Под созвездием Ориона (Bad Guy)

На удивление пробуждение было очень спокойным, несмотря на то, что я оказалась практически подмятой под тяжёлое мужское тело. Егор обвился вокруг меня, закинув на меня ногу и заодно обняв руками крепко-крепко. Как только сон отступил, но я ещё не успела раскрыть глаза, в нос ударил знакомый запах, и я пролежала так ещё несколько мгновений, отмечая, как медленно и размеренно стучит чужое сердце. За все это время я ни разу не допустила мысли, что когда-нибудь буду просыпаться с ним рядом, а потому ожидала от себя взрыва эмоций, но у меня в груди было поражающее даже меня спокойствие. Я слышала, как бьётся сердце человека, к которому, несомненно, что-то чувствовала, и это убаюкивало. За окном уже взошло солнце, и это было довольно непривычно из-за того, что я слишком долго просыпалась и засыпала во тьме свой башни. И вот теперь этот огнедышащий дракон сопел над моим ухом — спокойный, домашний и так близко ко мне. Раскрыв глаза, но не выбираясь из его объятий, я несколько раз вздохнула запах моря, едва касаясь его голой груди своим носом, а потом вновь стыдливо прикрыла глаза, надеясь, что он не проснётся от этого. Щеки мгновенно покрылись румянцем, и я попыталась выбраться из крепких объятий, но что-то пошло не так, потому что стоило мне только подвинуться на миллиметр, как Егор тут же мотнул головой, раскрывая руки, и мне показалось, что он открыл глаза. — Доброе утро, — прошептал Волков, поворачиваясь на другой бок и одновременно подминая под себя одеяло. — Доброе, — пискнула я и сразу же поднялась с постели, на мгновение оборачиваясь на молодого человека, но он вновь уснул. Почему он не удивлён, почему сделал вид, что просыпаться со мной в порядке вещей? Я закусила губу, распуская волосы, и вновь собрала их в высокий хвост. Неужели он был не настолько пьян и запомнил, что уснул в моей кровати? Но если был не настолько пьян, то почему пришёл? Внизу послышался какой-то шум, поэтому я быстро, пока Егор спал, отвернувшись, переоделась в спортивные штаны и черную майку, и поспешила вниз. Дом был основательно прогрет несмотря на то, что за окном температура явно опустилась ниже вчерашнего. Солнце просачивалось сквозь незашторенные окна первого этажа, но больше меня привлёк шум, доносившийся с кухни. Я на цыпочках прошмыгнула по первому этажу и вышла в гостиную, где завернувшись в плед, на диване спал Вова, а оттуда сразу заметила крутящуюся около плиты Миру. Она выплясывала у плиты в майке и коротеньких шортиках, что немного оголяли её пятую точку, которой она вертела под музыку, доносившуюся из наушников. Мирослава потрясла головой под музыку, размахивая над головой лопаточкой для сковороды, а затем, развернувшись на меня, подпрыгнула от испуга, попутно стягивая с себя наушники. — Господи, ты меня напугала, — нервно рассмеялась она, пытаясь отдышаться. — Извини. Доброе утро. Она кивнула и отложила в сторону телефон, подзывая меня ближе к плите. — Я готовлю ребятам блинчики, — она сняла румяный тонкий блинчик в ароматную стопку, а затем налила новую порцию теста на шипящую сковороду. И только сейчас я заметила, что шрамы от ожогов на её руках намного выше, чем предполагала, и доходили до локтя, а также на плече со стороны спины виднелась круглая отметина, будто она прикасалась спиной к раскалённому железу. Надеясь, что она не заметила моего интереса, я быстро тряхнула головой, и принялась за грязную посуду, оставшуюся в раковине со вчерашнего вечера. — Все ещё спят? — подала я наконец голос. — Ага, — кивнула Мира, снимая очередной блинчик, — мы разошлись только в четвёртом часу. — А ты почему так рано проснулась? — я сполоснула тарелку и поставила на сушилку, бросая быстрый взгляд на увлечённую готовкой девушку. Та лишь пожала плечами: — Не люблю спать вне дома. А ты? — она повернулась на меня и глянула, чуть прищурившись. По её взгляду я сразу поняла, что она знает, где провёл ночь Егор. Точнее с кем он её провёл. — Не смотри на меня так, — смутилась я, опуская голову, и тщательно намыливая кастрюлю. — Он пришёл и лёг спать. — И ничего не было? — она поиграла бровями, переставая улыбаться. Я нервно хихикнула, но все же отрицательно покачала головой. — Нет, не было. Мне кажется, он был настолько пьян, что даже не вспомнит, что мы ночевали вместе. Мира несколько секунд смотрела на меня, что-то обдумывая, а потом вдруг кивнула, отворачиваясь к плите. — Думаю, все, что ни делается — все к лучшему. Я задержала на Мире взгляд, мысленно соглашаясь, а затем вновь принялась за посуду. Не знаю почему, но мне совсем не казалось, что мы сделали что-то неправильное, хотя у меня были основания так думать. Мы ведь всего лишь спали в одной постели… И лишь только на мгновение у меня в груди появилось чувство вины из-за того, что мне было приятно лежать с ним в постели, приятно, когда он обнимал меня. Несмотря на то, что Егор утверждал, что между ним и Мариной ничего нет, я все же подозревала его в связи с этой девушкой. Но кто я такая, чтобы говорить ему о своих подозрениях? Никто. Всего лишь глупая несуразная девчонка с растрёпанными волосами и в мужской куртке не по размеру, выбежавшая на дорогу, чтобы спасти котёнка. Через полчаса на божественный запах блинов из гостиной выполз заспанный Вова с помятым лицом, а ещё минут через десять спустились Денис со Светой, на которой был коротенький шелковый халатик, совершенно не сочетающийся с окружающей обстановкой. Пока я выставляла на стол в гостиной сыр и колбасу, а чайник шуршал, закипая, Мира убежала наверх, чтобы разбудить оставшихся мужчин. Отчасти меня пугала встреча с Егором, так как было страшно за его реакцию. С одной стороны мне бы хотелось, чтобы он сделал вид, будто ничего не произошло, но если он так сделает — значит, это для него ничто. Все то, что он произнёс вчера — всего лишь ничего не значащие слова. Со второго этажа послышался женский счастливый взвизг, а следом в гостиную вошёл Дима, удерживающий на плече болтающуюся вверх ногами Миру. Я улыбнулась, глядя на пару, но все же не удержалась и попыталась заглянуть за широкую спину Герца в поисках Егора. И наткнулась на изучающий меня взгляд ледяных глаз и тёплую улыбку — термоядерная смесь, от которой моё сердце несколько раз ухнуло и опустилось в пятки. Я еле заметно улыбнулась, а затем, начиная стремительно краснеть, отвернулась вновь к плите. В горле пересохло. Завтрак прошёл очень бурно, несмотря на то, что на часах был уже полдень. Наевшись блинов и запив их сладким чаем с лимоном, я выдохнула и откинулась на спинку дивана, с улыбкой наблюдая за дружеским спором Димы и Егора. — А я тебе говорю, что я больше! — пробасил Дима, пытаясь состроить грозное лицо и одновременно сводя брови к переносице, тем самым вызывая у всех собравшихся приступ смеха. — Сто раз за две минуты. Кажется, разговор ещё несколько минут назад зашёл про отжимания, но я начала следить только сейчас. Глаза Егора загорелись, а на губах появилась едва заметная ухмылка. — Сто десять, — он протянул руку. — Сейчас. На улице. Без рубашек. — Ребята, да вы с ума сошли! Там минус двадцать! — рассмеялся Вова, хлопая по протянутой руке Егора, но Волков оказался настойчивее. — Готов? Герц, видимо, тоже заразившись дружеским спором, поднялся и хлопнул Егора по руке. — Всегда готов! Я, улыбаясь и одновременно поражаясь, глянула на Миру: — А на что спорят то? — Они никогда не спорят на что-то, — шепнула та в ответ. — Им не важен приз победителя, они просто письками меряются, — и рассмеялась, поднимаясь за своим мужчиной. Вся компания, не считая Светы, оставшейся в гостиной со своим телефоном в руках, двинулась в сторону улицы. Несмотря на то, что Мира была в коротеньких шортах, она накинула тулуп и сунула ноги в угги. Я поступила так же, вот только после того, как влезла в кроссовки, заметила перед своим носом свою чёрную куртку, которую мне протягивал Егор. — Там холодно. Я кивнула и тихо поблагодарила, продолжая улыбаться. Компания выбралась на улицу, но только Дима и Егор спустились вниз, мы же остались на веранде под крышей. Они почти одновременно стащили с себя футболки, заставляя нас всех задержать дыхание. От разгорячённых тел тут же начал валить пар и, не скрою, это зрелище меня взбудоражило. Я закусила губу в предвкушении. Несмотря на то, что Егор по количеству мышечной массы уступал Диме, которого можно было сравнить только что с огромной горой, он все же выглядел крайне подтянутым — рельефные перекатывающиеся от напряжения мышцы, широкие плечи, накаченная спина. Он был словно высечен из гранита, я не могла оторвать взгляда. — Мира, считай! — Дима обернулся на Мирославу, выдыхая пар, а я поёжилась, встречаясь с Егором взглядом. Мне хотелось выкрикнуть что-нибудь ободряющее, но я не решилась, поэтому лишь только еле заметно ему улыбнулась и кивнула, давая понять, что я буду считать для Егора. — Тогда я слежу за временем, — тут же отозвался Денис, достав из кармана телефон и включив таймер. — Приготовились! Мужчины приняли упор лежа прямо на снегу, упираясь руками в землю. — Начали! — скомандовал громко Денис, попутно сопровождая выкрик взмахом руки. С невероятной скоростью оба начали синхронно отжиматься, при этом никто из них не пытался филонить — каждое движение выполнялось чётко и быстро, что говорило об их хорошей физической форме и военной подготовке. Не забывая считать, я залюбовалась, глядя на улыбающегося Егора, который не сбавлял темп. Но где-то после отметки «восемьдесят» Дима немного замедлился, уступая развеселившемуся Егору, который, как мне показалось, только вошёл в раж. — Девяносто пять! — выкрикнула Мира, наблюдая за своим молодым человеком. — Сто один! — я так же поддержала Егора громким счастливым выкриком. Это казалось настоящим сумасшествием, но они действительно делали это — отжимались на улице в минус двадцать без одежды на спор! Я не могла поверить, что эти брутальные мужчины, обсуждающие серьёзные вещи, носящие высокие звания, могли как самые настоящие подростки дурачиться и спорить друг с другом! — Сто десять! — выкрикнула я первая, хотя Мира только только дошла до ста. Но те не поднялись, они продолжили отжиматься, заливаясь громким смехом — время ещё не кончилось. Оставалось двадцать секунд, поэтому никто из них не хотел сдаваться. Вова несколько раз выкрикнул что-то ободряющее, а я, стараясь не сбиться со счета, наблюдала за перекатывающимися мышцами Егора. Он казался настоящим Аполлоном, если не считать круглых отметин на спине, которые больше походили на шрамы от пуль, и какого-то маленького узора на внутренней стороне правого бицепса, похожего на татуировку. — Время! — скомандовал Денис, заставляя обоих подняться с земли. Несмотря на то, что Егор все же одержал победу, они с Димой пожали руки, попутно похлопывая друг друга по спине. Никто не нуждался в том, чтобы мы громко огласили результаты, но несмотря ни на что, Мира сбежала по ступенькам прямо в крепкие объятия Герца. — И все равно ты мой герой, — улыбнулась она и нежно поцеловала его в район скулы. — Моя женщина, — рассмеялся Дима, отрывая хохочущую Миру от земли и с ней же поднимаясь по лестнице обратно в дом. Я посильнее закуталась в куртку и, блуждая глазами по всем присутствующим, наткнулась на голубые глаза. Егор продолжал стоять внизу, глядя на меня и не обращая внимание на то, что все уже начали заходить в дом. Я чуть склонила голову вбок, выдерживая взгляд, чем вызвала улыбку на его губах. Я не ожидала, что он скажет мне что-то вроде того, что сказал Дима Мире, но все же прошептала одними губами: — Поздравляю. Он быстро забрался по лестнице и в тот момент, когда я развернулась в сторону двери, поравнялся со мной, не говоря ни слова, хотя он понял, что я сказала. И несмотря на то, что я не видела его лица, нутром чувствовала его победную улыбку, но не смогла определить её причину: то ли причиной была победа в споре с Герцем, то ли моя реакция на все происходящее. Уже в доме, пока молодые люди одевались, мы с Мирой занялись грязной посудой. — Через полчаса чтобы все одетые стояли на улице, поедем кататься, — быстро отчеканил Дима, будто давая наставления. Мира счастливо подпрыгнула, начиная хлопать в ладоши, да и я тоже не смогла скрыть улыбку. К тому моменту, как мы закончили уборку кухни и переоделись в теплые вещи, технику уже выкатили из гаража. На улице в ожидании нас стояли два разноцветных питбайка в наклейках и два огромных чёрных квадроцикла. От удивления я даже раскрыла рот, не забыв прикрыть его ладошкой. — С ума сойти! — вырвалось у меня, и пока я медленно спускалась по лестнице, Мира начала натягивать шлем, засмотревшись на один из мотоциклов. По тому, как быстро она запрыгнула на железного коня и завела его, я поняла, что делает она это не в первый раз. Дима заботливо напомнил ей про торможение и переключение передач, но Мира, кажется, вовсе его не слушала, и как только он хлопнул её по спине в знак того, что она может ехать, мотоцикл резво сорвался с места. — В такие моменты мне особенно страшно, — улыбнулся печально Герц, наблюдая за тем, как Мирослава несётся по заснеженной земле в сторону леса. — Мне кажется, что я с ней быстрее поседею. — С ними всегда так, — рассмеялся Денис, глядя на Свету, которая вновь вышла на улицу в шубе. — А ты не будешь кататься? — подошла я ближе к Свете. — На этом велосипеде с моторчиком? — она закатила глаза, а в следующее мгновение скривилась и вновь прижалась ближе к Денису, будто ища поддержки. Сложилось впечатление, что мы для неё просто какие-то варвары, которые едят мясо руками и рассекают на «велосипедах с моторчиками», как она выразилась. Но от размышлений меня оторвал голос Егора. Он подошёл ко мне, протягивая чёрный шлем — в точности такой же, как и у Миры. — На чем хочешь? Пытаясь совладать с окутавшей меня радостью и унять бешеное сердце, я глубоко вздохнула, но тщетно. Из меня в прямом смысле попёрла радость, и я запрыгала на месте, хлопая в ладоши, как сумасшедшая. — Не может быть, не может быть! — забормотала я, глядя на Волкова. Уверена, со стороны это казалось дикостью, но я не смогла себя сдерживать. Подскочив к оставшемуся питбайку, я попыталась соотнести высоту сидения и печально отметила, что он для меня слишком высок, и тогда, не стесняясь, ткнула пальцем в чёрного монстра с огромными колёсами. Егор, видя мой нескрываемый восторг, тоже улыбнулся, а в следующую минуту подошёл совсем близко и, убрав растрёпанные волосы с моего лба, нацепил на меня шлем, застёгивая его под подбородком. — Ездила когда-нибудь? Шлем оказался мне по размеру, что привело к тому, что щеки немного прижало и, уверена, я была больше похоже на здорового откормленного хомяка. — Неа, — отозвалась я, крутя головой в разные стороны. — Шлем немного жмёт? — он чуть приподнял мою голову, заставляя взглянуть в глаза. Я кивнула, не разрывая визуального контакта. — Отлично, значит по размеру сел. Вов, принеси ещё шлем, я с ней поеду. Пошли, — он подхватил меня под руку и помог забраться на квадроцикл, а потом присел за мной, прижимаясь своей грудью к моей спине. Я глубоко вздохнула, вновь пытаясь успокоиться, так как ещё немного и у меня случался бы самый настоящий инфаркт от переизбытка чувств. — Запоминай, — голос доносился из-за моей спины, но из-за плохого обзора я могла видеть лишь его руки, тянущиеся к рулю, — большой палец правой руки — газ, остальные пальцы на рычаг тормоза, — я послушно кивнула и схватилась, как он велел. — Левая рука — рукоятка. Держи крепче, — он сжал свою ладонь поверх моей, заставляя меня обхватить рукоятку. — Левая нога — это переключение передач, поняла меня? — я вновь кивнула, отмечая, что пульс начал отдавать в ушах. — Запоминай последовательность: пониженная передача, повышенная передача, нейтральная передача, задний ход и последняя — парковка, — я опять несколько раз кивнула. — Правая нога это педаль заднего тормоза. Сейчас, учитывая погоду, не пережимай задний тормоз, иначе задние колеса начнут юзить. — Поняла-поняла, — кивнула я быстро, стараясь сосредоточиться на его словах и краем глаза отмечая, что Мира около опушки леса выписывает красивые круги на мотоцикле. Пока Егор надевал шлем, я обернулась, замечая, что Света куда-то удалилась, а Денис забрался на оставшийся питбайк. Вова же запрыгнул на второй квадроцикл позади Димы и вцепился в выступающие металлические прутья за спиной, видимо, сделанные для пассажира. — Готова? — Егор вновь присел за мной, устраивая свои руки поверх моих, чтобы подстраховать. Я кивнула и сразу же нажала кнопку стартера, а в следующее мгновение зверь подо мной затарахтел, мотор заработал и квардроцикл завёлся. Я не смогла сдержать улыбки, и именно в этот момент почувствовала, как кровь наполняется адреналином. Нащупав правой ногой рычаг переключение передач, я чуть опустила его, и мы двинулись с места. Пожалуй, последний раз такие сильные положительные эмоции я испытывала в далёком детстве, когда мы с папой пошли в парк аттракционов — первый и последний раз, так как все остальные наши походы ограничивались тиром и полосой препятствий. Радость перебила всякие эмоции, которые только были, и поняла, что вовсе не я управляю квадроциклом, а сам Егор. От меня только требовалось, чтобы я ногой снижала или повышала скорость. А когда мы начали подъезжать к лесу, я практически зажмурилась, так как боялась, что мы не проедем между деревьями. — Не трусь, Ли-Ро, — послышался сзади смех Егора, и я все же открыла глаза, краем глаза замечая, как мимо нас по соседней тропинке пронеслись два питбайка. Не могу сказать точно, сколько времени мы провели на улице, катаясь по лесу и опушке. В какой-то момент я совсем прекратила следить за дорогой, оставляя руль в руках Волкова, который мастерски входил в повороты и выписывал зигзаги, заставляя тем самым биться моё сердце чаще. Я прижималась спиной к его твёрдой и широкой груди, полностью доверяя ему управление и свою жизнь. В этот момент мне казалось, что если доверить ему своё сердце — он будет беречь его так же. Но это был лишь момент слабости, и я не позволила себе углубиться в эти мысли. Света к нам так и не вышла, поэтому первым нас покинул Денис, оставляя мотоцикл для Вовы, который тут же пересел на него. После очередного круга убежала и Мира, которая вспомнила, что необходимо поставить обед, а за ней минут через десять ушёл в дом и Дима. А как исчез Вова, я не видела, и в итоге на улице остались только мы с Егором. Медленно подъехав в дому, я затормозила и заглушила мотор, снимая с себя шлем, но молодой человек не стал слезать, а остался сидеть позади меня. — Это было круто, — выдохнула я с улыбкой. — Реально круто. Мне уже очень давно так не было весело. — Я рад, — он тоже стянул с себя шлем, и лишь на мгновение я позволила себе откинуться чуть назад. А он, кажется, и не был против. Не знаю, сколько мы так просидели, глядя в даль на верхушки сосен, но солнце уже начало медленно заходить за горизонт. Мне не хотелось подниматься, но нос и уши окончательно заледенели, поэтому я, закряхтев затёкшими конечностями, все же слезла первой. — Когда мы уезжаем? — обернулась я на Егора, который уже двинулся в сторону гаража, чтобы убрать наши шлемы. — Завтра, а что? — он остановился и развернулся ко мне. — Уже хочешь домой? Я покачала головой, опуская взгляд. Мне совсем не хотелось, чтобы он видел моё смущение. — Наоборот, — пробормотала я тихо, но он, кажется, так меня и не услышал. — Иди в дом, — Егор глубоко вздохнул, — замёрзла совсем. Устраивайся на диване, наливай себе вина и ни о чем не думай, хорошо? Просто наслаждайся мгновением. Печально улыбнувшись, я кивнула и сделала, как он велел — зашла в дом, стащив с себя куртку и кроссовки, и забралась под принесённый ребятами плед на диване. Мира заботливо протянула мне бокал красного вина, будто читая мысли Егора, и, улыбаясь, вернулась на кухню. Вова остался сидеть рядом со мной в гостиной на кресле, залипая в телефон, а все остальные разбрелись по комнатам. Минут пятнадцать мы просидели в тишине, прерываемой только звуками с кухни, на которой хлопотала Мира. Я прекрасно понимала, что мне надо ей помочь, так как негоже сваливать на девушку все домашние заботы, но мне было так хорошо, тепло и удобно, что было лень подниматься. То ли от вина, то ли от того, что я отогрелась, в груди разлилось тепло, и я слабо улыбнулась, пряча лицо в пледе. Мне слишком давно не было так спокойно, как в это мгновение. Впереди меня ждала суровая реальность — возвращение в родной дом, осознание всего произошедшего со мной и борьба с собственными страхами после случившегося, но сейчас... Прав был Егор — надо просто отбросить все мысли и наслаждаться этим временем. Весь день мы провели дома: уже после обеда, но до наступления сумерек, ребята забрались на крышу и починили антенну, так что на ужин мы собрались уже около телевизора. Все находились в каком-то непонятном спокойствии, в котором пребывала и я. Больше не хотелось куда-то бежать, что-то делать — мы просто наслаждались вкусной едой, отдыхом и компанией друг друга. Отужинав, молодые люди вышли на улицу покурить, а мы с Мирой начали прибираться. Света же осталась сидеть на кресле с телефоном. На мне было мытье посуды, а Мирослава складывала оставшиеся продукты в холодильник. Когда со стороны гостиной послышалось девичье хихиканье, Мира вдруг глубоко вздохнула, будто пытаясь совладать с эмоциями, а затем громко хлопнула дверцей холодильника и решительно направилась к Свете. Я, предчувствуя неладное, тут же выключила воду и вытерла полотенцем руки. Конфликтов не хотелось, потому что не было желание омрачать эти счастливые дни ссорами. — Кхм-кхм, — Мира застыла около Светы, на что та лишь фыркнула, даже не оторвав взгляда от телефона. — Я прекрасно понимаю, что ты приехала сюда отдыхать. Но будь добра, раз ты тоже девушка, помогать на кухне. Тебе тут в прислуги никто не нанимался, — отчеканила Мирослава, а я подобралась ближе, чтобы, если что, начать их разнимать, хоть и сомневалась, что дело дойдет до рукоприкладства. — Ты все два дня только и делала, что сидела в своём телефоне, хоть бы раз помогла что-нибудь по кухне сделать. Света, приподняв одну бровь, поднялась с кресла и уперла руки в бока. — То, что ты трахаешься с другом Дениса, не даёт тебе права так со мной разговаривать, — взвизгнула она, ощетинившись. — Наличие мозгов, тупая ты курица, даёт мне право с тобой так разговаривать, поняла? — Мира подняла подбородок, тем самым показывая своё превосходство, а в следующую секунду развернулась на пятках и вернулась в кухню с довольной улыбкой. Света же, фыркнув, только хотела подняться на второй этаж, как входная дверь хлопнула, оповещая, что вернулись мужчины. И в это мгновение Света внезапно хлюпнула носом, хотя глаза оставались сухими. Я охнула. — Что тут происходит? — Денис тут же залетел в гостиную, осматривая хлюпающую носом Свету и меня, оставшуюся стоять около дивана. — Что ты ей сделала? — он ринулся в мою сторону, но визг Светы его остановил. — Это не она! Это Мирослава! — она ткнула пальцем в сторону кухни, откуда высунулась совершенно спокойная Мира. — Что я, ну? Что? — дёрнула она головой пару раз, а потом перевела взгляд на Дениса. — В следующий раз, когда будешь привозить кого-то, думай не только о том, что у бабы между ног. Позаботься, чтобы у твоей следующей девушки в черепной коробке было хоть какое-нибудь содержимое, — и Мира вновь скрылась на кухне. — Денис! — заверещала Света, привлекая внимание всех собравшихся. — Отвези меня домой! Немедленно! В этот момент я на мгновение даже прониклась уважением к Денису — это ведь сколько надо иметь терпения и силы воли, чтобы не треснуть её чем-нибудь тяжёленьким по голове. Тот же, проводив взглядом взбирающуюся по лестнице Свету, обернулся на собравшихся. — Извините, мужики, — пожал он плечами. — Герц, ради Бога, хотя бы иногда усмиряй её. Дима поднял руки перед собой, а я вернулась к Мире. Она спокойно что-то напевала себе под нос, продолжая складывать остатки еды в холодильник. — Зачем же ты с ней так? — поинтересовалась я без тени злобы, но Мира лишь пожала плечами. — Чтобы понимала, что для того, чтобы тебя уважали, надо иметь не только шубу и наштукатуренную моську, но ещё и мозги и хоть толику уважения к друзьям своего парня. Она вполне могла бы помочь, вот только предпочла строить из себя королеву и делать вид, что ей все должны, — Мира закрыла холодильник и долила нам в пустые бокалы ещё вина. — А может наоборот, так и надо? — я перекрыла воду и отставила последнюю тарелку на сушилку, а затем приняла бокал. — Подумай, ведь глупым людям намного проще живется. Живёшь себе живёшь, и не знаешь проблем серьёзнее, чем отсутствие в магазине помады нужного тебе цвета, а тебе на блюдечке жизнь все сама преподносит. Мира вдруг улыбнулась, отпивая. — Да, но какой в этом смысл? — она прошлась ладонями по голым плечам, будто согреваясь, но на самом деле — углубляясь в мысли. — В чем прелесть быть глупой и жить за счёт мужчины? Я пожала плечами, опустошая бокал. — Сильные женщины могут пережить бурю и справиться со всем в одиночку. Сильным женщинам зачастую не нужны мужчины, так как они со всеми своими проблемами могут справиться сами. А когда есть рядом с тобой сильный мужчина, ты можешь быть слабой женщиной и оставить ему возможность решать проблемы. — Разве это жизнь? — она посмотрела на меня. — А чем не счастье находиться за широкой спиной любимого и не знать беды? Казалось таким странным говорить об этом именно с ней, потому что у неё у самой была широкая спина Димы, которая прикрывала её от всех невзгод. А сама Мира этого будто и не понимала. — Как ты думаешь, ты сильная или слабая? Я перевела взгляд на окно позади её спины, всматриваясь в застеленную снегом землю, а затем пожала плечами. — В этом и смысл, — проговорила я тихо. — И ты и она можете позволить себе быть слабыми, а это невиданная роскошь, ведь кому-то этого не дано. Видимо, это заставило Миру о чем-то вновь задуматься, так как она застыла с бокалом в руке, но громкий кашель отвлёк нас обеих от размышлений. Егор остановился у входа на кухню, видимо, услышав до этого наш разговор. — Ребята уезжают, — откашлялся он. Мне почему-то было немного стыдно смотреть на одевающегося у входа Дениса, даже несмотря на то, что конфликт со Светой возник не у меня. Отчасти я была согласна с Мирой, но, будь я на её месте, то наверное бы промолчала. Светлана же, бросив напоследок слова прощания, тут же скрылась за дверью, решив ожидать Дениса на улице. Молодые люди очень тепло попрощались, хотя по виду Дениса было понятно, что ему неловко за свою спутницу. — Пока, девчонки, — он вдруг улыбнулся, глядя на меня, и в его взгляде я прочитала, что благодаря этим дням, проведённым вместе, мифический топор войны все же зарыт. Довольная сложившейся ситуацией, я вернулась в гостиную и все с тем же бокалом устроилась перед телевизором. По одному каналу как раз начали показывать старый советский фильм о любви, голубях да крашенных сучках, и я на мгновение перенеслась на несколько лет назад, когда ещё мы жили вместе с папой и мамой. Мама очень любит этот фильм, а потому пересматривала его довольно часто, и некие запоминающиеся фразочки уже тогда въелись мне в мозг. И теперь, наблюдая за Наденькой, лежащей на постели, я уже заранее знала её реплику: — Я ещё маленько полежу. — Что прости? — послышался голос Егора из-за спины, и я тут же обернулась. — Извини, мысли вслух. Оказалось, что все остальные уже разбрелись по комнатам, а мы остались наедине с Егором. Я поджала под себя ноги, освобождая ему место, и он присел, а в следующую секунду схватил меня за лодыжки и потянул ноги на себя, устраивая их на своих коленях. Глядя, как он обхватывает мои стопы, завёрнутые в плед, своими большими ладонями, я задержала дыхание, забывая о фильме, о Наденьке и об инфаркте миокарда. Я застыла на месте, забывая как дышать и наблюдая, как Егор методично поглаживает большим пальцем стопу. Как мне показалось, он сам о чем-то глубоко задумался, а потому совсем не замечал, как это делает, но моему глупому сердцу было на это наплевать — оно стучало как ненормальное, и этот стук отдавался в каждой клеточке моего тела. Я старалась не двигаться. — Где ты будешь сегодня ночевать? — выдохнула я, борясь с дрожью в голосе. Он тряхнул головой, будто отгоняя какие-то мысли, и повернулся в мою сторону, не прекращая поглаживать ногу. — Прости, что вчера завалился к тебе. Я попыталась заглянуть ему в глаза и понять, о чем он думает, но тщетно. Если я была для него, как открытая книга, то он для меня всегда был загадкой. А их я не любила. — Могу поспать на диване, если ты боишься спать со мной в одной постели. Я медленно отрицательно покачала головой, но вслух ничего не сказала. Мне было вовсе не страшно спать с ним в одной постели, скорее даже наоборот. Мне никогда не было так спокойно. Но все же это казалось слишком неправильным. Возможно, дело было все же в том, что я продолжала подозревать его в связи с Мариной, хотя он это отрицал. Или в том, что иногда, в особо тёмные мгновения, когда я замирала от страха, я все ещё винила его в том, что со мной произошло. — О чем ты думаешь? — вдруг спросил Егор, отвлекая меня от мыслей. — Ты очень часто так делаешь — будто смотришь на меня, но на самом деле сквозь меня. Обычно я всегда могу понять, о чем думает человек, но с тобой это не всегда работает. — Ни о чем, — улыбнулась я. — Обо всякой ерунде. — Какая-то печальная ерунда получается. Я изумилась: — Почему печальная? Но он лишь пожал плечами. — Ты вроде как улыбаешься, а глаза все равно печальные. Редко когда могу понять, улыбаешься ты по-настоящему или это просто маска, которую ты показываешь людям. Я глубоко вздохнула, вдруг понимая, что оказывается не только он загадка, но и я для него не всегда открытая книга. В чем-то мы всё-таки были похожи. Мы ещё какое-то время просидели на диване молча, каждый думая о своём, но глядя в телевизор. Со стороны могло бы показаться, что мы увлечены фильмом, но это было далеко не так. Не знаю, какие мысли посетили Егора, но я не могла отделаться от размышлений, что мне нравится находиться в его компании. Нравится, когда он вот так по-хозяйски гладит мне ноги. Нравится мысль, что мы сейчас пойдём и ляжем в одну постель, хоть и не будем целоваться. Но несмотря на все эти «нравятся», это продолжало оставаться неправильным, потому что как только я вернусь к папе в свою квартиру, это все закончится. Я ведь об этом мечтала. Мечтала вернуться домой и никогда больше не встречать Егора, никогда больше не видеть его улыбки и этих гипнотизирующих ледяных глаз. Но от мысли, что все это завтра закончится, становилось грустно. Мне бы и хотелось что-то сделать, сказать что-то правильное, но я никак не могла найти подходящих слов. А может и не надо было ничего говорить? Наверняка Егор и сам понимал, что это наш последний вечер в компании друг друга. Уже завтра он отвезёт меня с вещами домой, а послезавтра и вовсе забудет обо мне. И как бы печально это не было, это было «правильно». Правильно по отношению к нему, потому что я уверена, ему осточертело приглядывать за взбалмошной девчонкой, приложившей его сковородкой. Девчонкой, которая всегда дерзила и почти никогда его не слушала. И правильным было по отношению ко мне и моему сердцу, которое, несмотря ни на что, все равно к нему тянулось. Я не могла позволить себе увлечься им, а потому правильным было бы разойтись, как только появится такая возможность. Почему же порой «правильные поступки» доставляют такую боль? — Пойдём спать? Оказалось, что он уже давно выключил телевизор, и последние несколько минут мы просидели в полной тишине. Я кивнула, соглашаясь, и поднялась с дивана. Перед сном я решила принять ванну, но в итоге просто минут десять стояла под душем уже после того, как помыла голову. Сложилось впечатление, что все силы ушли на радость от катания на квадроцикле, и в итоге их не осталось совсем. Я чувствовала тебя уставшей и опустошённой. Когда я вернулась в комнату, Егор уже устроился под одеялом. Он развернулся на бок, подложив руку под голову, и наблюдал за мной. Вернулась я уже в пижаме — шортах и простой растянутой майке. — На удивление мне почему-то не стыдно за свой вид, — улыбнулась я, дабы немного разрядить обстановку и прервать затянувшееся молчание. — Несмотря на то, что у нас не сложились с самого начала дружеские отношения, полуголой ты меня видел намного чаще, чем полностью одетой. Егор рассмеялся, откидывая голову на подушку. Я ещё раз прошлась полотенцем по влажным волосам, а затем погасила свет и устроилась на постели в нескольких сантиметрах от него. Мне очень хотелось уменьшить дистанцию и прикоснуться к нему — как в последний раз, но я не решилась, а потому просто развернулась к нему спиной. — Спокойной ночи, Егор. — Спокойной ночи, Ли-Ро. И почему-то в этот раз мне совсем не захотелось его одёргивать. С этого момента он мог называть меня Ли-Ро. Не знаю почему, но именно в этот момент я осознала, насколько же сильно не хочу с ним расставаться. Но было уже поздно. С восходом солнца закончится моё заключение в башне. С восходом солнца мне придется оставить своего дракона. И по закону подлости, мне впервые этого не хотелось. Оказалось, не все принцессы остаются со своими драконами.

***

Я до последнего оттягивала момент пробуждения и, даже когда уже окончательно проснулась, не хотела открывать глаза. Егор вновь обнял меня во сне, а я, совсем того не заметив, положила голову ему на плечо, едва касаясь носом шеи. Он дышал тихо и размеренно, находясь ещё в глубоком сне. Я открыла глаза и несколько минут наблюдала за тем, как поднимается и опускается его грудная клетка, а потом начала дышать в одном ритме с ним. Вдох — выдох. Это наше последнее утро вместе. Вдох. Это наш последний день вместе. Выдох. Я никогда не думала, что смогу так быстро привязаться к человеку. Прошло всего три месяца, а ощущение такое, будто мы знакомы уже несколько лет. Я не могла представить, что в скором времени вновь вернусь к своей прежней жизни. Дальше больше скажу, я сомневалась, что смогу вернуться к прежней жизни. Все будто изменилось, превратилось в «до» и «после». Это «после», в котором я жила, меня пугало, но и как было «до» уже трудно было вспомнить. Я глубоко вздохнула, касаясь губами немного шершавого подбородка Егора, а затем, поддавшись порыву, приподнялась и потёрлась о его щетину носом. Переносицу предательски защипало, но я запретила себе плакать и выбралась из крепких мужских объятий. Егор заворочался на постели, но не проснулся. Я постояла какое-то время, смотря на него, а потом переоделась в джинсы и майку, в которых приехала. Собрав все вещи в сумки, а на это у меня ушло не больше пятнадцати минут, я спустилась на первый этаж. Дом еще спал. Если вчера на момент моего пробуждения Мира была уже на кухне, то сейчас снизу доносилась гнетущая тишина. Я оглядела все пространство первого этажа и, никого не обнаружив, воткнула наушники в уши и принялась за приготовление завтрака. Первыми из своей комнаты вышли Мира и Дима. Девушка тут же начала суетиться на кухне, но в это утро я решила взять все на себя: негоже ей одной заниматься готовкой все праздники. Пара завалилась на диван, тихо о чем-то переговариваясь. Следующим спустился Вова, ночевавший в освободившейся комнате, Егор же проснулся только к моменту, когда мы уже собрались завтракать. Он, остановившись на входе, потянулся, вытягивая руки вверх, а затем улыбнулся всем собравшимся. Попытался пригладить торчащие во все стороны волосы, но это оказалось абсолютно бесполезным, поэтому, махнув на это рукой, Егор прошёлся ладонями по заспанному, но счастливому лицу, и присел на подлокотник моего кресла. От него пахло мятной зубной пастой и моим шампунем для волос. За завтраком выяснилось, что у Миры и Герца есть дела в Москве, поэтому уедут они через несколько часов, да и Вова решил поехать с ними. Я не стала спрашивать поедем ли мы следом за ребятами, но настроение все же упало: уж очень мне не хотелось возвращаться в Москву, даже несмотря на то, что меня ждал папа. После завтрака я заверила Миру, что справлюсь сама, к тому же Егор вызвался мне помочь, поэтому ребята отправились паковать вещи. Я принялась за мытье посуды, а молодой человек начал убирать продукты в холодильник. — Опять много взяли, — заметил он и прислонился спиной к столешнице рядом со мной. — Мы приезжали сюда летом и также набрали много продуктов, в итоге пришлось половину обратно в Москву везти. Мне нечего было ответить, поэтому я просто молча кивнула, чтобы показать, что слушаю его. — Как тебе поездка вообще? Рада, что поехала с нами? Я отложила последнюю тарелку и закрыла воду, принимая такую же, как у Егора позу, касаясь при этом плечом его руки. — Очень. Здесь очень красиво, и дом потрясающий. Надеюсь, я не принесла неудобств, — я бросила на него быстрый взгляд, намекая на Дениса. Егор качнул головой: — Наоборот хорошо, что ты поехала. Я очень этому рад. Жаль только, что приходится уезжать. Я согласно кивнула, вытирая влажные руки полотенцем. — И правда, жалко. Такое место, где хочется остаться жить. Спокойно, красиво, — прошептала я, глядя в окно, за которым снег медленно ложился большими хлопьями на заледенелую землю. — А, может, останемся еще на день? Я опешила, уставившись на улыбающегося Егора. Говоря «остаться жить», я вовсе не это имела в виду! — Не смотри на меня так, Ли-Ро, — вдруг рассмеялся он. — У меня в Москве нет дел, так что можем и задержаться. Отправим ребят, а сами останемся. На ужин приготовлю шашлычка, посмотрим фильм, м? Я только открыла рот, чтобы отказаться, но тут же захлопнула, а затем вновь открыла и снова захлопнула. Я не могла ни согласиться, ни отказаться. Мне бы очень хотелось остаться, но… Я ни в коем случае не сомневалась в Егоре: иначе я не могла бы чувствовать себя с ним в безопасности. Я ни в коем случае не думала, что он может мне что-то сделать, как раз-таки наоборот, но само его предложение звучало довольно двусмысленно. Хотя, уверена, он этого и не заметил. Так почему же я об этом подумала? — Ну же, Ли-Ро, — сказал он уже тише, тепло улыбаясь. — Но, если хочешь, конечно, то можем поехать за ребятами. — Нет-нет, — тут же выговорила я, решаясь, — давай останемся. Завтра поедем, да? Егор какое-то время смотрел мне в глаза, будто пытаясь в них что-то отыскать, а затем снова улыбнулся и кивнул. — Да, завтра после завтрака поедем в Москву. Мы проводили ребят довольно быстро. На прощание Мира мне подмигнула, а мужчины поочерёдно заключили меня в крепкие дружеские объятия. Не знаю, сказал ли Егор ребятам, что мы задержимся, но, уходя, Мира хитро на меня смотрела. Или мне только показалось? Закрыв за ними дверь, я припала к окну, наблюдая, как отъезжает массивный джип Димы. Улыбнувшись, я развернулась лицом к дивану, на котором развалился Егор. Засмотревшись на него, безразлично переключающего каналы и почёсывающего большим пальцем нижнюю губу, я задумалась о том, что с момента развода родителей это был самый счастливый праздник. После того, как мы с мамой уехали в Тулу, папа, конечно, приезжал к нам на праздники, но никогда не задерживался больше, чем на несколько часов. Нам хватало времени посетить все мероприятия, запланированные им, но в новогоднюю ночь его никогда не было рядом. Оно было понятно: отношения у родителей хоть и не были испорчены окончательно, но все же и дружескими их нельзя было назвать. А затем мамино знакомство с новым мужчиной и последующая свадьба, появление Артемки... — О чем задумалась? — вдруг спросил меня Егор, отвлекая от размышлений. Я тряхнула головой, фокусируя на нем взгляд. Давно он за мной наблюдает? Глубоко вздохнув, я завалилась рядом с ним на диван, едва касаясь его бедром. — О том, что за последние несколько лет это был лучший праздник, — призналась я. — Я наконец-то нахожусь на праздник там, где хочу находиться. С людьми, которые мне нравятся, с которыми мне весело. Знаешь, — я вновь глубоко вздохнула, запрокидывая голову, — сижу вот сейчас в этом замечательном доме, за сотни километров от Москвы, и даже не вспоминаю о проблемах, которые поджидают меня в большом городе. Никогда не думала, что вдруг захочу жить в деревне, — я посмотрела на него, — а ведь действительно хочу. Уголки губ молодого человека чуть дрогнули, и он сделал телевизор потише, видимо, собираясь продолжить разговор. — Я всегда мечтал вернуться со службы и приехать жить сюда, — задумчиво пробормотал он. — Всегда, когда приезжаю, вспоминаю детство и деда. И не нужен мне ни этот клуб, ни этот мегаполис, ни эти деньги, — Егор тряхнул головой. — В деревне все совсем по-другому. Здесь даже время по-другому идёт, медленно что ли. Я задумчиво смотрела на Егора, слушая и размышляя, что никогда бы и не подумала о таких его желаниях. Мне почему-то всегда казалось, что Егор — городской парень. Особенно если учитывать род его деятельности, имущество и доход. — А в итоге все мои желания и мечты идут прахом, — продолжил он тихо, углубляясь в свои мысли. — Отец хочет передать «Орион» мне, но даже не спрашивает: надо оно мне вообще или нет, — вздохнул Егор, а затем вновь тряхнул головой, будто отгоняя непрошеные мысли. — Прости, что гружу тебя, Лин. — Ой, да прекрати, — отмахнулась я и призналась: — Мне приятно, что мы начали разговаривать. — Разговаривать? — улыбнулся он непонимающе. — А до этого мы что делали? — Просто пересекались парой фраз, — пожала я плечами. — Просто сейчас я чувствую, что мы начинаем узнавать друг друга, — добавила я, но тут же осеклась: какой смысл об этом говорить, если это наш последний день вместе? — О чем ты мечтаешь? — вдруг спросил Егор серьёзно, заставляя меня задуматься. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы сформулировать ответ: — Быть счастливой. Егор, будто принимая такой ответ, сделал фильм погромче, показывая, что узнал все, что хотел. А в следующую минуту набросил мне на ноги клетчатый шерстяной плед и, несмотря на мои протесты, поднял себе на колени мои заледеневшие стопы. Этот жест казался мне всегда крайне интимным и чувственным, хотя это всего лишь проявление человеческой заботы. Я задержала дыхание, любуясь, как он методично поглаживает мои ноги, глядя в телевизор, и от этого вида в груди разливалось тепло. Пожалуй, я даже могла бы назвать это чувство счастьем. Счастье — оно, как известно, в мелочах. Например, такая мелочь, как выпасть на день из реальности. Не задумываться о том, какие проблемы поджидают меня в городе, не думать о том, что это наш последний день, а просто наслаждаться счастливыми мгновениями. Кто бы мог подумать, что счастливой в моменте меня может сделать именно этот человек? Мы ещё какое-то время смотрели фильм о космосе, и я даже не заметила, как задремала, устроив свою голову на подлокотнике дивана. Сквозь сон услышала, как стих телевизор, а в следующее мгновение меня посильнее укутали в плед. Мне хотелось поблагодарить Егора, но моё сознание уже ускользнуло в мир снов. Пробуждение было медленным. Выныривая из сна, краем уха я слышала голос. — …Марина, я тебе все сказал в прошлый раз, — жидкая сталь пробралась под плед, окутывая сердце темнотой и начиная сдавливать так сильно, что стало тяжело дышать. Я лежала, боясь открыть глаза, надеялась вновь уснуть, чтобы не слышать этого разговора, но сон как рукой сняло. В груди щемило, и я сжала губы, стараясь медленно дышать, но каждый вдох отдавался колющей болью в сердце. — Тебе стоит прекратить звонить и писать мне, — он не злился, но в голосе слышалась такая сильная неприязнь, что на мгновение мне стало жаль его собеседницу. — Нет, у меня никого нет, но мы изначально обговорили, что это не серьёзно. Он говорил что-то еще — уже тише, и я не расслышала, а затем отложил телефон. Сглотнув подступивший в горлу ком, я глубоко вздохнула. — Ты с ней спал, да? Я никогда не думала, что может быть так… неприятно. Конечно было очевидно, что между ними была близость, я просто не успела закрыть вовремя рот и этот вопрос, на который я уже заранее знала ответ, прозвучал как-то приглушенно в мёртвой тишине. Не двигаясь, я продолжала лежать с закрытыми глазами. Мне было страшно поднимать веки, страшно смотреть на него, страшно дышать. — Да, Лина, я с ней переспал. В его голосе больше не чувствовалась сталь, но и сожаления тоже не было. Он просто констатировал факт. Я сжала ладони в кулаки так сильно, что ногти впились в кожу, а следом нашла в себе силы сесть. Это было очевидно. Пытаясь унять тупую боль в груди, я поднялась и, разворачиваясь к Егору, улыбнулась через силу. С кем он спит совершенно не моё дело. Между нами не было ничего, кроме нескольких недель неприязни, обид, мимолётного поцелуя и нескольких улыбок за последние дни.   — Спасибо, что дал отоспаться, — я прошла в сторону кухни под его удивленный взгляд. Он будто ждал моей реакции, бури эмоций, но получил лишь лёгкую улыбку, веющую безразличием. Мне понравилось, как я сыграла. Я была достойна премии «Оскар» за этот спектакль. — Проголодался? Обед прошёл в гробовом молчании. Изредка я поднимала на Егора глаза, натыкаясь на изучающий, что-то выискивающий взгляд, который встречался со старательно выстроенной мной стеной льда. Я уже тысячу раз пожалела, что согласилась остаться. Если бы мы уехали с ребятами, я бы не услышала этого разговора. У меня бы сохранились теплые воспоминания об этом празднике и о проведенных здесь днях, а теперь… теперь я делала вид, что мне безразлично, с кем он спит. Мне хотелось бы сказать, что после услышанного я изменила своё отношение к Егор, но нет. Симпатия осталась. К ней просто добавилась толика разочарования. После обеда Егор, поблагодарив меня, поднялся на второй этаж, а я осталась, чтобы прибраться. Он не спускался довольно долго, и, решив, что он просто уснул, я закуталась в плед и вышла на крыльцо подышать. Улица встретила меня заходящим солнцем, крупными снежинками, опускающимися на плечи, и тишиной. Даже птицы молчали, вдалеке бесшумно покачивались сосны. Вид был прекрасный, но мне хотелось плакать. — Что ты здесь делаешь? Вздрогнув, я обернулась на вышедшего в одной лишь футболке Егора и, пожав плечами, вновь вернула взгляд на кроны сосен. — Дышу. Он в два шага оказался около меня, закуривая и поспешно затягиваясь. — Почему ты меня поцеловал? — спросила я тихо, плотнее заворачиваясь в тёплую колючую материю, но сейчас, наверное, не смогла бы согреться даже в пустыне под палящим солнцем. Я нашла в себе силы и подняла на него голову, пытаясь заглянуть ему в глаза. Егор лишь пожал плечами. — Поцеловал, потому что захотел. Захочу, ещё раз поцелую. Я громко хмыкнула, покачивая головой. Я уже и забыла, каким засранцем он иногда бывает. — Как у тебя все просто. — Да нет, Лина, это у всех так просто. Я подняла на него глаза, желая, чтобы он тоже взглянул на меня. По его взгляду я могла хотя бы попытаться понять, о чем он думает, но Егор, как назло, смотрел на небо. — А ты меня спросил, хочу ли я твоих поцелуев, а? — повысила я голос, пытаясь скрыть истеричные нотки. — Ты делаешь то, что считаешь нужным, то, что ты хочешь, но тебя никогда не заботит, что от этого страдают другие люди! — я, что было сил, ударила его ладонью по плечу. — О, как же мне надоели эти твои игры! Плед слетел к ногам, обнажая голые плечи, но я этого и не заметила. — Ты меня спросил, а? Хоть раз?! Хоть раз спросил, Егор, чего я хочу? — переносицу защипало, и предательские слезы брызнули из глаз, пока я колотила его по плечу. — Мне осточертело все это! Выстроенная мною стена безразличия рухнула слишком быстро, не простояв и нескольких часов. Но, кажется, что бы я ни сделала, он не сдвинулся бы с места. Тяжело дыша, Егор продолжал стоять, как вкопанный, даже не глядя в мою сторону. Я продолжала колотить его по плечам и груди. Он и правда был высеченным из мрамора. — Ты чёрствый и эгоистичный! — Сил в руках почти не осталось, да и слезы практически закончились. — Надоели! Надоели мне твои игры! Я опустила красные от ударов ладони, всхлипнув в последний раз, и уже собиралась уйти в дом, как он схватил меня за руку и быстрым движением притянул в свои объятия. Я не успела сориентироваться, как он прижался своими губами к моим. На мгновение весь мир прекратил существовать. Я забыла о том, о чем кричала ещё секунду назад, о своей злости, обидах и разочаровании, чувствуя лишь его тёплое дыхание на губах и чуть солоноватый привкус от пролитых слез вперемешку с запахом табака, и прикрыла глаза. Истерика отступила. Кажется, прошла целая вечность, прежде чем я, вставшая на цыпочки, опустилась обратно. Мысли разбегались. — Ты опять это сделал, — прошептала я и, покачивая головой и притягивая его за футболку, уткнулась лбом ему в грудь. — Ты опять… это сделал…Я слишком эмоциональна нестабильна, чтобы разобраться в правилах этой игры, Егор. Его большие ладони скользнули по моим плечам, притягивая к себе ещё ближе, а подбородок опустился на голову. — Больше никаких игр, Ли-Ро, — прошептал он мне в волосы, а затем обхватил крепче и начал целовать макушку: — Прости, прости, прости... Я снова начала плакать. — Ты не можешь, — всхлипнула я, — не можешь после всего, что со мной случилось, играть со мной. Я слишком запуталась в своей собственной жизни, в своих собственных чувствах, я не понимаю, где была правда, а где — кошмарный сон. Ты не имеешь права поступать так со мной... Он кивал, шептал извинения, и целовал мои волосы. А я плакала сильнее. Я не знала, как донести до него то, что я буквально рассыпаюсь внутри, хоть и просыпаюсь каждое утро, делая вид, что я в порядке. Я не была в порядке, но я все откладывала и откладывала тот момент, когда мне надо было признаться самой себе в том, что все произошедшее меня сломало. Мы простояли на морозе ещё несколько минут, пока я окончательно не заледенела. И даже после поцелуев и в объятиях Егора мне было холодно. Но этот холод шёл откуда-то изнутри. Сердце, обращаясь в огромную льдину, кололо острыми краями за грудиной. — Пойдём в дом, — шепнул Егор и, не размыкая объятий, повёл меня на второй этаж. За окном уже потемнело, но он не стал зажигать свет. Он надел на меня поверх моей майки свою тёплую толстовку, а я не сопротивлялась — почему-то почувствовала себя просто куклой в его руках, позволяя крутить и вертеть себя, как ему захочется. Истерика отняла все силы. Он уложил меня в постель и накрыл одеялом, а сам завалился рядом. Несколько минут мы пролежали в тишине, смотря друг другу в глаза. Я никак не могла определиться, чего же именно мне хотелось в этот момент: больше никогда его не видеть или лежать с ним вот так целую вечность. Я чувствовала обиду на него за то, как он со мной поступает, и в тоже время все моё нутро продолжало к нему тянуться. Это сводило с ума. — Почему ты с ней переспал? — прошептала я, не сводя с него взгляда. Я не знала, зачем спрашивала: прекрасно понимала, что слышать ответ будет больно. — Мне было паршиво, — ответил он так же тихо. — Мне надо было разобраться в чувствах. — К ней? Его глаза печально блеснули в темноте, а затем он повернулся на спину, складывая руки под головой и разрывая зрительный контакт. — Нет, Ли-Ро, не к ней. Я вгляделась в его профиль, стараясь запомнить каждую деталь. Красивый нос, небольшую родинку на скуле, еле заметную в темноте, щетину, колючую на ощупь. — Тогда к кому, Егор? — Чего ты сейчас хочешь, Лина? — он приподнялся на локтях, снова глядя мне прямо в глаза. — Ты сказала, что я никогда не спрашивал тебя о твоих желаниях. Спрашиваю сейчас. Чего ты хочешь? Я могу отвезти тебя домой и больше никогда не появляться в твоей жизни. Мои люди будут охранять тебя на расстоянии, но я никогда больше к тебе не приближусь. Ты этого хочешь? Я вгляделась ему в глаза. Казалось, что они освещали небольшой клочок кровати именно в том месте, где я лежала. Хотелось ли мне больше не видеть его? Нет. Причинял ли он мне боль? Да. — Хочешь, можешь остаться здесь навсегда? Не возвращаться в большой город, уйти от этих проблем. Ну же, Лина, так чего ты хочешь? Чего? — спросил он уже намного громче, заставляя меня вздернуть подбородок. — Ты не хочешь чтобы я тебя целовал или что? — Хочу, — тут же выпалила я, поднимаясь на постели. — Вот именно, что хочу! Но вместо того, чтобы спрашивать меня, ты просто едешь к этой Марине! К девушке, которая так на меня похожа! — Я тоже повысила голос, так как больше не было сил контролировать эмоции. — Почему она, Егор? Почему она? — Как раз из-за того, что она так на тебя похожа, Лина! — кажется, я впервые видела, как Волков сорвался. — Именно потому, что она твоя копия, вот почему! Потому что ты смотрела на меня своими огромными зелёными глазами в ожидании, что я окажусь твоим героем, но я не герой, Лина! И рядом со мной ты никогда не будешь в безопасности, хотя тебе кажется обратное. Тебе ответить почему она? — он с печалью в глазах посмотрел на меня. — Потому что если вдруг с ней что-то случится, мне будет её не жаль. Это ощущалось как пощёчина. Я не смогла больше этого выносить и подскочила с постели, пулей вылетая из комнаты. Уже в который раз за сегодняшний день на глаза навернулись слезы, но я смахнула их тыльной стороной ладони, спускаясь по лестнице. Егор не пошел за мной, оставляя меня один на один с мыслями. Я прокручивала раз за разом его последние слова, лежа в мёртвой тишине на диване в гостиной. Значит, пытаясь уберечь своё собственное сердце, он эгоистично ранил моё. Слез больше не было, злости тоже, только пожирающая темнотой изнутри пустота. Хороший человек так бы не поступил, хороший человек не играл бы чувствами другого. Егор не был хорошим человеком, и я это знала. Но от осознания этого легче не становилось.   Не знаю, сколько прошло времени. Может, минут двадцать, а, может, и несколько часов. Глубоко вздохнув, я встала с дивана и практически бесшумно поднялась по лестнице. Проскользнув в приоткрытую дверь, я стащила с себя чужую толстовку и, пожираемая собственными сомнениями, забралась к нему под одеяло. Егор глубоко вздохнул, давая понять, что не спит. — Ничего не говори, ладно? — прошептала я еле слышно, двигаясь ближе к нему. Мне необходимо было снова почувствовать себя в тепле. Как же это было глупо — искать спокойствия и безопасности в объятиях человека, который ранил меня, но я не могла по-другому. В следующее мгновение он притянул меня в свои объятия, а я уткнулась носом куда-то в район его ключиц, начиная вдыхать пьянящий аромат. — Ты в безопасности, — прошептал он так же тихо, начиная медленно поглаживать мои волосы. Вдох. — Спи спокойно, принцесса. Позволь своему дракону в последний раз охранять твой сон. Выдох.