momentarily

      Юнги слишком устал. Устал бездействовать. И роль любопытного почтальона ему тоже надоела. А вот получать письма за другого человека - нет, хоть это и больно.       И чем дальше, тем хуже, потому что затягивает. Он обещал себе прекратить, но ведь они все равно ничейные, а Юнги нужно то, что там написано. Да, никому не принадлежащее “ты мне нужен, живи, все хорошо” ему нужно.       Они, конечно, принадлежат голове и рукам этого человека, но никому-то хуже не станет, если Юнги тоже попользуется. Потому что ему нужно. Потому что он и не разговаривает-то ни с кем. Разве что мятым бумажкам в ответ бормочет и улыбается - радуется, так сказать.       Только вот, он о другом человеке не подумал. Который пишет эти все юнгины радости и чахнет на ходу, потому что не отвечать на такой поток писем - бессовестно как-то. Даже просто знать и молчать - хреново, вообще-то.       Поэтому, он решил, что быть игнорщиком-плохо, и написать что-то в ответ. Хотя сомневался ужасно; ну а вдруг он ему не понравится? Или тот парень вообще перестанет писать для него. Но Юнги так хотелось помочь и, чтобы это правда он такой и есть нужный и хороший человек. Нацепив на себя романтическую мордочку, он перекопал весь магазин канцелярии, и с шуршащим белым пакетом убежал домой.       Скинул, спотыкаясь, кеды, босыми ступнями засеменил творить. Махом со стола мусор спихнул, сел, и час, можно сказать, вообще не шевелился - думал. Вдоволь надумался, что тошнить от самого себя стало. Плохое занятие, честно говоря. Убрал себя со стола, и пакет, бесящий, тоже спрятал подальше. Потому что идея дурацкая. Да и кто вообще Юнги такой, чтобы брать и кому-то что-то писать?       А сам только вокруг стола и топал до вечера. Наверное, нужна комната шире. Бесцельно шаркал тапочками по холодному полу, и кидал взгляды, сродни тем, которые парни кидают на женскую грудь. Доходился так до таймслип, и весь помятый, ужасно задумчивый опустился на мягкую и теплую подушку. Она любит Юнги таким, какой он есть и это хорошо вообще-то.       Но с чего-то вдруг спать совсем не хочется. А ведь завтра много дел и тот парень должен зайти. Теперь Мин снова обрёк себя на думать. А ведь ночь обещала быть спокойной...       Не то чтобы Юнги любил делать что- то очень спонтанное. Он и сам-то не совсем понял, как оказался с ручкой за письменным столом. И когда утром проснулся с прилипшим к щеке листом, он с чего-то вдруг был счастлив. Есть вероятность, что это из-за смены спального места, хотя спина побаливала. Юнги решил не думать над этим.       Совсем не шевелить мозгами не получилось. Вышло так, что ни имени, ни адреса получателя он не знал - хороший почтальон, что сказать. Ну, он не виноват вообще-то, тот его и не указывал никогда.       Хорошо, что сейчас в одной маленькой квартире один маленький человек вспомнил, что выход есть всегда, и сообразил, как надо. Он даже на работу прибежал на час раньше. Прилетел, можно сказать. А письмо свое красивое опустил в предвкушении в почтовый ящик. И так пристально глядел, что чуть дыру не прожег.       “Привет, не знаю твоего имени, но ты хороший, я буду твоим тайным другом”. Даже если письмо написано слишком по-детски и наивно, то об этом всё равно не узнают.       Потому что его никто не взял.