Этот безумный мир

Бекхён пропал. Исчез почти на две недели. Не было неожиданных визитов в клинику, не было записей на приём, не было ни весточки. Из рассказов Чунмёна Пак знал, что отец парня вернулся домой. И вроде бы нет поводов волноваться, но отчего-то мужчина сильно нервничал. — Не волнуйся, — пожал плечами Чунмён, когда мужчины сидели в столовой. — Бекхён приходит всегда сам и стихийно. Пожалуй, у него хорошая выдержка, но иногда всё же случаются приступы. И когда это доходит до крайности, он приходит. Знаешь, пожалуй, врач из меня… Не очень, если брать пример Бекхёна. Он не позволяет оказать ему помощь, очень резко реагирует на любые вопросы, он ненавидит, когда я пытаюсь «копаться» в его мозгах. Он вообще врачей в целом не любит, но по его словам кабинетов тех, кто лечит психов, боятся даже демоны. У нас с ним так и не возникло контакта, он не пустил меня ни в свою душу, ни в свои мозги. Чанёль слушал, не перебивая. После маленького рассказа коллеги многие мелочи стали просты и понятны. Решив пока не говорить Киму о том, что Бекхён был у него дома, и что они вполне себе поладили, Чанёль распрощался и направился к себе в кабинет. Каково же было его удивление, когда в коридоре его окликнули. Развернувшись, Пак увидел бегущего к нему Бекхёна. Парень выглядел счастливым, широкая улыбка на пол-лица тому свидетель. В руках у него было что-то большое и плоское, запакованное в картон. Затормозив рядом с мужчиной, Бекхён замер, пытаясь отдышаться. — Привет, — жизнерадостно произнёс он, и Чанёль не смог не улыбнуться в ответ. — Здравствуй, Бекхён. Ты ко мне на минутку или хочешь записаться на приём? — мягко спросил Чанёль, отводя парня чуть в сторону, дабы все вокруг на них не пялились. — Я принёс вам… Я хочу показать… Вот! Негромкий вскрик, полный радости, и в руки Чанёля пихают ту самую непонятную коробку. Чанёль осматривает её настороженно и с непониманием смотрит на парня перед собой. Бекхён похож на игривого щенка, и то, что он желает открытия «подарка» прямо здесь не оставляет сомнений. — Быть может, пройдём ко мне в кабинет? — рука указывает в сторону лестницы. — Я сделаю для тебя кофе, да и там намного удобнее разговаривать, чем в коридоре под лестницей. — С радостью. Чанёль думает о том, что возможно у Бекхёна очередной приступ возбуждения. Чунмён писал об этом в своих заметках. Повышенное настроение, ощущение радости и бурлящего восторга, желание творить и вытворять, прыгать, бегать и смеяться. Как если бы Бекхён был маленьким любопытным ребёнком. Это знаменует начало отсчёта времени, ведь после подобных возбуждений организм теряет все силы. Через некоторое время Бекхён станет мрачным, агрессивным, нелюдимым человеком, огрызающимся на каждое слово. Так что из ситуации нужно извлечь максимум пользы. В кабинете Бекхён замирает на пороге, осматривая серые стены и морщась. На нём голубые джинсы и зелёная футболка. Парень переминается с ноги на ногу, и Чанёль отмечает ярко-красные кеды. Определённо, приступ возбуждения. — Здесь так мрачно. Мне не нравится. Мы можем уйти отсюда? — с надеждой спрашивает Бекхён и смотрит щенячьим взглядом, что вызывает печальную улыбку. — Если хочешь, можешь устроиться здесь. Чанёль открывает дверь в соседнее помещение, и Бекхён вихрем проносится мимо, усаживаясь на красный диван с ногами. Осмотревшись, парень довольно кивает и смотрит на Пака. Тот вздыхает и опускается рядом, начиная распаковывать подарок, надеясь на то, что там нет ничего безумного. Но то, что открывается взгляду, действительно безумно. Безумно красиво. Большой холст, на котором изображён парящий феникс. Всполохи огня на крыльях птицы как настоящие. Кажется, что коснёшься сейчас, и пальцы ощутят жар, на коже останется ожог. — Это очень красиво. Ты сам рисовал? — спрашивает Чанёль, и Бекхён кивает. — Вам нравится? — с надеждой спрашивает парень, пытливо вглядываясь в лицо мужчины. — Да, очень. Спасибо. Чанёлю кажется, что ещё немного и вокруг Бекхёна появится ореол света. Парень буквально светится изнутри счастьем и радостью. И от этого Паку и сладко, и горько. Он рад, что Бекхён может радоваться жизни, и ему жаль, что это лишь на время, что потом эта радость покинет парня, оставляя во мраке и одиночестве наедине со своей болью. — Как думаешь, мне оставить её здесь или лучше повесить дома? — Думаю, лучше в вашем кабинете. У вас очень мрачно, думаю, это хоть как-то разбавит интерьер. Чанёль согласно кивает и отставляет картину в угол, решая повесить её в конце рабочего дня. Мужчина поднимается и делает два стаканчика кофе, разве что себе не добавляет сахара, а Бекхёну наливает побольше молока. Парень благодарно кивает и делает глоток, жмурясь и напоминая кота. Чанёлю хочется приласкать его за ухом, и он отдёргивает себя в последний момент. Что за идиотские мысли, в самом деле. — Бекхён, знаешь, у меня сейчас окно. Пациент приедет только через пару часов. Ты не хочешь со мной немного поговорить? — осторожно спрашивает Чанёль, и Бекхён пожимает плечами. — А зачем? Я знаю, что болен, но сейчас-то всё хорошо. Мне очень хорошо. Обычно в таком настроении я иду гулять или в парк аттракционов с друзьями. Сюда я редко прихожу. Но мне хотелось порадовать вас… Щёки парня заливает румянец, и Чанёль вспоминает их первую встречу. Тогда Бекхён тоже краснел при его появлении. Хотя Пак не сделал на этом акцент в прошлый раз, в этот мозг зацепился за вызывающий фактор. — Ну, я думал, что ты захочешь провести со мной немного времени, а сидеть в тишине несколько глупо, разве нет? — спросил Чанёль. Бекхён тут же заёрзал на месте, кусая губы. Пальцы его крепко сжали стаканчик, а после парень всё же согласно кивнул. Отведя пальцами упавшие на глаза пряди чёлки, Бекхён устроился поудобнее, давая понять, что в «серую» комнату не вернётся. Чанёль, пожалев, что блокнота нет под рукой, откинулся на спинку дивана и закинул ногу на ногу. — Итак, расскажи, как прошли эти две недели с нашей последней встречи? Ты в замечательном настроении, случилось что-то хорошее? — спрашивает Чанёль, и Бекхён кивает, вновь улыбаясь. — Ну, у меня вновь появилось вдохновение. Я обычно плохо помню, как рисую, но мои картины всегда такие мрачные и тоскливые. А потом я вдруг почувствовал внутри тепло и захотел нарисовать феникса. Мне очень понравилось, из-за этого настроение улучшилось. Папа, правда, пытался мне помешать, но я закрылся в комнате, — хихикнув, парень с улыбкой посмотрел на картину. — Она потрясающая, правда? Я рад, что вам понравилось, потому что я думал о вас, когда рисовал её. — Обо мне? Почему обо мне? — осторожно спросил Чанёль, и Бекхён стушевался на мгновение, отводя взгляд. — Это личное. Я не могу вам сказать, — прошептал парень, и Чанёль чуть кофе не поперхнулся, наблюдая, как у его пациента заалели даже кончики ушей. — Что ж… Хорошо, опустим этот момент, — выдохнув, Чанёль сделал пару глотков кофе. — А почему твой отец пытался помешать тебе рисовать? — Потому что папа меня не понимает! Ну как можно отрывать человека от творческого процесса? Я же ему на работе не мешаю. А он пристал со своими «Бекхён, тебе нужно раздеться», «Бекхён, у тебя температура», «Бекхён, выпей лекарство». Бён скривился, залпом допивая кофе и выкидывая пустой стаканчик. — Да и о какой температуре может идти речь, когда я чувствовал себя абсолютно здоровым? А феникс, он грел меня изнутри, разрушал темноту вокруг. Я хотел рисовать снова и снова, но потом свет исчез. Мне пришлось дожидаться, пока он вновь появится. Странно, но я был у себя в спальне. Папы дома не было, и я решил закончить картину, высушить и прийти к вам. Почему-то я очень хотел подарить эту картину именно вам. Пронизывающий взгляд уставился на Чанёля, и тому на секунду показалось, что вот перед ним сейчас тот Бекхён, который агрился у него в кабинете. Но секунда, одно движение век, и наваждение спадает. Бекхён вновь смотрит лучащимся взглядом, а Чанёль жалеет, что не может остановить время и подумать о том, галлюцинации у него, или у Бекхёна «возбуждение» не такое стабильное, как обычно. Из мыслей выдернул стук в дверь. Пак услышал, как поворачивается дверная ручка, а после раздался голос Чунмёна. — Чанёль, ты здесь? Хозяин кабинета тут же поднимается на ноги, выглядывая в дверной проём. — Да, я здесь. Вы что-то хотели? — Я хотел… Оу… Здравствуй, Бекхён. Чанёль разворачивается и видит Бёна, который с любопытством выглядывает из-за его спины. Парень не улыбается, но всё равно спокоен. Слегка кивнув головой, Бекхён переводит взгляд на Чанёля, и уголки его губ приподнимаются в лёгкой улыбке. — Мне звонил Чондэ, он беспокоился, — произнёс Чунмён, и парень тут же фыркнул, скрещивая руки на груди и отводя взгляд. — Бекхён, ты зачем из дома сбежал? Ты же болеешь. — Я не болею, а отец мешал мне рисовать. Ненавижу, когда кто-то встаёт на пути, — цедит парень, и Чанёль вновь видит то самое агрессивное выражение где-то в глубине чужих глаз. — И я не сбегал из дома. Это дом, а не тюрьма, и я не обязан спрашивать разрешения покинуть его. Бекхён хватает куртку с дивана, которую Пак и не приметил сразу, и направляется к выходу. Чунмён хочет остановить его, но его окидывают таким злым взглядом, что слова застревают в горле. Впрочем, зато Чанёль не растерялся. Выбежав в коридор, мужчина ловит чужое запястье и стойко выдерживает злобный взгляд, прожигающий насквозь. — Бекхён, ты не можешь просто так уйти. После такого чудесного подарка я просто обязан сходить вместе с тобой в парк. Ты ведь говорил, что любишь аттракционы? Я бы сейчас не отказался от сладкой ваты. Действуя наобум, Чанёль не думает о том, что серьёзно рискует. Но ему просто необходимо завоевать доверие Бекхёна, в каком бы состоянии тот не находился. Бекхён меняется почти моментально. Плечи расслабляются, взгляд перестаёт быть таким пугающим, и на лице снова расцветает неуверенная улыбка. — Вы хотите провести время со мной? Но у вас же пациенты, доктор Пак… Чанёль чувствует дрожь, прострелившую позвоночник, когда Бекхён произносит это чёртово «доктор Пак» настолько интимным шёпотом, в то же время пронизанным смущёнными интонациями. — Думаю, мой коллега меня подменит. Чунмён, наблюдающий за происходящим с расстояния, неуверенно кивает. Бекхён тут же широко улыбается и лепечет, что будет ждать возле выхода. Вскоре зелёная футболка мальчишки пропадает из виду, и Пак шумно выдыхает, зарываясь пальцами в волосы. Чунмён подходит ближе и опускает руку на чужое плечо, сжимая. — Ты уверен в том, что выбрал правильный путь? — получив кивок, Ким слегка улыбается и удаляется. Чанёль же возвращается в кабинет, снимает белоснежный халат и накидывает на плечи пальто. Чунмён негласно дал понять, что подменит, но вот что делать с Бекхёном мужчина не представляет. Правильный путь? А как вообще понять, верный он или нет? Пак решает не забегать вперёд. Сейчас для него важно одно — получить доверие Бекхёна.

***

Прогулка удалась на славу. Бекхён веселился от души, заставил Чанёля прокатиться с ним на всех возможных аттракционах, почти затащил на детские. Парень в огромном количестве потреблял мороженое и сладкую вату, обильно запивая это дело сладкой газировкой. Паку казалось, что он выгуливает маленького ребёнка. Шарики, мыльные пузыри, фотографии с разгуливающими сказочными персонажами. Сначала мужчину волновали косые взгляды, направленные на их довольно шумную из-за Бёна пару, но после он стал их игнорировать. Бекхён не обращал внимания, и ему не стоило. Пожалуй, они действительно смотрелись комично. Молодой парнишка, таскающий за собой взрослого мужчину и умоляющий купить для него очередной воздушный шарик в виде мордочки панды. Теперь стало ясно, отчего Бекхён ходил в парк с друзьями. Компания молодых ребят не привлекала к себе особого внимания. Вскоре наступил вечер, и Чанёль вызвался отвезти Бекхёна домой. Тот с радостью согласился и минут пятнадцать пытался все свои шарики затолкать в салон автомобиля. Не помогло, и Бён очень расстроился. А потом просто отпустил все шестнадцать шариков в небо, оставив себе лишь один, в форме красного сердца. — Ты идёшь со мной? — спрашивает Бекхён, когда они паркуются возле его дома, и Чанёль покидает салон вместе с ним. — Ну, я же должен извиниться перед твоим отцом, что ты вернулся домой так поздно. Чанёль озорно подмигивает мальчишке, и тот смеётся, очаровательно краснея. Пак думает о том, что нужно что-то делать с чувствами, которые Бекхён явно начинает к нему испытывать, но это позже. Сейчас смущение парня, идущего впереди и прижимающего к груди шарик, ему лишь на руку. Дверь квартиры открывается, как только Бекхён касается звонка. Молодой мужчина, встревожено осматривает сына и порывисто обнимает. — Пап, я не маленький уже, — бубнит Бекхён, отпихивая родителя и помахав рукой на прощание Чанёлю. Парень скрывается в глубине квартиры, и Пак переводит взгляд на нахмурившегося мужчину. — Ким Чондэ? — уточняет он и, получив кивок, продолжает. — Меня зовут Пак Чанёль, и нам нужно поговорить. Мужчина, помедлив, вышел в подъезд, закрывая за собой двери. Чанёль отошёл ближе к окну и опёрся о подоконник поясницей. — Я работаю в той же клинике, что и Ким Чунмён. Это мне он передал вашего сына для лечения, — сказал Пак, и Чондэ кивнул. — Знаю, Чунмён говорил мне. Но я не думал, что у вас что-то получится. Впрочем, судя по всему, вы смогли наладить с Бекхёном контакт, — негромко произнёс мужчина, оглядываясь на дверь. — Понимаете, всё намного сложнее, чем я думал. Скажите, вы общались с Чунмёном на тему лечения Бекхёна? Он говорил вам, как протекает процесс? — Да, Чунмён ничего от меня не скрывал. Вначале были подвижки, Бекхён ходил на приёмы в назначенное время, а потом вдруг отказался. Он замкнулся в себе, не желал никого видеть и ни с кем общаться. Повезло, что это было во время каникул, не нужно было решать проблемы с учёбой. После он появлялся в клинике время от времени. Чунмён рассказывал мне, что обычно сын выглядел напуганным, но он никогда ничего не рассказывал. Малейшее давление вызывало агрессию, — ответил Чондэ, скрещивая руки на груди и смотря в окно. — А вы можете рассказать, что произошло на днях? Что-то, связанное с рисованием. — Да. Знаете, Бекхён обожает рисовать, всегда любил. Но когда появилась эта болезнь, он забросил это дело. Впрочем, недавно он снова стал рисовать. Его картины… Пугают. Я неосмотрительно принялся его расспрашивать, почему он рисует столь мрачные пейзажи, и вход в студию мне с тех пор закрыт. Не так давно я был в командировке, а когда вернулся, Бекхён рисовал. Двери были нараспашку, даже входная не закрыта на защёлку. Он не откликнулся, когда я его позвал, лишь продолжил рисовать. Мне кажется, он откуда-то только пришёл, потому что он был в обуви и верхней одежде. Когда я подошёл ближе, то заметил, что он весь красный. У него была очень высокая температура. Я пытался поговорить с ним, просил переодеться, выпить лекарство, оторваться от холста, но он будто не слышал меня. И тогда я вырвал кисть из его рук. Чондэ замолчал на секунду, а после выдохнул. Чанёль взглянул на мужчину, и сочувствие затопило сердце. И как только Ким держался? Один, без чужой помощи пытающийся всё сделать для своего сына и ради его блага, для защиты. — Он просто потерял сознание. В бреду шептал о каком-то фениксе. Я два дня за ним ухаживал, а после отлучился за лекарствами. Вернулся, а его уже нет. И картина, которую он рисовал, тоже пропала. Я ужасно волновался за него. Где вы его нашли? — Он приехал ко мне в клинику. Собственно, с этой самой картиной. Он подарил её мне. После пришёл Чунмён, сообщил, что вы ищете сына, и случилась неприятная ситуация, почти ссора. Пришлось действовать наобум, и… Простите, что не сообщил, заставил волноваться. Бекхён целый день провёл со мной в парке развлечений. У него сейчас приступы повышенной активности, желание что-то делать. Я прошу вас как его врач, не нужно его ограничивать. Если он рисует, если сейчас ему это нужно, пусть делает это. Потому что уже через несколько дней это пройдёт, он вновь замкнётся в себе. Скажите, а в какой день вы вернулись? — Я знаю, сталкивался с подобным. Но никогда ещё не было настолько сильного приступа. Я вернулся во вторник. Это имеет значение? — Нет, нет, вовсе нет. Я могу попросить у вас номер телефона? Думаю, если что-то пойдёт не так, вам лучше связываться со мной. Чондэ кивнул, и Чанёль тут же полез в карман за мобильником. Обмен номерами состоялся, и Пак начал прощаться. Он уже спускался по лестнице, когда Чондэ окрикнул его. — Ответьте мне честно, Чанёль, он сможет стать… Нормальным? — с волнением спросил Чондэ, сжимая пальцы на перилах до побелевших костяшек. — Ваш сын — удивительный молодой человек. У него есть все шансы, но для этого он должен сам захотеть вылечиться. Поверьте, я его не оставлю и сделаю всё, что в моих силах. Такой ответ Чондэ устроил, и мужчина, кивнув, скрылся в квартире. Чанёль же вышел на улицу и глубоко вдохнул промозглый осенний воздух. У Бекхёна действительно есть все шансы, что удивительно. Осталось только завоевать его доверие и направить в нужное русло.