Под созвездием Ориона (Bad Guy)

Машина неслась по пустой магистрали с такой скоростью, что внутренности прилипали к позвоночнику. Я вжалась в сидение, скомкав в заледенелых пальцах край выступающей из-под куртки толстовки, наброшенной прямо на платье. Колени нервно подрагивали, а голова разрывалась от мыслей. Я то и дело косилась в сторону Егора, удивляясь, как ему удаётся выглядеть таким сосредоточенным в тот момент, когда его изнутри сжирает паника. Внешне он был спокоен, но его состояние выдавали сжатые губы, сосредоточенный прищур глаз и руки, крепко сжимающие руль до побелевших костяшек. Когда часы на приборной панели показали половину пятого утра, автомобиль подъехал к величественному зданию одной из самых главных больниц города и затормозил около входа. Егора, как и меня, мало беспокоило, что мы бросили машину в месте, где запрещена парковка. Он схватил меня за руку, слишком сильно сжав пальцы, и потащил за собой. Пара красно-коричневых купюр с изображением города Хабаровска перекочевала в карман охранника, который покосился на нас, пропуская в нужный корпус. Отыскать Герца было несложно: Денис, звонивший Волкову меньше часа назад, прибыл первым и сразу же отправил ему координаты. Варвару он оставил дома, а Мире, видимо, пока никто ничего не сообщили — в коридоре нужного этажа маячила лишь одна фигура. Тяжёлые быстрые шаги отдавались эхом в пустом коридоре, и Денис услышал нас задолго до нашего появления в его поле зрения, однако не двинулся с места. Я продолжала практически бежать за Егором, цепляясь за его руку и стараясь не смотреть по сторонам — меня мутило от запаха больницы. Но ещё больше мутило от одной только мысли, что Дима не выживет. Мне очень хотелось поддержать Егора, но слова в данный момент были бы лишними — от меня требовалось просто молчать и сжимать его ладонь, показывая, что я рядом. Я старалась не думать об этом, но в голове то и дело проскальзывали мысли о том, что будет с Егором, если Герц не выживет. За эти полгода Волков уже похоронил одного друга… Я старалась гнать эту мысль прочь, но она раз за разом возвращалась. Когда до Дениса оставалось не больше одного шага, Егор остановился, глубоко вздыхая и опуская голову. От этой давящей тишины и подступающей к горлу тошноты начинала кружиться голова. Денис хмуро на меня глянул, едва заметно кивая, и я ответила ему тем же. — Уже есть что-нибудь? — нарушил тишину Егор, и его стальной голос раздался эхом в тёмном коридоре. Денис шумно выдохнул, проходясь ладонью по коротко стриженным волосам, а затем рухнул на железные сидения, прикрученные к стене. Я бросила быстрый обеспокоенный взгляд на Волкова, который глубоко вдыхал и выдыхал через сжатые зубы. Мне казалось, что эхо разносит его дыхание по всему пустому коридору. — На месте сейчас работают следователи, но, уверен, это ни к чему не приведёт. Мы знаем, кто это был, — Денис поднял голову на Егора, и в его взгляде промелькнула такая ярость, что у меня перехватило дыхание. Однако, помимо всепоглощающей ярости в этих горящих глазах было еще что-то… Очень похожее на отчаяние. — Мы знаем, что это Зыков. — А какие доказательства того, что он причастен? — я неосознанно сделала шаг вперед, не выпуская руки Егора. — Откуда такие сведения? Денис ничего не ответил, лишь раздражённо фыркнул и перевёл взгляд обратно на Егора, будто я всего лишь надоедливый комар, жужжащий у него над ухом. А я стушевалась, отступая обратно. Это целиком и полностью было их делом, их семьёй, их командой, мне не стоило лезть со своими комментариями. И потому единственное, о чем я попросила прежде, чем замолчать, было: — Позвоните Мире, — шепнула я Егору, закусывая от волнения губу. — Она должна знать. Она никогда не простит нам, если ее не будет рядом, когда… — и не осмелилась договорить, сглатывая подступивший к горлу ком. А потом перефразировала: — Если с ним что-то случится. Она должна быть здесь. Потому что будь за стенкой Егор, подключенный к аппаратам в окружении суетящихся врачей, я бы хотела быть здесь. А затем я приподнялась, быстро поцеловала Егора в холодную скулу и присела на сидение, откуда уже встал Денис. Молодые люди отошли практически ко входу и начали о чем-то переговариваться. До меня долетал лишь неразборчивый шёпот, но я даже не старалась вслушиваться в их речь. Я вцепилась заледеневшими пальцами в костлявые колени, покачиваясь из стороны в сторону, приговаривая, что все будет хорошо. Эти манипуляции меня успокаивали, не давая окунуться в пучину отчаяния и ледяного страха, который так и норовил обрушиться на меня волной. Я прокручивала в голове наше прощание у клуба, раз за разом задаваясь вопросом, что делал Дима ночью в городе. Прежде, чем отъехать от клуба, он неоднократно повторил: они поедут домой, потому что оба слишком сильно устали. Но что заставило мужчину ночью подняться с постели, оставить свою даму и поехать одному, если даже в прошлый раз, когда нас с Егором остановили на мосту, Мира приехала с ним? После обсуждения обратно вернулся только Егор — Денис отошёл на лестницу, чтобы позвонить Мирославе. Волков присел рядом со мной, устраивая свою ладонь поверх моих пальцев, сжимающих колено. Мне не хватило ни сил, ни смелости, чтобы посмотреть на него: я не знала, чем его поддержать. Все слова казались излишне глупыми. Я лишь глубоко вздохнула и прислонилась виском к его плечу. В таком положении мы просидели ещё около получаса. Денис вернулся очень быстро, сел около Егора, не нарушая гнетущей тишины. А я не могла отделаться от мыслей о том, почему в этом крыле стоит такая мёртвая тишина. Я всего лишь один раз лежала в больнице с подозрением на аппендицит, но, насколько мне помнилось, на какой бы этаж я ни приходила, всегда и везде стоял пост медсестёр. В отделении, где я лежала, ночью всегда по коридорам ходили врачи и сами медсестры, поступали новые пациенты, а тут… Я вновь вытянула шею, оглядывая помещение. Пустота. Мы находились здесь уже около часа, и за это время единственным сотрудником, которого мы видели, был охранник, которому заплатил Егор. Молодые люди не отрывали взгляда от белой двери с матовым стеклом, перед которой мы сидели. За ней не было видно ничего, ни одного силуэта, однако там довольно ярко горел свет, немного отдавая синевой. Я пыталась прислушаться к тому, что происходило по ту сторону двери, но тщетно. Эта тишина была давящей, словно огромный колокол, накрывающий нас. Казалось, даже если мы что-то произнесём, звук исчезнет, так и не добравшись до ушей. Пахло медикаментами и отчаянием. Мне хотелось спросить, почему они решили, что это дело рук Зыкова, но я не осмелилась раскрыть рта. Егор мне говорил, что с того момента, как они забрали меня от него, у них не было заказов, следовательно, это не мог быть новый недовольный заказчик. Но ведь до Зыкова у них тоже были враги. Почему они решили, что это именно он? И почему покушение было на Диму, если им нужны мы с Егором? Я всеми силами пыталась соединить два и два, мыслить, как Егор или Денис, чтобы тоже прийти к выводу, что это покушение — дело рук именно Константина. Но сколько бы ни думала, не могла с этим согласиться. Возможно, дело было в том, что я подсознательно пыталась убедить себя: Зыков здесь ни при чем. Потому что у «Ориона» ещё не было плана действий, и, следовательно, они не знали, что им делать в этой ситуации. — Мы в полной зад… — я не успела договорить: белая дверь с матовым стеклом резко открылась, выпуская в коридор высокого мужчину в зелёной хирургической форме и белой шапочке. Молодые люди тут же подскочили, а я следом, начиная заламывать от волнения пальцы, но ладонь Егора быстро нашла мою руку. Я не могла понять: оказывает ли он поддержку мне, или сам пытается держаться таким образом. Но все это было неважно: уверена, это придавало сил нам обоим. — Насколько все плохо? — первым подал голос Егор. Я бросила на него быстрый взгляд, в который раз задаваясь вопросом, как ему удаётся сохранять голос ровным и спокойным, учитывая ситуацию. — Множество повреждений, — выдохнул хирург, проходясь ладонью по лбу. — Большинство травм вызвано ударом автомобиля о землю. У него прострелено ребро, но пуля застряла в кости, её уже извлекли. Томография выявила сотрясение мозга и повреждения внутренних органов, поэтому мы готовим его к операции. — Мы можем его увидеть? — я вновь сделала шаг вперед, заставляя врача опустить на меня взгляд. — Он в сознании? — На данный момент он периодически приходит в себя, но у нас слишком мало времени. — Док, это важно, — Денис откашлялся. — Нам необходимо всего несколько минут. Мы… — он запнулся, а затем сжал пальцами переносицу и поморщился. — Он… нам надо кое-что узнать. — Сейчас вы не добьётесь от него ничего, так как у него спутанное сознание. Он даже не понимает, где находится. — Это важно, — грозно кивнул Егор, не сводя в мужчины строгого взгляда. — Поверьте. Михаил Евстафьевич должен был вам все объяснить. Хирург несколько секунд смотрел на Егора, а затем, поджав губы, кивнул и пропустил нас за матовую дверь. Я шагала следом за Волковым, глядя ему точно в спину, только бы не смотреть по сторонам. От запаха медикаментов мутило все сильнее, а яркий свет после тёмного коридора резал глаза. Пока мы шли, врач ещё о чем-то переговаривался с Денисом, но я всеми силами пыталась абстрагироваться, сжимая мужскую ладонь, не позволяющую мне потерять сознание от отчаяния. Я пыталась не думать о том, что было бы, окажись на месте Димы Егор, но эти мысли все же просачивались в мою и так раскалывающуюся голову, бились о стенки черепной коробки, вызывая мигрень и заставляя подрагивать колени. Первое, что бросилось мне в глаза, как только я увидела Диму — бледность. Его лицо с тёмными бровями и густой бородой по цвету сливалось с белыми простынями. Я застыла у входа, не в состоянии сделать и шага, продолжая вглядываться в мужчину на кровати-каталке, а затем поднесла ко рту руку и закусила до боли большой палец. Врач продолжал что-то говорить молодым людям, подошедшим ближе к обездвиженному телу, но я не могла разобрать слов. Единственное, что слышала, — это бешеные удары сердца, заглушающие любые другие звуки. Врач передал Егору пакет с одеждой и документами, а затем набрал в шприц какую-то прозрачную жидкость, которую через минуту ввёл в капельницу. Я проследила за проводками, убеждаясь, что они подключены к Диме, а затем сделала шаг в палату, стараясь не дышать: в воздухе пахло металлом и лекарствами. — У вас будет меньше минуты, я вас сразу предупредил, — доктор отступил, стаскивая с рук перчатки. Противный пиликающий звук одного из аппаратов заставлял морщиться и поджимать губы, вызывая отвратительные холодные мурашки по позвоночнику. Я сделала ещё один шаг, подбираясь ближе, но больше не смогла смотреть на Диму и переключилась на Егора. По его бледному пепельному лицу было заметно, как сильно он сжал челюсти — желваки ходили ходуном. А ледяные глаза смотрели на Герца, практически не моргая. Я даже не могла вообразить, что именно он чувствовал в тот момент, если даже моё сердце разрывалось от того, что Дима лежит на белых простынях, подключенный ко всем этим аппаратам. Через мгновение противный звук стал набирать обороты и ускоряться, а в следующую секунду со стороны кровати послышался сдавленный хрип, больше походивший на стон. Я закусила губу, приказывая себе держаться, а затем вновь взяла Егора за руку, глядя, как Дима приподнимает веки. Он моргнул несколько раз, обвёл нас всех пустым отстраненным взглядом, морщась, а затем вновь зажмурился, тихо постанывая. Кажется, он действительно не понимал, где находится, что происходит и кто перед ним стоит. Он пытался что-то шептать с закрытыми глазами, но эти звуки упорно не хотели складываться в слова. Я потрясла головой и зажмурилась, чувствуя, как земля медленно уходит из-под ног, продолжая при этом цепляться за ладонь Волкова. Кажется, Егор или Денис что-то говорили, задавали какие-то вопросы, но все, что я слышала, — это хрипы и стоны, от которых сердце продолжало разрываться на куски. Мне стоило остаться в коридоре, я не должна была и не хотела видеть Герца в таком состоянии. — Егор… — шёпот Димы добрался до моего сознания, заставляя раскрыть глаза. — Был… прав… — он снова застонал, жмурясь. — Был прав… Егор… Казалось, ещё немного, и я точно упаду в обморок. Сердце бешено стучалось, и голова закружилась сильнее от витающего вокруг запаха. И только сейчас я поняла, чем именно пропахло это помещение — кровью. Металлический запах, от которого сжимался желудок, заставляя глотать слюну, был здесь повсюду. К горлу подступила тошнота, но я вновь приказала себе держаться, несмотря на то, что глаза застилала пелена слез. Через несколько секунд, когда шёпот и бормотание стихли, а аппараты запищали пуще прежнего, все тот же врач в срочном порядке выпроводил нас из палаты: Диме стало хуже. И мы вновь вернулись в коридор, где сидели до этого. Я пыталась справиться с трясущимися руками, теребя пальцами края толстовки, но успокоиться не помогал даже исходивший от неё запах апельсинов. Я была морально не готова к тому, что только что увидела. В последнее время я так старательно гнала от себя плохие мысли и воспоминания, что поверила в то, что все будет хорошо, что ребята все решат. Но не учла одного — Зыков не хотел успокаиваться и спускать все на тормозах. Он желал мести. Я уставилась взглядом в одну точку, раскачиваясь и прокручивая в голове слова Герца. «Егор был прав». О чем он говорил? Я только хотела повернуться к Егору, как дверь на этаж с грохотом открылась, а в пустом коридоре эхом раздались торопливые шаги. Спустя несколько секунд в полутьме мелькнули светлые волосы, трепыхающиеся от быстрой ходьбы, а затем я сфокусировала взгляд на лице девушки. Егор тут же поднялся со своего места и за мгновение до того, как заплаканная Мира успела открыть рот, громко произнёс: — Спокойно! — он выставил руки вперед в успокаивающем жесте, а Мира, закусившая губу, кинулась ему на шею. Она ничего не говорила, только тихонько плакала, сжимая в покрасневших от холода пальцах его кофту. Через несколько минут Егор усадил Миру рядом со мной, но она, кажется, вообще ничего не замечала — смотрела перед собой в одну точку, а слезы все так же текли по лицу. Я бросила быстрый взгляд на Егора, будто спрашивая разрешения, а затем осторожно опустила свою руку ей на плечо, приобнимая. — Лина? — она медленно повернула голову в мою сторону, а покрасневшие глаза расширились от удивления. Я осторожно кивнула, поглаживая ее по плечу. — Все будет хорошо, слышишь? Все будет хорошо. И стоило мне это сказать, как она согнулась пополам, пряча лицо в ладонях, и вновь заплакала. От беспомощности я посмотрела на Егора. Он несколько раз вздохнул, прошёлся руками по голове, взъерошивая волосы, а затем присел на корточки перед ней и оторвал её руки от лица, заставляя взглянуть на него. — С ним все будет хорошо, слышишь меня? Мира подняла на него глаза, но смотрела не на Егора, а сквозь него. Пришлось встряхнуть ее за плечи. И только после этого её взгляд сфокусировался на сидящем перед ней Волкове. — Он на операции. Дима в хороших руках. Сейчас приедет Михаил Евстафьевич. Ты меня понимаешь? Мира медленно закивала, покусывая распухшие губы. — Михаил Евстафьевич, — кивнула она. — Да, он сейчас приедет. Он все решит. Мира, все будет хорошо. Ты мне веришь? Она вновь осторожно кивнула, прижимая руки к груди. — Расскажи мне, что случилось и куда поехал Дима. Мира вновь всхлипнула, но постаралась взять себя в руки, тряхнув головой, а затем тяжело задышала. — Мы приехали из клуба и сразу завалились спать. Среди ночи ему кто-то позвонил, но я не слышала, о чем они говорили, я слишком сильно устала… — она перешла на шепот, периодически вздрагивая, хватая ртом воздух. — Дима сказал, чтобы я оставалась спать, а ему надо отъехать. Сказал, что ничего серьёзного не случилось, и он вернётся через пару часов… Пока Мира рассказывала обо всем Егору, я неотрывно следила за манипуляциями Дениса. Он вытряхнул из прозрачного пакета вещи Димы, осматривая документы, ключи и кошелёк. А затем ему в руки попал телефон. Егор продолжал расспрашивать Миру, и по голосу было слышно, что она постепенно успокаивается. А я не могла отвести взгляда от Дениса. Он нахмурился, крутя в руках телефон, а затем набрал что-то на экране. И, видимо, то, что он там увидел, повергло его в шок: он тряхнул головой, а затем вновь посмотрел на смартфон, будто не верил своим глазам. — Егор, — холодно отчеканил Денис, передавая ему в руки мобильный. — Посмотри на последний входящий вызов. — Все будет хорошо, — на всякий случай я вновь погладила Миру по плечу. Волков бросил быстрый взгляд на сжатые челюсти Дениса, а затем принял телефон, вглядываясь в экран. Мне потребовалось немного приподняться с места, чтобы прочитать имя. Последний входящий был от абонента «Вова». Мира снова заплакала. За несколько секунд на лице Егора отразилась целая палитра эмоций, начиная от удивления и заканчивая недоверием, он бесцельно бродил глазами по помещению, будто не осознавая увиденное. Однако, спустя мгновение, он резко поднялся, вглядываясь в экран и сжимая губы. Я проследила за ним взглядом, продолжая машинально поглаживать по плечу Мирославу, а затем перевела взгляд на Дениса. Тот так же следил за Волковым в ожидании дальнейших действий. А тишина, повисшая в коридоре, давила с каждым мгновением все сильнее. — А у Вовы что-то случилось? — подала голос я, вглядываясь в лица молодых людей в попытке понять их мысли. Вовы не было в клубе, ведь, как сказали ребята, у него были проблемы в семье. Возможно, он позвонил Диме, потому что что-то случилось? А если что-то случилось не только с Димой, но и с самим Вовой? — Егор! — и сама не заметила, как повысила голос, пытаясь отвлечь его от размышлений. Волков развернулся, сверля меня колючим взглядом. Вот только по его глазам было понятно, что он уже не здесь — он уже глубоко в своих мыслях. — Нам надо срочно найти его, — Денис покачал головой. — Не нравится мне все это. Очень не нравится. Краем глаза я видела, как напрягся Денис, но продолжала наблюдать за Егором. — Я поехал, — наконец-то произнёс он ледяным голосом, — а вы остаётесь здесь. Сообщите, если будут какие-то новости о Герце, и напишите, когда подъедет Михаил Евстафьевич. И после этих слов он резко развернулся, сжимая в руке телефон Димы, и быстрым шагом двинулся по коридору. Сердце гулко забилось в груди, а пальцы вновь похолодели. По телу рассыпалась стая мурашек, а грудь обдало кипятком. Страх снова, как склизкая гадина, засел внутри меня, не давая свободно вздохнуть. Куда он поехал? Что происходит? Я даже не успела сориентировать и понять, что делаю: ноги сами понесли меня за быстро удаляющейся фигурой. — Стой, — выкрикнула я, переходя на бег. Но Егор меня не слышал. И когда до двери оставалось не больше двух шагов, я успела ухватить его за рукав кофты. Заледеневшие пальцы вцепились в материю, сжимая со всей силы, и я развернула его к себе. По выражению его лица стало понятно, что он даже не слышал моего окрика. — Я поеду с тобой, — прошептала я, пытаясь поймать взгляд Егора, блуждающий по моему лицу. — Нет, — отрезал он. — Ты останешься здесь и будешь дожидаться новостей. — Ты не понимаешь, — покачала головой я. — Я не смогу сидеть здесь, пока ты будешь где-то там… — махнула я рукой. Колени затряслись, ноги были готовы подвести меня в любую секунду, но я упрямо держалась. — Я люблю тебя, Волков, как же ты не понимаешь? Куда ты, туда и я. — Лина, — процедил он сквозь сжатые зубы, будто я сказала какую-то глупость, — здесь намного безопаснее. — Плевать мне на безопасность, — зашипела я, ещё сильнее стискивая его кофту и оттягивая на себя. — Я с тобой. Понял? Как там у Маяковского? Если я тебя люблю, значит, я с тобой, за тебя, всегда, везде и при любых обстоятельствах. Мне казалось, что ещё секунда — и он оттолкнёт меня. Я видела, как сильно Егор сжал челюсти и как его глаза загорелись опасным огнём. Секунды ожидания казались мне вечностью. Сердце беспокойно стучало в груди, грозя проломить ребра, а от волнения и страха колени тряслись так, что становилось тяжело стоять. — Пожалуйста… И только после его короткого вынужденного кивка я смогла выдохнуть, а страх, пусть и не исчез, но спрятался глубоко внутри, отступая. Я знала, что Егор недоволен тем, что я поплелась за ним, но, в свете последних событий, мне было намного спокойнее с ним рядом. Я бы не простила себе, если бы с ним что-то случилось, пока я сидела в больнице в ожидании новостей. Мы добрались до машины в считанные минуты. Егор сразу же завёл мотор, а я пристегнулась. Мне хотелось спросить о наших дальнейших действиях, но, как только почувствовала, с какой быстротой автомобиль набирает скорость, прикусила язык. Я доверяла Егору больше, чем самой себе. Я доверяла ему свою жизнь и своё сердце, поэтому слепо шла за ним и в огонь и в воду. Возможно, это было эгоистично, но я не могла отпустить его одного. Во-первых, ему требовалась моя поддержка, а во-вторых, я сама до колик в животе боялась отойти от него на шаг: только рядом с ним я ощущала себя в безопасности, когда мир вокруг превращался в хаос. Но сейчас, когда я сидела в нескольких сантиметрах от него, чувство защищенности угасало, уступая страху. Я вцепилась пальцами в подол вечернего платья, теребя шов, и смотрела в окно на огни ночного города. Иногда, когда мы проезжали под фонарями, я видела в отражении его лицо: брови нахмурены, губы сжаты. Мне так хотелось коснуться его, сказать, что все будет хорошо. Но ведь никто не знал, будет ли все хорошо. Никто не знал, что нас ожидает. А страх, подкрепленный неведением, продолжал пожирать меня изнутри, хотя я всеми силами пыталась не отчаиваться. Спустя полчаса автомобиль въехал во двор старенькой пятиэтажки на окраине города. Волков заглушил мотор, в который раз набирая номер Вовы. — Абонент выключен или временно недоступен… — за то время, что мы ехали, я слышала это уже в седьмой раз. — Как я понимаю, в машине ты все равно не останешься? — прошептал Егор, не поворачиваясь ко мне. Я лишь мотнула головой. Зная чувства Егора ко мне, я прекрасно понимала, как тяжело ему приходится: он хочет уберечь меня от опасности, которая могла поджидать нас. Но я была слишком упёртой, чтобы оставаться на месте. Он глубоко вздохнул, поворачиваясь и заключая меня в ловушку своим взглядом. На дне его зрачком плескался страх. — Я не прощу себе, если с тобой что-то случится, ты понимаешь это? Я сглотнула и кивнула. В груди неприятно кольнуло от осознания того, насколько глубоко мы забрались и какая серьёзная опасность нам угрожает. — Посмотри на меня. — Я послушно подняла глаза, вглядываясь в черты лица любимого мужчины. — Ты не отходишь от меня ни на шаг. Если вдруг что-то идёт не так, ты первым делом звонишь Денису, поняла меня? — Я вновь кивнула. — Звонишь Денису и уматываешь отсюда со скоростью света. Егор подался вперёд, касаясь костяшками пальцем моего лица, а затем провёл ими от виска до подбородка. Я видела, что он хотел сказать что-то ещё, но, кажется, передумал. Он захлопнул рот и вновь глубоко вздохнул. — Ох, Ли-Ро… Я втянул тебя в такое дерьмо. Я лишь дёрнула плечами, пытаясь улыбнуться, чтобы приободрить его. — Во всем виноват Паштет. Если бы не эта наглая рыжая морда, мы бы не оказались в этой ситуации. Если бы не выбежавший на дорогу Паштет, я никогда бы больше не встретила Егора, меня бы не похищали, не избивали, не пытались бы убить, брат Дениса был бы жив, а Дима не лежал бы на больничной койке в шаге от смерти. Егор попытался улыбнуться, но не вышло. И он больше не выглядел уверенным, Егор выглядел так, будто он не знал, что делать. Это пугало в разы сильнее. Дом оказался настолько старым, что в нем отсутствовал даже кодовый замок. Егор потянул на себя дверь, и та со скрипом отворилась, пропуская нас в грязный подъезд. В нос сразу же ударил запах плесени, мусора и мочи, заставляя поёжиться. Я обняла себя руками, пытаясь подавить рвотный рефлекс и не смотреть по сторонам на стены, исписанные граффити и обляпанные какой-то краской. Это разительно отличалось от дома Егора. Мне казалось, у всех в «Орионе» хватает финансов, чтобы позволить себе более уютные районы и дома, но видимо это было не так. Я сделала себе в голове пометку спросить об этом после того, как все уляжется. Поднявшись на нужный этаж, Егор махнул рукой, жестом показывая остановиться и оставаться на лестнице, и я поспешила спуститься на один пролёт. Как стало понятно потом, дверь в квартиру Вовы была приоткрыта — Волков вытащил из болтающейся на ремне кобуры пистолет и снял его с предохранителя. Я сглотнула подступивший к горлу ком, вновь обхватывая себя руками, но продолжая стоять так, где велено. Егор бросил на меня быстрый взгляд, убедившись, что я не сдвинулась с места, и медленно потянул дверь. Как только его напряжённая спина скрылась из виду, на меня обрушилась волна паники. Я прислушивалась к каждому звуку, готовясь броситься то ли в квартиру, то ли на первый этаж. Глупо! Первым делом надо было звонить ребятам из «Ориона» и собирать команду, а не приезжать сюда вдвоём. Господи, да что значит вдвоём?! Егор, считай, с собой притащил только балласт в виде меня! Я боялась за него, за нас. То хрупкое будущее, которое мы планировали, грозилось рассыпаться на мириады мельчайших осколков. Страх снова высунул свою голову, начиная медленно скрести сердце. Я пару раз хлопнула себя по щекам, приводя в чувство и стараясь не поддаваться панике. — Заходи, — прервал мои мысли голос, и я в мгновение ока преодолела расстояние до двери, врываясь в квартиру. Однако, стоило мне только сделать шаг, как я тут же охнула от увиденного и схватилась за стоящую у входа тумбочку, чтобы не упасть. Пожалуй, такое я видела только в кино: вся мебель была сломана и перевёрнута, на старом паркете валялись какие-то бумаги, осколки стёкол и зеркал. — Здесь пусто. Я даже не сразу поняла, что Егор обращается ко мне. И только спустя секунду я перевела на него растерянный взгляд. — Что… значит пусто? — прошептала я. — А как же его семья? Он жил один? — Сестра у него есть, — вздохнул Егор, проходя в одну из комнат. Под его ногами слышался треск осколков и обломков. — Дашка. Сглотнув, я проследовала за ним маленькими шагами, заходя в темную комнату. Свет не работал, но Егор на всякий случай пару раз пощёлкал выключателем, а затем посветил себе телефоном. Когда небольшой луч света коснулся полок, я углядела разбитую рамку с фотографией и сразу же отряхнула её от пыли, рассматривая. На ней был Вова, а рядом с ним девушка на пару лет его младше — блондинка с кудрявыми волосами и непропорционально огромными голубыми глазами. — Даша, — подсказал Егор, глядя, как я провожу пальцами по изображению. — Она должна была быть дома. Мысли роились в голове, напоминающей улей, перебивая друг друга. Мы ещё какое-то время находились в квартире, пока Егор что-то искал и осматривал, а потом спустились обратно в машину с пустыми руками. У выхода из подъезда он набрал чей-то номер. — Ден, это я. Ни Вовы, ни Дашки, вся квартира вверх дном. Я сейчас в «Орион» за командой, предупреди Михаила Евстафьевича, как приедет. Пусть будет готов выезжать в «Орион» или куда-либо ещё по звонку. Нет, оставайся с Мирой, я сам со всем разберусь. Я следила за тем, как холодно и резко говорил Егор, покрываясь мурашками. Он говорил так уверенно, как совсем не выглядел. — Значит, так, — голос его был по-прежнему стальным. Машина вновь сорвалась с места, а Волков закурил, чуть приоткрывая окно. — Выбирай: или ты сейчас едешь домой, или я отвожу тебя в «Орион» и ты сидишь там, пока мы со всем разбираемся. — Погоди-погоди, — тряхнула головой я, отчего волосы скользнули на лицо. — Что ты собираешься делать? Он глубоко затянулся, не отвлекаясь от дороги. — По приезде запеленгуем телефон Даши или Вовы, а дальше будем выезжать на место. — Но ты уверен, что это дело рук Зыкова, — это был даже не вопрос, поэтому Егор ничего не ответил. — Ты думаешь, что Константин забрал Вову с его сестрой, а затем обстрелял машину Димы… Я вновь уставилась в окно, пытаясь подавить панику. Что же это происходит? Почему сейчас? Черт возьми, неужели это не могло случиться чуть позже? Почему нам отвели так мало времени? Но тут же спохватилась, поспешно отгоняя мысли. Времени на что? С Егором и ребятами все будет в порядке. Он со всем разберётся. Он всегда со всем разбирался! Я вновь бросила быстрый взгляд на его профиль. Руки крепко сжимали руль, а сосредоточенный взгляд следил за дорогой. Сердце бешено стучалось в груди, и я на автомате потянулась рукой к кулону, висевшему на шее, а затем, как мантру, начала повторять, что все будет хорошо. — О чем говорил Дима? — подала я голос через несколько минут, немного придя в себя. — Что значит «Егор был прав»? — Не знаю, Ли-Ро, — покачал он головой, а затем его внимание привлекло зеркало заднего вида. Я резко обернулась, и в этот момент сердце ухнуло и опустилось в пятки. Следом за нами пристроились две чёрные иномарки. — Что… — только начала я, поворачиваясь на Егора, но договорить не успела. Одна из машин, ускоряясь, въехала в задний бампер «бэхи», заставляя меня вскрикнуть и вжаться в сидение. Все произошло слишком быстро, я даже не успела сориентироваться. Одна из иномарок обогнала нас, когда мы заезжали на эстакаду над железнодорожными путями, а в следующее мгновение резко затормозила, разворачиваясь и преграждая дорогу. Краем глаза я видела, как губы Егора двигаются, как резко он выкручивает руль, с силой вжимает ногой педаль тормоза, отчего нас несёт в сторону, но ничего кроме шума в ушах не слышала. Резкий удар пришёлся на дверь со стороны водителя, но сработавшая подушка безопасности не уберегла мою голову от встречи с боковым стеклом. Я не успела сфокусировать взгляд на Егоре, чтобы убедиться, что с ним все в порядке: дверь с моей стороны открылась, обдавая меня ледяным ветром, а в следующую секунду я почувствовала резкий запах около своего носа. И прежде, чем прикрыть глаза, я слышала мужские голоса и имя, от которого волоски на руках встали дыбом, а сердце от страха почти остановилось. — Константин…

***

Пробуждение было болезненным. Позвоночник ломило так сильно, что на глаза наворачивались слезы, голова раскалывалась, напоминая большой колокол, и от любой появившейся мысли язычок этого колокола бил о стенки. Я сжала зубы и зажмурилась, пытаясь дышать ровно, но при каждом вдохе в правом боку кололо, из-за чего я не могла наполнить грудную клетку воздухом. Прохрипев, я попыталась вспомнить последние события, а затем резко распахнула глаза. Яркий свет ударил в лицо, пронзая мозг тысячью кинжалов, отчего я неосознанно застонала. Хотелось прикрыть глаза, свернуться калачиком и поплакать от того, как сильно болело все тело. — Очнулась? Знакомый мужской голос, который преследовал меня в кошмарах последние полгода, заставил меня замереть. Не может быть… Нет, пожалуйста, нет… Пусть это будет сон. Но это, к сожалению, был совсем не сон. Не один из тех ужасных кошмаров, что периодически снились мне, когда Егора не было рядом. И когда я сфокусировала взгляд и увидела знакомое помещение, по телу прошёл озноб, и пришло ужасное осознание: этот кошмар настоящий. Такой же настоящий, как и грязный стол в разводах, как и маленькое окошко под потолком, как и одинокая, качающаяся из стороны в сторону лампа, как и затхлый подвальный запах, как и карие глаза, смотрящие на меня с такой ненавистью, что хотелось спрятаться от этого взгляда… Это место снилось мне настолько часто за последние несколько месяцев, что вновь захотелось плакать. От прошлого раза было единственное отличие: сейчас Константин был один. Мужчина стоял в центре большой комнаты, а я была просто брошена в углу. Тело не слушалось и отвечало дрожью на каждую попытку пошевелить хотя бы ногой, поэтому я просто продолжала лежать на боку, глядя снизу вверх на Зыкова. И стоило мне взглянуть ему в глаза ещё раз, как я окончательно все осознала. Он убьёт меня. Он знает, что за мной придёт Егор, поэтому убьёт и Егора. Все закончится там же, где началось. И почему-то это осознание заставило меня горько усмехнуться, а затем, предварительно глубоко вздохнув, зашептать: — Почему бы сразу не забрать его? — я даже не смотрела в его сторону. — Зачем нужно опять забирать меня? Это ведь глупо, вам не кажется? — Глупо? — выдохнул Константин, однако в его голосе не было ни намёка на злость, только небольшая доля удивления. — Глупо было на вашем месте разыгрывать твою смерть, Ангелина. Глупо было трахаться с Волковым. Ты ведь знала, что тебя ждёт? — он медленно преодолел расстояние между нами, а затем присел около меня, убирая с моего лба прилипшие волосы и заглядывая в глаза. — Ты мне нужна, потому что мне нужен Егор. Он придёт за тобой. А ты будешь просто сидеть здесь и смотреть, как он умирает, — на этих словах его карие глаза опасно блеснули, отчего по позвоночнику проползла стая мурашек. — Или он будет смотреть, как умираешь ты — я пока не решил. Я сглотнула подступивший к горлу ком и попыталась дышать ровно, но от страха сердце колотилось настолько быстро, что каждый вдох получался рваным, будто я задыхалась. Мысли прокручивались в голове с такой скоростью, что я не успевала ухватить ни одной из них. Пришлось прикрыть глаза, как только переносицу защипало. Константин не должен был видеть моей слабости. — Храбришься, — усмехнулся он, поднимаясь, а затем оборачиваясь к углу, который я не видела. — Она вот тоже храбрилась. Она? Я вновь поморщилась от яркого света, который бил по глазам, но все же попыталась вытянуть шею, чтобы посмотреть туда, куда полминуты назад смотрел Зыков. Тело пронзила адская боль, стоило мне попытаться двинуться. Я сжала зубы и, глубоко вдохнув, вновь дёрнулась, больно проходясь щекой по бетонному полу. Но сразу же перестала обращать внимание на боль и покалывание в пальцах, как только мой взгляд наткнулся на светлые кучерявые волосы. Я бросила быстрый взгляд на Зыкова: мужчина смотрел на меня с больным интересом в глазах, будто ожидая моей реакции и не собираясь меня останавливать. — Дашка… — прохрипела я, догадываясь, а затем обернулась к Константину. Мне так хотелось сказать ему, как сильно я его ненавижу, но больший интерес вызывала все же девушка. Я пригляделась, пытаясь понять, дышит ли она, и как только увидела, что её грудная клетка медленно вздымается, выдохнула с облегчением. Беспокоил тот факт, что она без сознания, но я уже по себе знала, что лучше это время провести в отключке, чем все видеть и чувствовать. Покалывание от кончиков пальцев медленно поползло выше, заставляя меня сжать ладони в кулак, а затем удивиться — видимо, без сознания я провела достаточно времени, так как действие препарата, которым меня опять накачали, заканчивалось. Тело все ещё плохо слушалось. — Ох, Ангелина, — вдруг вздохнул Константин, привлекая к себе внимание. — Мир ведь так тесен, правда? Кто бы мог подумать, что я когда-нибудь увижу дочку Игоря, верно? А ведь Игорь из нашей троицы был самым нравственным, — вдруг хохотнул печально Константин. — И несмотря на это, даже он в бандиты подался. — Мой папа не бандит, — прошипела я. — А вот вы — да. То, что Константин знаком с отцом, меня не удивило: папа неоднократно говорил, что воевал вместе с отцом Егора, а тот в свою очередь с Константином. Я даже подозревала, что они и после войны поддерживали связь, например, папа мог обращаться за помощью в «Орион», которым в то время заправляли Зыков и Волков-старший. — Оглянись вокруг, девочка, — вдруг взревел он. — Бизнес никогда не был и не будет честным. Честность в бизнесе означает провал. Девяностые, милая, никуда не ушли, — от его приторного голоса и ласкового обращения захотелось поморщиться. — Просто сейчас все это прикрыто чем-то легальным. Но в этом деле по-прежнему или решаешь ты, или решают за тебя. Сейчас решаю я. Я потрясла головой, совсем теряя нить разговора. Тело постепенно приходило в норму, я могла двигать конечностями, но вместе это до сих пор сопровождалось адской болью. Я осторожно прикоснулась дрожащими пальцами к больному виску, отмечая, что кровь, попавшая на растрёпанные волосы, запеклась, образуя корочку, а затем попыталась сесть, облокотившись о стену. Девушка, лежащая рядом, до сих пор не пришла в себя. Она медленно и прерывисто дышала, но крови на ней не было. Руки её были так же не связаны, безвольно касаясь пола. Интересно, почему в прошлый раз он был в огромной компании своих головорезов, а теперь один? Ответ пришёл сразу, стоило мне подумать о Егоре, и оказался не таким сложным, каким казался на первый взгляд. Я понимала, что в аварии молодой человек получил минимальные травмы. Так же знала и то, что Волков не поедет в «Орион» за командой. Зыков методично вывел из строя его ребят: Антона, Вову, потом Диму, — оставляя Егора одного. Я понимала, что после всего, что случилось этой ночью, Волков не станет собирать команду: он не доверяет «Ориону». Нас кто-то предал, и Егор, наверняка, думал, что этим кем-то был Вова. Жаль, что он не знал, кто лежал в метре от меня на холодном полу. — Ты и Вову забрал? — подала голос я, отмечая, что начала ему тыкать. Возможно, он должен был наводить на меня страх, как и раньше, но сейчас… Раньше я слишком боялась неизвестности, боялась того, что может произойти. Но все уже произошло. Я знала, чем все это закончится, и все, что могла сделать, — гнать подальше мысли о том, как эту потерю переживут мама и папа. Маме будет, наверняка, проще: ее есть кому поддержать, у нее своя семья. А вот папа совсем один. — Вову? — вдруг весело улыбнулся Константин. Сейчас он был похож скорее на безумца, чем на властного и опасного преступника. — Нет, Вову я не похищал… Кажется, он хотел продолжить, но в помещении раздался звонок его телефона. Лежащая рядом Даша измученно застонала, пребывая в небытие. А я напряглась, закусывая внутреннюю сторону щеки. — Я убью тебя, — послышался из динамика телефона стальной голос Егора, от которого по коже побежали мурашки, а на глаза навернулись слезы. И вся моя выдержка полетела к черту. Я пару раз шмыгнула носом, стараясь взять эмоции под контроль, но в итоге так и не смогла сдержать слез. Егор знал где я. И знал, кто рядом со мной. — Я приеду за тобой, слышишь меня? — кажется, это было адресовано уже мне. Егор понял, что стоит на громкой связи. — Лина, я заберу тебя. Я же обещал тебе, помнишь? С тобой все будет хорошо! А с тобой? — Не надо, Егор, — я тщетно пыталась подавить вырывающиеся из груди рыдания, но и сама не знала, о чем прошу его. Не приезжать за мной? Не жертвовать собой ради меня? Зыков убьет его… — Егор, это не наша история… Я не хочу, чтобы все так закончилось… — Я знаю, Ли-Ро. Я люблю тебя. А затем звонок прервался. Я глубоко вздохнула, пытаясь утихомирить вырывающееся из груди сердце. Жёлчь поднималась по пищеводу, не давая думать, а слезы продолжали градом катиться по щекам. Я и сама не заметила, как тишину, воцарившуюся в этом богом забытом месте, нарушили мои рыдания. Казалось, слезам не было конца. Я уткнулась носом в подобранные к груди колени и обняла себя руками. Но стоило двери приоткрыться, издавая противный скрип, я тут же подняла голову. И сквозь пелену в глазах усмотрела силуэт человека. — Босс, все готово? Кто-то свернул в нашу сторону с трассы, там ребята за всем следят, — его голос показался мне до боли знакомым, по телу вновь прошёл озноб. Марат… — Все готово, — кивнул Зыков, глядя на меня, а затем уголки его губ поползли вверх. — Он приедет за тобой, Лина. И все закончится. Но я больше не слушала Константина, так как в упор смотрела на темноволосого юношу, который помог мне разобраться в запутанных коридорах в первый день в «Орионе», который улыбался невероятно красивой и доброй улыбкой. Вот только теперь эта улыбка была похожа на звериный оскал. А от того Марата, которого я знала, остались только карие глаза, которые теперь отдавали холодным презрением. Мне захотелось спросить его: почему? Но ответ был слишком прост и предсказуем — деньги. Я всегда знала, что людьми движут эти шелестящие разноцветные бумажки, но почему-то надеялась, что никогда не смогу в этом убедиться: всю мою жизнь меня окружали простые и добрые люди. А в новой жизни, открытой мне Егором, оказались меркантильные и алчные акулы, готовые продать своих друзей и свои принципы ради нескольких сотен купюр, покрытых кровью. Эти деньги пахли металлом и гнилью. Я не знаю, сколько прошло времени с того момента, как Константин положил трубку до того, как с улицы через приоткрытую дверь до меня начали долетать какие-то звуки и обрывки разговоров. Тело начало меня слушаться, а Даша была все ещё без сознания. В голове не было ни намёка на мысли по спасению своей задницы. Я знала, что не должна была бежать, но не могла даже самой себе объяснить почему. Хотя прекрасно понимала, что у меня остались считанные минуты. И вот-вот сюда зайдёт Егор. Посмотрит на меня, возможно, улыбнется. А я буду знать, что это в последний раз. И почему-то мысль о том, что все подошло к концу, не отпускала. Я видела Егора в деле, я была уверена, что он может выкрутиться из любой ситуации: выжить, обхитрить, победить. Но не сейчас. Мне было так страшно, что я даже не могла думать, продолжая мысленно обсасывать лишь одну мысль: это конец. И в тот момент, когда из-за двери донеслись тяжёлые медленные шаги, я окончательно отчаялась. Силы сопротивляться исчезли, голова повисла, скрывая окружающее за длинными слипшимися волосами. Я не хотела здесь быть, не хотела ничего видеть, ничего слышать, ничего чувствовать и самое главное — я не хотела думать о том, чем все это закончится: понимала, что уж точно ничем хорошим. Точно не для меня. Точно не для Егора. Помимо этого я прекрасно понимала, что если Егор приехал, то приехал один. Это было слишком глупо и опрометчиво, но ему не на кого было положиться. И поэтому он сделал самую большую ошибку в своей жизни — приехал спасать меня, жертвуя собой. За дверью послышались шаги и возня. Я слышала, как несколько пар ног поднимаются по лестнице, но шаги были медленные и размеренные: поднимающимся некуда спешить. И я знала, что это не шаги Егора. Мне удалось в этом убедиться, когда в дверном проёме вновь показался Марат. Однако, сердце медленно ухнуло и опустилось в пятки, когда следом за ним показалась светлая голова с кучерявыми волосами. Но, как оказалось, и это было не все. Егор, возвышающийся на пол головы, шагнул следом за Вовой, удерживаемый еще одним блондином на мушке. В том самом блондине я узнала Олега — друга Марата, того самого парня, который принёс мне куртку Егора, когда мы выезжали на стрельбище. Того самого парня, которого я видела ночью с документами, когда Егор оставил меня одну в машине. И в этот момент ледяная волна ужаса окатила меня с ног до головы, практически перекрывая доступ к кислороду. Лёгкие сжались, а голова уже в который раз пошла кругом. Я несколько раз моргнула, чтобы избавиться от галлюцинации, но тщетно — Вова, Марат, Олег и Егор были настоящими. Я хватанула ртом воздух, как выброшенная на берег рыба, уставившись на Вову. Сердце гулко забилось где-то внизу. И как только его взгляд коснулся меня, Вова сразу же опустил голову, чтобы не смотреть мне в глаза. Но этот взгляд поймал Егор. И глядя в глаза любимого мужчины, я вновь увидела этот взгляд — он снова смотрел на меня так, будто я была одновременно и его спасителем и его палачом. Я быстро окинула его взглядом, убеждаясь, что он не очень серьёзно пострадал в аварии — немного крови запеклось на виске, а ещё он держался за бок, но, тем не менее, шёл сам. Казалось, что прошла целая вечность, пока они делали неспешные шаги в центр комнаты, где с совершенно безумной улыбкой стоял Константин. — А вот и виновник торжества! — его громкий голос и аплодисменты заставили меня скривиться, но я все же посмотрела на мужчину. — Волков-младший наконец-то почтил меня своим присутствием. Однако, взгляд Егора даже не коснулся Константина. Волкова остановили в паре метров от меня, но он продолжал неотрывно смотреть мне в глаза. Я еле-еле подавила в себе желание подскочить и кинуться ему в объятия, а потому просто опустила голову. Меня мгновенно накрыла волна такого сильного отчаяния, что я обняла себя за плечи, впиваясь ногтями в кожу под толстовкой. Я привела Егора на смерть. На казнь. И теперь я зритель в первом ряду. — Егор, — голос Константина вновь заставил меня вздрогнуть, — тебе не кажется, что стоит поблагодарить своих замечательных друзей? — он рукой показал за застывших в дверях молодых людей — Марата и Олега, — и только Вова присел рядом с сестрой, нащупывая пульс. — Если бы не эти замечательные ребята, мы бы с тобой так и не встретились. Волков по-прежнему смотрел на меня. Мне хотелось попросить у него прощения, но единственное, что я могла — лишь смотреть на него в ответ. Моё сердце грозилось разорваться или остановиться, и я знала, что это произойдёт уже очень, очень скоро. — Почему? — я даже сама не сразу поняла, что этот полухрип, еле похожий на слово, вырвался у меня изо рта. Пришлось прочистить горло. — Почему? Вы же… — в груди кольнуло, когда я бросила быстрый взгляд на Вову, но пришлось продолжить: — вы же жили бок о бок столько лет. Почему? Неужели ради денег можно предать своего друга, своего соратника, брата? — Милая, — снисходительная интонация Константина заставила меня вновь скривиться, — деньги в этом мире решают все. Ты ещё слишком наивна и мала, чтобы это понять. Эти ребята сделали все правильно. Они подумали о своём будущем. — И это то будущее, которого вы хотели? — Я вновь посмотрела на Марата и Олега, но им, казалось, было все равно. Ни один из них даже не глянули в мою сторону. — Вот чего вы хотели? Предать друга и наставника из-за денег? — Мы с самого начала хотели уйти с Константином, — меня коснулся ледяной взгляд Олега. — Егор поплатился бы за то, что сделал. Это был всего лишь вопрос времени. Мы всего лишь ждали, когда этот дурак потеряет голову. И тут появилась ты… — Хватит! — резко прервал их до того молчавший Егор. Я вздрогнула от знакомого стального голоса Волкова. Егор больше не смотрел на меня — он смотрел прямиком Зыкову в глаза. — Что ты хочешь сделать? Убить меня? Давай, — он говорил настолько спокойно, что внутри все похолодело, — давай, Зыков. Тебе нечего терять. Вот я. Стою перед тобой, — Егор сделал шаг к Константину, заставляя того сразу же выхватить пистолет и упереться дулом ему в грудь. В какой-то момент мне показалось, что Егор вот-вот выхватит пистолет из его рук, но Волков продолжал держаться за бок, немного кривясь. — Всему свое время, мальчик мой, — вдруг ни с того ни с сего улыбнулся Зыков, а затем глянул на молодых людей у входа. — Спускайтесь вниз. Я буду готов через десять минут. Десять минут… На глаза вновь навернулись слезы, но я не дала им пролиться. Егор видел выражение моего лица и будто говорил всем своим видом: успокойся, все будет хорошо. На протяжении стольких месяцев он имел способность успокаивать меня лишь своим присутствием, но сейчас потерял её. Меня не успокаивал ни его взгляд, ни спокойная полуулыбка, вдруг появившаяся на его губах. Так улыбаются любимым прежде, чем положить голову на плаху. Как только Марат и Олег вышли из помещения, Зыков перевёл взгляд с Егора на Вову, который по-прежнему склонялся над сестрой. Он так и не посмотрел ни на меня, ни на Егора. И от одного только взгляда на его светлые кудри я закусила губу, чтобы не разреветься от обиды и разочарования, пусть и частично я понимала мотивы его поступка: Константин забрал Дашу. Ему пришлось это сделать. Любой человек бы это сделал, но я отказывалась верить, что это происходит на самом деле. — Забирай ее, — скомандовал Константин, взмахивая рукой. — Ты мне очень помог, Владимир. Спасибо тебе. Вова что-то прошептал, но даже я не расслышала, увидела лишь шевеление его губ. Он обошёл девушку так, чтобы оказаться ближе ко мне, а затем бросил на меня быстрый взгляд, стреляя глазами куда-то в сторону. Я нахмурилась и непонимающе тряхнула головой, а затем глянула на Зыкова — он пристально смотрел на Егора. Сложилось впечатление, что они ведут какой-то немой диалог: выражение его лица менялось со скоростью света. Я вновь глянула на Вову только тогда, когда он махнул головой, мол, придвинься. И пока Зыков был занят гляделками с Егором, я сделала небольшое движение в сторону Вовы. Но прежде, чем обнять сестру и поднять её на руки, в его ладони показалось что-то чёрное. И в тот момент, когда оно перекочевало мне в руки, я поняла, что это что-то — не что иное, как боевой пистолет Макарова. Сердце застучалось в грудине, как отбойный молоток. Вова бережно поднял Дашу на руки и сделал шаг вперёд, закрывая меня собой, пока я пыталась прикрыть пистолет разорванным подолом платья. Кажется, он хотел что-то сказать Константину, но лишь покачал головой, а затем стремительно вышел из помещения. И как только в помещении остались мы трое, воздух мгновенно вышел из лёгких, не позволяя вдохнуть новую порцию кислорода. — Ты хочешь, чтобы я извинился? — вдруг вновь заговорил Егор. — За твою семью? — После того, что ты сделал, ты не имеешь даже права открывать свой рот, ублюдочный щенок, — зашипел Константин, напирая на Егора. Однако на лице Волкова отражалось невероятное спокойствие, что пугало меня ещё больше. — Тогда чего ты ждёшь? Стреляй, давай. Просто убей меня и отпусти Лину. — Егор! — всхлипнула я и дёрнулась, но была остановлена его приподнятой рукой. — Все в порядке, Ли-Ро, — он даже не повернул головы в мою сторону. — Как только все закончится, уходи отсюда, поняла? Он тебя не тронет. Ему нужен только я. Так ведь? — обратился он к Константину. — Ты в этом так уверен? — вдруг усмехнулся Зыков, стреляя в меня глазами. — Я ведь очень долго раздумывал, что же мне с тобой делать, — начал размышлять Зыков, вернув взгляд Егору. — Я думал убить её на твоих глазах, чтобы ты понял каково это — потерять человека, которого ты любишь. Но теперь я все же пристрелю тебя. Чтобы ты, умирая, знал, что ей придётся видеть это и всю жизнь с этим жить. К тому же, ты думаешь, что после того, как я убью тебя, я не позволю своим ребятам поразвлекаться с этой девчонкой? Она им ещё с прошлого раза приглянулась. Я зажмурилась, приказывая себе не возвращаться воспоминаниями в то время, а затем вновь посмотрела на Егора. Его лицо не выражало никаких эмоций, будто это сейчас не в него тыкают заряженным пистолетом. — Может быть ты хочешь сказать Ангелине пару слов на прощание? — улыбнулся Зыков, приподнимая брови. — Я тоже готов послушать. И потрудись встать на колени. Я хочу, чтобы ты в полной мере ощутил, какого это — знать, что через пару минут ты умрёшь. Егор послушно опустился на колени, и на мгновение я заметила, как нахмурился его лоб. Было видно, что ему больно двигаться, но он не издал ни одного звука, пока дуло пистолета не коснулось его лба. От одного только этого вида, я перестала соображать. Солёные капли побежали по щекам, но рукой я продолжала сжимать пистолет, надеясь, что с виду это выглядит так, будто я зажала куски оборванного платья. — Я люблю тебя. Прости. — Егор, — я всхлипнула. — Не надо… Ничего не говори… Я не знала, за что он просит у меня прощения и не знала, почему просила его замолчать. Нутром чувствовала, что все, этот момент настал — еще минута и… Я никогда прежде не испытывала такой боли. Даже то, что произошло полгода назад на этом самом месте, не было самым ужасным и страшным событием моей жизни. Потому что самое страшное событие происходило сейчас на моих глазах. Я тихо всхлипнула, стараясь подавить отчаяние, что царапало мне сердце до кровавых ран. — Нет, послушай меня! — он мотнул головой и исподлобья глянул на меня. — Он хочет, чтобы я сказал свои последние слова, значит, так тому и быть. Однажды я сказал тебе, что я всегда буду защищать свою семью. За это время ты стала моей семьей. Ты стала всем, — он бросил быстрый взгляд на дуло пистолета, практически вплотную приставленного к его лбу, а потом вновь посмотрел на меня. И в его глазах не было страха. — Я знал, что все так закончится и был к этому готов, просто оттягивал неизбежное. Но все, что говорил Егор, не укладывалось в моей голове. Я слышала его, но не слушала. Потому что рука продолжала сжимать холодный Макаров, а взгляд неотрывно следил за Зыковым — Константин смотрел прямо на Егора, и на его лице играла такая победная улыбка, что становилось тошно. Он не скрывал своего триумфа и своей радости, заставляя меня окончательно убедиться, что этот человек совершенно безумен. Я посильнее сжала оружие в ладони, а затем рывком поднялась, запоздало подмечая, что голова по-прежнему кружится. И направила пистолет на Зыкова, замечая, как вытягивается его лицо. Но мои глаза продолжали слезиться, закрывая обзор пеленой. Я знала, что должна стрелять, но знала также, что никогда не смогу убить человека… Тогда, сидя на кухне Егора, я говорила ему об этом. Но в тот момент в тишине его квартиры передо мной не стоял выбор, но сейчас, когда один пистолет был направлен на Егора, а второй я лично направляла на Зыкова, приходилось выбирать из двух совершенно невозможных вариантов. И я знала, что чтобы я не выбрала, это причинит кому-то боль. Предать свои принципы и выстрелить, спасая любимого? И жить с тем, что убила человека… Не стрелять? Дать Константину убить Егора и уйти? И оставшуюся жизнь жить с чувством вины, что я могла его уберечь. Да, я никогда бы не стала стрелять, даже если бы мне угрожала опасность. Я никогда не смогу отнять жизнь у другого человека, даже если на кону будет стоять моя собственная. Сейчас на кону стояла не моя жизнь… Чтобы прийти в себя, прикрыла глаза, чувствуя, как дрожит рука, готовая опуститься. Через секунду в тишине прозвучал выстрел. Я закричала.