Неоконченная симфония

Con moto - с движением (ит.) Пятнадцать часов спустя Драко занял своё место в купе и расслабленно откинулся на спинку кресла. Поезд, который они с одноклассниками когда-то давно называли не иначе как Хогвартс-экспресс, набирал ход, покидая шумный вокзал Кингс-кросс. Малфой включил телефон. Сообщения посыпались одно за другим, сообщая, кто и сколько раз ему звонил. Было семьдесят пять пропущенных от отца, и еще полсотни от Панси. Ха! Неужели отец всерьез думал, что у бывшей девушки будет больше шансов дозвониться до него? Как и ожидалось, когда на другом конце земного шара узнали, что он снова в сети, телефон требовательно завибрировал. Генератор случайной музыки, который не так давно скачал себе Драко, выбрал для этого звонка Пятую симфонию Бетховена. Как символично! «Когда судьба стучится в дверь» — сразу вспомнилась еще с малых лет заученная фраза, именно так называли главную тему этого произведения. Он несколько долгих секунд рассматривал фотографию отца на экране смартфона, а затем нажал на зеленую трубку. Будь что будет. — Драко? — неуверенно раздалось в трубке. — Да, пап, — ответил он. — Наконец-то! Я полдня не мог до тебя дозвониться! Где тебя носит?! — Я в Лондоне, — спокойно ответил Драко. — Очень смешно, — холодно отозвался Люциус. — Это правда. Я прилетел сегодня утром, — продолжил Малфой, мысленно забивая гвозди в собственный гроб. — Драко, ты с ума сошел? — потрясенно выдохнул отец. — Какой Лондон? У тебя концерт на носу! — Отмени его, — устало отозвался тот. — Я не буду играть. — Что значит — отмени? — прошептал в ужасе отец. — Все билеты проданы! — Придумай что-нибудь. У тебя язык хорошо подвешен. — Немедленно прекрати так со мной разговаривать и тащи свой гений обратно в Америку! — Прости. Я не могу, — сказал Драко и отключился. Но через доли секунды телефон зазвонил снова. — Я не вернусь! — грубо рявкнул он. — Куда? Это был голос Панси. Драко глубоко вздохнул. — Привет, Панс. Они вместе учились в Хогвартсе, а потом и в Италии. Их отношения (самые продолжительные в жизни Драко) продлились почти два года. После Панси он вообще не помнил, чтобы встречался с кем-то больше пары месяцев. Кочевой образ жизни концертирующего музыканта отталкивал потенциальных партнеров, пусть в самом начале эта романтическая составляющая и привлекала их. Женщины были очарованы им и даже влюблялись, но подчас быстро понимали, что конкурировать с фортепиано они не смогут. Музыка была единственной любовью Драко Малфоя. Единственная, которая всегда отвечала ему взаимностью, вдохновляла и давала силы жить дальше. Но как оказалось, и эти отношения оказались недолговечными. В какой-то газете он видел любопытную статью, автор которой говорил, что его творческий кризис связан с кризисом среднего возраста, который настиг его в двадцать семь лет. Всё потому, что ему пришлось повзрослеть раньше из-за своей концертной деятельности. Конечно, бред бредом, и тогда Драко неплохо посмеялся над подобными размышлениями. Но у того типа из газеты были хоть какие-то предположения, у Малфоя же их не было вообще. — С тобой всё в порядке? — спросила Панси. — Твой отец меня здорово напугал. Он говорил что-то про алкоголизм и творческий кризис. — Он как всегда драматизирует. — Насчет алкоголизма или насчет кризиса? Драко промолчал. Конечно, Панси оставалась его хорошей подругой, но он не был готов раскрывать душу ни перед ней, ни перед кем бы то ни было еще. — Это правда, что ты перестал играть? — спросила она. — Да, — нехотя признал он. — Но я с этим разберусь. — Где ты сейчас? — Сел на Хогвартс-экспресс. — Ты в Англии?! — воскликнула Панси. — Но твой отец сказал, что… — Я не буду играть на концерте. Я должен разобраться, что со мной происходит. — Почему ты едешь в Хогвартс? Драко снова задумался. — Там я когда-то обрел себя. Быть может, я смогу это сделать снова. Была еще одна причина, по которой он решил навестить свою Альма-матер — это было единственное место в его жизни, где он был счастлив. — Наверное, ты прав. Передавай привет Снейпу. И если тебе понадобится что-то — обращайся. — Спасибо, Панс. В трубке раздались короткие гудки, Драко убрал телефон в карман и только тогда почувствовал укол совести. Он ведь даже не спросил, как она поживает. Подумав несколько минут, Драко снова достал телефон и набрал номер Северуса Снейпа, своего школьного преподавателя по фортепиано, который умудрялся при этом еще успешно преподавать химию. Драко любил его и ценил, и как бы отец ни ревновал, именно к Снейпу он всегда бежал в случае своих неудач. Так случилось и в этот раз. Не думая ни секунды, Малфой собрал кое-какие вещи, взял внушительную папку с нотами и поехал в аэропорт. Теперь же он смотрел на проплывающие мимо окна реки, холмы и озера, испытывая самые теплые чувства, на которые был способен. Пейзаж за окном совершенно не изменился за десять лет. Хогвартс был старинной школой-пансионом особого типа. Его уникальность и отличие от других подобных школ состояла в том, что учащиеся получали там сразу два образования — и общее среднее, и музыкальное. Обучение продолжалось семь лет, и после итоговых экзаменов выпускники получали два диплома. Когда-то давно музыкальное образование вводилось как дополнительное в качестве эксперимента, но десятилетия спустя музыка смогла выйти на первый план, и школа стала по праву считаться настоящей кузницей кадров для высших учебных музыкальных заведений Великобритании. Большинство ребят, окончивших Хогвартс, становились профессиональными музыкантами. И Драко был очень горд, что был одним из них. Сообщив Снейпу о своем скором прибытии, Малфой заснул на несколько часов под ровный стук колес. В купе он был один, и ничто не мешало ему прилечь на сиденье, вставив наушники в уши. На станции он взял такси, и уже через полчаса оказался возле ворот замка. Большие кованые створки были открыты, каждую из них густо покрывал плющ. На колоннах восседали бессменные стражи Хогвартса — каменные крылатые вепри. Деревья по обе стороны дороги были такими большими, что ветки их смыкались над головой, закрывая обзор. Ступая по мягкой земле, Драко с наслаждением слушал пение птиц и шорох листьев. Путь до самого замка ему предстояло пройти пешком. Невольно вспоминались те дни, когда в Хогвартсе была собственная конюшня, и за студентами к воротам приезжали роскошные кареты. Эта была скорее дань традиции, нежели необходимость, но она была всеми любима и уважаема. Пока однажды в Министерстве образования не посчитали, что содержание лошадей обходится слишком дорого, и уже к шестому курсу учеников возили обычные автобусы. Когда Драко удалось разглядеть сквозь деревья отблески озера, он едва удержался от того, чтобы побежать. Он уже должен был видеть замок, но листва вокруг по-прежнему была слишком густой! К счастью, ожидание не продлилось долго — деревья внезапно расступились, и замок неприступной скалой вырос прямо перед ним. Невольно вскинув голову наверх, Драко глубоко вздохнул, унимая волнение. Он дома. Дело шло к вечеру, но весеннее солнышко еще припекало, и многие ребята гуляли по территории замка или во внутреннем дворе. На незнакомца с чемоданом мало кто обратил внимание — слишком много гостей бывало в этой легендарной школе. Лишь на каменных ступенях Драко поймал на себе удивленный взгляд какой-то девочки, которая, тихо охнув, что-то быстро зашептала своим подружкам. Очевидно, узнала. Сделав на ходу небольшой полупоклон, Малфой одарил их ослепительной улыбкой. Не ожидавшие такого внимания в свой адрес девочки захихикали, прикрыв покрасневшие лица нотами, которые держали в руках. Как в старые добрые времена — самодовольно улыбнулся Драко. Он всегда был невероятно хорош собой! Поднявшись по лестнице, он оказался в просторном холле. И словно по команде на него разом обрушилась массированная какофония звуков. Самые разные инструменты на разных этажах исполняли каждый свою собственную музыку в собственном ритме, тональности и темпе. Где-то заливисто звенело фортепиано, повторяя один и тот же сложный пассаж. На самом деле, шумоизоляция в классах была довольно хорошая, но именно в холл каким-то непостижимым образом стекались отзвуки со всех этажей. Скрипки и виолончели, флейты и трубы, кларнеты и гобои пели одновременно — это была какая-то особенная акустическая магия, которой не было объяснения. Драко нравилось останавливаться здесь, закрывать глаза и слушать, выделяя из общего многоголосия отдельные мотивы, следить за мелодиями, наслаждаться удивительными сочетаниями звуков, которые даже в своем диссонансе были прекрасны. На губах сама собой появилась улыбка. Теперь ему казалось, что он и не покидал этих стен. — Мистер Малфой? Шаркая подошвами о каменный пол, к нему приближался Аргус Филч. Этот древний как сама Англия человек уже миллион лет был в школе консьержем, охранником и завхозом в одном лице. Малфой был одним из немногих, к кому по каким-то причинам благоволил этот в общем-то вредный и нелюдимый человек. — Добрый день, — кивнул Драко, отмечая, что Филч стал еще более сутулым. — А вы повзрослели, юноша, — сказал тот. — Я сообщу, что вы прибыли. Можете подождать здесь. Он развернулся и направился к своей каморке, находившейся в углу холла, где тотчас же взялся за телефон. Малфой получил возможность осмотреться. Вдоль стен холла рядами висели портреты выдающихся выпускников Хогвартса. Среди них было много известных дирижеров, пианистов и других инструменталистов. Первые портреты датировались началом двадцатого века. Большинство этих фотографий Драко запомнил еще со времен обучения, поэтому направился сразу к дальней части стены, где за эти годы просто обязаны были появиться новые лица. И они действительно появились. Во все свои тридцать два зуба из первой рамки улыбался Блейз Забини. Он организовал собственную детскую музыкальную студию в пригороде Лондона. Драко уже давно с ним не общался, хотя когда-то они были неплохими друзьями. Потом Драко увидел себя. Справка о нем была написана самым мелким шрифтом — уж больно у него было много заслуг, званий и номинаций. Правда, фотография Малфою не понравилась — какой-то он был… уставший что ли. Но, тем не менее, гордость от того, что он висит на стене почета в своей родной школе была очень приятной. Он оглянулся по сторонам, надеясь, что кто-то заметит, что на фотографию смотрит ее владелец, но, как назло, холл почти опустел, и внимания на него никто не обращал. Покрасоваться не получилось. Промелькнуло еще несколько смутно знакомых лиц — скрипачка, виолончелист, трубач из Лондонского симфонического. На следующей фотографии его взгляд снова замер. Поттер. Если бы не очки (к счастью, прямоугольные), Драко бы не узнал его. Он заметно повзрослел, черты лица его стали более резкими, черные волосы, в юности всегда торчавшие в разные стороны, были аккуратно причесаны, а тонкие губы изображали жалкое подобие улыбки. Со странным волнением Малфой взглянул на текст под фотографией. «Гарри Поттер. Выпуск 2007 года. С отличием закончил Лондонский Королевский Музыкальный колледж по классу оркестрового дирижирования. В настоящее время преподаватель фортепиано школы Хогвартс». И всё? Драко был удивлен. Это всё, на что оказался способен Золотой мальчик, которому обещали весь мир на коленях? Противостояние с Гарри Поттером было отдельной главой его жизни в Хогвартсе. Они стали непримиримыми врагами с самого первого дня учебы. Сколько Драко себя помнил — он делал всё, что в его силах, чтобы идеальный замечательный Поттер, которого преподаватели прозвали Золотым мальчиком, где-то облажался. Но все его усилия, в большинстве случаев, были напрасны. Поттер редко опускался до какой-то серьезной мести (если не считать старого доброго мордобоя), но часто уделывал Драко на отчетных концертах. Но теперь же имя Драко Малфоя, а не Гарри Поттера мерцало на афишах лучших концертных залов мира. Со следующей фотографии на него смотрела заучка-отличница Грейнджер — одногруппница Поттера, с которой тот очень дружил. Драко никогда ничего не слышал про нее, но в справке к фото значилось, что она стала победительницей нескольких международных дирижерских конкурсов, стажировалась во Франции, и теперь работала с оркестром телеканала BBC как помощник главного дирижера. А вот третьего дружка из их компании, рыжего Уизли на стене не было. Малфой не был этим удивлен. Может, Поттеру он и был другом, но как музыкант был совершенно бездарен. Родители отправили его в Хогвартс по семейной традиции. И кому-то она пошла впрок, потому что дальше Малфой всё же увидел других рыжих отпрысков — Джинни, Фред и Джордж Уизли были на одной фотографии, как основатели собственной музыкальной группы с непроизносимым названием. И одного этого названия хватило, чтобы Драко решил для себя, что их он слушать даже ради любопытства не будет. К его удивлению, была тут фотография и той странной блондинки, которая училась курсом младше их, Полумны Лавгуд. В справке было написано, что она пишет музыку для кинофильмов. Драко поежился, вспоминая эту странную девочку. Если ее музыка такая же, как и она сама, слушать ее точно не стоит. Психика не выдержит. — Надо же! Сама звезда спустилась с небосклона, чтобы почтить нас своим присутствием! Драко удивленно обернулся на знакомый голос, который гулким эхо разнесся по коридору. По лестнице спускался Теодор Нотт собственной персоной, широко улыбался и махал ему рукой. — Как бы эта звезда не взорвалась сверхновой, — откликнулся Драко, шагнув ему навстречу. — Вспышка сверхновой — самое грандиозное явление в космосе, мой дорогой друг. Умирая, звезда затмевает собой свет всей галактики! — Когда ты успел стать философом, Нотт? — Драко был искренне рад видеть своего бывшего однокурсника. Повзрослевший Тео был выше него на полголовы, но выглядел лет на восемнадцать, благодаря голубой рубашке с закатанными по локоть рукавами и совершенно чумовой прическе, достойной солиста какой-нибудь рок-группы. — Я просто много смотрю телевизор, — останавливаясь рядом с ним, сказал Тео. — Черт, как же я рад тебя видеть! Они обнялись. Коротко, но тепло. — Это взаимно, — улыбнулся Драко. — Что ты здесь делаешь? Я думал, ты в «Гранд-Опера». — Отстаешь от жизни, Драко, — Тео поморщился. — Это было три года назад. Малфой опешил. Три года прошли с их последнего разговора? Как быстро летит время. Вообще Драко уже понял, что чем старше он становится, тем быстрее бегут дни, месяцы и годы. — Сейчас твой покорный слуга обитает в Хогвартсе. Преподает вокал, а также иногда аккомпанирует инструменталистам, — Тео кивнул на стену почета, и, проследив за его взглядом, Драко увидел его фотографию, которую не успел заметить раньше. — Но… Почему ты уехал из Парижа? — Получил кровоизлияние в связки, — сокрушенно признался Нотт, плечи его опустились, а огонек, который только что горел в его глазах, потух. — Была слишком большая нагрузка. Мне предлагали остаться в качестве пианиста, но я был слишком раздавлен потерей голоса, чтобы продолжать смотреть спектакли из зала, когда сам мог быть на сцене. Поэтому я поехал домой. В Хогвартс, — Тео улыбнулся. — Сначала был аккомпаниатором, а когда голос немного восстановился, мне дали учеников. — Мне очень жаль, — нахмурился Драко, но Тео поспешно хлопнул его по плечу, одарив жизнерадостной улыбкой. — Всё нормально, — сказал он. — Я даже рад, что так получилось. Возвращаться назад я не хочу. Тео окинул взглядом высокие своды холла. — Здесь очень спокойно, — на какой-то момент они оба замерли. Кто-то продолжал сосредоточенно отрабатывать пассажи из Революционного этюда Шопена. — Ладно, моя история и вполовину не такая интересная, как твоя. Что тебя привело в нашу скромную обитель? Проездом или погостишь? Драко неопределенно пожал плечами. — Пока сам не знаю, — Малфой постарался придать себе максимально расслабленный облик, делая вид, что его проблемы несущественны. — Решил немного… отдохнуть. Тео смерил его внимательным взглядом, наверняка догадавшись, что всё не так очевидно, как кажется, но просто кивнул в ответ. — Хорошо, — сказал он, закрывая вопрос. Нотт всегда был проницательным. — Пойдем, провожу тебя к Снейпу. У него как раз сейчас заканчивается последний урок. Пока они поднимались на третий этаж и проходили по коридорам, Драко жадно рассматривал каждый камень, каждую дверь, каждое окно, пытаясь побороть желание подойти и потрогать что-нибудь, чтобы убедить себя, что всё это настоящее. Тео по дороге рассказывал ему всё, что знал о бывших однокурсниках, пока они не дошли до знакомого с детства кабинета. Именно в этот момент дверь открылась, и оттуда выскочила маленькая девочка, не старше второго курса. Глаза ее были красными от слез. Слишком расстроенная, чтобы поздороваться, она быстро умчалась в сторону лестницы. — С годами он стал еще более вредным, — вздохнул Тео, кивнув на дверь. — Я всё слышу, мистер Нотт! — послышалось из кабинета. — Ты меня не видел, — шепнул Тео и быстро пошел прочь. Посмеиваясь, Малфой вошел в кабинет. — Профессор! — Драко просиял искренней улыбкой, увидев своего наставника. — Прошу, Драко, просто Северус, — откликнулся Снейп, поднимаясь к нему навстречу и поправляя полы длинного черного пиджака.- Во-первых, ты уже не маленький мальчик, а во-вторых, по мастерству ты уже давно превзошел меня. — Это не правда, — фыркнул Драко. Конечно, его самолюбию польстило такое заявление, но ему было очень неловко. От Снейпа всегда было трудно добиться похвалы. Его стиль преподавания предполагал постоянное нападение. Он бросал Драко вызов, постоянно сомневаясь в его способностях. Малфой и любил, и ненавидел Снейпа одновременно. В конце концов, все его методы, порой весьма жестокие для юного мальчика, сделали свое дело. А еще, несмотря на всю строгость, профессор никогда не бил его по рукам, в отличие от отца, который выходил из себя всякий раз, когда Драко допускал ошибки, либо играл что-то не так, как хотелось бы Люциусу. Он стойко выдерживал все подобные нападки, огрызался, злился, занимался по шесть часов в день, делал всё, что от него требовалось. И только подушка иногда намокала перед сном от слез, становившись единственным свидетелем его сомнений и обид. Что касалось его отношений со Снейпом, была еще одна причина, по которой Драко довольно быстро проникся к нему симпатией — профессор на дух не переносил всеобщего любимчика Гарри Поттера, считал его никчемным и совершенно бесталанным выскочкой. Этого Малфою было более чем достаточно. Хотя Драко и не бывал в Хогвартсе, со Снейпом он старался видеться хотя бы пару раз в год. Преподаватель внимательно следил за его карьерой и выступлениями. Драко всегда мог позвонить ему и спросить совета. И именно Снейп сам связался с ним после первого же неудачного концерта. Он услышал, почувствовал, что что-то не так. Малфой не внял ему, отмахнулся от предупреждения, сославшись на усталость и рассеянность. Но на втором концерте не было ни того, ни другого, но он сыграл еще хуже, чем в первый раз. Впервые в его сознательной жизни ему стало страшно. А рядом не было никого, кто бы мог ему помочь разобраться, в чем дело. Предложение Снейпа приехать в Хогвартс было именно тем спасательным кругом, который был так необходим Драко. — С каждым годом ты выглядишь всё лучше и лучше, — сказал Снейп, коротко сжав его плечи. Это была максимальная близость, которую он допускал. — Как отец? — В бешенстве от того, что я велел отменить концерт. — Представляю, — Снейп усмехнулся. — Но я думаю, это верное решение. — Я действительно не знаю, что со мной произошло, — немного подумав, сказал Малфой. Он отвернулся, ему было стыдно говорить о своих проблемах. — Всё было так же, как и всегда. Репетиции, концерты, переезды. Я… не знаю. Ноты превратились в какой-то диковинный иностранный язык, которого я не знаю. Снейп задумчиво смотрел на рояль, стоявший в кабинете, словно он мог дать ответы на все вопросы. Потом он направился к одному шкафу и некоторое время что-то там искал. Спустя несколько минут в руки Драко опустился диск. Он был без опознавательных знаков — прозрачная безликая коробка, и такой же безликий сияющий CD. Малфой вопросительно взглянул на Снейпа, а тот кивнул на диск. — Послушай перед сном. Думаю, тебе понравится. — Что там? — Рахманинов. Весьма достойное исполнение. Драко улыбнулся одними уголками губ. Конечно, преподаватель не мог забыть его любимого композитора. — Спасибо. — Драко, я не буду ходить вокруг да около. Я думаю, я знаю, кто сможет тебе помочь. Малфой нахмурился. Он рассчитывал на помощь Снейпа. А он хочет передать его кому-то другому? — Кто? — Есть здесь один человек… — уклончиво ответил профессор, а потом замолчал, размышляя. — Впрочем, давай лучше поговорим об этом завтра. Сегодня в восемь, после ужина, состоится отчетный концерт фортепианного отделения. — Да, я видел внизу афишу, — кивнул Малфой, думая о том, почему профессор передумал говорить ему имя его потенциального помощника. — Приходи. Оценишь нынешний уровень наших воспитанников. Есть весьма перспективные ребята. — Хорошо, — кивнул Драко. — С удовольствием послушаю. Вечер обещал быть замечательным.