Под созвездием Ориона (Bad Guy)

Только утром, когда за окном появились первые солнечные лучи, я уснула, свернувшись клубочком на диване: идти в комнату Егора не было никакого желания. А думать о нем мне совсем не хотелось, потому что с путаницей в голове и чувствах, которую оставляли мысли о Волкове, встречаться вновь не было никакого желания. Ведь каждый раз, когда мне начинало казаться, что он не такой уж и ужасный человек, каждый раз, когда я начинала верить в то, что его душа не до конца прогнила, он перечёркивал своим поведением и поступками все хорошее, заставляя ненавидеть его ещё больше! И вот снова! Стоило мне только поверить, что он может проявлять заботу, как он в очередной раз напомнил, как наплевательски относится к чужой жизни. В чем провинилась Марина? Он обещал, что никто не пострадает, а в итоге на его совести ещё две смерти. Эти мысли крутились в голове всю ночь, не давая покоя. В одно мгновение я вспоминала его последние слова, что он мне сказал перед уходом, а в следующую секунду уже боролась с подступающей злостью и самой настоящей всепоглощающей ненавистью из-за осознания того, что он настоящее чудовище. Убийца! Прав был Зыков: Волков вовсе не такой белый и пушистый, как кажется сначала. Он самый ужасный человек из всех, кого я знаю. Двуличный. Эгоистичный. Самый опасный. Проснувшись в четыре часа дня, я решила не открывать шторы и не пускать солнечный свет в квартиру. Во-первых, я боялась, что за квартирой могут наблюдать, а изменение положения штор могло бы подсказать, что в квартире кто-то находится, а во-вторых, настроение было совершенно не солнечное. Егор оставил полный холодильник продуктов: полки были забиты йогуртами, фруктами, несколькими видами сыра, колбас и мясом, огромным количеством пакетов молока и несколькими десятками яиц, а оба нижних ящика были полностью заполнены овощами. На кухне я также нашла несколько коробок с овсянкой быстрого приготовления, запасы кофе, как на роту солдат, и несколько упаковок чая: чёрного и фруктового. И по количеству всех продуктов поняла, что оставили меня здесь минимум на неделю, а то и больше. И что, целую неделю мне придётся провести в одиночестве? Быстро приготовив себе пару бутербродов и кофе, я уселась на стул у стойки и взяла в руки телефон. Выход в интернет оказался заблокированным, что, несомненно, расстроило, но ничего другого я не ожидала. А после завтрака я отправилась на тщательный осмотр квартиры, ведь она, фактически, стала моей камерой, моей тюрьмой. — Башня с драконом, — пробормотала я, отряхивая руки от крошек и подхватывая чашку с оставшимся напитком. Я медленно прошла по коридору до двери, за которой ещё не была, и, прежде чем потянуть за ручку, глубоко вздохнула. Что именно я хотела там увидеть? На что надеялась? Наверное, осматривая его комнату, мне хотелось его понять. И, возможно, начать ненавидеть чуточку меньше или наоборот чуточку больше, чтобы окончательно понять — что же на самом деле я к нему испытываю. И слезть с этого тошнотворного эмоционального аттракциона. Я потянула за ручку и шагнула внутрь, ступая на толстый белоснежный ковёр с длинным ворсом и одновременно печально вздыхая. Конечно, глупо было бы предполагать, что в этой комнате я увижу фотографии в рамках, висящие на стене грамоты и медали, но и голых стен я тоже не ожидала. А в итоге только их и получила: холодные бетонные стены, выкрашенные в светло-серый цвет, небольшой комод с пятью ящиками и длинный зеркально-чёрный шкаф-купе, а посередине комнаты, изголовьем к стене, располагалась огромная двуспальная кровать, застеленная белоснежным бельём. Я сделала последний глоток и поставила чашку на комод, проходя в центр комнаты. Несмотря на то, что комната большая, заставлена она была по минимуму. Явно не хватало, например, тумбочек или письменного стола с компьютерным креслом. Видимо, безжизненной была не только гостиная, но и сама спальня хозяина. Правда Егор, когда мы только поднимались в лифте, сказал, что эта квартира принадлежит компании, а потом, в разговоре с Димой, назвал своей квартирой. Неужели у него нет собственного жилья? Или он просто постеснялся назвать эту квартиру своей? Но из-за чего? Я вновь огляделась, печально вздыхая. Не такой я представляла его спальню. Лишь на мгновение, но мне снова стало его жаль. Ведь интерьер квартиры, начиная от ванной комнаты и заканчивая спальней, наводил самую настоящую тоску. Не хватало здесь красок, не хватало цвета, не хватало жизни! И эти серые стены… на самом деле — все это было именно о нем: холод, серость, отсутствие жизни. В этом и был Егор Волков. Я дёрнула плечами, продолжая осматриваться и двигаться в сторону окна, из которого показался двор дома. Проходя мимо кровати, я провела по ней рукой. Пожалуй, большая постель с несколькими подушками и толстым одеялом, напоминающим облако, была единственным достоинством этого помещения. Я не сдержалась и медленно присела на край, а в следующее мгновение практически провалилась в кровать — настолько мягок был матрас. Откинувшись на спину, я раскинула руки и уставилась в потолок, продолжая раздумывать, почему Волков не сказал правду. Вновь дёрнув плечами, я поднялась с постели, захватила опустевшую чашку, и вышла за комнаты, плотно прикрывая за собой дверь. Секунды, проведённые в одиночестве, постепенно складывались в минуты, а минуты в часы. Я изо всех сил старалась себя чем-нибудь занять, но бесполезно: на меня навалилась апатия. Хотелось забраться под одеяло и проспать вечность. Я пыталась смотреть кино, хотела отыскать хоть какую-нибудь книгу, чтобы отвлечься, но наткнулась на один единственный журнал «National Geographic», и в который раз мысленно обругала Волкова за отсутствия библиотеки дома. У него не оказалась даже стеллажа с книгами! Не то, чтобы я ожидала увидеть что-то из книг, которые обычно читала (сложно было поверить, что он может оказаться фанатом любовных и тёмных романов), но я надеялась хотя бы на классическую литературу. Но настоящим спасением оказался оставленный им для меня телефон, потому что сохраненным там был не один единственный контакт в телефонной книжке… Помимо номера телефона Егора я отыскала там около сорока гигабайт музыки. А в коридоре нашлись наушники. Плейлист поразил меня с самого начала огромным количеством дэт-метала и рока вперемешку с инди-попом и фолком, я нашла даже пару треков Эминема, включая ту самую песню, которую слушала в момент нашей первой встречи с Егором — еще тогда, на остановке. Выбрав первый попавшийся трек, я нажала воспроизведение и повалилась на диван в кромешной темноте. Can you hear the silence? Я прикрыла глаза, полностью отдаваясь воспоминаниям, а через мгновение в голове всплыл вопрос, который бы стоило задать самой себе ещё раньше: почему в первые наши встречи он был совсем другим? Что изменилось за то время? Первая встреча на остановке — он мне подмигнул, вторая встреча на шоссе — он свозил меня за Паштетом, а потом эта поездка за документами, третья встреча в клубе — он был так добр и обходителен, даже немного рассказал о своём прошлом, а потом его будто подменили. Почему он стал так жесток со мной? Откуда вдруг появилась эта неприязнь? Can you feel my heart? Минута за минутой превращались в час. Час за часом превращались в день. Первый. Второй. Третий. Четвёртый. Пятый… На шестой день своего заключения я готова была полезть на стену. Все треки в плейлисте были прослушаны дважды, а «National Geographic» — зачитан до дыр. За окном декабрьский снег покрыл всю землю и крыши близстоящих домов, а из окна спальни Егора, где я всё-таки спала, был виден кусочек ярмарки, а точнее ёлочный базар. Москва постепенно начинала готовиться к встрече Нового года: ближайшие дворы украсились снеговиками, а по проспекту, на который выходили окна, на проводах уже развесили гирлянды. В Москве обычно всегда старались преобразить центр, в основном, такие гирлянды развешивали по Садовому кольцу, но в этом году, видимо, решили расшириться до Третьего транспортного. Естественно, ни о каком праздничном настроении и речи не шло. Во-первых, я, откровенно говоря, вообще сомневалась, что доживу до Нового года, а во-вторых, в этом году я планировала на праздники поехать к маме в Тулу, но, видимо, моим планам не суждено было сбыться. К тому же, за эту неделю, проведённую в одиночестве, я не говорила с папой и оставалась лишь одна надежда на то, что Егор смог с ним поговорить и объяснить ему, что я в порядке. Относительно в порядке. Если разговор с самой собой из-за отсутствия других собеседников можно назвать порядком. Я вылезла из ванны, в которой валялась почти два часа, и, закутавшись в полотенце, проскользнула в комнату. Поскольку вещи из дома мне никто не привёз, приходилось расхаживать по дому в его футболках. Шорт, как он и сказал, у него не было, а в единственных спортивных штанах, которые были, уехала Марина. Изначально, открывая шкаф в его комнате, я надеялась увидеть там намного больше, чем несколько пар футболок, пару толстовок и носки. Ключ в замочкой скважине несколько раз провернулся, заставляя меня выглянуть в коридор — босую, обёрнутую в персиковое махровое полотенце. Дверь тихонько открылась, и в полумраке квартиры появился мужской силуэт с двумя большими спортивными сумками. Мужчина, в котором я сразу же узнала Волкова, закрыл за собой дверь, не глядя на меня, опустил на пол сумки и начал раздеваться, пока я продолжала стоять, как статуя. Когда он снял обувь и повесил на вешалку куртку, то повернулся в мою сторону. Кажется, его вовсе не смутил мой вид. Молодой человек склонил голову набок, чуть прищурившись. — Я тактично сделал вид, что не увидел тебя полуголую посреди коридора, — проговорил он тихо, не сводя с меня взгляда. — Надеясь, что ты это поймёшь и быстро пойдёшь оденешься. От его голоса сердце несколько раз пропустило удар, а потом опустилось в пятки и забилось оттуда с новой силой. Во рту пересохло, и я несколько раз сглотнула, запоздало отмечая, что все это время стояла с открытым ртом. Я уже и забыла, какой он… Высокий. Красивый. И голос с хрипотцой, от которого мурашки по коже бегут. Или это все из-за того, что я только что из душа вышла? — Лина, я с тобой разговариваю, — повысил голос Егор, заставляя меня вздрогнуть и прийти в себя. Я коротко кивнула и молча шмыгнула в открытую дверь, а затем со скоростью метеора влезла в нижнее белье и самую длинную футболку, попутно заворачиваясь в плед. А когда вышла из комнаты, Егор был на кухне, что стало понятно по шуршанию пакетов и звону бутылок. Я быстро прошлёпала босыми ногами по паркету на звук и, войдя в гостиную, обомлела. Весь кухонный стол был завален продуктами, здесь были и фрукты и овощи, и огромное количество различных сортов сыра, и еще какие-то стеклянные банки, кажется, с солёными огурцами. — Ты ограбил магазин? — спросила я тихо, выдерживая дистанцию. Со стороны это могло показаться странным, но я будто забыла, каково это, разговаривать с другим человеком. Особенно, если этот человек — Егор Волков. Он обернулся ко мне, прикрывая дверцу холодильника. — И тебе привет, — кивнул Егор, оглядывая меня с ног до головы. — Спасибо, что оделась. Я привез тебе продукты еще на неделю. И там, — он указал на спортивную сумку, валяющуюся на диване, — твои вещи из «Ориона». — Почему ты не приехал раньше? — прошептала я тихо, закусывая губу. — Ты хоть понимаешь, каково это: торчать неделю в квартире? Одной! Я чуть с ума не сошла, Егор! Я больше так не могу… — Я прошла до стола и присела на высокий стул, сопровождаемая пристальным взглядом. — Не могу больше сидеть в этой квартире. Я хочу домой, слышишь? — Я подняла на него взгляд, и мокрые волосы скользнули на глаза. — Я соскучилась по папе, по своей квартире, по друзьям. Мне плохо здесь! Я хочу домой! Волков глубоко вздохнул и присел напротив меня, сцепляя руки в замок под подбородком. Только сейчас я увидела, что выглядит он ужасно: будто не спал всю неделю. Под блёклыми голубыми глазами пролегли круги, а щеки впали, из-за чего высокие скулы стали ещё острее. — Я понимаю, Лин, правда, — кивнул молодой человек, прикрывая глаза. — Но сейчас нет другого варианта. — Что-то случилось? — прошептала я, пытаясь поймать его взгляд, но безрезультатно. — Выглядишь не очень. — Да, случилось, но нам не стоит об этом говорить, — выдохнул он, поднимаясь, и вновь принимаясь за раскладывание еды по полкам. — Ты очень мало всего съела, — проговорил Волков, стоя ко мне спиной и убирая фрукты в ящик. — Ты хоть что-нибудь ешь? Я кивнула, хоть он этого и не видел. — Ем… Не уходи от вопроса хотя бы в этот раз, пожалуйста. Что произошло? Он на мгновение застыл ко мне спиной, схватившись за ручку холодильника, а потом резко закрыл его и обернулся. Я, продолжая сидеть на стуле, чуть отодвинулась назад, боясь его реакции, но на его лице не увидела гримасы ярости: его глаза оставались такими же блёклыми, без капли злости. — Антон умер, — проговорил он тихо, делая глубокий вздох. — Сегодня были похороны. — Что? — переспросила я еле слышно, прикрывая рот рукой, хотя прекрасно слышала, что он сказал. — Не может быть… Но я слышала, что Михаил Евстафьевич обо всем позаботится… Как такое могло случиться? Волков достал из переднего кармана джинс пачку сигарет и закурил, поставив перед собой пепельницу. — Организм не выдержал, слишком обширные повреждения, — выдохнул он клуб дыма, а потом потёр глаза пальцами, зажмурившись. Из-за меня… В начале Марина, теперь Антон… Они погибли из-за меня. Если бы не я, ничего бы не произошло. Если бы не я, не подорвалась бы первая машина, Антон был бы жив. Если бы не я, Марина была бы жива. Пока я сижу здесь, в своей башне, охраняемая драконом, там, за её пределами, люди умирают только потому, что знакомы со мной. Только потому что имеют ко мне какое-то отношение. Две смерти. Два убийства. Выходит, что чудовище вовсе не Волков, а я… Я медленно слезла со стула и развернулась спиной к молодому человеку. Попытка сдержать слезы не увенчалась успехом, я тихо всхлипнула, позволяя слезам скатиться по щекам. — Извини меня, — прошептала я, не поворачиваясь. — Он был твоим другом. Извини. Если бы не я… Если бы… Я быстро прошлась ладоням по лицу, смахивая влажные дорожки с щёк, и не заметила, как Волков оказался стоящим прямо передо мной. Я подняла на него голову и скользнула взглядом по нахмуренным бровям. В его глазах читалось беспокойство. — Ты не виновата, слышишь меня? — Он приподнял пальцами мой подбородок, заставляя продолжать смотреть ему в глаза. — Ты ни в чем не виновата. Ты была права — все началось с меня. Если бы я не втянул тебя в это, то никто бы не пострадал, ни ты, ни Антон. Это не твоя вина. — Моя, Егор, моя, — я резко дёрнула головой, заставляя его опустить руку. — Марина, Антон… я ведь позволила всему этому случиться, — хмыкнула я, покачивая головой. — Я все говорила, что чудовище это ты. Нет, Волков, чудовище это я, — и, обогнув его, быстро скользнула в коридор, а в следующее мгновение закрыла за собой дверь в ванную комнату и повернула замок. Но Егор не пошёл за мной следом, не стал стучать в дверь, звать меня и успокаивать. Он дал мне время прийти в себя, успокоиться, умыться, восстановить дыхание. И только через двадцать минут я, набравшись сил для разговора, вышла из ванны и вернулась в кухню. Егор уже разобрал продукты и теперь сидел на стуле, закуривая новую сигарету. Также перед ним стояли две чашки чая. Я присела на оставшийся стул, обнимая руками чашку. — Мне жаль, что так получилось. Он был твоим другом, — проговорила я тихо, опуская голову. — Я знаю, что ты скажешь… Это жизнь и люди умирают каждый день. Но не каждый день умирают друзья и близкие. Так что я сожалею о твоей потере. Волков затянулся и выдохнул клуб сизого дыма. — Ты знаешь, что у меня было несколько командировок, и в одну из командировок познакомился с одним военным. Вове оставалось три месяца и его трехлетний контракт заканчивался, продлевать он не хотел, так как его дома ждали жена и сын. Это была моя первая командировка, я планировал продлить контакт, но Вова не хотел отбывать с нами на второй срок. Мы выезжали на четыре месяца, и срок его службы закончился бы во время командировки. Он долго раздумывал, лететь ему с нами или нет… Я уговорил его лететь. Предлагали неплохие деньги, а у него дома семья — деньги лишними точно не будут. Он сказал, что я отчасти прав, и, вернувшись потом домой, он обрадует жену неплохим гонораром. В некоторых районах пустыни тогда велись ожесточённые бои, нам необходимо было нейтрализовать боевиков, которые подбирались к оппозиции, — он вновь затянулся, прикрывая глаза. По выражению его лица стало понятно, что разговор ему крайне неприятен, я уже хотела его остановить, но Егор продолжил: — Слишком долго рассказывать о том, что случилось, да и информация будет лишней. Скажу только, что должен был прикрывать Вову во время отхода, но отвлёкся на командира по рации, — он вновь затянулся и затушил сигарету. — Его снял один из боевиков точным выстрелом в шею. Его жена и ребёнок так и не смогли увидеть тело — мы не смогли за ним вернуться, — он прошёлся рукой по волосам, взъерошивая их, а потом поднял на меня усталый взгляд. — Я уговорил его полететь с нами, настаивая на том, что он заработает много денег. Если бы не мой длинный язык, он бы дослужил и полетел бы домой к семье. — Нет, Егор, — я подалась вперёд с желанием накрыть его руку своей, но вовремя осеклась. — Он сам принял решение. Ты ни в чем не виноват. — Ольга так и не смогла увидеть своего мужа. Его тело так и осталось лежать там, под пулями. Я понимаю, что виноват, но ситуацию уже не исправить. Его уже не вернуть. — Он сам согласился, — прошептала я, продолжая глядеть ему в глаза. — Он сам согласился лететь. Как только я договорила, а мозг успел обработать полученную информацию, все встало на свои места. Я поняла, зачем он рассказал мне об этом. Потому что Антон сам согласился. Потому что Марина сама села в машину. У них был выбор. Они могли не соглашаться. Но они согласились. Снимало ли это с меня ответственность за их гибель? Да. Но чувство вины все равно осталось со мной. — Ладно, — выдохнул Волков, откидываясь на небольшую спинку стула, и глянул на часы. — Время уже позднее. — Я поняла, зачем ты мне рассказал. Ты хочешь, чтобы я не винила себя в смерти Антона и Марины, но я не смогу. Головой я понимаю, что ты говоришь правильные вещи, и я не виновата, так же как и ты не виноват в смерти сослуживца. Но сердце говорит о другом… Волков какое-то время нахмурившись смотрел на меня, а потом глубоко вздохнул и вытащил телефон из кармана. Разблокировав экран, он выбрал какой-то номер из списка контактов, а потом, поставив на громкую связь, положил телефон передо мной. На экране высветилось имя «Марина от Каро». Я бросила быстрый взгляд на Егора, но тот не смотрел в мою сторону. Трубку сняли после третьего гудка, несмотря на то, что время было за полночь. — Привет-привет, — отозвался игриво знакомый женский голос. — Мы расстались меньше суток назад, захотелось продолжения? Глупое сердце опустилось в пятки. Я потерялась в происходящем. — Привет, Марин, — отозвался Егор, потирая ладони. — Рядом со мной сидит Лина. Скажи ей, пожалуйста, что с тобой все в порядке. — Лина? — от удивления её голос повысился на несколько октав. — Да, со мной все в порядке и даже больше… Егор, ты заедешь завтра? Я бы хотела… Он не дал договорить, быстро нажав на сброс вызова. Она жива? Как такое возможно, если даже в новостях сказали, что оба погибли? Герц обещал, что они выживут, а затем умрут якобы в больнице, но не на месте происшествия. Выходит, они всё-таки живы? Почему он не сказал об этом сразу? Пока я пыталась осознать все то, что только что узнала, он не сводил с меня взгляда в ожидании реакции, которая последовала буквально через минуту. Я медленно кивнула, спускаясь со стула босыми ногами на холодный паркет, а потом медленно поплелась в сторону коридора, волоча за собой угол пледа, но, оказавшись на выходу из гостиной, обернулась. — Почему ты не сказал мне об этом раньше? Почему молчал? Почему заставил меня думать, что я виновата в смерти этих людей? Сердце продолжало медленно биться о ребра и каждый его удар отдавался невыносимой болью во всем теле. Где-то на задворках сознания медленно заворачивалась мысль, что Егор и Марина вместе, но по сравнении с остальным это было неважным. — Нам надо было, чтобы все поверили в то, что ты умерла. Ты сама должна была поверить в то, что девушки, сидевшей в машине, больше нет. И ты поверила. — Это жестоко, Егор, — прищурилась я, чтобы не расплакаться, а потом качнула головой. Он вызывал слишком противоречивые чувства: в одну минуту я его ненавидела, а в следующую восхищалась. В одно мгновение я его презирала, а в следующее была благодарна за заботу. Мне хотелось кричать. Кричать от обиды и боли, которую причиняли мне последние недели. Но я лишь глубоко вздохнула, запретив слезам появляться, а потом развернулась и быстрым шагом дошла до спальни. На часах было почти час ночи, но Волков, кажется, не собирался уезжать. Несмотря на то, что это была его спальня, я не собиралась её освобождать. Скинула плед и забралась под белое тяжёлое одеяло, накрывшись с головой — ужасно хотелось тишины, но мысли, словно назойливые пчелы, превращали голову в жужжащий улей. Мне одновременно было и жаль Егора из-за того, что он пережил, но с другой стороны я продолжала на него злиться. Злиться так сильно, что вполне могла бы ударить. Глупое сердце продолжало разрываться, напоминая, что он всё-таки мне нравится, а мозг твердил, что я должна его ненавидеть. И ничто, произошедшее с ним, не должно вызывать во мне чувства сожаления. Он — чудовище. А чудовища не заслуживают этого. Примерно через час в коридоре послышалась возня. Я скинула одеяло и поднялась с постели, а затем выглянула в прихожую. Волков обувался, держа в руках куртку, в которой приехал, у его ног лежали две пустые спортивные сумки. Он всё-таки решил уехать? — Я выложил твои вещи на диван, чтобы забрать сумки. Они мне еще понадобятся. К тому же, если кто-то продолжает следить за квартирой, то сочтут это подозрительным. Я молча кивнула и сделала шаг вперёд, вовсе забывая, что стою в одной футболке. И о том, что ещё час назад изо всех сил пыталась его ненавидеть. — Почему ты подумал, что они пришли за мной? — я перевела взгляд с него на стык светлых обоев у самого потолка. — Им было бы намного проще забрать тебя или и вовсе убить. Сразу. У них была эта возможность. Почему я? Волков глубоко вздохнул. — Потому что он хочет, чтобы я страдал. Его не устроит, если я умру быстро и безболезненно. Зыков хочет, чтобы я испытал то, что испытал он, — говорил он тихо и размеренно, и в его голосе не чувствовалась привычная сталь. — Я бы сделал так же. Не выдержав, я всё-таки посмотрела на Егора. — Так почему я? Зачем я им нужна? — Им нужно, чтобы я пришёл к ним сам. А если они заберут тебя, то я приду. Приду за тобой. Он набросил куртку, и я подошла ближе, остановившись в метре от него, а затем прислонилась спиной к холодной стене. Он закинул обе сумки на плечо, а потом застыл, глядя мне в глаза, но не в ожидании ответа или какой-либо реакции на свои слова. Такой же уставший, поникший. Голубизна глаз испарилась и теперь они казались почти что белыми, бесцветными и пустыми. Мне хотелось подойти ближе и прикоснуться к его лицу. Провести кончиками пальцев по линии от виска под подбородка, коснуться выступающих острых скул, но я изо всех сил старалась стоять на месте. Но в какой-то момент сам Егор приблизился, сократив между нами расстояние до нескольких сантиметров, а от его близости мне перестало хватать воздуха. Я глубоко вздохнула, продолжая глядеть ему в глаза. Он немного помедлил, а потом наклонился и медленно прикоснулся к моим губам. И я, не задумываясь, ответила. В следующее мгновение входная дверь хлопнула, заставляя меня раскрыть глаза и подпрыгнуть на месте. Волков ушёл, унося с собой запах моря и оставляя меня вновь в одиночестве с ощущением того, что этот поцелуй мне приснился.

***

Я крутила телефон в руках уже несколько часов, бездумно пялясь в потолок. Мне очень хотелось позвонить Егору или хотя бы написать сообщение, спросить, что это было, хотя прекрасно знала, что он в очередной раз уйдёт от ответа. Я перевернулась на бок и накрылась одеялом с головой. Мысли мешали уснуть, и это порядком выматывало. Наверняка Волков уже доехал до места, где сейчас живёт, и спокойно лёг спать. Уверена, для него не случилось ничего необычного. Простой поцелуй, который не должен выбивать из колеи уверенного в себе человека. Любого человека. Но не меня. Мне перестало хватать воздуха, и пришлось сбросить одеяло с головы. На самом деле проблема была вовсе не в одеяле. Мне переставало хватать воздуха каждый раз, когда я прикрывала глаза и вспоминала, как его губы касаются моих… А за последние несколько часов я вспомнила это событие огромное количество раз, прокручивая в голове момент поцелуя практически без остановок. Зачем он это сделал? Почему сразу уехал? Пожалел об этом? Или сделал для того, чтобы заткнуть меня? А я говорила о чем-то в тот момент? Мысли метались в голове с невероятной скоростью, однако пользы от этого не было никакой: все казалось только ещё более запутанным. Я шумно выдохнула и вновь завозилась под одеялом. Этой ночью его кровать казалась вовсе не воздушным облаком, как было с самого начала, а напоминала старую советскую железную кровать без матраса. Егор никогда не казался таким человеком, который был бы не уверен в своих действиях. Я всегда думала, что он делает только то, в чем уверен. А значит, этот поцелуй не был опрометчивой ошибкой. Но почему тогда он так быстро скрылся? Как виновный с места преступления… И самое главное: почему я не испугалась столько интимного прикосновения? В итоге уснула я только к утру, а проснулась уже к вечеру, совершенно разбитая. Стрелка часов подбиралась к пяти часам, а я только вылезла из постели. Заварив себе крепкий чай с лимоном и приготовив на быструю руку овсянку, я рухнула на стул и, пока остывал завтрак, вновь начала крутить в руках телефон, то и дело открывая контакты и блокируя экран. Продолжая прокручивать в голове события вчерашнего вечера, я не заметила, как завтрак остыл. В конце концов, глубоко вздохнув и взвесив все за и против, я разблокировала экран и открыла список контактов. Нажав на вызов единственного абонента, прислонила телефон к уху, но после третьего гудка, когда поняла, что совершенно не знаю, что сказать, в панике нажала на сброс, а затем отбросила телефон на стол и соскочила со стула. — Черт, — я схватилась за голову. — Дура. Он же увидит, что я звонила! В следующую секунду телефон ожил стандартной мелодией, а я подскочила на месте. На экране высветился номер Волкова, а я сглотнула и поднесла телефон к уху. — Привет, — из динамика послышался тихий голос Егора, прерываемый лишь тяжёлыми вздохами. Он на беговой дорожке? — Что-то случилось? — Оу, привет, — пискнула я, прикусывая губу. — Извини, я случайно позвонила. Глупо получилось. — Ты точно в порядке? — недоверчиво переспросил он. — Да, конечно, — я закивала головой, как болванчик. Будто он мог это увидеть. — Ладно, у меня тут кофе убегает, извини! И сразу же отключилась, отложив телефон на стол, а затем отошла на несколько шагов, продолжая сверлить его взглядом. — Ну не дура ли? — спросила я неизвестно кого. В следующее мгновение телефон пиликнул, заставляя меня в очередной раз вздрогнуть. От кого: Егор Сообщение: Я приеду на выходных. У меня для тебя есть одно предложение. Если что-то случится, звони. Предложение? Сердце начало отстукивать беспокойный ритм о ребра, а я так и осела на стул с телефоном в руках, продолжая перечитывать сообщение раз за разом. Что за предложение? Неужели у него какие-то хорошие новости? Я взволнованно закусила губу. Неужели опасность миновала, и я смогу вернуться домой к папе? Неужели я смогу вновь вернуться на работу?! За всеми этими мыслями я вовсе позабыла о завтраке. Я отпила немного чая, махнув рукой на овсянку, и пошлёпала обратно в постель, полностью поглощённая мечтами о том, как Ира расскажет о своём свадебном путешествии. А немного придя в себя, задумалась о самом главном: как мне объяснить своё внезапное исчезновение со свадьбы. Но папа, насколько я помню, позаботился о моем алиби: для всех своих знакомых я сломала ногу и лежу дома в гипсе. Думаю, папа даже позаботится о справке от врача. Но вот как объяснить ребятам, почему я все это время не сидела в интернете и почему не звонила? Я завалилась на кровать, но пролежала недолго. Захватив одеяло и обе подушки, я покинула спальню и, разложившись на диване, улеглась лицом к телевизору, начиная переключать каналы. — Рапунцель, сбрось свои волосы! — услышала я знакомую фразу и сразу отложила пульт, укладываясь поудобнее и устраивая голову на подушке. Вечер постепенно опускался на город, а за счёт того, что зимой световой день совсем короткий, за окном потемнело уже к шести. Я изначально не включала свет, а из-за закрытых наглухо штор освещением служил только экран телевизора. Под бормотание мультика я даже не заметила, как задремала. Из-за событий последнего месяца мой сон стал сверхчутким, поэтому порой я просыпалась ночью из-за еле слышного звука от соседей, и не важно, что это был за звук. Я даже слышала, как соседи по лестничной клетке закрывают за собой дверь. Поэтому, как только в прихожей послышался звук проворачиваемого в замочной скважине ключа, я тут же подскочила на диване. Неужели Егор решил заехать и проверить меня? Я же сказала ему, что все в порядке. К тому же, мы расстались только вчера… А если это Егор, то почему он не заходит, а продолжает возиться с замком? Я мгновенно напряглась, а сон сняло как рукой. От появившихся в голове мыслей сердце начало набирать обороты. Страх медленно растекался по телу, сопровождаемый мурашками по коже, как от холода. Острое ощущение беды укреплялось с каждым мгновением. Я медленно слезла с дивана, стараясь даже не дышать, не то что не делать лишних движений. Человек по ту сторону двери продолжал копаться в одном из замков, но мысль о том, что я всегда закрываю её на два замка, а значит у меня есть преимущество во времени, дала мне небольшое успокоение. Хотя оно было слишком мизерным, чтобы серьёзно помочь мне в борьбе с подступающим паническим страхом. В голове возникли воспоминания не самого далёкого прошлого. Волков бы, определённо, не стал так долго возиться с замком, учитывая, что у него есть ключи! Значит, это не Волков… Но кто? Выходить в коридор было бы слишком опасно, поэтому я подняла с дивана телефон и быстрыми, но тихими шагами, прошла на кухню, попутно переводя смартфон в беззвучный режим и набирая сообщение. Кому: Егор Сообщение: Кто-то пытается войти в квартиру. Приезжай. Пожалуйста. Сердце стучало настолько громко, что, наверное, даже человек по ту сторону двери мог бы услышать. Я тихо подняла с сушилки для посуды сковородку, что лежала там уже несколько дней — у меня никак не доходили руки убрать её на место, — а затем прислонилась спиной к стене около выхода в коридор. В какой-то момент мне пришлось ослабить хватку: ногти начали впиваться в кожу. А я даже не заметила, как сильно сжала рукоятку своего оружия. Сердце продолжало стучать, как ненормальное, а мысли спутались. Я даже не могла придумать, как действовать, если этот некто все же сможет проникнуть в квартиру. Ударить его сковородой, а дальше убегать? А куда бежать? А вдруг он не один? Мне перестало хватать воздуха, и я начала делать быстрые и короткие вздохи, пытаясь унять беспокойное сердце, но тщетно. Лучше не становилось, а от страха и прилива адреналина начала кружиться голова. Но через несколько минут шуршание стихло, а в следующее мгновение послышались быстрые тяжёлые шаги по лестнице — человек спускался вниз пешком, а не на лифте. Что его спугнуло? Кто-то из соседей или звук поднимающегося лифта? Я съехала спиной по стене и уселась на пол, отпуская кухонную утварь. Железная сковорода брякнула, опускаясь на паркет, а я прикрыла лицо руками. Но из-за страха, что человек может вернуться, продолжала сидеть на месте, боясь пошевелиться. Не могу сказать, сколько я просидела на полу у выхода в коридор, но за это время сердце успело успокоиться, а дыхание выровнялось. Видимо, Егор не прочитал моего сообщения, так как входящих сообщений на экране не было. Наверно, мне стоило бы ему позвонить и сказать, что я в порядке и опасность миновала. Но стоило мне только подняться с пола, как на лестничной клетке послышался звук открывающегося лифта, торопливые шаги в сторону моей двери, а следом звук проворачивающегося ключа. Видимо, этот некто вернулся с новыми отмычками… Я приказала себе не поднимать панику и вместо неё подняла с пола сковороду, вцепившись в рукоятку двумя руками. План созрел за секунду: как только человек зайдёт в квартиру и сделает ровно два шага по коридору до входа в гостиную, я ударю его сковородой. Человек быстро справился с двумя замками и дверь раскрылась, впуская незнакомца. Мысленно я молилась, чтобы некто оставил дверь открытой: тогда мне было бы удобнее бежать. Не услышав звук закрывающейся двери, я медленно выдохнула. Кажется, человек несколько секунд оглядывал коридор, но потом все же сделал нужные шаги, и именно в этот момент из-за угла вынырнула я с занесённой над головой сковородой. Стоило мне только сделать шаг в коридор, как в нос ударил до боли знакомый запах. Правда, сообразила я это слишком поздно. А когда поняла, кому принадлежит этот запах, сковорода уже опускалась на голову мужчине. За миллисекунду до удара я успела отпустить рукоятку и по-настоящему испугаться. И этот страх был вызван человеком, что стоял передо мной. Точнее даже не им самим, а железной сковородкой, летящей ему на голову. — Твою мать! Следом за сдавленным мужским ругательством послышался звук падающей на паркет сковороды. Дабы обезопасить себя и не попасть под горячую руку, я предусмотрительно сделала несколько шагов назад, все же зажмурившись от страха. — Ангелина, какого хрена?! Волков был в ярости. Я нервно хихикнула. Одна часть меня боялась, что он сейчас отрубится, но еще больше я боялась, что он останется в сознании. И уж тогда мне точно несдобровать. В просачивающемся из лестничной клетки свете я видела, как он выпрямился и потёр ладонью голову в том месте, куда упала сковорода. — Какого. Черта. Здесь. Происходит, — прорычал Егор, начиная глубоко дышать. Я машинально отошла еще на шаг и закусила губу. Боже, что я наделала? Мне было страшно и смешно одновременно. Видимо, я совсем тронулась умом. — Прости, — пискнула я, закрывая лицо руками в попытке не расхохотаться. — Я не думала, что это ты. Я думала тот человек вернулся! — Думала она, — проворчал он уже более спокойно. Я нахмурилась из-за быстрой смены его настроения и опустила руки, уставившись на Егора, пока тот закрывал за собой дверь. Кажется, он действительно не злился. Точнее, быстро успокоился. Я сделала шаг вперед, пытаясь заглянуть ему в лицо, пока он снимал куртку. — Ты сама в порядке? — он выпрямился и тряхнул руками. Я медленно кивнула, не отводя от него взгляда. Дверь за ним была уже закрыта, и теперь освещением служил лишь только слабый свет телевизора, падающий исключительно на проход в гостиную. И получилось так, что он мог видеть меня, сам оставаясь в тени. — Ты не злишься? — Злюсь, — усмехнулся он, проходя мимо меня в гостиную и зажигая свет. — И почему вдруг сковородка? Я, находясь ещё в ступоре, пожала плечами. — У Рапунцель была сковорода, — прошептала я, продолжая стоять как вкопанная. — Когда Флин забрался в ее башню. Она защищалась сковородкой… Волков оглядел меня с ног до головы, а потом сделал шаг в мою сторону, но я почему-то отошла, недоверчиво уставившись на него. На его лице отобразилось удивление, а потом он нахмурился. — Эй, — прошептал молодой человек, протягивая руку, — все в порядке, правда. Ну, приложила ты меня… Бывало и хуже, — он вдруг улыбнулся. — Я тебе ничего не сделаю. Ты не должна меня бояться, поняла? Я медленно кивнула, но не сдвинулась с места. Мысли постепенно начали проясняться, а на смену страху пришёл стыд. За одно мгновение я покраснела с головы до пят и вновь спрятала раскрасневшееся лицо в ладони. — Божепростименя… — пробормотала я, но Волков не понял ни одного слова, поэтому я убрала руки за спину, начиная заламывать от волнения пальцы. — Мне было так страшно, я думала, что он вернулся. — Успокойся, — вдруг ни с того ни с сего сказал Егор, чем поверг меня ещё больше в шок, а потом направился в сторону холодильника. — Ты попыталась себя защитить. Это нормальная реакция. Так и должно быть. Он достал из морозильной камеры упаковку замороженной стручковой фасоли и, усевшись на стул лицом ко мне, приложил пакет к голове, а я так и продолжала стоять в гостиной, недоверчиво хмурясь. — Ты быстро приехал. — Был неподалёку. Мы какое-то время смотрели друг на друга, выдерживая дистанцию, но я никак не могла понять, что именно меня в нем так привлекало в эту минуту и в тот же момент заставляло его бояться. Расслабленная улыбка была мало похожа на присущий ему оскал, но вот глаза… Взгляд хищника. Пожалуй, будь я одной из его подчинённых, от одного только его взгляда я бы покрывалась мурашками от страха. — О чем задумалась? Я тряхнула головой: — Ни о чем. Спасибо, что приехал. Егор махнул рукой, откладывая пакет с замороженной фасолью. Немного успокоившись, я всё-таки осмелилась подойти ближе, предварительно подобрав своё оружие с пола, и присела напротив него, сложив руки на стойке, разделяющей нас. — У тебя было какое-то предложение для меня, да? — я подняла на него глаза, но тут же опустила взгляд: он начал бесстыдно меня рассматривать, улыбаясь. — Егор, пожалуйста, не смотри на меня так, — смутилась я окончательно, пряча краснеющие щеки за волосами. Кажется, моя реакция его позабавила, так как он хохотнул, но уже через мгновение посерьёзнел. — Было предложение, — кивнул он, — но, в свете последних событий, думаю, не очень уместное. Я бросила быстрый взгляд на его ладони, сцепленные на столе, но глаза на него так и не подняла. Ждала, что он продолжит, но Волков замолчал, заставляя меня нахмуриться. — Егор, я понимаю, что я не в вашей супер-команде, — я показала пальцем кавычки в воздухе, — но уж так получилось, что моя задница в опасности. Хватит скрывать от меня что-то. Я жду подробностей. И хочу знать все с самого начала. В деталях, — выдохнула напоследок. Конечно, я ожидала, что Волков проигнорирует меня в очередной раз, но я должна была озвучить свою позицию: я не хочу бездействовать. Собравшись с силами, я всё-таки подняла на него взгляд, надеясь, что это возымеет над ним какую-то силу. Но ему, кажется, было глубоко плевать на мои просьбы и на мои жалкие попытки показать свою силу. — Шрам почти прошёл, — он склонил голову набок. — Егор, ты слишком умён, чтобы уходить от ответа таким способом, — заметила я с укоризной. — Ох, Ли-Ро… Я только открыла рот, чтобы запретить ему меня так называть, но тут же прикрыла: Волков, кажется, всё-таки решил что-то мне рассказать. Нельзя было его спугнуть. — …сейчас моя задача — обеспечить твою безопасность, — он поднял на меня глаза, и мы встретились взглядами. Его задача? Не их… Его? — И, видимо, у меня это плохо получается: некто все же пытался проникнуть в квартиру, — он не сводил с меня взгляда и говорил тихо, но внятно, заставляя моё сердце биться чаще. Мне не хотелось верить, но Егор был прав. Если бы кто-то просто ошибся квартирой, то после того, как не подошёл ключ, сразу же понял, в чем ошибка и пошёл бы искать нужную. Но этот человек не просто ошибся дверью: он вскрывал замок, а значит знал, чья это квартира. Но вопрос в другом: простые ли это были воры, решившие, что в квартире никто не живёт, или люди Константина? — О чем ты задумалась? — Может быть, это были простые грабители? Проследили, что в эту квартиру никто не приходит, значит, владельцы в отъезде. Дом сам по себе богатый, находится почти в центре, а значит есть чем поживиться, — продолжила я логическую цепочку. — Попытались влезть, но, видимо, кто-то спугнул их. — А если не простые грабители? — он вновь прищурился. — Тогда это люди Константина, которые поняли, что я жива, — пожала я плечами. — Никто не знает, что ты жива. Только я, Герц, Вова, Ден и твой папа. — Значит, это были простые грабители, — подытожила я, не сводя взгляд с Волкова. — Никто из твоих людей не выдал бы меня, — это был вовсе не вопрос, а вполне уверенное утверждение. Никто из «Ориона» не мог меня выдать. Я не могла объяснить даже самой себе уверенность в этом, но нутром чувствовала, что никто из них бы не пошёл бы на такое. — Но ты все же о чем-то беспокоишься. О чем? — Я встала из-за стола и включила чайник, попутно убирая фасоль обратно в морозилку. — Ты уверена, что хочешь это знать? — он не обернулся ко мне, несмотря на то, что я ходила по кухне позади его спины. — Уверена, что сможешь спокойно спать, зная, что тебе по-прежнему может угрожать опасность? Я остановилась с кружками в руках и взглянула на затылок Егора. Уверена, он почувствовал мой взгляд, но, в силу своей выдержки, даже не подал виду. Сказать ему, что я все равно не могу спать спокойно? Сказать, что, возможно, я никогда не смогу почувствовать себя в безопасности, где бы не была? — Уверена, — как можно спокойнее ответила я. — Ты голодный? — Да, — он коротко кивнул. — Помнишь ночь перед отъездом из «Ориона», когда все отключилось? У нас есть подозрения, что генератор был повреждён специально, чтобы вырубить освещение по периметру: при дневном свете невозможно проникнуть на территорию, невозможно даже подъехать незамеченным. Другого объяснения, как они могли подобраться, чтобы подорвать машину, нет. Слушая Егора, я выложила из морозилки картофель фри, заботливо привезённый им ещё в прошлый раз, и включила плиту. — Тогда почему они не забрали меня именно тогда? Если у них была возможность пройти на территорию, значит, была возможность украсть меня, — я забросила картофель на сковороду, которой только недавно совершила покушение на жизнь Волкова. — Без понятия, Лина. Зыков тот человек, чьи действия предугадать практически невозможно. Поэтому тебе пока опасно возвращаться домой. Я печально вздохнула и вернулась на стул. Все всегда заканчивалось тем, что мне нельзя возвращаться домой. Казалось, этому не будет конца. — А что за предложение было? — Мы с ребятами планировали выехать за город на несколько дней, чтобы отпраздновать Новый год. Я перевела взгляд на плиту позади спины Егора. Не потому, что мне требовалось следить за готовкой, а потому, что не хотелось смотреть на него. Я была бы не в восторге, если бы он прочитал мои мысли по глазам, как делал это довольно часто. — И причём здесь я? — В моем голосе прозвучала нотка раздражения, которую, увы, скрыть не получилось, но на это Волков лишь улыбнулся. И улыбка у него вышла довольно странная: не привычная ухмылка и не звериный оскал… Улыбка, именно такая, какой он улыбается своим друзьям, к категории которых я не принадлежала. — Я всего лишь сказал, что тебе пока нельзя возвращаться домой, но это не значит, что ты останешься одна на праздники. Я планировал предложить тебе поехать с нами. Но, как я уже сказал прежде, в свете последних событий, это не очень хорошая идея. Я недоверчиво покосилась на Егора. Поехать с ними? За город? С чего бы вдруг ему предлагать такое, если у нас не очень хорошие отношения? Но тут, как всегда некстати, мне вспомнился злополучный поцелуй. И от воспоминания об этом происшествии я вновь покраснела. Или отношения вовсе не такие плохие? Господи, что между нами вообще происходит? — А почему ты думаешь, что это теперь плохая идея? — прошептала я, опуская голову, чтобы не выдать своё смущение. — Думаешь, оставлять меня здесь одну хорошая идея? Мне вовсе не хотелось, чтобы он подумал, будто вдали от него мне будет плохо. Просто от осознания, что он может быть за сотни километров и не сможет быстро приехать, если что-то случится, мне стало не по себе, а по позвоночнику от страха пробежал табун мурашек. — Тебе не кажется, что уехать это все же хорошая идея? В смысле, — замялась я и практически перешла на шёпот, — в смысле взять меня туда… Егор чуть опустил голову, начиная смотреть на меня исподлобья и хмуриться. — Ты бы поехала? Картошка начала потрескивать, и я соскочила со стула. — Наверное, да, — выдала я через минуту, уже после того, как перемешала и посолила наш ужин. Мне очень не нравилась эта черта Егора — задавать провокационные вопросы, глядя прямо в глаза. Очень не нравилась. Потому что когда он так пристально смотрел на меня, у меня подкашивались ноги и сердце начинало биться как сумасшедшее. А еще потому, что я вспоминала этот дурацкий поцелуй, который так хотела забыть. Интересно, если я сама начну задавать провокационные вопросы, глядя ему прямо в глаза, он начнёт на них отвечать? — Тогда поедем, — кивнул задумчиво Волков, а потом хлопнул в ладоши. — Когда есть будем? Пахнет вкусно. За ужином я изо всех сил старалась не смотреть на Егора, несмотря на то, что он так и сверлил меня взглядом, под которым я краснела. Что это за дурацкая тактика? Чего он добивается? Единственное, что радовало, — ужинали мы молча. Не знаю, о чем думал он, но лично я мысленно ругала саму себя за то, что напросилась с ним на праздники. Но с другой стороны: не оставаться же мне одной в этой квартире, если домой нельзя. Из двух зол, как говорится… После ужина, пока Егор разговаривал с кем-то по телефону, я помыла посуду и убрала оставшуюся картошку в холодильник, а потом завалилась на диван. — …нет, даже не думай об этом, — донёсся до меня смех Егора из спальни. — Ладно, черт с тобой. Мира с тобой едет? Он говорил с Димой ещё несколько минут, а потом вернулся в гостиную, остановившись в проходе и прислонившись боком к дверному косяку. — Боюсь, мне придётся тебя огорчить, — я поднялась с дивана. — Ну или обрадовать. У меня нет зимней одежды. У меня даже куртки нет. Я не смогу поехать. Трусиха. — Тебе привезти из дома? Или ты просто расхотела ехать? Волков какое-то время смотрел на меня, скрестив руки на груди и будто бросая мне вызов. Вся его поза говорила о яром недоверии, хотя мне в этом больше виделась насмешка. — Привезти, — кивнула я, выдерживая его взгляд. Мне очень хотелось спросить, почему он меня поцеловал, но я не решилась. Наверняка, он бы ответил, что это ошибка, с чем бы я согласилась. И намного проще сейчас пережить этот период, а когда все устаканится, вернуться домой. И больше никогда об этом не вспоминать.

***

Егор, оставшийся в квартире, решил спать на диване, а я заняла спальню. Уже укладываясь в постель уже в начале второго часа ночи, я слышала, как он общался с кем-то по телефону, но слов разобрать не смогла. Быстро приняв душ и проскользнув в комнату, я прикрывала за собой дверь, оставляя при этом маленькую щёлочку, чтобы быть в курсе, если что-то произойдёт, а потом завалилась в постель, накрылась одеялом с головой и повернулась набок, подтягивая колени к груди. Почему мне становится так спокойно, когда он рядом? Из гостиной послышался телевизор, но через мгновение шум практически стих: видимо, Волков понял, что я легла спать, и сделал звук на минимум. Почему в одно мгновение он может быть заботливым, а уже через секунду становится бесчувственным сухарём? Поездка за город в компании Егора меня, несомненно, пугала, но большая часть меня ждала её. Глупо было бы скрывать, что мне требовалось разобраться в этих запутанных взаимоотношениях с ним, За то недолгое время, что я его знала, он представлялся мне с разных сторон, но самой запоминающейся, естественно, была не лучшая из них. Думая о Волкове, я все так же в первую очередь думала об эгоистичном молодом человеке. Но ведь мне довелось узнать и другого Егора. Он рассказал мне о своих переживаниях, о своём прошлом, но ответа на главный вопрос, который меня мучил, я так и не нашла: почему в первые несколько встреч он был добр, а потом вдруг изменился по отношению ко мне? Конечно, меня посещали мысли, что я сделала что-то не так, но, думая об этом, я раз за разом прокручивала воспоминания о наших встречах, чтобы понять, где оплошала, но своей ошибки в поведении так и не нашла. В какой-то момент мне вообще показалось, что у Егора может быть раздвоение личности, но, думаю, ответ был намного проще: ему намного удобнее быть сволочью, чем собой. Когда ты ведёшь себя, как последний эгоист по отношению к малознакомым людям, никто не будет садиться тебе на шею и просить помощи. Но помимо этого у меня была ещё одна теория, которая казалась самой глупой из всех: он не хотел ни с кем сближаться. А причину я испытала на себе: все те, кто сближались с ним, подвергались опасности. Но этот вариант казался маловероятным: не может же человек отказывать себе в дружбе и отношениях только из-за того, что его знакомым угрожает опасность? Утро выдалось слишком спокойным. Я проспала не меньше двенадцати часов и проснулась отдохнувшей. Потянувшись и промурлыкав что-то неразборчивое, я выбралась из постели и, завернувшись в плед, вышла в коридор. Однако квартира оказалась пуста: Волкова не было ни в ванной, ни на кухне. Почему я не услышала, как он ушёл и хлопнул дверью, если сон стал более чутким? Видимо, мой организм устал от недосыпания и именно в эту ночь решил отоспаться за всю эту неделю. Или же причиной спокойного и крепкого сна стало присутствие Егора? Нет, мне, конечно, пришла в голову мысль, что, возможно, подсознательно мне намного спокойнее, когда он рядом, и незачем быть начеку, но в то же время сама мысль показалась мне лишённой здравого смысла. С чего мне должно быть с ним спокойнее? Да, он неоднократно спасал мою задницу, но прежде, чем спасти, именно он и затаскивал меня в эти передряги. Тряхнув головой, я отбросила мысли о Егоре и принялась за завтрак, оставленный им на плите, — яичницу, больше похожую по вкусу на подошву армейских сапог, и остывший кофе. И ведь даже записки никакой не оставил! Я ещё раз огляделась в поисках каких-нибудь клочков бумаги, но так и не нашла ничего похожего. Конечно, Егор не должен был передо мной отчитываться за то, куда уходит и что делает, но мне было бы намного спокойнее, если бы он оставил записку. Что-то вроде «Скоро приеду» или «Я в магазин». Но увы… Стоило мне отправить в рот последний кусочек несъедобного завтрака, как дверь в квартиру открылась и в следующую секунду захлопнулась. Отставив кружку с кофе, я слезла со стула, попутно одёргивая футболку, и выглянула в коридор. Волков, удерживая в руках две уже знакомые спортивные сумки, снял обувь и, выпрямившись, посмотрел на меня. — Не беспокойся, — видимо, он прочитал вопрос по глазам, — я заезжал к тебе домой и взял необходимые для поездки вещи. Я вытянула шею, оценивая размеры сумок и мысленно прикидывая, на сколько дней мы едем. Неужели собирал сам? А папа? Он видел папу? Что он ему сказал? Волков вдруг улыбнулся, глядя на меня, и в полумраке прихожей его глаза заблестели, моментально рассеивая мои мысли и заставляя забыть все, о чем так хотелось спросить. — Ты позавтракала? Я медленно кивнула, подозрительно глядя на Волкова: уж очень меня смущала его улыбка, хотя она и была какой-то… доброй. Что, в принципе, само по себе не укладывалось в голове. — Ты говорил с папой? Мы продолжали стоять посреди коридора, глядя друг на друга, но ни меня, ни, кажется, его это не смущало. — И ты сейчас поговоришь, если хочешь. Я расплылась в улыбке и на радостях даже подпрыгнула на месте, начиная кивать как болванчик. — Хочу, конечно! Хочу! Ты еще спрашиваешь! Молодой человек усмехнулся и все же прошёл в гостиную, скидывая сумки на диван и попутно протягивая мне телефон. — Егор, — я взяла в руки его телефон, но запнулась, не зная, как правильно задать вопрос, — а я могу позвонить маме? Выслушай меня прежде, чем отказывать, — тут же добавила быстро, чтобы он не успел встать «нет». — Я хотела поехать к ней на праздники, и мне надо объяснить ей, почему я не приеду. Я очень быстро, правда, — я снова закивала, прижимая двумя руками телефон к груди, будто он был моим единственным спасением. — Пожалуйста. Волков глубоко вздохнул, обдумывая мою просьбу и при этом не сводя с меня ледяных глаз, а затем кивнул. — Не рассказывай подробности, ладно? Скажи просто, что поедешь с друзьями. — О, ну конечно, — усмехнулась я без тени злобы. — Маме врать святое дело. Он изумился: — Почему врать? Мы же действительно друзья. Я не стала говорить Егору, что друзья — это слишком громкое слово для описания наших отношений. Лишь коротко кивнув и опустив голову, продолжая прижимать телефон, я оставила его одного в гостиной, а сама зашла в спальню и плотно прикрыла за собой дверь. В первую очередь я набрала папин номер, так как для разговора с мамой мне требовалось собраться с мыслями и я старалась оттянуть этот момент до последнего. Папа снял трубку после пятого гудка. — Привет, пап, — улыбнулась я, заваливаясь на постель в позе звезды. — Ли-Ро! — уверена, папа улыбнулся. — Как твои дела? Егор уже доехал? — Да, привез вещи, — кивнула я зачем-то, начиная накручивать на палец прядь волос. — Спасибо, что собрал вещи. — Так это не я, солнышко, это Егор. Он сам во всем разобрался. Сказал, что взял самое необходимое для поездки за город. Значит сам вещи собирал? — В любом случае спасибо. Надеюсь, я тебя не сильно обижу, если уеду с ребятами на праздники на несколько дней? Просто я же собиралась ехать к маме, но… — я не смогла продолжить. — Лина, это правильное решение. В смысле, не ехать к маме. Нельзя сейчас подставлять ее под удар, к тому же у нее Артемка… — Папуль, а как же ты? — сразу спохватилась я. — Где же ты будешь? — Не беспокойся об этом, — усмехнулся папа в трубку. — Я с мужиками в баню пойду. Мы последний раз полгода назад виделись. Думаю, удастся собрать небольшую компанию. Ты только маме позвони, обязательно её предупреди. — Конечно, папуль. Я была так рада тебя слышать! — И я тебя, Ли-Ро, — он вдруг погрустнел и глубоко вздохнул. — Знаешь, может быть, когда все кончится, ты захочешь вернуться к маме? Алла была права, когда говорила, что тебе со мной опасно. Я закусила губу, слушая папу. — Папуль, но это же не в тебе дело! — возразила я сразу. — Я все понимаю, правда, но я бы хотела остаться с тобой. — Ли-Ро, ты все равно подумай над этим, хорошо? И ты уверена, что хочешь поехать с Егором? Я сглотнула, не зная, что именно ответить. Сказать, что оставаться одной опасно? Я совсем не хотела показаться ханжой и трусихой, но мне было действительно страшно. И пришлось окончательно признать, что рядом с Егором намного спокойнее. Сейчас, лежа на постели, я даже не задумывалась над тем, что не прислушиваюсь к звукам за дверью. А причиной всему был Волков, находящийся за стенкой. — Уверена, пап. Думаю, после всего случившегося мне необходимо немного развеяться. В принципе, — улыбнулась я, — тебе бы тоже не мешало. Дай мне слово, что позвонишь Лидии. Папа на том конце засмеялся: — Ты бы лучше свою личную жизнь устраивала, а не мою! Но слово, так уж и быть, даю. Лина, будь осторожнее, хорошо? Я, повеселевшая, кивнула телефону. — Хорошо, папуль. Обещаю. Люблю тебя. Попрощавшись с папой, я несколько минут смотрела на цифры на экране телефона, пытаясь в голове воспроизвести разговор с мамой, но тщетно. Я всегда готовилась прежде, чем звонить, но, тем не менее, никогда не была готова. Потому что как только она спрашивала что-то, о чем мне не хотелось говорить, я тут же терялась. А если она заводила речь об учёбе, я сразу же чувствовала себя нашкодившим ребёнком, даже несмотря на то, что нас разделяли сотни километров. Вновь глубоко вздохнув, дабы успокоиться, я все же набрала нужный номер. Мама сняла трубку практически сразу. — Привет, мам, — отозвалась я намного тише, чем при разговоре с папой. — Это Лина. — Ангелина? — мамин голос повысился на несколько октав от удивления. — А почему с чужого номера? — Свой потеряла где-то, — спешно соврала я. — Оставила в транспорте, наверно, когда возвращалась с работы. — Всегда ты так, — вздохнула она. — Тебе такие вещи дорогие дарят, а ты их теряешь или ломаешь. — Мам, ну я же не специально! О чем я говорила? Ах, да, нашкодивший ребёнок… — Я тебе вообще не по этому поводу звоню, — тут же перескочила я на другую тему. — У меня, к сожалению, не получится приехать к тебе на праздники. Объявились другие планы. На том конце повисло молчание. Я судорожно пыталась продумать, что же сказать, но в голову ничего не шло. — И какие такие планы, Ангелина? Когда мама была мной недовольна, она всегда называла меня полным именем. А если прибавляла ещё и отчество, то это значило, что дело совсем плохо. — Я с друзьями еду за город, мы уже все распланировали, и так получилось, что я вспомнила о поездке к тебе слишком поздно. Я перевернулась на живот и закусила большой палец правой руки в ожидании реакции. А последовала она незамедлительно. — Ангелина Игоревна, как ты можешь менять планы, когда я уже все продумала? Я специально посмотрела расписание зоопарка и дельфинария, чтобы мы сходили туда всей семьёй. Я прикрыла глаза и упёрлась лбом в прохладную простыню. — Мам, извини, что не предупредила раньше, но, думаю, вы и без меня неплохо справите праздник. Я не стала говорить маме, что «всей семьёй» для меня продолжает оставаться только наша семья: я, она и папа. И, может, это по-детски, что я не полюбила её нового мужа, но я его хотя бы приняла. А причиной тому было то, что она светилась рядом с ним. Я никогда не была против Ивана, не была против появления Артемки, но, к сожалению, больше не была частью их семьи. Они создали свою семью, и в этом не было ничего плохого. А я вернулась к папе и у нас была своя семья. Довольно счастливая до определённого момента. — Даже не знаю, что сказать… — выдохнула она недовольно. — Ты очень меня расстраиваешь в последнее время. А все это из-за того, что ты не пошла учиться! Если бы я ее не остановила в этот момент, то такой разговор мог бы затянуться надолго, поэтому я спешно взбодрилась и перебила маму. — Извини, но тут батарейка в телефоне садится. Мам, ещё раз прости, что так вышло! Передавай привет Ивану и поцелуй от меня Артемку! Я люблю вас! — и, не дождавшись ответа, скинула вызов, а затем, вымучено застонав, рухнула головой на кровать. Почему… Почему все всегда так сложно? В дверь тихонько постучали, и я подняла голову. — Да, Егор… Он чуть приоткрыл дверь, но в комнату не вошёл, оставаясь в коридоре. — У тебя все в порядке? Я скатилась с кровати, одергивая футболку, и вышла к нему сама. — Лучше не спрашивай, — отмахнулась я, шлёпая босыми ногами по паркету в сторону кухни. — Мама очень расстроена, что я не приеду. Это мягко говоря. Волков проследовал за мной и плюхнулся на диван, пока я наливала себе ещё кофе. Мне хотелось поинтересоваться у Егора, как воспринял его отец желание Волкова пойти в армию, и я застыла на кухне с чашкой в руке, смотря на то, как он беззаботно переключает каналы на телевизоре. Почему иногда он совсем не похож на себя? Например сейчас — такой расслабленный, домашний, такой спокойный, такой… не Егор. — Егор? Он повернул голову на меня, чуть приподнимая брови. — Нет, ничего, извини, — пробормотала я, отворачиваясь и мысленно ругая себя. — Пойду разберу вещи, которые ты привёз, чтобы понять, что брать с собой. Когда мы выезжаем? — Завтра утром, часов в девять, — он вновь вернулся взглядом к телевизору. — Можешь сейчас собирать все необходимое, чтобы завтра мы могли выехать сразу после завтрака. Я через пару часов уеду и вернусь поздно вечером, так что можешь меня не ждать. Уже стоя у выхода из гостиной, я обернулась, ошарашенная услышанным. Оставит меня одну? Опять? А, может… Может, он поедет к Марине? Конечно, они ведь не смогут видеться несколько дней на праздники… Волков поймал мой задумчивый взгляд и нахмурился, будто мог прочитать мои мысли. В полумраке гостиной его светлые глаза недобро блеснули. Или только мне так показалось? — Если ты хочешь о чем-то спросить, то спроси, Ли-Ро, — он чуть склонил голову в ожидании, когда я озвучу свой вопрос. — Не зови меня Ли-Ро, — напоследок сказала я и вышла из гостиной. Волков уехал через час, как и обещал. Хлопнула входная дверь, но он даже не попрощался. Я, конечно, не ожидала, что он зайдёт в комнату, но надеялась хотя бы на простую фразу «Я ушёл!», но не дождалась даже этого. Как только он закрыл за собой дверь, я выползла из спальни на кухню и принялась готовить. Решив, что Егор наверняка поехал к Марине, я приготовила только две порции для себя: на обед, который съела практически сразу, и на ужин, который был около десяти часов вечера. На осмотр привезённых вещей ушло не более часа, а все остальное время я валялась в постели с музыкой в наушниках. И где-то ближе к полуночи, почувствовав, что начинаю засыпать, я отложила телефон под подушку и, накрывшись одеялом, погрузилась в сон. Разбудил меня хлопок входной двери. Я оторвала голову от подушки, моментально принимая сидячее положение. Часы на экране телефона показали почти два часа ночи, а из коридора послышалось шуршание. Завернувшись в мягкое одеяло, как в кокон, я вылезла из постели и выглянула за дверь. Волков стащил с себя обувь и повесил куртку на вешалку, и только после этого повернулся на меня. — Ты почему не спишь? — он бросил быстрый взгляд на часы. — Время позднее. — Спала, — отозвалась я, зевая и прикрывая рот рукой. Егор взъерошил волосы, будто о чем-то задумываясь, а потом свернул из коридора в гостиную. Не знаю зачем, но я проследовала за ним, шурша одеялом. Волков осмотрелся на кухне, а потом заглянул в холодильник. — Ты ничего не приготовила? — он обернулся ко мне, а его брови скрылись за отросшими волосами. — Приготовила, — пожала я плечами, — просто подумала, что ты перекусишь там, куда съездил. Меня подмывало спросить, где именно он был, но я упорно молчала, оглядывая его с ног до головы на наличие помады на шее или чего-то такого, однако ничего высмотреть не смогла. И даже несмотря на то, что не было никаких доказательств его поездки к Марине, я не могла отделаться от этой мысли. А ещё от чувства, зародившегося где-то в груди, очень неприятного, тёмного и тянущего чувства. Волков чуть наклонил голову и прищурился, глядя мне в глаза. — Голодная? Я осторожно кивнула, подмечая, что действительно проголодалась, пока спала, но мне было совсем лень готовить. — Тогда собирайся, — он улыбнулся, громко и с размахом захлопывая холодильник. — Волосы в хвост, на голову капюшон. Жду тебя у двери через четыре минуты. Я застыла на месте, недоверчиво уставившись на Егора. Что он хочет этим сказать? — Иди-иди, — поторопил он меня с улыбкой, попутно взмахивая руками, — пока я не передумал. Поедем куда-нибудь. Под пристальным мужским взглядом я все же двинулась в сторону комнаты, но поведение Егора, а точнее, его резкие перепады настроения начали пугать меня сильнее. Я не могла понять, чем это вызвано, и это пугало ещё больше. Просто потому, что не знала, чего от него ожидать. В привезённых Егором вещах я быстро отыскала джинсы и серую тёплую толстовку. Завязав волосы в тугой высокий хвост, спрятала их под капюшон, как и было сказано. Помимо этих вещей он так же собрал для меня нижнее белье (от одной только мысли, что он открывал ящик с моим трусика, я краснела от стыда с головы до пят), зимнюю куртку и кроссовки. Поэтому я вышла к нему уже полностью одетая. Сам Егор стоял у двери в куртке, наброшенной поверх чёрной толстовки. — Куда поедем? — первая подала голос я, чтобы хоть как-то отвлечь его от пристального изучения меня. Неужели ему так непривычно видеть меня в одежде? От мысли о том, что голой или полуголой он видел меня намного чаще, чем одетой, я поперхнулась воздухом, закашлявшись. — Может, бургеры? Перестав кашлять, я вновь уставилась на Волкова, хмурясь, хотя сама идея мне очень даже понравилась. Давно я не ела чего-то вредного и одновременно вкусного! — Лина, ради Бога, почему ты на меня весь день так смотришь? Что случилось? — не выдержал молодой человек, взмахивая руками. — Ничего, — качнула головой я, опуская взгляд. Ну не говорить же ему о своих подозрениях и не спрашивать напрямую, ездил ли он к Марине! Недовольно вздохнув, Волков всё-таки выпустил меня из квартиры. Я натянула капюшон на глаза, чтобы скрыть лицо, и зашла в подъехавший лифт. — Ты думаешь, это хорошая идея? Выходить из квартиры вместе с тобой, — я следила за небольшим дисплеем, где сменялись номера этажей. Мы спускались на подземную парковку. — Думаю, что не очень хорошая. Лифт пропищал, и двери раскрылись, выпуская нас на минус первый этаж. В бликах стоящих в ряд автомобилей взгляд зацепился за наше отражение. Егор возвышался надо мной на несколько голов, а я еле доставала ему до груди. Облегающие джинсы, которые я довольно давно не надевала, теперь висели в районе бёдер. Видимо, я действительно скинула несколько килограмм за это время. Мне вспомнилось, как красиво Марина смотрелась рядом с Егором, поэтому я спешно отвела взгляд, стыдливо опуская голову. Как мне вообще могло такое прийти в голову? Его черной BMW поблизости не было, зато внимание привлекал внедорожник, на котором мы приехали. Подойдя к машине, он открыл мне дверь, и я села в уже заведённую прогретую машину. Оказывается, вот как полезно иметь такую функцию в машине! Он обошёл автомобиль и сел рядом, сразу же пристёгиваясь. Через минуту машина плавно тронулась с места и вскоре выехала через автоматически открывающиеся двери, а дальше на проспект в сторону центра. Я развернулась к окну, всматриваясь в чёрное небо. И всё-таки Москва прекрасна ночью, а особенно прекрасна в преддверии такого большого праздника, как Новый год. По городу было развешано огромное количество разноцветных шаров и иллюминации, которые отражались в окнах зданий. Как заворожённая, я смотрела на мигающие лампочки, и наконец-то начала чувствовать приближение праздника. Это особенное ощущение, которое наступает перед таким большим событием и одновременно заряжает тебя положительными эмоциями. И в такие моменты все отходит на второй план и проблемы становятся неважными. — Что сказал твой отец по поводу поездки? — прервал наше молчание Егор, заставляя повернуться к нему лицом. — Пожелал хорошо отдохнуть, — улыбнулась я, пожимая плечами. — В отличие от мамы. — С мамами всегда тяжело, — усмехнулся молодой человек, выкручивая руль и сворачивая на подъездную дорожу к двухэтажному зданию с большой жёлтой буквой «М». — Моя вообще со мной отказывалась разговаривать несколько месяцев, когда я решил вернуться на службу. А когда узнала про командировки, вообще чуть инфаркт не получила. Автомобиль подъехал к первому окошку, где нам улыбнулась полная симпатичная блондинка в стандартной форме. — Что ты будешь? Я пробежалась глазами по большому меню около окна в поиске знакомых названий. — Молочный коктейль, двойной чизбургер и картошку по-деревенски, — я закусила губу, глядя на улыбку Егора. У Волкова вырвалась довольная усмешка. Он сделал заказ и протянул несколько купюр через открытое окно. Я стащила с себя куртку и, не скрывая довольной улыбки, откинулась обратно на сидение. Когда мы получили два бумажных пакета, которые Егор сразу же передал мне в руки, автомобиль завернул за здание и остановился около запасного выхода. — Не возражаешь, если мы поедим в машине? — Наоборот, только за, — улыбнулась я, извлекая из пакетов поздний ужин. — Пока не очень хочется возвращаться в свою башню к заточению. Но как только эти слова сорвались с языка, я его спешно прикусила. — Башню? — рассмеялся молодой человек, поворачиваясь ко мне. — То есть ты принцесса, а я злой дракон? — Ну не то, чтобы злой дракон, — промямлила я, улыбаясь. — Но, в общем, что-то вроде того. — Надеешься, что тебя от меня спасёт принц? — рассмеялся Волков без тени злости, закидывая в рот картофелину. Мне почему-то вспомнилась притча о принцессе и драконе. Все принцессы остаются с драконами. — Нет, не надеюсь, — прошептала я, отворачиваясь к окну, чтобы не показывать Егору своих стремительно краснеющих щёк. — Так если принцесса принца не ждёт, может, она подружится со своим драконом? В стекле я заметила отражение Егора, и наши взгляды пересеклись. Я медленно кивнула, принимая его предложение, а потом развернулась на него. Уголки его губ дрогнули в еле заметной улыбке. — Ну что же, дракон, — я улыбнулась ему в ответ. — Расскажи что-нибудь о себе. Ты обо мне все знаешь, а я о тебе практически ничего. Егор вновь хохотнул, откидывая голову, а затем пожал плечами. — Я даже не знаю, что тебе рассказать. Я развернула свой чизбургер и вгрызлась в него, застонав от удовольствия. — Это просто божественно, — пробормотала я с набитым ртом, попутно обмакивая картошку в молочный коктейль под насмешливый взгляд Егора. — И не смотри на меня так! Я ем не как леди! — И уж точно не как принцесса, — рассмеялся Егор, а его глаза вновь заблестели. — Может, дракон как раз-таки ты? — Если я дракон, то тебе лучше не шутить со мной, как бы я на тебя огнём не покашляла. Домой мы вернулись только через час. За это время Егор, конечно же, ничего не рассказал о себе, но мы все же поболтали о всякой ерунде. Так же я узнала, что с нами едут Дима и его девушка Мира, о которой я довольно-таки много слышала, а еще Вова и, возможно, Денис. Последнее имя меня все же удивило, но я не стала ничего об этом говорить. Возможно, после смерти Антона Денису хотелось немного развеяться, но я, будучи на его месте, не смогла бы праздновать, если бы перенесла такую потерю. Когда мы уже вошли в квартиру и сняли верхнюю одежду, Егор сказал, что опять поспит на диване, потому что я полностью обустроилась в его комнате. Он уже начал снимать диванные подушки, чтобы постелить белье, когда я застыла в проходе, обдумывая вопрос, который крутился в голове этот день. — Ты теперь с Мариной? — выдала я наконец, сама поражаясь своей смелости. Руки Волкова застыли в воздухе, но лишь на мгновение, потому что уже через секунду он медленно развернулся ко мне, встречаясь со мной взглядом. — С чего ты взяла? Я пожала плечами, начиная смущаться под столь пристальным взглядом. — Тогда по телефону, — пробормотала я, вспоминая разговор. — Ты, видимо, заезжал к ней и… Я не стала продолжать, так как в мгновение ока покраснела от стыда. Это же вообще не моё дело, зачем я спрашиваю? — Я не с Мариной, — он покачал головой, не сводя с меня взгляда. — Ни в дружеских отношениях, ни в каких-либо других. Сердце ёкнуло, а голова мгновенно закружилась, скорее всего, из-за перенапряжения. Я кивнула, пытаясь справиться с подступающей на лицо улыбкой, чтобы ни в коем случае себя не выдать. Хотя о чем речь? Я уже выдала себя с потрохами, задав этот вопрос. — Спокойной ночи, — прошептала я, уходя в коридор. — Спокойной, принцесса, — Егору пришлось повысить голос, чтобы я его услышала, и в нем прозвучали довольные нотки. — И спи спокойно, ведь тебя охраняет дракон. Плотно прикрыв за собой дверь в комнату, я не смогла сдержать улыбки и прикрыла пунцовое лицо прохладными ладонями.