Под созвездием Ориона (Bad Guy)

Егор постучался в спальню, когда на часах было около восьми утра. Я начала ворочаться под одеялом в надежде, что этот стук — всего лишь часть сна. Но он повторился, заставляя меня оторвать голову от подушки и сесть на кровати, потирая лицо. — Да… — прохрипела я, приглаживая растрёпанные волосы, прекрасно понимая, кто потревожил мой сон. Дверь в комнату открылась, но Егор не зашёл, а лишь только подал голос. — Доброе утро, — донеслось из коридора. — Завтрак на плите, ребята подъедут через полчаса. Тебе хватит времени? — Да, — тряхнула я головой, пытаясь собраться с мыслями. — Спасибо, что разбудил. Я сползла с постели и, прихватив с собой нужную одежду, прошмыгнула в ванну. Мне хватило пятнадцати минут, чтобы принять душ, умыться и одеться. На кухню я вошла уже в джинсах и вчерашней толстовке, от которой пахло Егором и машиной. От этого запаха начала кружиться голова, но мне не хотелось переставать его вдыхать. Остановившись в гостиной, я улыбнулась Егору, хлопотавшему на кухне. — Ещё раз доброе утро. — Про себя я отметила, что после этой ночи мне стало намного проще общаться с ним и улыбаться ему. — Только не говори, что у нас на завтрак опять яичница, больше похожая на подошву старых берцев. Молодой человек, который уже был одет в чёрные джинсы и серую футболку, поднял на меня удивлённо-насмешливый взгляд. — С чего вдруг моя яичница похожа на подошву? Я рассмеялась, усаживаясь за стол. — Ты сам-то её пробовал? Волков, усмехнувшись, поставил передо мной тарелку с двумя бутербродами с колбасой и чашку дымящегося чая. — Не будет тебе подошвы, расслабься, — он сам присел напротив, делая несколько больших глотков кофе. — Перекусим по-быстрому: ребята приедут нагруженные продуктами. Несмотря на то, что все происходящее было правдой, в голове не укладывалась мысль, что я вот-вот поеду с молодыми людьми за город отмечать праздник. Если бы кто-нибудь месяц назад сказал мне, что будет именно так, я бы рассмеялась и не поверила. Но жизнь, как известно, любит преподносить сюрпризы. Но, опять же, ничто из произошедшего невозможно было охарактеризовать именно этим словом. Минут через двадцать, когда я расправилась со своим завтраком и вытащила из спальни собранную спортивную сумку, в дверь позвонили. — Лина, открой, пожалуйста, это ребята, — послышался с кухни голос Егора, перебиваемый звуком льющейся воды: видимо, он домывал оставшуюся посуду. Я сбросила сумку у входа и, быстро повернув два ключа, открыла дверь целой компании. Первым в квартиру ввалился Дмитрий, чуть пригибая голову в дверном проёме, следом за ним вошла симпатичная блондинка с длинными прямыми волосами, а позади маячили улыбающийся Вова и немного смурной Денис с высокой брюнеткой. — А вот и братва подъехала! — пробасил мужчина на всю квартиру. Блондинка хлопнула по плечу Герца, а потом улыбнулась и протянула мне руку в перчатке: — Привет, я Мира. Не обращай внимание на этого балагура, он застрял в девяностых. Я ответила улыбкой и рукопожатием: — Привет, я Лина. За моей спиной материализовался Егор, здороваясь с гостями, а я медленно двинулась в сторону комнаты, чтобы, во-первых, не мешать встрече, а во-вторых, забрать оставшиеся вещи: мобильный телефон, зарядку и свои документы, которые Егор так же прихватил от папы. Последнее, что я увидела прежде, чем прикрыть за собой дверь комнаты, — как Мира крепко обнимала Егора. Присев на край кровати, я разблокировала экран и быстро написала сообщение. Кому: Папа Сообщение: Мы поехали. Хороших тебе праздников! Конечно, мне было бы приятнее остаться на праздники с папой. Я была уверена, у него будет несколько дней отдыха, и мы могли бы поехать куда-нибудь и провести время вместе: в последние несколько недель мне его очень не хватало. От мыслей об отдыхе меня отвлёк стук в дверь, а потом в дверном проёме показалась Мирослава. Девушка уже скинула свою куртку и осталась в толстовке с перчатками, что немало меня удивило, но я не стала акцентировать на этом внимания. — Можно к тебе? Я кивнула, освобождая немного места рядом с собой и бегло оглядывая её с ног до головы. Несмотря на то, что с ростом ей все же повезло, даже она по сравнению с Герцем и Егором смотрелась совсем дюймовочкой. Светлые волосы, которые до этого были распущены, она собрала в большой пучок на макушке и закрепила их карандашом, который, видимо, нашла где-то в прихожей. Круглое, но худое личико на тонкой длиной шее и молочная, практически белоснежная кожа без единого изъяна — в общем, выглядела она как модель, сошедшая с обложки модного журнала. Мирослава решила не присаживаться на кровать, а остановилась около большого зеркального шкафа, привалившись к его углу плечом. — Ты чего тут сидишь? Мы уже собираемся, — она сложила руки на груди и посмотрела на меня с прищуром, продолжая при этом улыбаться. — Да вот, зарядку забирала и папе сообщение отправляла. Я не знала, о чем ей рассказали Егор или Герц, и рассказали ли они ей что-нибудь вообще, поэтому и не знала, что именно ей стоит знать. Если честно, у меня не было никакого желания, чтобы молодые люди рассказывали направо и налево о том, что со мной было: меня ужасно злят сочувственные взгляды, а их при таком раскладе было бы немерено. И поэтому сейчас, глядя на хитрую улыбку Миры, я не знала, как к ней относиться. — Давай, поднимайся, не оставляй меня с этой фифой наедине, — она махнула рукой вверх, а сама вышла в коридор. — Ребята, поехали! — донесся ее голос уже из коридора. — Я голодная, как волк! Погасив свет и плотно прикрыв за собой дверь, я вышла в коридор. Вова с Денисом предпочли не раздеваться, поэтому стояли у двери полностью одетые. Вова первым увидел меня и, нелепо растопырив пальцы, махнул рукой. — Привет, Лина! Я кивнула в знак приветствия, а потом перевела взгляд на Дениса, который даже не посмотрел в мою сторону. — Привет, Денис. Он мне ничего не ответил, но я не придала этому большого значения. Вспоминая нашу первую встречу, я всегда ловила себя на мысли, что брат Дениса понравился мне больше. У Антона, в отличие от брата, была добрая и широкая улыбка и весёлые глаза без капли хитрости. А вот Денис смотрел на мир более озлоблено, и если раньше это было не сильно заметно, то после всех случившихся событий это выражение в его глазах значительно усилилось, из-за чего мне было довольно неприятно встречаться с ним взглядом. И, конечно, ещё одной причиной, самой веской, было то, что я продолжала винить себя в смерти Антона. Я не была виновата на все сто процентов, но так или иначе способствовала его смерти. И от воспоминаний об этом на душе становилось тяжело, так что отчасти я понимала Даниса и его нежелание видеть меня в своём окружении. Его подруга смерила меня презрительным взглядом и, приблизившись к Денису, что-то зашептала ему на ухо. В коридор вышел Егор в куртке, закидывая на плечо свою спортивную сумку. — Как я понял, едем на трёх машинах? — он оглядел всех собравшихся. — Герц с Мирой, Ден со Светой и Вовой, я с Линой, — он бросил на меня быстрый взгляд. Он протянул мне куртку с вешалки, а сам набросил мою спортивную сумку поверх своей. Компания начала выходить из квартиры к лифту, и, когда остались только мы вдвоём, я неосознанно ухватила Егора за рукав, останавливая и заглядывая в глаза. Не знаю, что я хотела в них увидеть. Мне требовалось, чтобы он успокоил меня и сказал, что все будет хорошо: хоть я этого и не признавала, мне было страшно покидать свою безопасную башню. Егор чуть склонил голову, заглядывая мне в глаза, и мой бушующий страх моментально стих под натиском его стального и спокойного взгляда. — Все будет хорошо, — тихо произнёс он. — Я буду беречь тебя. Я медленно кивнула, отпуская его руку. Он ещё несколько секунд смотрел мне в глаза, а потом сделал шаг назад, выпуская из квартиры. Когда мы расселись по машинам, Егор сразу предупредил, что дорога неблизкая, поэтому я могу поспать ещё несколько часов. По дороге не нужно будет никуда заезжать, так как Егор и Дима закупили все необходимое и даже больше. Возможно, именно с Герцем он и уезжал вчера? В машине заиграло радио, из колонок полилась приятная знакомая мелодия. Я стащила с себя куртку: в салоне было достаточно тепло. Следом за нами двигался темно-вишневый джип Димы, а замыкал колону черный внедорожник Дениса. Сердце взволнованно стучало откуда-то снизу, но беспокойство вызывала вовсе не поездка и не то, что я выбралась из квартиры. Мне было неспокойно от того, что я не знала, что меня ждёт. Откровенно говоря, я никогда не выезжала никуда с друзьями, тем более на несколько дней. Исключениями были только редкие ночёвки у бывшей подруги, но обычно мы просто смотрели кино, ели пиццу и ложились спать. Изредка поглядывая на спокойного Егора, который двигал головой в такт музыке, я задумалась о том, что из себя представляет место, в которое мы едем. Несмотря на то, что Егор не афишировал свой заработок, я смело могла утверждать, что он немаленький. И поэтому, когда речь зашла о загородном доме, первое, о чем я подумала, — огромный особняк в каком-нибудь богатом районе типа Барвихи. Но машина продолжала двигаться по трассе, минуя леса, поля, старые маленькие деревеньки с разваливающимися одноэтажными домиками, около которых каждое лето стоят бабули и продают мёд и ягоды. — Ты не против, если я закурю? — прервал наше затянувшееся молчание Волков. Я оторвалась от созерцания природы за окном и повернулась к нему, покачав головой. Он извлёк из пачки сигарету и, приоткрыв окно со своей стороны, закурил, выпуская клубы сизого дыма. В машине сразу же запахло сигаретами, но не могу сказать, что этот запах был мне неприятен. Егор всегда пах табаком, а мне нравился его запах. В последнее время вся моя одежда и даже я сама пахли им. — Нам ещё долго? Часы на приборной панели показывали почти двенадцать, а значит, ехали мы уже около двух часов. — Еще полчаса, и будем на месте, — он вновь затянулся, а затем вдавил педаль газа в пол, и стрелка спидометра начала переваливать за 140 км/ч. — Думаешь, после праздников мне можно будет вернуться домой? — я развернулась к окну, где вдалеке виднелось замёрзшее озеро. — Мы начали разрабатывать план, — кивнул Егор, — но пока это только наброски. Если ты будешь дома, мы не сможем обеспечить твою безопасность на все сто процентов. Игоря Владимировича почти никогда не бывает дома, а оставлять тебя одну слишком рискованно. Ничего другого я и не ожидала услышать, поэтому, коротко кивнув, вновь отвернулась к окну. — Я никогда не думала, что моя жизнь сложится именно так, — прошептала я, но тут же осеклась. — Извини, мысли вслух. Автомобиль сбавил скорость и свернул с трассы на просёлочную дорогу, окружённую сосновым лесом, и снег захрустел под колёсами, как стекло. Я не ждала, что Егор что-то ответит. В этом ведь был весь он. Спустя несколько минут машина миновала сосновый бор, открывая передо мной вид на большой бревенчатый дом. Как заворожённая, я уставилась на здание, чуть подавшись вперёд. Уверена, если бы не ремень безопасности, я бы прилипла лицом к лобовому стеклу. Да, не такого я ожидала. Дом действительно был огромным: два этажа, массивный кирпичный фундамент, возвышающийся метра на полтора над землёй. Но не было резных оконных рам, балконов с коваными перилами, а сам дом и вовсе был без отделки — лишь массивные толстые бревна, — но это ни капли не портило вид. Я задумалась о том, каким разным был этот мужчина: временами я думала, что его холодная, серая и обезличенная квартира полностью отражали его сущность, но вместе с тем, смотря на возвышающийся крепки, массивный дом я понимала, что Егор может быть и таким — спокойным, тёплым, безопасным. Автомобиль подъехал чуть ближе и остановился в нескольких метрах от входа. С задней части дома выглядывала небольшая пристройка, служившая, видимо, гаражом. — Посиди пока, не вылезай, — Егор заглушил мотор. — Мы сейчас с ребятами быстро включим в доме отопление и расчистим дорожку, а то тут снега по колено, — он повернулся ко мне, будто хотел увидеть, что я его услышала, но наткнулся на мою счастливую улыбку, которую я не смогла скрыть. — Ты чего? — Ничего, — покачала я головой, продолжая улыбаться. — Классный дом. Волков усмехнулся, но вновь ничего не сказал. Он захлопнул за собой дверь, и в зеркале заднего вида я увидела, как остановились остальные машины. Вся мужская компания вышла из автомобилей, и Егор, по-видимому, начал раздавать указания. И уже через две минуты Вова с Денисом начали переносить огромные пакеты в дом, в котором уже скрылся Егор, а Дима, вооружившись лопатой, начал расчищать дорожку от автомобилей до крыльца. Егор вернулся через минуту и, сняв с себя куртку и оставшись в одной толстовке, забрал у Герца лопату, приступая к работе сам. Дима же начал помогать остальным переносить пакеты в дом. Минут через пятнадцать дорожка была расчищена, а пакеты и наши сумки перенесены в уже отапливаемый дом. По ступенькам на улицу спустился Волков и, пару раз махнув рукой, подошёл к машине. Из джипа выбралась в начале Мира, следом за девушкой из чёрного внедорожника вышла Света. Егор открыл дверь с моей стороны, протягивая руку. Я, удивившись его галантности, лишь улыбнулась. Мне, несомненно, это льстило, но смущение всё-таки взяло верх. Покраснев, я схватилась за его ладонь и выбралась из машины. Мы поднялись по лестнице, по обе стороны от которой росли две небольшие пихты, на незастекленную пустую веранду. — Планировал летом поставить здесь стол и несколько кресел, — пояснил Егор, открывая дверь в дом. Внутри дом оказался тоже без отделки. Первое помещение, куда мы попали с улицы, оказалось чем-то вроде прихожей, из которой вели несколько дверей и большая лестница на второй этаж. В доме было ещё немного прохладно, но не настолько, чтобы оставаться в куртке, поэтому я сразу сняла её и повесила на вешалку. Следом за нами зашли Мира и девушка Дениса. Обойдя все пакеты, мы прошли дальше. Следующей комнатой оказалась гостиная — просторное светлое помещение с диваном, двумя креслами, столиком, встроенным камином в углу и большим телевизором на тумбочке. Свет просачивался через большие окна, которые выходили на восток. Из гостиной был вход на кухню — комнатку хоть и маленькую, но такую же светлую, с кухонным гарнитуром, в которую входили две столешницы, раковина, плита, холодильник и кухонные полки. Все было выполнено в одном цвете чуть светлее брёвен. — Пойдём дальше, — Егор потянул меня обратно в большую прихожую. Около лестницы оказалась ванная комната, совмещённая с туалетом, раковиной и небольшой зеркальной полочкой. А затем мы поднялись наверх. Поскольку обе девушки шли за нами с вещами, он сразу распределил для нас спальни. — Ой, а можно мы с Димой займем ту? — Мира указала пальцем на самую дальнюю дверь на втором этаже. — Мы в прошлый раз там останавливались. Волков кивнул, и счастливая Мира наперевес со своей сумкой поскакала вперёд. — Лина, тебе я предлагаю эту, — Егор толкнул ближайшую дверь, пропуская меня внутрь. — Свет, а вы с Денисом в ту, — он махнул рукой на оставшуюся дверь, а затем зашел следом за мной, оставляя Свету в коридоре. Комната оказалась намного меньше прихожей и гостиной и вмещала в себя лишь двуспальную кровать, накрытую клетчатым шерстяным покрывалом, две тумбочки по обе стороны кровати, и двустворчатый зеркальный шкаф цвета светлого дерева. В голове промелькнул вопрос о том, что если в доме всего три спальни, одну из которых занимают Дима с Мирой, вторую Денис со Светой, а третью я, то где будут спать Вова и сам Егор? Но я тут же отогнала её, ведь спальни могут быть не только на втором этаже, в конце концов в гостиной стоял диван. — Разбери вещи и можешь переодеться, — Волков скинул две сумки на пол у входа. — А потом спускайся, у нас очень много дел! Я оглянулась вокруг, отмечая, что в комнате очень чисто. Не было ни пыли, как обычно бывает в домах, куда редко приезжают, а также очень приятно пахло деревом. Из большого окна открывался вид на подъездную дорожку, где Денис и Дима переставляли машины чуть дальше от дома на уже расчищенную территорию. Егор, видимо, находился где-то в доме. Переодевшись из толстовки в обычную чёрную кофту с небольшим вырезом, открывающим выступающие ключицы, я быстро заплела растрёпанные волосы в косу и вышла из комнаты. Двери во все спальни были открыты: видимо, для того, чтобы помещение быстрее прогрелось, — поэтому свою я тоже решила не закрывать. С первого этажа уже доносились какие-то голоса, поэтому я спешно спустилась вниз. В прихожей помимо пакетов, которые и без того занимали большую часть пространства, теперь находились ещё и коробки, из которых торчала разноцветная мишура. — … а я тебе говорю, что елка! — донёсся бас Димы из гостиной. — Какая к черту ёлка, Герц? — засмеялся Денис. — Оливье! Вот что надо в первую очередь! Я остановилась у входа и, прислонившись к дверному косяку, застала такую картину: Света сидела на диване, что-то печатая в телефоне, Мира с уставшим видом присела на подлокотник кресла, сложив руки на груди, а посреди гостиной стояли спорящие мужчины. — А я говорю, что елка! — А я говорю — пожрать! Я не смогла скрыть улыбки и хотела уже уйти на поиски Егора, как Мира вдруг подскочила с места и прыгнула между ними. Все ее движения были правными и грациозными, казалось, она не шла — плыла. — Значит, так, — её командный голос заставил меня удивиться, — мы, девочки, занимаемся кухней. На нас салаты, маринад для шашлыка, а с вас елка. Герц довольно улыбнулся и, притянув девушку, чмокнул её в висок. — Быстро, быстро, — она несколько раз хлопнула в ладоши, подгоняя всех подняться с места. — Дим, принеси на кухню пакеты, мы все разберём. На удивление, она так и не сняла тонкие кожаные перчатки, хотя переоделась из джинс в спортивные штаны и простую кофту. Дима уже через минуту принёс все нужные пакеты на кухню и, ещё раз поцеловав Мирославу, вышел вместе с Денисом на улицу. — Так, — протянула Мира, заглядывая в каждый пакет и после поднимая на меня взгляд, — с чего начнём? — Предлагаю с заготовок для салата, — кивнула я, дабы не оставлять ее один на один с готовкой. — Как я поняла, с ребят шашлык, а с нас все остальное? Тогда давай вначале все отварим для салата, а там дальше займёмся горячим. Пока Мира мастерски раскидывала продукты по холодильнику, а я намывала овощи для салатов, Света сидела на диванчике, болтая ногами и периодически хихикая, и печатала что-то в телефоне. Мира поймала мой взгляд, когда я косилась в ее сторону, громко захлопнула холодильник, и, уперев руки в бока, встала в позу. — Света, а ты кушать в новогоднюю ночь не будешь? Та оторвалась от своего смартфона и, приподняв взгляд, изогнула бровь. — Помочь ты нам не хочешь? — чуть склонив голову, Мира уставилась на Свету, которая, сложив губы уточкой и всем своим видом показывая недовольство, всё-таки отложила телефон и поднялась с дивана. — То-то же. Почисти лук. — Не буду я его чистить, — скривилась Света. — От него руки вонять будут. Мира развернулась к ней спиной, и я заметила, как она закатывает глаза. — Ладно, сходи к ребятам и спроси, где бутылки с водой. Если ещё в машине, то пусть принесут. Цокнув языком, Света развернулась и двинулась в сторону выхода, а Мира устало вздохнула. — Боже мой, неужели он не мог нормальную девушку привезти? Почему всегда надо выбирать тех, у кого интеллект меньше, чем у морковки? Я прыснула в кулак, покачивая головой. — Нет, я серьёзно! — она выставила на столешницу бутылку вина, а потом достала из ящика штопор. — Я Дениса знаю уже несколько лет и ни разу не видела его в компании нормальной девушки. Иногда мне кажется, что умные на него просто не клюют, — она быстрым движением руки откупорила бутылку и потянулась за двумя бокалами. — Я не пью, если что, — тут же спохватилась я, выключая воду. — По-крайней мере, раньше двух часов дня — точно! — Ой да ладно, — махнула рукой Мира и тут же протянула мне бокал, наполненный красным вином. — За знакомство. — Хорошо, — улыбнулась я ей, — за знакомство. Сделав небольшой глоток, я удивлённо вскинула бровями. — Вкусное! Отдаёт вишней немного. Мира довольно улыбнулась. — Ладно, давай мне лук, — она достала нож и большую кастрюлю для варки овощей. — Сама почищу. А эта, — она спародировала Свету, сделав губы уточкой, — пусть под ногами хотя бы не мешается. В следующую минуту дверь в дом открылась, и я, выглянув в прихожую, заметила, как Денис и Дима заносят большие бутыли с водой, а позади них семенит Света. Мира стащила с рук перчатки, двигая лук ближе к себе, и только тогда я поняла причину постоянного ношения этого аксессуара: обе её руки, начиная от кончиков пальцев и заканчивая запястьем, были покрыты массивными ожогами, из-за которых кожа деформировалась и образовались огромные рубцы. И несмотря на то, что им было уже около двух лет, выглядело это пугающим. Поняв, что уже долго пялюсь на её руки, я спешно отвела взгляд, пока Мира этого не заметила, а в голове промелькнул вопрос о том, откуда они могли появиться. Помнится, Дима упоминал о случившемся с Мирой, когда шёл разговор о том, что девушка должна уметь себя защищать. Но какое отношение имеют ожоги к умению пользоваться оружием? Молодые люди занесли большие бутылки и поставили их в ряд по стене, ведущей в кухню, а потом зашли к нам. — Уже выпиваете? — усмехнулся Дима, глядя на наши бокалы. — Не выпиваем, а знакомимся! — Мира пожурила Диму пальцем, за что была вознаграждена очередным поцелуем в висок, но дальнейший разговор был прерван недовольным возгласом Светы, о которой я уже успела забыть. — Что с твоими руками? — заверещала та, кривясь. — Ты что, больная какая-то? Ты будешь этими руками готовить еду?! От удивления я даже открыла рот, прикрывая его ладошкой. Это же насколько надо быть недалёкой, чтобы, во-первых, акцентировать на этом внимание всех присутствующих, а во-вторых, верещать об этом во все горло? Но Миру это, кажется, ни капли не смутило. Она, даже не посмотрев на Свету, сразу обратилась к Денису: — Убрал бы ты её отсюда, — она спокойно покачала головой, — пока я ей все волосы не выдрала. Для её же безопасности, — улыбнулась вдруг Мира, подмигивая Денису. Смутившись, молодой человек все же приобнял Свету и, что-то зашептав ей на ухо, вывел из кухни. — Все, иди, — она чмокнула Диму в подбородок, так как сама доставала ему до плеча, — с вас красивая ёлка! А лучше сразу две! Засмеявшись, Дима подмигнул мне и вышел вслед за остальными, а мы вновь принялись за готовку. Только теперь мне было неловко первой начинать разговор, и я ждала, когда Мира возьмёт инициативу на себя: не знала, что у неё на душе, а лезть с разговорами к расстроенному человеку не хотелось бы. — Я не чумная и никакая не больная, это всего лишь ожоги, — вдруг прервала она затянувшееся молчание. — Я поняла, — кивнула я, улыбаясь Мире. — Мы можем не говорить об этом, если не хочешь. — Тут и говорить не о чем, — отмахнулась она, делая глоток вина. — Я работала в клубе у Егора, и однажды он загорелся. Так получилось, что я была там одна. Пыталась выйти, а все двери железные… Ну и сама понимаешь, — пожала плечами она. — Короче, чуть заживо не сгорела. Хорошо, что пожар быстро обнаружили. Мне очень не хотелось продолжать этот разговор, так как мне все ещё было неловко, поэтому я попыталась перевести тему. — То есть ты с Егором познакомилась в клубе? — Что-то вроде того, — кивнула она. — Первым, с кем я там познакомилась, был Дима. Егор тогда только приехал со службы, а я пришла к ним отдыхать. Меня уволили в тот день, ну я с подругой и попёрлась в клуб, чтобы сбросить напряжение. А там требовались официантки, вот Сашка моя мне и предложила анкету заполнить. Потом я познакомилась с Димой, ну и сама понимаешь… А сама кем работаешь? — Сейчас не работаю, — обреченно пожала плечами я. — Сейчас я прячусь. — А до знакомства с Егором? Мне на секунду показалось, что Мира меня понимает. Понимает, что все наши проблемы начались после знакомства с этими мужчинами. — Официанткой. — А я вообще горничной была, — ответила она расслабленно. — А сейчас администратор в том же клубе. Мира поймала на себе мой задумчивый взгляд и будто прочитала несказанный вопрос в глазах. — Виню ли я Егора или Диму в том, что случилось? Не знаю почему, но в первую очередь я подумала о том, что случившееся с ней имеет какое-то отношение к «Ориону». Я виновато кивнула, но Мире, кажется, было все равно. Она вновь меня поразила: так спокойно отреагировала на слова Светы, а теперь вообще без каких-либо эмоций говорила о случившемся. — Не виню, — ответила она на мой кивок. — И не винила. Я сама ввязалась во все это бандитское говно, и это моя расплата за любопытство. И несмотря на то, что у меня ужасные ожоги, несмотря на то, что у всех людей почти такая же реакция, как у Светы — именно поэтому мне не за что её винить — я все равно рада, что познакомилась с Димой. Наверное, человеку требуется пережить что-то ужасное, чтобы потом познать счастье. Давай за наших мужчин, а? — она, повеселев, вновь схватилась за бокал. Я не стала говорить, что Егор не мой мужчина, но мне хотелось поддержать Миру, поэтому я тоже взяла бокал. — За наших мужчин.

***

Часам к четырём, когда на дом уже начал опускаться вечер, а в бутылке красного вина осталось на донышке, мы закончили с заготовками для всех салатов и убрали все в холодильник, попутно доставая мясо для того, чтобы замариновать его. Света, конечно же, нам не помогала. Как только она закончила крутиться на улице около молодых людей, которые были заняты украшением маленьких елей, то тут же поднялась на второй этаж, уткнувшись носом в телефон. Мира глянула это, саркастично приподняв бровь, но ничего не сказала. — Может Димку попросить мясо замариновать? — задумчиво произнесла она, оглядывая здоровенный кусок размороженной свинины. — А ты до этого мясо мариновала? — я подняла на нее взгляд, разливая остатки вина по нашим бокалам. — Никогда, — улыбнулась Мира, чуть пожав плечами, а потом двинулась в сторону прихожей. Через несколько секунд дверь на улицу приоткрылась, и по ногам прошёлся ветерок. Мира вернулась через минуту в компании Герца. На его усах и густой бороде виднелись следы инея, что придавало ему вид бравого лесника из сказок Ганса Христиана Андерсена. Проведя такую аналогию, я не смогла сдержать улыбки. И почему я в последнее время так много думаю о сказках? То о драконах и похищенных принцессах, то вот о лесорубе… — Солнышко, я сама его трогать не буду, ладно? — промурлыкала Мира, обнимая тонкой рукой широкое мужское плечо. — Ну, не женское это дело. — В принципе, мы на улице закончили, — пробасил Герц, скидывая куртку и оставаясь в свитере, — так что, пожалуй, и правда сам мясом займусь. А вы, девочки, идите отдохните, — он глянул на опустевшую бутылку вина и не сдержал улыбки. — Поспите, а то проснулись ни свет ни заря. Мира благодарно улыбнулась и, повеселев, чмокнула Диму в бороду, а потом кивнула головой и, прихватив меня под руку, направилась к лестнице. — Ох, мужчины, — весело улыбнулась она, находясь где-то глубоко в своих мыслях, — несколько ласковых слов и они сделают все, что ты захочешь. Я спрятала улыбку, опустив голову, ведь дело было не только в ласковых словах, точнее даже, не в словах вовсе. Дело было во взгляде, каким Дима смотрел на Миру — нежном, любящем. Он буквально боготворил её. И даже не скажи она этих ласковых слов, он бы и так сделал все, что она скажет. И сразился бы с драконом, и подснежники в декабре принёс. Мира потащила меня в комнату, которую они заняли, и сама завалилась на кровать, раскидывая руки. — Наконец-то мы хоть куда-то выбрались, — улыбнулась она, перекатываясь на живот, и подложила руки под подбородок, с интересом наблюдая, как я обхожу кровать и подхожу к окну. Вид открывался замечательный — на большую поляну, где, примерно, в двухстах метрах начинался сосновый бор. Но привлёк меня вовсе не лес и не поляна, а мужская фигура с массивным топором. Волков разделся до толстовки и, занося топор высоко над головой, с лёгкостью разрубал большие поленья, выпуская при этом клубы пара. На улице значительно похолодало, поэтому, глядя на практически раздетого молодого человека, я зябко поёжилась, но не смогла оторвать взгляда. — Я заметила, как он на тебя смотрит, — подала голос Мира, прерывая затянувшееся молчание. Я моментально повернулась на неё, заинтересовавшись, а та рассмеялась, отмахиваясь. — Ты для него как запретный плод. И хочется, и нельзя, — кивнула Мира, а потом похлопала рядом с собой на кровати. — Почему нельзя? — присела я рядом с ней. — Ох, Лина, — Мира перевернулась обратно на спину, сложив руки на груди, — Егор вообще очень сложный человек. Да и вообще, все ребята из «Ориона». Они привыкли подставляться практически каждый день, привыкли к риску. У них у всех огромный барьер вокруг себя и сквозь него очень сложно пробиться. Они почти все время работают, практически живут в «Орионе». Представь, если ты сблизишься с Егором, и у него начнутся проблемы, то кто в первую очередь будет в опасности? Я обречённо вздохнула. — Мира, я и так в опасности, — я тоже повалилась на кровать, сложив руки на груди. — Не знаю, рассказали ли тебе историю нашего знакомства, но я прячусь именно из-за того, что они могут меня забрать. Мира, они меня уже похищали! — воскликнула я, вскинув руки. — Мне уже ничего не может быть страшно после того, что они сделали. — Это только ты так думаешь, — зевнула Мира. — Каждый раз, когда тебе кажется, что хуже ничего быть не может, это случается. Поверь, — кивнула она, закутываясь в плед и поднимаясь на кровати повыше, чтобы устроить голову на подушке. — Это может случиться и позже, но когда это произойдёт, ты вспомнишь мои слова. Я тебе не говорю, что с Егором не стоит строить отношения, но будь начеку. Он хороший парень, — она начала говорить тише, видимо, засыпая. — И если вдруг с тобой что-то случится, он будет винить себя. Вот почему и хочется и нельзя. Через мгновение Мира глубоко вздохнула и завозилась под пледом, ещё больше углубляясь в страну Морфея. Я вышла из комнаты, плотно прикрыв за собой дверь, и спустилась на первый этаж, где Дима во всю занимался мясом. По залу распространился притягательный запах вина и специй, и желудок недовольно заурчал, напоминая, что кроме завтрака и нескольких бокалов вина я ничего сегодня не пила и не ела, а на часах уже около шести вечера. Решив не мешать Диме колдовать с мясом, я набросила куртку, обмоталась шарфом и вышла на улицу, оглядываясь. Молодые люди вполне симпатично украсили пихты, стоящие по обе стороны лестницы, а метрах в трёх Денис устанавливал довольно высокий мангал на уже расчищенной территории. Со стороны внутреннего двора, именно там, где находится Егор, слышался глухой стук. Денис, бросив на меня быстрый взгляд, вновь вернулся к своему занятию, а я, набросив на голову капюшон, прошла по расчищенной тропинке в сторону двора. При одном только взгляде на Волкова становилось уже холодно, а по спине бежали мурашки. Но тому, кажется, было вполне тепло. От физической нагрузки отросшие волосы прилипли ко лбу, а на щеках появился румянец. Завидев меня, он выпрямился, откладывая топор, и улыбнулся, выдохнув клуб пара. В сочетании с поляной, покрытой снегом, он необычайно красиво смотрелся в джинсах и толстовке, и даже в полумраке зимнего вечера его глаза оставались такими же светлыми и гипнотизирующими. — Я заметила тебя в окно, — махнула я рукой в сторону дома, — тебе не холодно? — Уже скоро закончу, — кивнул Егор. — Иди в дом пока, а то замёрзнуть успеешь, а нам ещё шашлык делать. А Мира со Светой где? — Мира спит, а Света спряталась где-то в доме, — пожала я плечами, не желая уходить. Кровь прилила к щекам, и я почувствовала, как лицо краснеет, но надеялась, что он сочтёт это за реакцию на мороз. — Хорошо, тогда можешь мне помочь, — наконец кивнул он. — Можешь собрать маленькие поленья и перетащить их под крышу на веранду. Я согласно кивнула, улыбнувшись, и засучила рукава, чтобы не испачкать куртку. Они оказались разрубленными на очень тонкие дощечки, поэтому я невольно задалась вопросом, как у него так получается? Помнится, когда я ещё маленькая выезжала за город с родителями, то папа лишь два-три раза разрубал полено. Поняв, что уже какое-то время смотрю на деревяшки в руках, я тряхнула головой и двинулась в сторону дома. Как только я отошла на несколько шагов, за спиной вновь послышались глухие удары топора. Перенести все дрова под крышу заняло минут двадцать, не больше, и это при том, что закончив колоть дрова, Егор начал мне помогать, попутно рассказывая, как его учили этому ремеслу в детстве. Оказалось, что будучи ребёнком, до пяти лет он жил с дедушкой в обычном деревенском доме вдали от большого города. Он рассказал, как зимой ходили в магазин, который находился за пять километров, когда снега было по колено, и о том, как потом тащили сумки домой. — Знаешь, а ведь у отца было достаточно денег, чтобы я жил в Москве, но он, как я понял, хотел отгородить меня от опасностей, связанных с его тогдашним бизнесом. А вот Аньке повезло больше — её никто не заставлял дрова колоть зимой и крыжовник под палящим солнцем собирать. Впервые за все это время Егор заговорил о своём детстве, а я и не думала его прерывать, так как, во-первых, мне было интересно, а во-вторых, он все же открывался мне. — Жаль, что дед умер, когда я служить уехал. Я даже к нему на похороны не попал, — печально вздохнул Егор. — Мировой был мужик. Отряхнувшись на веранде, мы зашли в тёплый дом. Желудок вновь заурчал от одного лишь божественного запаха специй. — Кстати, да, — тут же спохватился Егор, стаскивая обувь, — мы должны пообедать. Иначе не доживем до вечера. Я не стала спорить и прошла за ним в кухню, где Дима уже заканчивал с маринадом. Денис же, покончив с установкой мангала, поднялся к Свете, Мира по-прежнему спала, а вот Вова устроился в кресле на пару с ноутбуком и что-то очень оживлённо печатал. Между его бровей залегла глубокая морщина, показывая крайнюю степень сосредоточенности. — Перекусим? — Егор, уже зашедший на кухню, открыл холодильник, извлекая несколько бутылок пива и колбасную нарезку, а затем выставил это на столешницу. — Давай, я быстро сделаю бутерброды, — подхватила я хлеб и потянулась рукой за колбасой. — Там ещё овощи свежие, помой, пожалуйста, салат, огурцы и помидоры. Егор, удивлённо улыбнувшись, протянул мне в руки доску и нож, а потом перевёл взгляд на Диму. — Что это с ней? Я опустила руки и с прищуром осмотрела Волкова. Нет, ну каков наглец?! — Вино, — прошептал одними губами Дима, не пытаясь скрыть улыбки. — А ничего, что я все ещё здесь? — усмехнулась я, а затем погрозила деревянной доской, пытаясь состроить обиженную мину, но старания пошли прахом, и я рассмеялась, махая на них свободной рукой. Через пять минут овощи были помыты, а через десять минут готовы были и симпатичные бутерброды с колбасой. Мы все расположились в гостиной: я с Егором на диване, а ребята в креслах, но Вова упорно не хотел отвлекаться от своего компьютера. Не помогло даже принесённое пиво. — Вов, ну ты чего? — усмехнулся Волков. — Хватит работать, ешь давай. Работать потом будешь. — Погоди, тут так паршиво интернет ловит, — пробормотал Вова, продолжая просматривать какую-то информацию, а через мгновение подорвался с места, чем немало меня испугал. — Вот оно! Вот! — Что? — Зыков! — Вова начал тыкать в монитор, будто мы могли там что-то увидеть. — Зыков! Егор нахмурился и одновременно напрягся. Я бросила на него быстрый взгляд, отмечая, как напряглась его спина и плечи, это было заметно даже сквозь толстовку. — Сел в самолёт «Москва — Дубай»! Я перевела непонимающий взгляд с Вовы на расслабившегося Егора, по виду которого поняла, что новости хорошие. — Отлично! — Егор хлопнул в ладоши. — Значит, все подтверждается. Дима довольно заулыбался, делая несколько глотков пива. — Может, объясните, что к чему? — подала я голос, откусывая бутерброд и продолжая осматривать компанию. Вова присел обратно, улыбаясь во все свои тридцать два зуба, и наконец принялся за бутерброды и пиво, а Егор всё-таки решил объяснить мне столь бурную реакцию друга. — У нас уже давно были подозрения, что Зыков замешан в криминале, но мы никогда не могли найти этому документального подтверждения. Несколько недель назад нам в руки попали очень заманчивые документы, согласно которым, Зыков открыл новую фирму «Салта», специализирующейся на ценных металлах. Есть подозрения, что из Арабских Эмиратов в Москву будут большие поставки наркотиков, — он сделал глоток пива из темной бутылки и откинулся на спинку дивана. — И если это окажется правдой, то это наш план «Б». — План «Б»? — переспросила я, пытаясь заглянуть в глаза Егора, но он упорно не смотрел на меня. — План чего? Что тогда за план «А»? Егор всё-таки оторвался от изучения этикетки бутылки и посмотрел на меня — без вызова. Скорее, с сожалением. — План «А» это просто убрать его. Я сглотнула подступивший к горлу ком. План… План по спасению моей задницы из этой передряги. Я оглядела собравшихся. Вова обеспокоенно смотрел на меня, готовый чуть что оказать моральную поддержку, Дима нахмурился, а Егор вновь отвел взгляд, будто ему стало стыдно за то, что он сказал… Неужели в Волкове просыпаются чувства? Но от размышлений о растаявшем сердце Егора меня отвлёк звоночек в голове. Убрать его? Убрать Константина, чтобы он не добрался до меня? Это план «А». А план «В», получается, усадить его за решётку. — Почему не наоборот? — наконец подала я голос и встретилась с задумчивым взглядом Егора, который, видимо, не ожидал от меня такой спокойной реакции. — Потому что проще его убрать, — ответил Герц, хотя вопрос был адресован другому человеку. — Потому что тогда не придется сотрудничать с правоохранительными органами и подставляться, так как наш бизнес… — он замялся. — Тоже не всегда законный. Под пристальным взглядом Егора я спокойно кивнула, принимая такой ответ. Не знаю почему, но я вовсе не возражала против такого решения проблемы с Константином. Возможно потому, что во-первых, это сделаю не я, а во-вторых, потому что он заслуживал расплаты за то, что сделал со мной. Да, я не смогла бы сделать это лично, мне бы не хватило смелости, если говорить совсем откровенно, но переложить эту ношу на плечи другого человека? Только если после этого его не будет терзать чувство вины. А Егор Волков, как мне казалось, в принципе не понимал концепции вины, а значит и душевных терзаний он не испытает после совершенной мести. Так что, да, Егор был идеальным кандидатом для того, чтобы доверить ему моё спасение и убийство человека, который за нами охотится. Как только я это осознала, на мгновение даже сама испугалась спокойствия, царившего внутри. А ведь ещё какое-то время назад я была категорически против такого решения вопроса. Что изменилось за столь короткий промежуток времени, что при мысли об убийстве я больше не впадаю в истерику, а спокойно это принимаю и даже поддаюсь рассуждениям на тему того, каково будет проснуться однажды утром и понять, что этот человек мёртв, и я так или иначе имею к этому отношение? Может быть сказывалось длительное общение с тем, для кого человеческая жизнь ничего не стоит? А может я просто устала бояться? После этого все начали говорить на отвлечённые темы, периодически удаляясь за бутылками к холодильнику, а когда стрелка часов подобралась к девяти вечера, вниз спустилась сонная и растрёпанная Мира, а следом за ней довольные Света с Денисом. Мирослава сразу же юркнула на колени Димы, начав что-то шептать тому на ухо, от чего у мужчины начали загораться глаза. Вову же я подозвала на диван, а сама придвинулась ближе к Волкову, так как на втором кресле устроились Денис и Света, для которых, к сожалению, бутербродов больше не осталось. — А вы не перебивайте аппетит, — тут же пробасил Дима, поднимаясь с кресла и вместе с собой поднимая хохочущую Миру. — Сейчас мясо будет. — Точно! — Вова подскочил с места, немного задевая меня боком, от чего я повалилась на плечо Егора. — Пойду пока мангалом займусь. Дрова у входа? Придерживая меня за плечи, Егор кивнул Вове, и тот сразу же покинул гостиную. Волков вернул меня в вертикальное положение, и я благодарно кивнула, немного смущаясь. Началось приготовление к празднованию. Света всё-таки решила помочь, но помощи от неё было как от козла молока. Она перемыла несколько тарелок и, оставив их у раковины, накинула свою шубку и вышла к Денису, который отправился на помощь Вове. Когда Герц покинул кухню и понёс нанизанное на шампуры мясо, мы с Мирой принялись за нарезание салата. Та мастерски откупорила вторую бутылку вина и открыла коробку шоколадных наивкуснейших конфет в виде морских ракушек. Салат был готов через полчаса, а мясо ребята принесли через час в огромной кастрюле и сразу поставили его на стол в гостиной, так как решено было сесть именно там. Мы с Мирой быстро подготовили стол, выставив все вкусности и напитки, и плюхнулись к остальным. Она вновь села к Диме на колени, от чего он заулыбался, как мартовский кот, Денис со Светой устроились на втором кресле. Вова же, успевший растопить камин, скинул несколько подушек на пол и завалился около огня, а мы с Егором, как и до этого, уселись на диване. Несмотря на то, что я знала этих людей всего ничего, мне, наверно, никогда не было так весело. И пусть ощущение праздника было не таким ярким, как в прошлые года, которые я отмечала дома с семьёй и большой ёлкой, но оно было не менее приятным. Мне было комфортно находиться в компании ребят и не смущала даже Света, презрительно поглядывающая на то, как все остальные берут дымящееся мясо руками. Она же положила себе несколько кусочков на тарелку и старательно разрезала их ножом, а к салату так и не притронулась. Видимо, из-за Миры, которую, к слову, это волновало в последнюю очередь. Где-то через час молодым людям приспичило покурить и стоило только Денису прикурить сигарету в доме, как Мира, до того практически лежавшая поперек Димы на кресле и болтающая ногами, сразу же встрепенулась: — А ну марш на улицу, пепельница! Быстро-быстро! — подогнала она его жестом. — Будет ещё курить в доме. Об остальных подумай! В итоге к Денису решили присоединиться все остальные, за исключением меня и Мирославы, развалившейся в кресле. — Ох, объелась, как свинюшка, — хихикнула она, тяжело вздыхая. — Ты, кстати, заметила, что Света так и не прикоснулась к салату? Я кивнула с улыбкой. — Вот курица наштукатуренная, — рассмеялась Мира, махая рукая. — Ты вообще ее шубу видела? Кто же в деревню в дорогущей шубе приезжает? Я вообще свои самые старые вещи взяла, которые испачкать не жалко. К тому же, завтра вообще кататься поедем, так что какая шуба? — В смысле? Куда кататься? На чем? — вылупилась я на довольную Миру. В этот момент дверь с грохотом распахнулась, впуская компанию и морозный ветер с примесью запаха табака. — Не буду я ничего играть! — рассмеялся Егор, отмахиваясь от гитары, которую ему протягивал Дима. — Ребят, расскажите Лине о планах на завтра, — спохватилась Мира, когда компания расселась в гостиной. — Кататься поедем. Я разве не говорил? — Волков повернулся на меня. — У нас в гараже два квадроцикла и два питбайка, а так же вся защита. Квадроциклы? Питбайки? Защита? Класс! Видимо, мои глаза загорелись интересом, и Егор подался вперёд, ероша мои волосы и обдавая меня запахом алкоголя и сигарет. Сколько он уже выпил? Я не отстранилась от столь близкого контакта, но удивлённо глянула на молодого человека, которого, кажется, забавляло выражение моего лица. Он окончательно растрепал волосы, и мне пришлось их распустить. — Давай, — Дима вновь протянул Егору гитару. — У тебя лучше всего получается. — Ещё бы! Я столько лет в армии бренчал на ней, — Егор всё-таки согласился, принимая инструмент. — Ладно, что вам? — Ой, а можно мою любимую! — взмолилась Мира, удобнее устраиваясь на коленях Димы. Кивнув, Волков взял гитару поудобнее и несколько раз прошёлся длинными пальцами по струнам. Почему я раньше не замечала, какие у него красивые руки? От размышления меня отвлекла вначале мелодия, а следом мелодичный голос. Чуть с хрипотцой. Такой, от которого по коже начинают бежать мурашки.

Тебе не нравится дым — черт с ним!

Он убивает слова, кругом голова.

Уже разносит молва по дворам,

Что между нами «Чивава».

Улыбающаяся Мира начала подпевать.

О чем с тобой говорить, потеряли нить.

Быть не собой перестать и дома спать.

Нас не измерить на глаз, а сейчас

Зачем мы давим на тормоз, не на газ?

Вопрос извечный: «Зачем да почему»?

Я понемногу с ума, ты не сама.

А эти ночи в Крыму, — теперь кому?

Я если встречу, потом передам ему.

Писклявый твой голосок, как электрошок.

Что я бухой без вина — твоя вина.

Теперь узнает страна до темна,

Им донесут обо всем на FM волнах.

Я не могла отвести взгляда от Егора, который периодически отрывался глазами от вида огня и переводил взгляд на меня.

Я помню белые обои, черная посуда.

Нас в хрущевке двое, кто мы и откуда?

Задвигаем шторы, кофеек, плюшки стынут.

Объясните теперь нам, вахтёры, почему я на ней так сдвинут?

Я никогда бы не могла подумать, что строгий и временами стальной голос Егора может приобретать такую мелодичность. Голос окутывал все вокруг, включая меня, и будто подчинял себе.

Давай вот так просидим до утра.

«Не уходи, погоди!», но «Мне пора».

И если выход один впереди,

То почему мы то холод, то жара?

Раскладывать по местам я устал.

И поворачивать вспять, ну вот опять.

Прикосновения плавили мой металл.

Ты элемент номер пять — ни дать ни взять.

Идет к финалу игра в этот раз

А ты все так же молчишь, я говорю.

Минут пятнадцать осталось до утра,

Не вызывай, так словлю и свалю.

Попробуем все подшить, не ворошить.

Мобильные номера постирать.

А уходить не спросив — нету сил!

Давай попробуем заново всё собрать.

Белые обои, черную посуду.

Нас в хрущевке двое, кто мы и откуда?

Задвигаем шторы, кофеек, плюшки стынут.

Объясните теперь нам, вахтёры, почему я на ней так сдвинут?

Я помню белые обои, черная посуда.

Нас в хрущевке двое, кто мы и откуда?

Задвигаем шторы, кофеек, плюшки стынут.

Объясните теперь нам, вахтёры, почему я на ней так сдвинут?

***

Где-то к одиннадцати часам приготовленное мясо было съедено, но молодым людям этого показалось мало. Вытащив из холодильника бутылку водки и бутылку шампанского, Герц положил их в снег, чтобы те охлаждалась, а сам подготовил новую партию шашлыка. До наступления Нового года оставался час. Освещением для готовки на улице служили лишь фары автомобилей и небольшая лампочка, горевшая над входной дверью. Когда почти вся компания вышла на улицу, Мира вдруг подскочила с кресла. — Пойду пока позвоню предкам! — и с этими словами она, как ошпаренная, рванула в сторону лестницы. Я же достала из кармана телефон и быстро написала папе сообщение. Кому: Папа Сообщение: Папуль, у меня все прекрасно! С наступающим тебя Новым годом! Люблю! А следом, немного подумав, написала и маме. Кому: Мама Сообщение: Мамуль, это Лина! Я уже купила себе телефон в качестве подарка на Новый год. Поздравляю тебя с праздником! Желаю, чтобы в Новом году у вас все было хорошо! Целую Артемку и обнимаю Ивана! Отправив сообщение, я убрала телефон обратно в карман и глянула на оставленную около кресла гитару. Не знаю, чем руководствовалась в тот момент, — возможно, во мне говорило выпитое вино, — но я присела на кресло спиной ко входу и взяла в руки гитару. На ум сразу пришла та же группа, чью песню исполнил Егор. Пару раз пройдясь рукой по струнам, я вспомнила аккорды и неуверенно наиграла мелодию. В памяти всплыли первые строки куплета, поэтому, пока никого не было поблизости, я решилась немного предаться воспоминаниям прошлого, а точнее того, как папа учил меня играть.

Та, что была со мной, где ты теперь?

На другой полосе, если можно вместе все…

Когда увел домой? Недавно вроде бы…

На работе я, на охоте ты…

Я невольно улыбнулась, припоминая остальной текст, а пальцы машинально перебирали и зажимали струны.

Спорю с самим собой, чудак, ну давай дружить,

Как-то надо же жить, хлеб жевать, воду пить,

Болеть, глотать драже, комментить твой жж,

Настроение держать на восьмом этаже…

Позади меня послышалось какое-то движение, но я списала шум на Миру, спускающуюся по лестнице обратно. Спустя ещё мгновение макушкой я почувствовала мужской взгляд, но не перестала играть, а лишь качнула головой, чтобы понять: интуиция меня не обманула. В дверном проёме застыл удивленный Егор, прислонившись боком к косяку. В последнее время я часто замечала его эмоциональность: если раньше его лицо казалось мне маской, то теперь, когда я провела с ним некоторое время, то начала различать даже малейшее движение уголков его губ, как, например, сейчас. Он едва заметно улыбался.

Знать бы хотя бы где ты и с кем ты,

Тепло ли там, я-то на твоей планете,

Слать бы тебе конверты как Кай Герде,

Кубики изо льда прямиком в никуда.

Знать бы хотя бы с кем ты да как ты,

Честно, кормлю кота, поливаю кактус,

В гости к тебе идти, по парапету,

И не верить бреду, что тебя нету…

Я наиграла ещё пару аккордов, не совсем правильно, но моя ошибка была не слишком заметна, а когда остановилась, то со стороны входа послышался глубокий вздох. — Не знал, что ты играешь. Не поворачиваясь к нему, я отложила гитару в сторону, а затем потерла ладони: пальцы уже забыли каково это — перебирать гитарные струны. — Немного. Папа научил в детстве. Правда, в то время в моем репертуаре были такие песни, как «Села батарейка», «Убили негра» и «Позови меня тихо по имени», — рассмеялась я, всё-таки оборачиваясь. — А ты чего вернулся? Неужели мясо уже готово? Со стороны прихожей послышался топот, а через секунду в гостиную, практически сбивая Егора с ног, влетела Мира, попутно заворачиваясь в старый армейский тулуп. — Чего встали-то? — она оглядела нас, приподнимая брови. — Бегом на улицу! Егор рассмеялся, наблюдая, как Мирослава прыгает в сторону двери, а затем, приблизившись к креслу, подал мне руку. — Не знаю, зачем вернулся, — пожал он плечами, не сводя с меня взгляда. — Пошли, раз все уже там. Немного проветримся. Я ещё какое-то время смотрела ему в глаза, в которых отражались блики огня, а потом, приняв его ладонь, поднялась с места. У выхода из дома молодой человек предложил мне такой же тулуп, в каком вышла Мира, и, видя его размеры, я тут же согласилась. Закутавшись в тёплое облако, пахнущее костром и древесиной, я вышла вслед за Егором к остальным. Из одной машины доносилась знакомая танцевальная мелодия, под которую Мира (откуда у неё столько энергии?) прыгала около костра, то и дело пихая бедром смеющегося Диму. Вова смотрел на это все, качая головой, с улыбкой, а вот Света, в своей дорогой шубе, схватилась за руку Дениса, как за спасательный круг. Уверена, со стороны это смотрелось совершенно нелепо: молодые люди в обычных зимних спортивных куртках, пара девушек, утопающих в огромных, но тёплых тулупах, и Света в своей дорогущей норковой шубе по колено да в кожаных сапогах на высоком каблуке. От осознания этой прекрасной картины я рассмеялась, отворачиваясь. Егор бросил на меня быстрый взгляд, будто пытаясь понять причину моего смеха, но я лишь покачала головой и махнула рукой. Но ведь со стороны это выглядит действительно смешно! — Классная песня, да? — повернулась к нам Мира и начала медленно в такт музыки двигаться в нашу сторону, забавно покачивая бёдрами и руками зазывая нас на танец. — Усмири свою женщину, Дима! — расхохотался Вова, отходя от отплясывающей Мирославы. Он залился краской так, что волосы на фоне лица стали ещё светлее. — И не подумаю, — отозвался Герц, любуясь её плавными движениями. — Вы только посмотрите на неё: богиня! Мира покачала пальцем, намекая на то, что Дима прав, а все остальные, не считая Светы, рассмеялись. Мирослава подобралась ко мне и, схватив меня за руку, потянула к себе, практически вынуждая двигаться в такт. Но, если честно, песня действительно была очень ритмичной, и я позволила себе отплясывать вместе с Мирой. В толстом и длинном тулупе это было не очень удобно и со стороны, наверно, казалось нелепым, но впервые за очень долгое время мне было действительно весело. Следом за этой песней началась более медленная, и мы с Мирой, напрыгавшись, остановились. — Фух! — выдохнула Мирослава, кидаясь на шею Димы и оставляя громкий поцелуй на его скуле. — Жаль только, что здесь радио не работает. А телевизор? — она быстро повернулась к Егору. — Телевизор-то работает? Волков, удивившись, пожал плечами. — Да работал летом, вроде. — Сбегаю проверю! — Она достала из кармана телефон. — Ребята, времени-то уже половина! Мира, как заведенная, поскакала по лестнице в дом. До Нового года оставалось полчаса. Появилась она через пять минут, расстроенная, с опущенными плечами. — Телевизор не работает! — крикнула Мира с веранды, разводя руки в стороны. — Как же мы будем обращение президента смотреть? Присутствующие переглянулись, а через мгновение пустились в дикий хохот, практически складываясь пополам. — Вы чего ржёте? — улыбнулась она, уперев руки в бока. — Я без президента отказываюсь Новый год встречать! — Солнышко! — пробасил Герц, и от его голоса я вздрогнула, но тут же снова расслабилась. — Будто если ты не послушаешь обращение, то Новый год не наступит. — Не наступит! — насупилась она, топнув ногой, и я вновь не сдержала улыбки от того, как прекрасно они друг другу подходили: такой большой и сильный мужчина и такая маленькая и капризная девушка, топающая ногой, прям как в мультике «Маша и Медведь». Мира тут же потащила в дом Егора, чтобы он посмотрел, в чем там дело, а Вова обошёл мангал и встал с моей стороны. — Хорошо тут, правда? — улыбнулся он, глядя на огонь. Я прислушалась к треску углей и еле слышному шипению готовящегося мяса, а потом, задрав голову, глубоко вдохнула. Свежий зимний воздух забрался в лёгкие, освобождая меня от всех печалей и невзгод, произошедших за последние года. Казалось, время остановилось, сам мир замер, давай всем передышку. — Да. И небо чистое-чистое, — я улыбнулась, глядя на чёрное небо, усеянное миллионами маленьких светлых точек. — В городе такого не увидишь. — Мужики, ну реально пипец, — послышался голос Егора с веранды, и я тут же повернула голову на звук. — Реально не работает. Хотя тарелка установлена, — он задумчиво почесал подбородок, отчего я хихикнула в кулак. Неужели он такой, потому что выпил? — Завтра кому-то наверх лезть придется. — Но как же… — пробурчала Мира, стоящая позади Волкова. — Как же мы без обращения? — Погодите, у нас же есть интернет! — воскликнул Вова, моментально бросаясь в сторону дома. Оказалось, что с наступлением ночи интернет практически перестал ловить, что ещё больше расстроило Мирославу. В её понимании без обращения президента никакого Нового года не будет и мы останемся в старом. — Ну точно трансляцию посмотреть не сможем, — задумчиво пробормотал уже вернувшийся из дома Вова. Вся компания вновь собралась у костра в ожидании ужина, который никак не хотел готовиться. До Нового года оставалось десять минут. — Стойте! — вдруг воскликнула Мира, и лицо её вновь озарила довольная улыбка. — Видео посмотреть не сможем, а вот в печатном виде точно найдем! — она достала телефон и глянула на дисплей. — Пойдёмте быстрее в дом! — А мясо? — Герц будто в панике оглядел всех собравшихся, отчего я вновь прыснула в кулак. Когда они успели так напиться?! — Ладно, — быстро согласилась она. — Вова, дуй за бокалами! Света, иди ищи бутылку шампанского, — быстро раздала указания Мира, продолжая копаться в телефоне. Света встрепенулась от того, что назвали её имя, но все же двинулась в сторону дома на поиски зарытого в снег алкоголя, состроив при этом недовольную гримасу. До Нового года оставалось семь минут. Когда бокалы были вынесены на улицу, а бутылка с трудом отыскалась в одном из сугробов, Вова раздал каждому по бокалу, а Мира нашла текст обращения. Утрамбовав ногой небольшую горку, она забралась на неё, как на пьедестал, и, откашлявшись, начала громко зачитывать: — Дорогие друзья! Через несколько минут мы шагнём из настоящего в будущее. Отмечать этот замечательный праздник — одна из наших самых тёплых, сердечных традиций. Она передаётся из поколения в поколение, объединяя всех нас. В минувшем году нам пришлось столкнуться с проблемами и принять вызов серьёзных испытаний. В то же время мы многого добились в уходящем году. И поэтому сегодня мы, несмотря ни на что, искренне радуемся наступлению нового года, встречаем его с надеждой и мечтами о будущем, — Мира говорила, высоко задрав голову, и сопровождая слова движением свободной руки. — Где бы мы ни были в эти минуты, атмосфера удивительной новогодней ночи согревает наши сердца. Новогодняя ночь — это время, когда мы по-особенному осознаем, как мы все близки, — на этих словах я бросила быстрый взгляд на Егора и наткнулась на светлые льдины, изучающие меня, и, стушевавшись, вновь развернулась к Мире. — И давайте поблагодарим друг друга за понимание и помощь, за любовь и заботу. В суете будней мы редко это делаем. Но ведь именно поддержка близких и надёжность друзей всегда придают нам уверенность в себе, стремление отдать им больше, чем получили, — до Нового года оставалось несколько секунд. — Желаю вам здоровья и счастья! Пусть в каждом доме будет много радости, в каждой семье царит согласие и благополучие! С новым годом, Россия! — прокричала Мира, спрыгивая на землю и задираю голову к небу. — Ура-а-а-а-а! — Ура-а-а-а-а! — подхватила вся компания, выдыхая пар, и в этот момент Вова с хлопком открыл бутылку, начиная разливать пузыристую жидкость по бокалам. — Ура-ура-ура! — пробасил Герц, а я вновь вздрогнула, подпрыгивая, чем рассмешила всех остальных. Мы дружно чокнулись и отпили холодного шампанского. Газики ударили в нос, и я закашлялась, продолжая улыбаться. — Предлагаю Миру в президенты! — улыбнулся Денис, подмигивая девушке. — На мгновение мне показалось, будто это первые его слова, произнесённые в моем присутствии. Мясо было готово буквально через десять минут, и мы вернулись в дом, рассаживаясь как прежде. Пока Света и Денис были заняты перешёптыванием, а Мира с Димой самозабвенно целовались, Егор приблизился к моему уху. — У меня для тебя тоже кое-что есть, — заговорщически началон, опаляя мою кожу своим дыханием. — Считай это моим подарком, если хочешь: по возвращению в Москву я сразу же отвезу тебя домой. Все было тихо, а Зыков улетел, поэтому, думаю, мы можем ослабить твою охрану. Я тихонько кивнула, не веря в то, что он говорит. Сердце забилось о ребра то ли от радости, то ли от выпитого алкоголя. Я чуть повернула голову и наши носы практически соприкоснулись, однако Егор не отпрянул. — Только несколько простых правил: никакой работы, выходить только по необходимости и всегда прикрывать лицо. Слежки не замечено, но это предосторожность. Я вновь кивнула, заворожённая его глазами — глубокими и пронзительными. — Спасибо, Егор, — прошептала я в ответ. — Как бы глупо это ни звучало, но, в свете последних событий, это лучший подарок для меня. Мы ещё какое-то время сидели на первом этаже, болтая обо всякой ерунде. Часть компании частенько отлучалась покурить, и в какой-то момент, вспомнив о второй бутылке в сугробе, принесли её в дом. И мужчины сменили шампанское на более традиционный русский напиток — водку. Где-то около трех часов ночи я, извинившись и ещё раз поздравив всех с праздником, отправилась в спальню. Проверив телефон и прочитав поздравления от папы и мамы, я переоделась в пижаму и завалилась в тёплую постель. Дом нагрели так сильно, что спать пришлось ложиться в майке и шортах. Не прошло и двух минут, как я провалилась в сон. Правда, пробуждение было быстрым и пугающим: в комнате по-прежнему было темно, но я открыла глаза, не поднимая головы, так как услышала звук закрывающейся двери. Сердце пропустило удар. — Тихо-тихо, — прошептал еле слышно Егор, кажется, стягивая с себя толстовку. В следующую секунду по комнате распространился запах крепкого алкоголя и сигарет. — Это всего лишь я. Я нахмурилась, прикрывая глаза, и тряхнула головой. Неужели привиделось? Я ведь не так много выпила. Но стоило мне открыть глаза, как матрас рядом со мной продавился, а в следующую секунду Егор рухнул лицом на подушку. Он повернулся, накрывая нас одеялом. — Не беспокойся, я слишком пьян и не буду к тебе приставать, — прошептал он, зевая. — Мне бы очень хотелось, но я не буду. Кажется, последние слова он произнес будучи уже во сне. Казалось, на все это время я задержала дыхание. Как только с его стороны послышалось тихое сопение, я смогла выдохнуть и попыталась расслабиться, но все же немного от него отодвинулась. Будто чувствуя это, Волков на автомате устроил свою руку на уровне моего живота, притягивая меня к себе. И мне бы стоило вскочить с постели, вытолкнуть его за пределы комнаты, но я не смела пошевелиться: впервые за последние несколько месяцев я действительно почувствовала себя в безопасности. Наступил Новый год.