Под созвездием Ориона (Bad Guy)

— Звони! — я уже в третий раз протянула папе телефон. — Не буду! — Папа! — глянула я на него с укоризной. — Звони! Мы сидели на кухне вечером спустя неделю, и я пыталась уговорить его позвонить Лидии уже на протяжении десяти минут, но он все отказывался. — Не буду я ей звонить! Ты время видела? — Видела, — кивнула я уверенно, но на всякий случай бросила быстрый взгляд на циферблат часов: маленькая стрелка уже подбиралась к двенадцати ночи. — Звони. — Господи, в кого ты такая упрямая? — вздохнул отец, откидываясь на стуле и демонстративно складывая руки на груди. — Не хочешь ты, так я сама позвоню! — уверенно кивнула я, хватая со стола папин телефон прежде, чем он успел дёрнуться. — Та-а-а-ак, — протянула я, закусывая губу и перелистывая имена контактов. — Ага! Лида. Позвонить! — я нажала на имя, кивая отцу и одновременно играя бровями. — Ладно, давай сюда! — он быстро приподнялся и выхватил телефон из моих рук. Не прошло и секунды, как женщина ответила — папа расширил глаза и заговорил: — О, привет. Извини, что поздно… — он несколько раз кивнул, слушая женский голос и нервно улыбаясь. — Да, конечно… Думал, может быть мы сходим куда-нибудь, как ты на это смотришь? Я с удовлетворением наблюдала за папиной мальчишеской улыбкой, играющей на губах, понимая, что сделала все правильно. Оказалось, что в вечер моего похищения он действительно водил её на свидание, но в связи с последующими событиями они больше не встречались: папа вновь ушёл с головой в работу, чтобы отвлечься от мыслей, и больше не звонил моей начальнице. А когда я об этом узнала, прошли уже целые месяцы. Надо было срочно брать все в свои руки, иначе бы отец никогда бы не позвонил ей сам. Он встал, кивая и улыбаясь, а затем вышел из кухни, чтобы я не слышала его разговора: видимо, они договаривались о месте и времени встречи. Я же вновь глянула на часы, покачивая головой. Егор обещал приехать ещё днём, пока папа был на работе, но что-то его задержало. Я сразу предупредила об этом папу, поэтому сидела на кухне в ожидании Егора с новостями. Переговоры затянулись на целую неделю, но наконец-то две стороны смогли прийти к какому-то плану, который, кажется, устраивал их обоих. Как только папа договорил по телефону и вернулся, пытаясь скрыть довольную улыбку, в дверь позвонили. — Я сама, — подскочила я со стула, убегая в коридор. Папа задумчиво почесал подбородок, приподнимая брови и будто что-то для себя отмечая, а затем кивнул и включил чайник. С той ночи Егор заезжал ко мне через день — всегда днём и иногда вечером, когда папа был уже дома, но никогда не оставался с ночёвкой. Поэтому папа постепенно начал привыкать к нашему близкому общению, хоть мы и никогда при нем не проявляли друг к другу чувств, а переплетённые под столом пальцы во время чаепития и объятия не в счёт. Я, даже не глядя, распахнула дверь, и от увиденного моё сердце забилось в тысячу раз быстрее. Егор хоть и выглядел уставшим, но его улыбка вовсе не была натянутой: он действительно был рад меня видеть. Я шагнула ему навстречу, обнимая и утыкаясь носом в грудь. Он пах по-родному — собой, апельсином и мной. — Привет, — прошептала я очень тихо, но он услышал и опустил руки мне на плечи, ещё сильнее прижимая к себе. — Привет, Ли-Ро, — устало прошептал он, но в голосе слышалась нежность. Он втянул носом воздух, опустив лицо мне в макушку, и оставил там невесомый поцелуй. Я отступила на шаг, пытаясь заглянуть ему в глаза, но наткнулась лишь на уставший взгляд из-под опущенных ресниц, а затем взяла его за руку и повела за собой на кухню. Папа пожал руку Егору и оставил нас наедине. — Голодный? Не услышав, что бы Егор что-то ответил, — он только неопределённо качнул головой, — я обернулась. — Что случилось? Что-то в «Орионе»? Вопрос остался без ответа. Я нахмурилась, в груди неприятно кольнуло. — Не отбрасывай нас на месяцы назад, когда ты играл со мной в молчанку. Егор поднял на меня усталый взгляд и тяжело вздохнул, взъерошив волосы ладонью. — Все слишком запутано. — Слишком. У нас слишком мало информации, а имеющуюся мы не можем использовать, не подставив ни одну из сторон. Я присела напротив него, устраивая подбородок на сложенные на столе руки. Значит, ни к какому финальному решению они так и не пришли. — Завтра опять собираемся в «Орионе». Я вновь кивнула, а затем зевнула, прикрывая рот рукой. — Ты уже давно никуда не выбиралась, — вдруг прервал наше молчание Егор, заставляя поднять на него удивленный взгляд и замереть с поднятой к лицу рукой. — Давно, — кивнула я. — А ты предлагаешь куда-то съездить? Не то, чтобы эта идея меня пугала, но за столько месяцев я уже привыкла скрываться и теперь перспектива столкнуться с другими людьми вызывала если не панику, то некоторую тревогу. — Завтра у Миры День рождения. В клубе будет небольшая вечеринка, — ответил Егор. — Вечеринка закрытая, будут только ребята из «Ориона». Поэтому проблем быть не должно, — он заботливо улыбнулся, а у меня сердце сбилось с ритма. — Это замечательно, — я не сдержала немного нервной улыбки и машинально сжала в ладони подвеску с маячком. — Если ты не хочешь, — тут же сказал он, но не успел продолжить, так как я перебила его. — Хочу, — кивнула я более уверенно. — Но как же подарок? Мы же должны ей что-то подарить. — Да, но... — задумался Егор. — Я вообще не помню, когда в последний раз кому-то что-то дарил. Кроме тебя. Повинуясь внезапному порыву, я поднялась со своего места и, подойдя к молодому человеку, обняла его за широкие плечи. Это был жест благодарности. — Лина? — обеспокоенно спросил он, поворачивая голову ко мне. Я только тепло улыбнулась, неотрывно глядя Егору в глаза, и легко поцеловала в уголок губ. Он повернулся и усадил меня к себе на колени, крепко обнимая и зарываясь лицом в мои волосы. — Если ты боишься... — снова начал он, а я опять его перебила. — Рядом с тобой я ничего не боюсь. И это была чистейшая правда. Мы просидели в тишине какой-то время. Егор перебирал мои кудри, а я машинально гладила его по плечу. — Егор, — позвала я, привлекая его внимание. Он поднял голову в знак того, что слушает. — Почему ты так злился на меня в самом начале? — задала я вопрос, который уже давно интересовал меня. — В первые встречи ты был довольно добр ко мне, но потом, после случившегося, ты изменился. В чем была причина? Несмотря на то, с какой нежностью и заботой Егор относился ко мне сейчас, несмотря на то, что он целовал меня, прикасался к моему телу, говорил со мной откровенно и не считал какой-то грязной, внутри меня все равно присутствовал иррациональный страх. Я боялась того, что несмотря на то, что сейчас между нами все в порядке, сразу после случившегося он не то, что не хотел со мной говорить, ему было противно даже смотреть в мою сторону. Егор вздохнул немного печально. — Потому что я не верю в совпадения, — проговорил он тихо, вновь утыкаясь носом в мои волосы и делая глубокий вздох. — Я не верю в судьбу: не может быть того, чтобы вся жизнь человека была заранее предопределена. Я действительно злился, но не на тебя. Просто понимал, что это судьба свела нас в первую встречу, и во вторую, и тогда в клубе, и все это было для того, чтобы я узнал тебя по фотографии, когда к нам придёт твой отец. То есть все это было заранее предопределено, и не было никакой возможности что-либо изменить.   Я пожала плечами, опуская глаза. — Ты не веришь в судьба, не веришь в Бога? — Я верю в себя, в свои силы, — сказал он мне в волосы, целуя висок. — Я верю в тебя. Кажется, я люблю тебя. Мы посидели с Егором ещё какое-то время, но вскоре ему пришлось уехать. Он быстро попрощался с папой, пожав ему руку, и, заключив меня в крепкие объятия, поцеловал, чувственно, но слишком быстро. Мне хотелось ещё, но дверь за ним уже закрылась. Утром следующего дня я обнаружила, что мне абсолютно не в чем идти на праздник к Мире, о чем я написала Егору. Я не могла выйти в магазин для поиска нового платья, а на то, чтобы заказать его через интернет уже не было времени. Сообщение осталось без ответа, и я начала волноваться. Однако ближе к вечеру, когда в квартире раздался дверной звонок, а в глазке я увидела широкую лучезарную улыбку Мирославы, все встало на свои места. Я распахнула дверь. — Сюрприз! — прокричала она, входя в квартиру, и крепко обнимая меня. Отстранившись, я представила её отцу, как раз вышедшему с кухни. Мира протянула ему руку в перчатке, папа с почтением пожал ее. Мира повернулась к Егору, которого я не сразу заметила, стоявшему позади, и забрала из его рук сумку и два чехла для одежды. Видимо, именно так он решил выйти из положения. — Куда можно это все отнести? — поинтересовалась Мира, не переставая улыбаться. — В мою комнату. Прямо по коридору и… — Я покажу гостье дорогу, — перебил меня папа, подмигивая, и повёл Мирославу за собой. — Буду вам очень признательна, Игорь Владимирович, — ответила та, удаляясь за ним. Папа и Мира оставили нас с Егором наедине, и я тот час же потянулась за объятиями. Уткнулась лбом его в крепкую грудь и глубоко вздохнула. Он пах морозом, свои одеколоном и немного гелем для душа со вкусом апельсина, то есть мной. — Спасибо, — выдохнула я. Егор приподнял моё лицо за подбородок и мягко поцеловал. Поднявшись на носочки, я покрепче обхватила его шею руками и прижалась ближе. Явно нехотя прервав наш поцелуй, Егор улыбнулся и сказал: — Заеду за вами часа через полтора, хорошо? — Буду ждать, — улыбнулась я в ответ, и через несколько мгновений дверь за ним захлопнулась. В комнате меня уже поджидала Мира с ее коронным хитрым, всепонимающим взглядом. Папа оставил нас в спальне, а сам пообещал поставить чайник и скрылся на кухне. — Итак, тебя можно поздравить, — улыбнулась она, на что я только кивнула. Мира рассмеялась, но больше ничего не спросила. Казалось, она и так все понимает и ей не требуются подробности. Следующие полтора часа мы провели за подготовкой к празднику, причём большую часть времени Мирослава колдовала над моими волосами, в итоге собрав их в интересную и изящную причёску. Когда приехал Егор, мы с Мирой были ещё не готовы, а потому компанию ему составил папа. На самом деле, я, как и любая девушка, переживала из-за того, что отец остался наедине с моим любимым человеком — они ведь явно не о погоде будут говорить. Но моё волнение прошло так же быстро, как и появилось: я была уверена и в Егоре, и в папе, уверена в том, что никто из них не скажет ничего такого, что могло бы испортить отношения. Когда мы были готовы, Мира сказала, чтоб я показалась папе с Егором в своём наряде, а сама начала собирать косметику, разбросанную по кровати. Я вышла в коридор и замерла возле кухни, поправляя платье глубокого синего цвета, которое привезла для меня Мира. Пока я стояла и неловко мялась у двери, до моего уха долетели слова папы: — Егор, ты хороший мужик, но Лина для меня самое важное, — я затихла, чувствуя себя при этом неловко: было ощущение, что я подслушиваю их за дверью. — Я люблю свою дочь. И уже собиралась зайти, но меня остановил внезапно раздавшийся ответ Егора: — Я тоже. — Что тоже? — Дочь вашу люблю. Я вздрогнула от такого неожиданного признания и замерла, прижав ладонь к губам. Из комнаты вышла Мира и, нахмурившись, посмотрела на меня. Ничего не спрашивая, она взяла меня за руку и потащила на кухню, своей улыбкой скрывая, что что-то произошло. Мои ладони вспотели, хорошо, что на Мире были перчатки, и она не чувствовала этого. — А вот и мы, — торжественно провозгласила Мирослава, втаскивая меня за собой. Я посмотрела в глаза Егора. Кажется, я тоже тебя люблю. Я чувствовала, как краска приливает к щекам, но не могла оторвать от него своего взгляда. Так же, как и он, безотрывно смотрящий на меня, даже не моргая. — Вы прекрасно выглядите, девушки, — наконец подал голос отец, но этот комплимент я услышала будто из-за плотного стекла, буквально растворяясь в глубоких глазах Егора. — Спасибо большое, — ответила Мира. — Егор, — позвала она его, но тот даже не дрогнул. — Егор, — более требовательно позвала она его и, когда он наконец повернулся на звук её голоса, добавила: — Нам пора ехать, или мы опоздаем. Поднялся, попрощался с моим отцом, и вместе с Мирой вышел в коридор, не сводя с меня взгляда. Его глаза вновь светились, как и в ту ночь. Я покрылась мурашками. — Лина, будь осторожна, хорошо? — попросил отец, подходя ко мне, а потом с тёплой улыбкой добавил: — Ты у меня такая красивая, Ли-Ро. — Спасибо, папуль, я буду в порядке, — ответила я, обнимая его и прощаясь, а затем коснулась кулона на шее. — Волчонок всегда со мной. Под радостное щебетание Миры мы набросили верхнюю одежду, практически не прерывая зрительного контакта с Егором. И единственное, что он сказал мне за все это время, — это короткое «Ты великолепна», когда мы выходили из квартиры. Но и этого хватило, чтобы кровь снова прилила к щекам. Кажется, я всё-таки тебя люблю. До клуба Егора мы добрались достаточно быстро, несмотря на пробки в этот вечер. Мира села на заднее сидение, а я спереди. И, несмотря на то, что почти все время я смотрела в окно, нередко подмечала его заинтересованные взгляды и еле заметную улыбку. На одном из светофоров, пока мы ждали зелёного сигнала, его рука осторожно легла на мою ладонь, покоящуюся на коленях, а затем немного сжал. Я не смогла скрыть улыбки и переплела наши пальцы. Я знала, что Мира видела все с заднего сидения, и морально уже готовилась к тому, что в ближайшие дни расскажу ей если и не все, то большую часть того, что случилось за последний месяц. Клуб, в котором я уже однажды была, встретил нас яркой вывеской и громкой музыкой. Но на этот раз я была уже в компании Егора, который, поздоровавшись с охранником на входе, пропустил нас. У подножья лестницы нас встретил Дима, сразу же заключивший Миру в крепкие объятия. Она повисла у него на шее, пряча лицо за волосами, а он оторвал её от земли и зашептал на ухо то, что не было предназначено для лишних ушей. Поэтому я отошла на шаг, нащупав в полумраке знакомую ладонь Егора и схватившись за нее, чуть улыбаясь, когда он потянул меня на себя, а затем вновь огляделась. Сердце волнительно отстукивало чечётку, поэтому второй ладонью я сжимала кулон. Было слишком непривычно находиться в большом скоплении людей после стольких месяцев, проведённых практически в одиночестве. Народу собралось больше, чем я ожидала: в основном все сидели небольшими компаниями за столикам в вип-зоне. Когда Мира наконец-то оторвалась от Димы, молодые люди сопроводили нас к столику, стоящему немного поодаль от всех остальных, а затем помогли нам снять верхнюю одежду. На мгновение мне стало не по себе из-за оголённых плеч, но Егор, будто чувствуя это, сразу же исправил ситуацию, присаживаясь рядом и притягивая меня к себе. Я благодарна ему улыбнулась, пытаясь унять волнение. Буквально в следующую минуту к нашему столику подошел Денис, придерживая за талию довольно симпатичную шатенку. Пара присела на оставшиеся места, однако в этот момент я поняла, что кое-кого не хватает. — Егор, — я приблизилась к его уху, одновременно вдыхая невероятный аромат одеколона, — а где Вова? Он на мгновение нахмурился, а затем все же ответил: — У него дома проблемы, так что он не смог приехать. Я несколько раз кивнула, задумываясь о том, что, в принципе, ничего о нем не знаю, как не знаю ничего ни о ком из этой компании. Я никогда не задавалась вопросом, есть ли у Димы братья или сестры, где родители Миры… Я провела с этими людьми несколько недель, но не задала ни одного вопроса об их жизни, хотя каждый из них наверняка видел моё досье. — Знакомьтесь, — прервал мои размышления голос Дениса, — это Варвара. Варвара, — он обратился к своей спутнице, — а это мои лучшие друзья. Дима и его девушка Мирослава, — на этих словах Мира улыбнулась ей и подмигнула, — это Егор и его девушка Ангелина. Девушка? Нет, я, конечно, была вовсе не против, но мы никому не говорили, какие именно отношения нас связывают. Я покосилась в сторону Егора, который расслабленно сидел на диване, прижимая меня к себе. Его, кажется, это вовсе не беспокоило. И, пока Варвара расспрашивала молодых людей, я вновь зашептала на ухо Егору: — Значит, я твоя девушка? — Нет, — покачал он головой. — Ты не просто моя девушка. Я посмотрела на его профиль. На чётко очерченные скулы, родинку, которой так хотелось коснуться губами, на взъерошенные, влажные от снега волосы. — Ты любишь меня, — сказала я ему серьезно. Он повернул на меня голову. В полумраке его голубые глаза казались практически чёрными. — Ты любишь меня, — повторила я уже более медленно, наконец осознавая этот факт. На его лице не было и тени улыбки, он был пугающе собран и серьёзен. И кивнул в подтверждение: — Да, люблю. Я проглотила вздох. Но ответных слов так и не произнесла. Переведя взгляд на собравшихся, я оглядела спутницу Дениса. Варвара была ниже его самого, однако выглядела ненамного младше. Самому молодому человеку на вид было около двадцати пяти, а Варваре около двадцати двух, однако из-под густой прямой чёлки на нас смотрел вполне серьёзный, твёрдый взгляд. Я покосилась на заинтересованную Миру, которая слушала Варвару, а затем, пытаясь не обращать внимание на большую ладонь Егора, поглаживающую моё колено, вслушалась в разговор. У Варвары оказался довольно нежный голос, немного тихий, но звучала она уверенно. Единственное, что немало меня удивило, это то, с какой нежностью Денис смотрел на девушку. Та же, изредка замечающая его взгляды, старалась это игнорировать. Минут через тридцать к столику подплыла симпатичная блондинка в униформе и поставила на стол большое ведро с тремя бутылками шампанского, а затем расставила перед нами бокалы. И как только она удалилась, Дима поднялся с места, открывая бутылку. — За мою прекрасную Мирославу, — мы подняли бокалы, пока Дима неотрывно смотрел на улыбающуюся Миру. — Мы с тобой на протяжении всех этих лет проходим огонь и воду… — Остались только медные трубы, — хохотнул Денис, но под строгим взглядом Димы сдался, улыбаясь. — Я не знаю, кого мне благодарить за встречу с тобой: Бога, судьбу, Вселенную или Сашу, которая вытащила тебя в тот вечер в этот клуб. Ты радуешь меня своей улыбкой каждый день, и я надеюсь, что будешь радовать меня ей ещё много десятилетий впереди. За тебя, любимая, — он улыбнулся, а затем подал Мире руку, и, когда они выпили по глотку, он тут же притянул её в объятия. — Правда у меня есть для тебя ещё кое-что, — он лукаво улыбнулся и вытащил из кармана чёрных джинс маленькую коробочку. Мира в предвкушении закусила губу, сложив руки в высоких перчатках в замочек на груди. И стоило Диме раскрыть коробочку, как она подпрыгнула на месте и захлопала в ладоши, кидаясь ему на шею. Подарком оказался кулон с прозрачным переливающимся камнем, похожим на алмаз и напоминающий по форме каплю. Мира тут же попросила застегнуть на ней украшение и вновь поцеловала Герца. — Ну, если настало время вручать подарки… — подал голос Егор, начиная немного елозить по дивану для того, чтобы достать что-то из кармана брюк. — Это от нас с Линой. Через секунду на свет появился белый конверт, а я нахмурилась. Неужели он собрался дарить ей деньги? Мне захотелось отвесить ему хорошенькую оплеуху, но вместо этого я только гневно глянула на молодого человека. Егор же этого взгляда и вовсе не заметил, лишь ущипнув меня за бок, немного приподнимаясь и вкладывая Мире в руки конверт. Та закусила губу, глянув на Диму, на что мужчина лишь пожал плечами. Мирослава глубоко вздохнула, а затем осторожно заглянула внутрь, чем вызвала смех у Егора, и извлекла какую-то белую карточку на свет. Выражение её лица мгновенно изменилось с непонимающего на шокированное. — Мой собственный? — заверещала она, подскакивая на месте и одновременно показывая всем присутствующим напечатанный на открытке мотоцикл. — Серьёзно?! Мой личный?! Сейшелы! — и кинулась на шею Егору. Егор рассмеялся, принимая объятия: — Стоит в гараже в «Орионе». Мира завизжала ему на ухо, как сирена, и я рассмеялась от того, как Егор зажмурился. Когда Мира с широкой улыбкой вернулась на своё место, а я снова скользнула Егору на колени, я тихо спросила: — А у меня будет свой мотоцикл? — У тебя будет все, что ты захочешь, — ответил он так же серьезно. Сердце затрепетало. Мне не нужен был ни мотоцикл, ни подарки. Мне нужна была безопасность, свобода и он.

***

Из всех мужчин, что сидели в тот вечер за столом, пил алкоголь только Денис: Егор и Дима были за рулём. Однако мы, девочки, решили не отказывать себе в веселье и распили аж две бутылки дорогого шампанского, после чего пошли танцевать. Мира подхватила вначале меня, а затем и Варвару и потащила нас в центр танцпола. Вначале я ощущала некоторую неловкость из-за открытых плеч и того, что некоторые шрамы были видны на бледной коже в свете софитов, но после того, как Мира сняла высокие перчатки и взяла меня за руку, неловкость отступила. Мы двигались в такт музыке и спустя ещё некоторое время я смогла окончательно расслабиться. Все, кто двигался рядом с нами — другие девушки и молодые люди из «Ориона», — никто из них не прижимал нас, давая пространство для танцев. Я не чувствовала себя в ловушке в окружении этих людей. Однако нас надолго не хватило, поэтому буквально через полчаса мы, слегка запыхавшиеся и раскрасневшиеся, решили вернуться обратно к столику. Но уже подходя к диванам, я уловила недовольный голос Герца: — …эти ребята своей жизнью ради тебя каждый раз рискуют и жопу свою подставляют ради тебя, а ты им не доверяешь, — Дима махнул рукой, а затем продолжил: — Егор, я тебя уважаю, ты мой друг, наш командир, но иногда ты перегибаешь палку. Ты настолько одержим её безопасностью, что подозреваешь всех вокруг, тебя это не настораживает? Я бросила быстрый взгляд на Миру, которая уже догнала меня и ухватилась за мой локоть. Она, тоже ничего не понимая, пожала плечами. Мы поднялись по ступенькам, и, как только они нас заметили, тут же прекратили разговор. Я скользнула Егору на колени, обнимая его за шею, а затем зашептала на ухо: — Что тут происходит? О чем вы говорили? — Ни о чем, — отмахнулся он и слегка улыбнулся, однако за это время я достаточно его изучила, чтобы с уверенностью сказать: эта улыбка фальшивая. Я прищурилась, и он понял, что я ему не поверила, однако все равно молчал. Каждый раз, когда он оставлял мои вопросы висеть в воздухе, это будто отбрасывало нас в самое начало, когда он мог спокойно игнорировать мои слова и делать вид, что просто не услышал. С этим надо было бороться, но я не понимала как. Знала только, что таким образом он сам пытается меня защитить, сделать так, чтобы я не волновалась лишний раз, но происходило все с точностью да наоборот: ответствие ответов волновало меня в разы сильнее, чем ответы, которые мне не понравятся. Мужская рука коснулась моего оголённого плеча и прошлась до локтя, вызывая мурашки по позвоночнику. Я тряхнула головой, понимая, что неосознанно снова ухватилась за кулон на шее, а Егор счёл этот знак как проявление испуга. — В порядке? Я несколько раз кивнула, хотя и не была уверена в том, правда ли это. От дальнейших вопросов Егора отвлёк подошедший в компании ещё одного молодого человека Марат. И если его я узнала сразу, то вот друга — нет. Его лицо показалось мне лишь отдалённо знакомым: в «Орионе» я прожила не так долго, чтобы запомнить всех его обитателей. — Ангелина? — взгляд Марата скользнул по всем, а затем остановился на мне, и брови его скрылись за отросшими волосами. — Ты жива? Я сконфуженно улыбнулась и пожала плечами: — Сюрприз-сюрприз. Все мои знакомые из круга Егора думали, что я умерла в том такси, а мои коллеги и Лидия думали, что я все ещё лежу дома с тяжёлым переломом ноги. Марат и его сослуживец быстро взяли себя в руки и обратили своё внимание на на виновницу торжества, рассыпаясь в поздравлениях и объятиях. В течение последующих двух часов к нам подошли почти все обитатели «Ориона», чтобы поздравить Миру, а также чтобы представить своих жён и девушек. А к тому моменту, когда мы уже собрались уезжать, я заметила около лестницы наверху знакомую фигуру и на мгновение даже прищурилась, чтобы лучше разглядеть. А как только поняла, кто это, сразу же улыбнулась, тыча Егора в бок локтем. Молодой человек перехватил мою руку, а затем обернулся сам и тут же расплылся в улыбке, делая шаг навстречу идущему к нам Михаилу Евстафьевичу. Без своего белого халата и чемоданчика, но в тех же самых больших очках, он выглядел ещё меньше. Я подсознательно очень беспокоилась за него и за повара Павла, а ещё чувствовала некую вину: если бы не я, «Орион» бы не подожгли. — Егор, — старичок улыбнулся, обнимая Волкова, для чего Егору пришлось наклониться. А затем взгляд Михаила Евстафьевича скользнул по мне, и его седые брови взметнулись практически к линии роста волос: — Лина? Поддавшись душевному порыву, я тоже обняла врача, но не стала отвлекать его от самой главной миссии, по причине которой он приехал. Мужчина остановился взглядом на Мире, которую обнимал Дима, а затем улыбнулся так по-отечески, что мне стало понятно: их связывает что-то большее, чем просто знакомство через Диму. Глаза Миры вдруг наполнились слезами, однако она быстро взяла себя в руки, встряхнув волосами, а затем поднялась и крепко обняла старика. — Я бы так много хотел тебе сказать, — Михаил Евстафьевич грустно улыбнулся, — так много пожелать тебе, но, Мира, самое главное никогда не отчаивайся, слышишь? Мирослава прикрыла глаза и положила голову ему на плечо, а я покосилась на Егора, пытаясь понять, что происходит. Ещё когда я жила в квартире Волкова, Вова сказал мне, что Мира приезжала в «Орион», но я даже представить не могла, что её с местным врачом может связывать что-то настолько крепкое, чтобы он, как самый настоящий отец, обнимал её и гладил по спине. — Ты сильная девочка, Мирослава, — он отстранился, и костлявые пальцы захватили её голую ладонь, сжав пальцы, — ты боец. И пусть так будет всегда. Я ещё какое-то время прокручивала в голове эти события: пока мы собирались, пока прощались, пока мужчины курили на улице. Но смелости я набралась только в машине, когда осталась с Егором наедине. — Вова мне сказал, что Мира приезжала в «Орион», — протянула я задумчиво, глядя на ночной город за окном автомобиля, — после того пожара, как я понимаю? В отражении стекла я видела, как Егор бросил на меня хмурый взгляд, будто ему было неприятно это обсуждать. Через полминуты он все же заговорил, закуривая. — Прежде, чем Мира и Дима сошлись, они очень многое пережили. Мира пришла ко мне в клуб работать официанткой, Герц её сразу заметил. Бывают такие люди, на которых взгляд с первого раза останавливается, — он улыбнулся, — например, ты и Мира. Я резко развернулась к нему, играя бровями. — Серьёзно? — Конечно, — кивнул он уверенно. — Мой взгляд остановился на тебе, когда ты выскочила на дорогу спасать Паштета. Я ещё тогда подумал, что ничего более безумного не видел. Ты выглядела… — Как сумасшедшая, — закончила я за него, начиная густо краснеть: мне становилось стыдно каждый раз, когда я об этом вспоминала. — И как беспризорница! — Ну и это тоже, — хохотнул он. — Ты поступила очень смело. — И глупо. — Не спорю, что глупо, — вновь кивнул Егор, а затем автомобиль притормозил около светофора. Он повернулся ко мне вполоборота и прошёлся взглядом по лицу. — Ты и Мира очень похожи одной чертой: вы никогда не думаете о том, что с вами произойдёт. Поэтому-то ты кинулась под машину спасать Паштета. Я не могу сказать, что это было неправильно, так как это было смело, но ты могла умереть. Мира такая же. Вы вначале действуете, только потом думаете. Это смело и храбро, но недальновидно. Загорелся зелёный сигнал светофора, и Егор вновь сел ровно. Автомобиль тронулся с места и продолжил движение. — Слабоумие и отвага, — усмехнулась я. — Видимо, это про нас. Так что было с Мирой? — Когда она только начала у нас работать, у меня был перерыв между контрактами, и я вернулся в Москву. На тот момент Зыков все ещё был в «Орионе», а мы уже догадывались, что бизнес, который он ведёт, был незаконным. У ребят в то время были довольно странные заказы, но никто не смел перечить, — он глубоко вздохнул, углубляясь в воспоминания. — Все военные, как цепные псы: им нужен хозяин, и неважно, останешься ли ты под его началом наёмником или нет. Ребятам приказано делать — они и делают без лишних вопросов. Да, все замечали, кто именно к нам обращается, но никого никогда не волновали вопросы морали, понимаешь? Я не совсем понимала, о чем он, но слушала, не смея прерывать. — Ты работаешь на того, кто заплатит больше. Они платили — ребята делали. И даже когда я вернулся, то смотрел на это сквозь пальцы: не думал, что это может привести к чему-то серьёзному, пока нам не предложили хорошие деньги за убийство одного из криминальных авторитетов. Как ты понимаешь, что тогда, что сейчас, вся наша необъятная родина делится на огромное количество группировок. Естественно, в девяностые их было намного больше, чем сейчас, но, тем не менее, кое-какие все же остались. Просто теперь они бизнес ведут по-другому. А этот Асан, или, как его было принято называть, Дед, был одним из тех, кто держал всю верхушку. Он был уже стар, но ему на протяжении нескольких десятилетий удавалось сдерживать две враждующие между собой группировки. Он держал в узде все ОПГ начиная Москвой и заканчивая Тбилиси. И нам поступил заказ на Асана… И получилось так, что мы все собрались в клубе, чтобы обсудить детали сделки, а вот Константин тогда не поехал, отправив меня. Причём сказал, что отец в скором времени передаст «Орион» мне и что мне надо ближе знакомиться с клиентурой, так сказать. Со мной был Дима — моя правая рука. Машина неслась по заснеженному ночному городу, а Егор все продолжал свой рассказ: — Встреча долго не продлилась. Деньги действительно были хорошие, я бы даже сказал, заоблачные, вот только проблем бы это дело принесло больше, чем выгоды. Мы всегда пытались оставаться в стороне и не вмешиваться, какие бы разборки на верхах не происходили: нам не нужны были проблемы, мы не хотели воевать и быть втянутыми в криминал. Но Зыков был другого мнения. В общем, разговор с теми ребятами у нас был недолгий. Мы высказали свой категорический отказ по поводу этого, собирались уже расходиться, но им захотелось выпить. В этот момент появилась Мира и все пошло не так, как мы планировали. Автомобиль свернул в поворот, и я заметила, как руки Егора сжались на руле. — Тогда клуб был ещё закрыт, но она приехала как всегда раньше: за несколько часов до открытия. Вот ведь как бывает… Оказываются люди не в то время и не в том месте, а жизнь потом под откос идёт из-за стечения обстоятельств. В общем, одному из них она приглянулась. Причём «приглянулась» — это мягко сказано. Мы осадили его, но у южных народов очень бойкий темперамент. И он просто встал, швырнул на стол пачку денег и сказал, что заберёт девушку. В принципе, ты сама понимаешь, как все обстояло дальше, благо, к Мире никто не притронулся. Мы расстались, хотели поехать с Герцем в «Орион», чтобы сообщить Зыкову об отказе от сделки, были уже на выезде из города, когда мне позвонили и сказали, что клуб горит, — он понизил голос. — Спасатели действительно быстро приехали, вот только окон там нет, и выход всего один — железная дверь. Мира тогда какое-то время провела в больнице, но держалась стойко, а затем между ней и Димой что-то произошло, и у Герца снесло крышу. Дима поклялся найти этих ребят. В итоге, когда они ехали вдвоём откуда-то ночью, эти ребята сами его нашли. Меня тогда уже не было: я вернулся на службу, — поэтому всех подробностей не знаю. Но в итоге Мира сказала: «Меня хотел забрать? Так забирай», — и сама села к ним в машину. У меня были подозрения, что она это сделала из-за Димы. Очень глупый поступок, но она дала Диме необходимое время, чтобы собрать команду и приехать за ней. В принципе, её они вытащили, отвезли в «Орион», а через несколько дней до верхушек дошло, что кто-то их ребят положил… Я настолько сильно заслушалась речью Егора, что даже не заметила, как мы доехали до его дома. — В общем, Мира несколько месяцев жила в «Орионе», пока Дима со всем не разобрался. Ну, и сама понимаешь… — уклончиво сказал он, подводя итог, и припарковал машину в подземном паркинге. — Ничего себе, — выдохнула я, понимая, насколько глубоко копнула. — И правда смело поступила. Смело и глупо. Мне хотелось сказать, что я бы так точно никогда не сделала, но в какой-то момент поняла, что это неправда. Сделала бы. На мгновение я представила ситуацию: те люди из двух машин на мосту останавливают нас для того, чтобы отомстить Егору, а у меня есть возможность спасти его, сев к ним в машину. Я села бы. Без раздумий. — Ли-Ро, — от мыслей меня отвлёк голос Волкова, когда мы уже зашли в лифт. Я посмотрела ему в глаза в отражении зеркала. — Все будет хорошо, слышишь? Мы все решим, просто нам надо немного больше времени. Я кивнула: — Я верю тебе, — а затем прижалась к нему на мгновение и потянулась за поцелуем. Тёплые губы скользнули по моей шее чуть ниже, оставляя обжигающий отпечаток чуть ниже уха, а руки медленно опустились с талии на попу, сжимая ягодицы. Я прерывисто вздохнула и закусила губу. Двери раскрылись, и нам пришлось разорвать объятия. Уже в квартире он помог мне снять верхнюю одежду и, проведя пальцами по молнии платья на спине, прошептал мне в волосы: — Ты прекрасна в этом платье. — Уверена, тебе понравится больше, когда я его сниму. Я улыбнулась, запрокидывая голову ему на плечо, и в следующую секунду молния расстегнулась. Егор развернул меня лицом к себе. Платье рухнуло к ногам, и я переступила через него, все ещё оставаясь на каблуках. В полумраке коридоре его глаза блестели, чёрный зрачок практически перекрыл голубую радужку, лёд плавился. И тогда он сделал медленный шаг ко мне, словно хищник, приметивший добычу. Опустился на одно колено передо мной и подхватил меня за лодыжку, устроив мой каблук у себя на колене. Во рту мгновенно пересохло, я попыталась сглотнуть. Невесомым прикосновением Егор прошёлся по моей ноге, обтянутой в капроновый чулок, и ловкими пальцами расстегнул застёжку на туфле. Я наблюдала за ним сверху вниз, а сердце окончательно сбилось с ровного ритма. Отставив туфельку в сторону, но все ещё удерживая мою стопу у себя на колене, он снова провёл широкими ладонями по моим ногам — остановился на уровне пояса чулка, поддел его двумя пальцами и медленно, наблюдая за моим учащённым дыханием и вздымающейся грудной клеткой, спустил чулок вниз. Оставил обжигающий поцелуй на моем колене, пустив мурашки желания по всему позвоночнику. Я ухватилась за его плечи, голова закружилась. Егор вернул мою ногу на пол и подхватил вторую лодыжку. Каждое его действие было мучительно медленным, прикосновения пускали разряды тока по моему телу, заставляя почти что сдавливать его рубашку в кулаках, чтобы удержаться на месте. Отставив вторую туфельку, он огладил моё бедро в чулке, склонился и оставил очередной обжигающий поцелуй над силиконовым поясом. Я облизнула губы. Егор поднял на меня голову, почти касаясь подбородком треугольника трусиков, и я машинально запустила руку ему в волосы. Он подцепил пальцами второй чулок и, не разрывая зрительного контакта, спустил его вниз, огладил колено, прикоснулся к нему губами. В этот момент ноги окончательно перестали меня держать, и я бы упала прямо на него, но Егор подхватил меня на руки. Я обхватила его торс ногами, прижимаясь своим голым животом к его рубашке. Бляшка ремня, касающаяся внутренней стороны бедра, была обжигающе холодной, а его руки, обхватывающие мою голую спину, горячими. Время остановилось, а зрение затуманилось от желания. Это чувство было для меня вновинку, я буквально горела изнутри. Казалось, каждая клетка моего тела превращается в кипящую магму, и становилось тяжело дышать. Егор опустил меня на постель, и трясущимися пальцами я потянулась к пуговицам его рубашки. Одна, вторая, третья... Он молча наблюдал за моим лицом, не за моими руками. Обнажив его твёрдую, широкую грудь, я коснулась своими похолодевшими пальцами того места, где билось сердце. Кажется, оно хотело проломить ребра и выскользнуть мне в руки. В его взгляде явно читалось: если я попрошу его, он вырежет своё сердце из груди и вложит мне его в раскрытые ладони. Ты любишь меня. Я видела выражение его лица, и мне стало страшно. Я боялась его чувств, я видела его раскрытую нараспашку душу, я боялась и своих чувств тоже. Я люблю тебя. Я хрипло выдохнула, откидывая голову и подставляя шею для жаркого поцелуя, который заставил все мысли испариться. Я растворилась в этом ощущении близости, губ, запаха. Его рот исследовали мою шею, опустился к ключицам, прошёлся поцелуями по кромке белья, и двинулся ещё ниже. Я задержала дыхание, когда поцелуи добрались до резинки трусиков.   Я кивнула, разрешая их снять, и только после этого Егор запустил пальцы под резинку и стащил их. Белье было отброшено куда-то темноту спальни после того, как я расстегнула лифчик. Было волнительно, а ладони потели. Я сжала постельное белье в кулаках и прикрыла глаза. С закрытыми глазами чувства обострились до предела. Почувствовав поцелуй на лодыжке, я вздрогнула. Следующий был выше, потом Егор поцеловал колено. Коснулся губами внутренней стороны бедра и перешёл на другую ногу: косточка на лодыжке, колено, бедро. Сердце работало на пределе своих возможностей. Я слышала его стук у себя в ушах. — Стой, — прошептала я через секунду после того, как его губы коснулись моего лобка. Егор замер. Я сглотнула. — В смысле, я не... — я не знала, как попросить его этого не делать. И начала паниковать. Я не хотела, чтобы он касался меня там языком — не сейчас, когда я была еще не готова, когда иногда мне все еще требовалось тереть свою кожу до красноты. Будто понимая все то, о чем я промолчала, Егор поцеловал мой живот выше той линии, которую я провела. Только сейчас я заметила, как сильно был напряжён пресс эти минуты, и снова попыталась расслабиться. Он вновь двинулся поцелуями выше — по рёбрам, по груди, к ключицам и дальше к губам. Осознав, что я неподвижно лежу, вцепившись в сбитое подо мной одеяло, я разжала кулаки и несмело коснулась ремня на его брюках. Егор хрипло застонал сквозь поцелуй, и это придало мне уверенности. Пока я избавляла его от одежды, он оставлял поцелуи везде, куда мог дотянуться губами, я плавилась под его прикосновениями, а он сжимал моё тело, как пластилин. Вокруг нас ничего и никого не было — ни прошлого, ни настоящего, ни самого мир. Не было людей за окнами, не было нерешенных вопросов, не было старых обид. Это была любовь. Я хотела сказать ему, хотела сказать о том, что чувства взаимны. Между поцелуями, поглаживаниями, прикосновениями и укусами, между его толчками и моими хрипами, я хотела ему сказать, но звуки никак не хотели складываться в слова. Я могла только всхлипывать, стонать, шептать его имя и целовать, целовать, целовать. От переизбытка чувств мне хотелось плакать. Комната наполнялась прерывистыми стонами и хриплым мужским дыханием, и через мгновение наслаждение, граничащее с болью, накрыло меня волной, заставляя вцепиться ногтями в мужские плечи, чтобы не потерять сознание. Конечности отяжелели, дыхание было сбито, и Егор тоже не заставил себя долго ждать. Навалилась блаженная истома. Егор, лежа рядом, подтянул меня к своей влажной от пота груди, и я уткнулась в неё носом, вдыхая. Он пах апельсином, сексом и мной. Я прижалась к нему еще ближе. Мне хотелось сказать что-то небанальное, как-то описать весь этот ураган чувств, что бушевал во мне, отчаянно плескаясь где-то внутри жаркой лавиной, но я не могла найти подходящих слов. Мы пролежали какое-то время, переводя дыхание, а потом Егор поднял меня, уставшую и обессиленную на руки, чтобы отнести до душ. Сил ни на что большее не осталось. Мы стояли под потоком воды в обнимку. Егор прижимался своим животом к моему позвоночнику и невесомо целовал мои волосы. — После того, как я доделаю ремонт в той квартире, ты ко мне переедешь? Грудная клетка сжалась, а я тряхнула головой, позволяя волосам окончательно намокнуть. Я держала в своих руках его сердце и не знала, что с ним делать. Я боялась ему навредить. — Твоё молчание меня убивает, — он невесело хохотнул, а затем нежно развернул меня к себе и приподнял указательным пальцем подбородок, заглядывая в глаза. — Я не прошу тебя отказываться от своего отца и родного дома, просто хочу быть рядом. Я кивнула не то соглашаясь на предложение, не то давая понять, что поняла его мотивы. Сама не знала. Пока я приводила в порядок свои волосы, Егор успел перестелить постельное белье и принести мне в ванную футболку. Прежде чем выходить, я застыла около зеркала, рассматривая девушку в отражении с теми же непослушными рыжими кудрями, с той же тонкой шеей и бледной кожей. Но это была я: теперь у меня был еле заметный шрам, пересекающий скулу, несколько розовых полос на груди, немного выпирающие ребра и тазовые кости. Когда я вышла из ванной, Егор уже завалился в кровать. Я прошмыгнула в темноте к постели и устроилась рядом, укладывая голову ему на плечо, татуировку созвездия «Ориона» прижималась к моей шее. — Егор? — позвала я его прежде, чем окончательно провалиться в темноту. — Я перееду к тебе. К сожалению, я уже не слышала его, так как молчание затянулось, а мои глаза закрылись. Однако разбудило нас вовсе не утреннее солнце, пробирающееся сквозь неприкрытые шторы, а мобильный телефон. Егор первым подорвался на постели, чертыхаясь, а затем приложил к уху мобильный. — Какого черта? Четыре часа утра. За окном было ещё темно. Я перевернулась на другой бок, одним глазом наблюдая за кусочком горящего экрана сотового. Из динамика доносился мужской голос, но я не могла разобрать слов. Однако больше всего меня настораживала реакция самого Егора: у того напряглась спина, а ладонь, лежащая рядом со мной, сжалась в кулак. Тревога парализовала. — Я тебя понял, уже выезжаю, — отчеканил он, а затем отбросил телефон на кровать и прошёлся ладонью по взъерошенным волосам, чтобы сбросить остатки сна. Я приподнялась на постели, пытаясь во мраке рассмотреть его лицо, однако ничего, кроме горящих огнём глаз, видно не было. — Что случилось? — Герц в реанимации. Его машина вылетела с моста на железную дорогу. Я не сразу осознала смысл сказанных им слов. И только через полминуты пришло понимание, а следом за ним страх окатил меня волной. Я подскочила с кровати за спешно собирающимся Егором. — Прежде, чем машина вылетела, её обстреляли. Он в критическом состоянии. — А Мира? — обернулась я на него в панике. — Мира была с ним? Что с ней? Егор щёлкнул выключателем и комната озарилась светом. Я застыла около кровати, щурясь. Передо мной стоял уже не мой Егор, а Егор Волков — глава «Ориона». Глаза его горели яростью, а желваки ходили ходуном на скулах. Внутри все похолодело от ужаса. В этот момент мне показалось, что даже ледники Антарктики теплее его колючего взгляда. — Я поеду с тобой, — прошептала я, облизывая пересохшие губы. Я не могла оставаться здесь и спокойно сидеть, зная, что где-то в больнице лежит мой раненый знакомый. — Ты не едешь. — Еду, — кивнула я уверенно, влезая в вечернее платье, в котором была вчера. — Ты не оставишь меня здесь одну, понял? Куда ты, туда и я. — Ну точно… — прорычал он, застёгивая штаны. — Слабоумие и отвага. Я любила Егора и не могла оставить его одного в такой момент. Мне хотелось быть рядом, чтобы в критической ситуации подставить своё плечо точно так же, как он сделал это для меня. Он был рядом в трудные моменты моей жизни последние полгода, значит, настало моё время быть его якорем спокойствия в этом бушующем урагане хаоса. С этим мыслями я быстро обулась и выскочила вслед за ним из квартиры, мчась к машине.