла глаза руками. Лист пару раз крутанулся в воздухе и бесшумно опустился на пол. Почему папа согласился оставить меня здесь? Почему даже не предложил поехать домой? Неужели мне до сих пор угрожает такая серьёзная опасность, что приходится оставаться в этом месте? Я спихнула сумку ногой на пол, а сама закрутилась в одеяло, как в кокон, и, погасив включенный ночник, прикрыла глаза. Спасительный сон пришёл сразу, стоило мне только опустить голову на подушку. Пробуждение оказалось таким же стремительным… От непонятный криков и глухих ударов, доносившихся с первого этажа, я быстро разлепила глаза и резко поднялась с кровати. Дежавю накрыло меня волной, и по телу волной прокатился страх, но спустя секунду, когда я поняла, что нахожусь не в затхлом и сыром подвале, сердце успокоилось. — … еще раз! Жестче! Я влезла в тапочки, оставленные у кровати, и выглянула в коридор. Стоило открыть дверь, как глухие звуки усилились. Кажется, с первого этажа доносился голос Егора… Или мне только показалось? Обхватив себя руками, я двинулась в сторону лестницы на первый этаж. Несомненно, мне бы стоило остаться в постели, но за окном уже светило солнце, а это значит, что стрелка часов уже перевалила за десять утра. К тому же совсем не хотелось оставаться голодной, поэтому мне в любом случае пришлось бы покинуть свою обитель. И надо было заглянуть к врачу… Но перед этим узнать, где находится его кабинет. Спустившись на первый этаж, я мельком заглянула в пустую столовую, которая еще вчера вечером была наполнена молодыми людьми, а потом двинулась дальше по коридору. С каждым шагом возня и голоса становились все громче, и я уже не сомневалась, что приказы отдавал именно младший Волков. Длинный коридор заканчивался большими серыми железными дверьми с чёрными ручками. Какое-то время пришлось постоять перед ними, переминаясь с ноги на ногу: с каждой секундой я чувствовала себя все более неловко. Однако, собравшись с мыслями и глубоко вдохнув, я потянула за ручку и шагнула внутрь. Большое светлое помещение с огромными окнами под потолком, полностью заполненное черными и серыми матами, на которых молодые люди в спортивной одежде стояли по двое… Но моё внимание привлекли вовсе не обитатели «Ориона», а фигура, стоящая в самом центре в серых спортивных штанах и чёрной футболке, из-под рукава которой виднелась белая повязка, больше похожая на бинт. Значит, мне тогда не показалось. Дверь за мной хлопком закрылась и несколько десятков пар глаз уставились на меня, но на этот раз я вовсе не испугалась, хотя полностью избавиться от этого чувства и некоторого дискомфорта мне не удалось. Обхватив себя руками, я все же двинулась по матам в сторону Егора. — Доброе утро, — на этот раз голос оказался уже немного громче, но на приветствие мне ответили лишь коротким кивком и недовольным взглядом, который будто говорил, что я отвлекла его от важного занятия. — Я ещё не до конца здесь разобралась… — Если позавтракать, то в столовую, — быстро сказал младший Волков, развернувшись к своим подопечным. — А вы чего остановились? Продолжаем! — Я не позавтракать хотела… Хотя завтракать тоже конечно, — промямлила я, отступая на шаг от пары молодых людей, которые после приказа Егора сцепились друг с другом в рукопашном бою. — Мне бы Михаила Евстафьевича найти, — пожала я плечами, следя за тем, как Марат укладывает на лопатки ещё одного молодого человека. Перехватив мой взгляд, Егор на мгновение нахмурился, а потом откашлялся, будто решил, что я отвлеклась. — Михаил Евстафьевич на третьем этаже в конце коридора в соседнем крыле. Тебе надо будет пройти на втором этаже по стеклянному коридору в соседний корпус, там подняться ещё на этаж и до упора. Я несколько раз кивнула, но после того, как Егор замолчал, не двинулась с места. Надеялась, что он поймёт: сама я не доберусь до места назначения. Но Волков, кажется, этого не понял, потому что перевел взгляд с молодых людей на меня и приподнял одну бровь. В это самое мгновение я окончательно стушевалась и покраснела до кончиков волос. — Тут такие лабиринты… — вновь прошептала я, начиная выкручивать пальцы за спиной. — Мне очень не хочется никого отвлекать, но я боюсь заблудиться… Я возненавидела то, каким подрагивающим, тихим и просящим был мой голос. На самом деле, мне хотелось прокричать ему: Эй, это ты привёз меня сюда! Я здесь из-за тебя! Все это из-за тебя! Взглядом я упёрлась в стык двух матов, а потому не могла точно сказать, какие эмоции отразились на лице Егора. Однако в голове почему-то появилась картина, как он недовольно закатывает глаза. Через секунду с его стороны послышался глубокий вздох (больше напоминающий вздох «О Боже…»), а потом он все же ответил: — Ладно, пошли. Отдыхайте десять минут, — крикнул он над моим ухом молодым людям, а потом, даже не взглянув на меня, двинулся к двери. Я поспешила за ним, пытаясь успокоить разбушевавшиеся эмоции. Не хватало еще, чтобы он на меня разозлился, потому что я уже была на грани нервного срыва из-за сменяющих друг друга эмоций. А на перепалку, даже словестную, сил бы мне все равно не хватило. Выждав у двери несколько секунд, ведь я все еще медленно ходила, он выпустил меня в коридор, а потом направился по коридору мимо столовой… Все же медленнее, чем до этого, и за это я была ему благодарна. — Спасибо, — проронила я тихо, как только мы поравнялись. Мне хотелось поднять на него голову, но я сдержалась, продолжая смотреть себе под ноги. — Не стоило, но спасибо… — повторила я чуть громче, так как ответа с его стороны не последовало. — И за то, что спас… Тоже спасибо. — Это моя работа, Лина, — ответил Егор чуть раздражённым голосом. — Так что не стоит благодарности. — Я знаю, — кивнула я и, все же не сдержавшись, бросила на него быстрый взгляд. — Просто ты ведь мог и отказать. Но не отказал. — Да, потому что мне платят за это деньги, — спокойно пояснил младший Волков, не сбавляя шага. Он был настолько равнодушен и безучастен, словно ему было наплевать на мою благодарность. Я на мгновение остановилась, будто врезавшись в невидимую преграду, и почувствовала себя невероятно глупо. Внутри все почему-то неприятно сжалось от осознания того, что он, мало того, что не чувствовал своей вины в произошедшем, так даже благодарность мою принял так, будто делает мне одолжение. Егор ушёл уже на несколько метров вперёд, даже не потрудившись остановиться вместе со мной, поэтому я попыталась собраться с мыслями и ускорила шаг. Он приоткрыл дверь на лестницу, пропуская меня вперед, и в момент, когда мы поравнялись, я подняла голову и заглянула ему в глаза. Мне потребовалась вся моя выдержка, чтобы не выдать собственную злость. — Надеюсь, мой отец скоро заберёт меня отсюда. Я правда понимаю, что доставляю неудобства, — кивнула я, внезапно почувствовав себя обузой, но продолжая смотреть ему в глаза, в которых буквально на мгновение промелькнуло удивление. Егор нахмурился. — Я сегодня же попрошу его, чтобы он меня забрал. Я ещё несколько секунд смотрела на молодого человека, а потом повернулась в сторону лестницы. Но стоило мне только подняться на первую ступеньку, как Егор вдруг схватил меня под локоть, разворачивая к себе. — Ты не доставляешь неудобства, — вдруг сказал он серьезно, но, как мне показалось, более мягко, — просто парни… они на тебя отвлекаются. Ты привлекаешь к себе внимание. Но и уезжать тебе отсюда нельзя. Я склонила голову набок, продолжая изучать его глаза, которые меняли цвет из-за освещения со светло-голубых на ярко-синие, не понимая, почему он так тщательно подбирает слова. Я чувствовала себя запутавшейся в своих собственных мыслях, эмоциях и догадках, но вместе с тем пыталась разгадать и его шарады — взгляды, прикосновения, эту игру в горячо-холодно. Я никогда не была любителем подобных игр. — За тобой все ещё могут наблюдать, поэтому тебе придётся здесь задержаться. На неделю, может, две. Тебе необходимо здесь освоиться, чтобы не прибегать к помощи моих ребят… и меня, — мне показалось, что ему было даже неловко от сказанного, будто он боялся меня этим обидеть. Я кивнула. — Я поняла тебя, Егор, — сказала я серьёзно, кивнув, хотя прекрасно поняла, что он не это имел в виду. — Значит, мне придётся здесь задержаться. Ну что же, — пожала я плечами, выдавив из себя улыбку, — Добро пожаловать в «Орион», значит…

***

Михаил Евстафьевич принял меня сразу же, как только я постучалась в кабинет, правда меня немного удивила его просьба, адресованная Егору. Врач попросил молодого человека немного задержаться в коридоре, так как Волкова тоже необходимо было осмотреть. Я не стала задавать лишних вопросов, хотя любопытство начало разбирать. Но, как только дверь за ним закрылась, я полностью погрузилась в разговор с мужчиной в белом халате. Осмотр порезов занял не более десяти минут, что, несомненно, обрадовало: Михаил Евстафьевич пообещал, что они затянутся буквально через неделю. Однако меня все ещё смущал порез на щеке, но врач опять меня успокоил, сказав, что от этой раны не останется даже розовой полоски. На прощание мужчина ласково мне улыбнулся и вложил в руку небольшую пластинку с таблетками валерьянки. Видимо, для того, чтобы спала лучше. Я поблагодарила мужчину еще раз, а потом выскользнула за дверь. Благо, он не заставил меня раздеваться, уж не говорю про осмотр внутренних повреждений. Егор только приподнял бровь, видимо, ожидая отчёта. — Все в порядке, — кивнула я, и уголки губ его на мгновение дрогнули в улыбке. Или мне только показалось? Ничего не ответив, Егор молча зашёл в кабинет. Какое-то время я ещё постояла около двери, размышляя, стоит ли мне его ждать, а потом, бросив быстрый взгляд на дверь, глубоко вздохнула и решительно направилась в сторону лестницы. Он сказал, чтобы я осваивалась и старалась не прибегать к его помощи… Что же, значит мне и правда пора начать самой ориентироваться во всех этих лабиринтах. До своей комнаты я добралась минут через двадцать, а все из-за того, что, выйдя на нужном этаже, поплелась не в ту сторону и в итоге вышла не к комнатам, а в большую гостиную, которой раньше не видела. Довольно большое помещение, больше напоминающее комнату отдыха, было заставлено несколькими диванами, кожаными коричневыми большими креслами и круглыми низкими столами. На стене по другую сторону от коридора на кронштейне висел огромный плазменный телевизор, направленный экраном к сидячим местам. На мгновение я остановилась посреди гостиной и задумалась, чем обычно ребята здесь занимаются. Как сказал Марат, это крыло принадлежит «старичкам», а все остальные молодые люди располагаются в другом крыле. Но сейчас весь этаж был пуст. Ещё раз оглядевшись, я развернулась и направилась в другую сторону. Оказавшись в своей комнате, я плюхнулась на кровать, попутно отмечая, что было бы неплохо позавтракать: желудок недовольно заурчал. Я достала из-под подушки старенький мобильный телефон и нажала на вызов единственного сохранённого в его памяти контакта. Ответ в трубке послышался только после пятого гудка. — Привет, пап, — улыбнулась я в телефон, переворачиваясь на бок лицом к окну. — Ли-Ро, — воскликнул радостно мужчина на том конце. Последний раз он называл меня Ли-Ро, когда мне было лет десять. Это было моё детское прозвище, состоящее из первых букв имени и фамилии, а все из-за того, что в раннем детстве никто из моих одногодок не мог произнести моё имя. И в итоге Ангелина Романова сократилось до Ли-Ро. — Ты уже на работе? — Я отсюда даже не уезжал, — вздохнул он устало. — Сама как? — Хорошо, — соврала я достаточно убедительно, чуть закусывая губу: врать папе было неприятно, однако не хотелось беспокоить его ещё сильнее. — Осваиваюсь потихоньку. Егор сказал, что мне здесь придется задержаться… Это правда? Отец на том конце вновь глубоко вздохнул, видимо, пытаясь подобрать правильные слова. — Скорее всего, да. На данный момент только Саша сможет обеспечить твою безопасность на все сто процентов. — Пап, а как же моя работа? — выдвинула я свой последний аргумент. — По поводу этого даже не беспокойся, — сказал он уже намного увереннее. — Я сказал твоей начальнице, что ты поскользнулась и сломала ногу в двух местах, поэтому тебя стоит не ждать в ближайшие два месяца. Я недовольно выдохнула в трубку. Мало того, что мне всё-таки придётся здесь жить, так он ещё и Лидии соврал. Хотя, с другой стороны, как по-другому объяснить моё долгое отсутствие? — Ты сможешь ко мне приехать? — Точно не сегодня… Слишком много работы, но обещаю позвонить тебе завтра. Хорошо? Я глянула в окно, из которого было видно невысокую крышу соседнего одноэтажного здания. Снег уже полностью покрыл все голые участки земли и теперь медленно ложился на кроны деревьев и крыши автомобилей, стоящих на территории. — Лина, ты меня слышишь? — Слышу, пап, — прошептала я. — Конечно, я все понимаю, но ты не забудь позвонить, ладно? — Конечно. Все, мне пора бежать. Люблю тебя, доча. — И я тебя, папуль, — отозвалась я быстро, но на том конце к этому моменту уже послышались гудки. Я отбросила телефон на прикроватную тумбочку, а сама завернулась в одеяло. Отец всегда все забывал, потому что был слишком сильно занят работой, поэтому я даже не надеялась на то, что он завтра позвонит. И это вовсе не беспечность, как может показаться со стороны. Конечно, он за меня волнуется, ведь я его единственный ребёнок, но иногда он настолько сильно углубляется в работу, что не замечает ничего вокруг себя. Ему кажется, что проходит всего несколько часов, а на самом деле, сутки. Желудок вновь недовольно заурчал, напоминая о том, что неплохо было бы позавтракать, поэтому я, собрав свои силы в кулак, вновь вышла в пустой коридор. Добраться до столовой оказалось намного легче, чем я думала — дорогу запомнила с первого раза. Но прежде, чем зайти внутрь, я заглянула через стеклянные двери: зал оказался пуст. Неужели они убирают все после завтрака? Дверь легко поддалась, я шмыгнула в пустую и светлую столовую и, уловив еле заметный запах выпечки, быстрым шагом направилась в сторону длинного стола, отделяющего кухню от обеденной зоны, который с самого начала назвала «буфетом». А все потому, что этот стол отдалённо напоминал мне буфет в моей школьной столовой. Правда, там он был металлический, а здесь напоминал скорее большой мраморный коричневый высокий стол, такие обычно показывают в кино в зарубежных отелях, и на них всегда огромное количество еды. Этот же был пуст. — Здесь есть кто-нибудь? — мой голос эхом прошёлся по пустому залу. Где-то в стороне кухни хлопнула дверь, а следом за ней показался полный высокий темноволосый мужчина в белом фартуке, которого я видела здесь вчера. — Привет, — добродушно улыбнулся он, — а ты, наверно, Ангелина? — Да, — кивнула я, отчего-то смущаясь. — Я, кажется, опоздала на завтрак. — И правда, — он глянул на часы, — да ещё и обед скоро. Давай, садись, — он жестом указал на ближайший стол, — что будешь? Могу быстро сделать омлет или отварить яйца. Есть свежевыпеченные булочки с корицей. Я несколько раз кивнула, чувствуя, как рот наполняется слюной. — Съем все, что дадите, — улыбнулась я ему в ответ. Оказалось, что этого добродушного сорокалетнего мужчину зовут Петр Степанович, и он вот уже как восемь лет является здесь поваром. Пока я поглощала самый вкусный в своей жизни омлет с помидорами и зеленью и запивала все это сладким чаем, он протирал стол позади моей спины, напевая себе под нос какую-то мелодию. Расправившись с завтраком, я поблагодарила Петра Степановича и, замявшись, всё-таки спросила, во сколько прийти обедать, чтобы не наткнуться на молодых людей. Мужчина понимающе улыбнулся и сказал, чтобы я подходила к четырём часам. До комнаты я шла медленно и расслабленно, продолжая глазеть по сторонам и изучать виды за окном, расположение комнат и многое другое. Несмотря на то, что находилась я здесь против своей воли, это место даже отдалённо не напоминало тюрьму. «Орион» был для меня чем-то сродни пансиону или детскому лагерю для взрослых: вместо прыжков в мешках здесь были спарринг-бои. Уже около своей комнаты я невесело хмыкнула. У меня всегда так: вместо парка аттракционов тир, вместо зоопарка полоса препятствий, а теперь вместо больницы с врачами и психологами — «Бойцовский клуб». Плотно прикрыв за собой дверь, я вновь завалилась на кровать и, устало зевнув, завернулась в одеяло. Не знаю почему, но сильно захотелось спать, хотя ночной сон был долгим и, кажется, спокойным. Могло, конечно, сказываться душевное состояние и моральная усталость, непонятно откуда взявшаяся, но я всё-таки подчинилась Морфею и буквально через пять минут провалилась в сон, а уже через мгновение оказалась посреди озера на даче дяди Толи — папиного одноклассника, к которому мы ездили зимой, когда я была совсем маленькой. Дядя Толя всегда приглашал нас справлять Новый год у него на даче: у него был очень тёплый дом, и он с женой и двумя дочками выезжал туда каждый год. В один из таких праздников, когда мне было шесть, папа принял его приглашение. Позади его большого участка располагалось широкое и глубокое озеро, которое замерзало каждую зиму. Спуск к воде находился сразу за домом, и, хотя лёд на вид казался очень прочным, родители почему-то все равно запрещали мне спускаться. Не успела я моргнуть, как оказалась посередине этого озера. До дома дяди Толи, к которому я стояла лицом, было не больше двадцати метров, а позади лишь лёд. Я сделала небольшой шаг вперёд и опустила глаза на обувь. Почему я в домашних голубых тапочках? Почему я не надела валенки, которые купили мне родители специально для этой поездки? Почему на мне мои пижамные штаны в красно-синюю клетку? Почему я без куртки, в одной только рубашке? Я медленно осмотрелась, а потом подняла глаза к небу. Тысячи маленьких, но ярких точек на почти чёрном небе освещали все вокруг. И казалось, будто эти миллионы точек отражались в белоснежном снегу, покрывшем каждый сантиметр земли. Я сделала ещё один небольшой шаг в сторону дома, а через мгновение отступила обратно: небольшая трещинка в том месте, куда я ступила промокшей ногой, стала больше. Вслед за маленькой трещинкой послышался подозрительный хруст… Ноги непроизвольно сделали несколько шагов в сторону, ещё больше усугубляя положение, а через мгновение опора под ногами исчезла. Я попыталась выкрикнуть папино имя, но стоило только ледяной воде, пронзающей тело тысячей маленьких иголок, подобраться к животу, как из лёгких вышел весь воздух, а грудную клетку сдавило. Меня прошибло обжигающей волной страха, ноги отказались двигаться, голос не желал подчиняться. Ещё один отчаянный толчок на поверхность, последний шанс на спасение, но я увидела лишь ледяную гладь и отражение своего искажённого от страха и боли лица на одной из зеркальных глыб. Руки с трудом поднялись вверх, пытаясь найти опору, но вокруг была лишь ледяная вода, которая затягивала все глубже, лишая любой надежды. Вслед за страхом пришла дикая боль в районе груди, голова начала пустеть, а собственное тело предавало меня, начиная сдаваться. Холодная вода сковала тяжёлыми цепями, не позволяя двигать ногами. В следующую секунду я опустилась глубже и перестала чувствовать все, что находилось ниже плеч, подвижными остались только руки, вскинутые вверх, все так же пытающиеся зацепиться за обжигающий и режущий нежную кожу лед… Последнее, что я видела прежде, чем закрыла глаза, — тысячи маленьких сверкающих точек. Пробуждение было стремительным. Я быстро раскрыла глаза и оторвала голову от подушки, попутно обнимая себя руками. По телу медленно пробежал холодок, заставляя мурашки расползтись по рукам и ногам. Я каким-то пустым взглядом посмотрела на потолок, пытаясь вспомнить, что же мне снилось, что вызвало столь яркую реакцию организма. Руки тряслись, выдавая волнение с головой, губы подрагивали, а сама я инстинктивно пыталась найти тепло. За окном почему-то не горели фонари и из-за этого ещё сложнее было определить время: зимой солнце садится рано. Получается, я проспала весь день… Я запустила заледенелые пальцы под подушку и нащупала телефон, подхватывая его дрожащими пальцами, но единственное, что увидела на экране, — красный мигающий значок батарейки. В комнате заметно похолодало, поэтому я с головой накрылась одеялом и пару раз потёрла друг об друга ладони, чтобы согреться. Однако зимний холод уже давно забрался под ватное одеяло и теперь продолжал гулять по оголенным участкам кожи, сопровождаемый стаями мурашек. Я поёжилась и откинула с головы одеяло. Нос начал замерзать. В вещах, которые мне привёз отец, как раз лежала одна из толстовок. В кромешной темноте я спустила ноги с кровати и на ощупь добралась до стула, на котором оставила вещи. Тёплая кофта нашлась практически сразу, в отличие от шерстяных носков, на поиски которых я потратила почти пять минут. Полностью укутавшись, я влезла в тапочки и так же на ощупь добралась до электрической батареи, что находилась под подоконником. — Холодная, — констатировала я тихо, убирая руку от ледяного металла. Продолжая дышать на свои замёрзшие ладони, я добралась до выхода из комнаты, по пути натыкаясь на спортивную сумку, валяющуюся у двери, а затем потянула ручку и вышла в такую же кромешную темень. И только мужские голоса, доносившиеся с противоположного конца крыла давали понять, что это больше не сон. Закрыв за собой дверь, я нащупала руками прохладную стену и медленными шагами двинулась вперёд. Метров через пять вдалеке показался еле заметный свет, а ещё шагов через десять я начала слышать мужские голоса более отчётливо и уже не сомневалась, что они принадлежат Егору, Дмитрию, Антону и Денису. Также я поняла, что ребята заседают не в комнате одного из молодых людей, а в гостиной, куда я забрела еще днем. Когда благодаря неяркому свету я подобралась ближе, то смогла отцепиться от стены и продолжить свой путь уже более быстро. — А я тебе говорю, что не может такого быть! — воскликнул один из молодых людей: то ли Антон, то ли Денис — в полумраке было сложно их различить. — Не может так везти! Ты жульничаешь! В ответ на это послышался только мужской хохот, определённо принадлежавший Дмитрию: спутать его с кем-либо другим невозможно, от его хохота я физически ощущала тряску. Кажется, трясся не только пол, но и все здание. — Да никто не жульничает, ты просто играть не умеешь! — на губах Егора, который сидел лицом к коридору, на мгновение отразилась широкая расслабленная улыбка, а потом его глаза коснулись меня. И мне вновь стало не хватать воздуха. Я снова начала уходить под лёд. — Не помешаю? — собственный голос показался мне хриплым и каким-то дрожащим, хотя это не удивительно: холод в помещении стоял неимоверный. — Лина? — брови Волкова взметнулись вверх. Оказалось, что светом им служили несколько толстых свечей, расставленных по столам. Помимо этого на деревянном низком столике у дивана располагались бутылки пива и колода карт. — Проснулась вот, — пожала я плечами, продолжая переступать с ноги на ногу. — Холодно очень. — Ага, — кивнул вдруг отчего-то повеселевший Дмитрий. — Трансформатор навернулся. Садись, — он отодвинулся на край дивана и похлопал рядом с собой. Я бросила быстрый взгляд на выжидающего Егора и на мгновение мне показалось, что он еле заметно кивнул, однако в полумраке было сложно разобрать: было так на самом деле или же мне просто привиделось. Я какое-то время ещё колебалась, раздумывая, а не вернуться ли мне обратно в комнату, но потом, отбросив все сомнения, присела на мягкий кожаный диван, поджимая под себя ноги. За столом, как я и думала, сидела почти вся компания: Дмитрий периодически прикладывался к тёмной бутылке с пивом, напротив — Егор, не сводящий с меня колючего взгляда, а по правую руку от него Антон и Денис, улыбающиеся от уха до уха. Не хватало только кучерявого Вовы. — Во что играете? — Покер, — отозвался сразу же Волков, прищурившись. — Умеешь? — Нет, — соврала я, еле заметно покачивая головой. На самом деле, отец научил меня играть в покер, как только я научилась считать. Вот только играли мы в классический пятикарточный покер, а молодые люди играли в техасский: у каждого на руках было по две карты. — Я посмотрю, если вы не против. — Не против, конечно, — отозвался сразу же Антон, протягивая мне бутылку пива, но я лишь только покачала головой. — Ну и зря, — вновь улыбнулся Дмитрий, делая глоток. — Ты давай сам не налегай, — усмехнулся Егор, бросая на мужчину веселый взгляд. — Тебе еще завтра машину везти. — Тебе вообще-то тоже, — рассмеялся Денис, открывая одну из бутылок. — Вы уезжаете? — подала я голос, в котором проскочила толика волнения. Не знаю почему, но от мысли, что ребята вдруг уедут, мне стало не по себе. Сердце заколотилось быстрее от страха, а к горлу подступил ком. — Завтра вывозим ребят на стрельбище, — спокойно пояснил Егор, продолжая сверлить меня ледяными глазами. Дмитрий отставил бутылку и развернулся ко мне, а потом, прищурившись, чуть склонил голову. — А поехали с нами! Я только открыла рот, чтобы отказаться, но меня тут же перебил Денис: — А что? Хорошая идея! И правда, поедет с нами! Егор вдруг посерьёзнел и быстро обвёл взглядом всех присутствующих, а затем кашлянул в кулак. — Не думаю, что это хорошая идея, — наконец выдал он тихо. Я согласно кивнула, хотя в глубине души засела небольшая обида. Почему он не хочет, чтобы я ехала? Неужели я настолько сильно его раздражаю? Если так, то почему не позволяет домой вернуться, а заставляет находиться здесь? Зачем нам жить под одной крышей, если я так сильно ему не нравлюсь? — А я не согласен! — воскликнул Дмитрий на весь этаж. — Поедет с нами и точка. — Герц, — только открыл рот Егор, как мужчина его перебил: — Поедет с нами, — Дмитрий прищурился, в его глазах на секунду промелькнул металл. — Неужели ты хочешь, чтобы с Линой случилось тоже самое, что с Мирой? Я непонимающе уставилась вначале на Дмитрия, а потом на глубоко вздохнувшего Егора. Кажется, от упоминания неизвестной мне Миры молодому человеку стало не по себе. — Пусть постреляет, — кивнул вдруг Егор, чем удивил даже меня: никогда бы не подумала, что он может так быстро изменить своё решение. — Ладно, хорош трепаться, — прервал их разговор Антон с весёлой, азартной улыбкой. — Раздавай давай! Игра шла почти на равных, учитывая, что играли молодые люди на деньги. Ставки были невысоки и общий банк не превышал пары тысяч рублей, однако Антон то и дело обвинял смеющегося от алкоголя Дмитрия в жульничестве. Ребята продолжали пить пиво, периодически доставая бутылки из-под стола, и, кажется, вовсе не замечали холода помещения. И только раздач через восемь, когда у Антона и Дениса на руках осталось не больше пары сотен, молодые люди услышали звук клацающих друг об друга челюстей. Я изо всех сил старалась скрыть, что мне холодно: за несколько дней, проведённых практически в одиночестве, пожираемая собственными мыслями, я настолько изголодалась по общению, а с ними было действительно весело. — Так, девушка замёрзла, — большая ладонь Димы коснулась моего заледенелого пальца. — Слушайте, ну у меня коньяк есть, это все, что я могу предложить. — Хватит её спаивать, — вдруг улыбнулся повеселевший Егор. Кажется, на него тоже начало действовать выпитое пиво. — Сейчас принесу одежду, погоди. Молодой человек быстро поднялся и обошёл стол с диваном, остановившись у спины, а в следующее мгновение он перегнулся через спинку дивана и положил свои тёплые ладони на мои заледенелые пальцы. Я задержала дыхание, еле заметно прикрыв глаза. Ожидала волны паники от этого резкого движения и чужого прикосновения, но их почему-то не было. Руки его были удивительно теплыми, хотя сам он, казалось, весь состоит из льда. — И правда замёрзла, — прошептал он, обдавая шею жаром и запахом алкоголя, а потом выпрямился, убирая руки, и давая мне возможность вздохнуть. — Сейчас принесу свитер и плед. — Слушайте, может покурим? — поднялся с места Дмитрий, начиная обшаривать себя по карманам видимо в поиске сигарет. — А мы спать, — устало вздохнул Денис, переглядываясь с кивающим братом. — Вы уж простите, но я совсем без сил. — Тогда, Лина, пошли со мной, дам тебе одежду и выйдем к Диме, — послышался над моей головой голос Волкова. Я пару раз моргнула, глубоко вздохнула и кивнула, поднимаясь с места. — Догоните тогда, — Герц махнул рукой куда-то в сторону лестницы и направился в конец коридора, захватив с собой одну из свечей. — До завтра, — подмигнул мне на прощание Денис и, расслабленно улыбнувшись, двинулся по коридору в сторону спален. — Пошли, — Егор вдруг подхватил меня под локоть, а во второй руке зажал такую же свечку, как унёс с собой Дима. Я не сразу поняла, куда мы направляемся, но последовали мы за Денисом. Только молодой человек свернул в самую ближайшую комнату, а мы прошли ещё три двери и, не доходя две комнаты до моей, остановились, и только тогда Егор отпустил меня и повернул ручку двери. Даже в еле заметном свете свечи стало понятно, что комнаты идентичны друг другу: те же самые кровать и шкаф, как в той, которую выделили для меня, та же дверь в ванную комнату, вот только вещи его оказались сложены так же в две спортивные сумки. Если я могла найти объяснение, почему не разбираю свои вещи, то почему он не складывает их в шкаф? Может он и правда куда-то собрался уезжать? Увидев в глазах мой интерес, Волков тихо объяснил, вкладывая мне в руки свечу и опускаясь у одной из сумок: — Это не моя комната. — Но Марат сказал, что это ваше крыло, — вспомнилось мне. Егор на секунду поднял на меня голову и в полумраке его голубые глаза показались почти прозрачными. — Ты сейчас спишь в комнате, в которой я жил. Не забивай себе голову, — сразу же проговорил он, как только увидел, что я открываю от удивления рот. — Все комнаты одинаковые, поэтому мне без разницы в какой жить. Я служил в таких условиях, — усмехнулся он, — что уже рад спать на чем-то мягком. Ага, — улыбнулся он, извлекая из сумки серый шерстяной свитер с широким горлом, — то, что надо. Мы обменялись предметами: он мне свитер, я ему свечку. Свитер и правда оказался очень приятным на ощупь, но я все же надела его поверх своей толстовки. — Вот ещё, — Егор стянул с кровати клетчатый синий плед и в следующую секунду накинул мне его на плечи, едва касаясь своей горячей ладони моих холодных пальцев, отчего по коже буквально прошёл электрический заряд. — А теперь пойдем. Он выпустил меня со свечой в коридор, а дальше, все так же небрежно подхватив под локоть, повёл в сторону лестницы. Идя наравне с ним, я периодически опускала глаза на его пальцы, сжимающие моё предплечье, и не понимала саму себя. Мои эмоции скакали от злости до благодарности, от желания высказать ему все, что накипело, до смущения. Это изматывало. — Меня не обязательно держать, — прошептала я уже на лестнице, миновав несколько пролётов. Мне хотелось узнать, что я почувствую, как только телесный контакт потеряется. Волков молча расцепил пальцы, позволяя мне подниматься самой, а сам взял в руки свечку. Отсутствие прикосновения ощущалось тревожно. На последнем этаже я уже хотела остановиться, но Егор проследовал выше, по последней лестнице, которая заканчивалась открытой железной дверью. Я немного сбавила шаг и начала смотреть под ноги, чтобы не упасть. Вслед за железной дверью оказалась ещё одна лестница — крутая и под прямым углом. — Эй, — вдруг выкрикнул Егор, и его голос раздался эхом по тёмному помещению, а следом за его голосом у нас над головой вдруг распахнулся маленький люк и показалось улыбающееся бородатое лицо Дмитрия. — Полезай первая, — подтолкнул меня в спину Егор, — я подстрахую. Я бросила быстрый взгляд на лестницу, потом на выжидающего Дмитрия, далее на приподнятую бровь Егора, а потом, сама не понимая почему, усмехнулась и забралась на лестницу. Уже наверху Дима подал мне руку, чтобы я не ставила колени на снежную крышу, и как пушинку поднял меня на ноги. — Красота, правда? — выдал тихо Герц и из его рта вырвалось несколько клубов пара. Я лишь заворожённо кивнула. С крыши открывался совершенно другой вид, чем из моего окна на втором этаже. Казалось, высокие ели, усыпанные снегом, простирались на целые километры, закрывая собой «Орион» от остального города. — Мы далеко от Москвы? — Примерно в шестидесяти километрах, — послышался из-за спины голос Егора. Дмитрий протянул Волкову сигарету, и молодой человек тут же её прикурил, выпуская сизый дым. Я посильнее закуталась в плед, опуская замёрзший нос в широкий ворот свитера, от которого пахло Егором, и глубоко вздохнула. Лёгкие наполнились свежестью и на мгновение закружилась голова. Несмотря на то, что по периметру не горели фонари, огромное количество звёзд и практически полная луна освещали пространство крыши. Я вновь обернулась к Егору. Молодой человек глубоко задумался, устремив взгляд вдаль, и только изредка делал глубокие затяжки, выпуская сигаретный дым. И, стоя на крыше, кутаясь в свитер и плед, пахнущие Егором, и смотря на него, я почему-то продолжала тонуть в озере. Мне продолжало не хватать воздуха, а сердце продолжало все так же бешено биться, будто в панике… Но это была вовсе не паника. Инстинкт самосохранения продолжал кричать: «Спасайся!», но мне не хотелось спасаться. Я стояла на крыше и хотела тонуть. — Ладно, — прервал мои мысли Дима, — я тоже пойду спать. Держи, — он вложил в руку Егора пачку сигарет и сразу же подмигнул мне. — Спокойной ночи. — Спокойной, — прошептала я в ответ, переводя взгляд с Герца на Егора, который все так же задумчиво вглядывался в макушки елей. Через несколько секунд железный люк с грохотом закрылся, отделяя меня и Волкова от всех остальных обитателей этого странного дома. Я вновь сделала несколько глубоких вздохов, и морозный воздух, обжигая лёгкие, привёл меня в чувство. — Почему ты согласился взять меня с собой, когда Дима напомнил тебе про Миру? — наконец задала я вопрос, который мучил меня последние минуты. Егор сделал последнюю затяжку и отбросил бычок в сторону, а потом выдохнул дым через нос. Я не понимала этого влечения к нему, да что там не понимала, я не хотела его даже признавать, но и отрицать это было бы уже глупо. Меня начало к нему тянуть практически сразу после знакомства. И, если честно, упоминание о неизвестной мне девушке, чьё имя так подействовало на Егора, заставило меня задуматься. Ведь я его совсем не знала… И, учитывая род его деятельности, в его прошлом могло быть такое, чего я даже не могла представить. — Мирослава — девушка Димы, — наконец прервал тишину Егор, закуривая вторую сигарету. — Она пришла работать в мой клуб несколько лет назад, когда у меня был перерыв в службе. И знакомство с Димой не пошло ей на пользу… — он вновь шумно выдохнул дым через нос. — Это долгая и грустная история, к тому же — не моя. Я скосила взгляд на Егора, пытаясь понять его реакцию, но в который раз отметила, что по его лицу никогда нельзя разобрать, о чем он думает. И в воздухе вновь повисло молчание. — Ты, наверно, совсем замёрзла, — он отбросил недокуренную сигарету. — Пойдём. Если ты едешь с нами, то тебе необходимо выспаться. Подъём в восемь утра, завтрак, десять минут на сборы и выезд. Я несколько раз кивнула, но не двинулась с места. Егор продолжал смотреть на вершины сосен, а я — на него. Мне надо было спасаться. Спасаться, пока не поздно, пока я окончательно не ушла под лёд. Но звезды были такими яркими, что я разрешила себе полюбоваться чуть дольше, пусть это даже могло привести к трагедии. Что, конечно же, именно так и случится. Но тогда я об этом ещё не знала.