Неоконченная симфония

Espressivo - выразительно, ярко, экспрессивно (ит.) В Хогвартсе всегда были свободные комнаты. Та, в которую Снейп проводил Драко, была довольно скромной по интерьеру, зато оформлена в мягком зеленом цвете, который Малфой очень любил: роскошная кровать с плотным пологом возле самого окна, в углу небольшой шкаф из черного дерева, рядом с ним деревянный стол с музыкальным центром и стул. В противоположном углу располагался блестящий черный рояль, на который Малфой даже не взглянул. Времени до концерта было не так много, но слегка передохнуть ему всё же удалось. На правах гостя ужин он попросил в комнату, и без пятнадцати восемь уже спускался по лестнице в числе спешащих на концерт учеников. Оказавшись в Большом зале, Драко снова испытал небывалое чувство нежности. Во время концертов обеденные столы и скамейки сдвигали в сторону, вместо них расставляли черные раскладные стулья. Конечно, на них было удобней, чем на скамейках без спинок, но они имели нехорошее свойство оглушительно скрипеть при малейшем движении. Малфой был приятно удивлен, увидев, что те стулья заменили на новые. Из глубины импровизированной сцены выкатили рояль. Тот самый, на котором Драко делал свои первые исполнительские шаги. Отчетные концерты и выпускные экзамены по специальности всегда проходили в форме концерта. Для многих играть на публику было огромным стрессом, но преподаватели во главе с директором не давали ученикам забыть, что они в первую очередь музыканты-исполнители. А исполнять музыку надо не для себя, а для слушателей. Увидев Снейпа, Драко поспешил занять свободное место рядом с ним и продолжил рассматривать зал. Потолок, который они в детстве считали зачарованным, сегодня был благородного бордового оттенка, как небо за большими витражами, всё еще хранящее отблеск заходящего солнца. Драко до сих пор не знал, из чего он сделан, но каким-то образом, в зависимости от освещения, потолок регулярно менял цвет — с ясного голубого днем до темно-малинового вечером. Когда он закончил созерцание потолка и снова посмотрел в зал, там появилось множество новых лиц. В проходе он заметил Тео, который оживленно беседовал с… Господи, а ведь он совсем забыл, что Поттер тоже значился преподавателем Хогвартса! Бывший соперник мало отличался от своей блеклой фотографии. Но надо сказать, выглядеть он стал гораздо опрятней, чем в школьные годы. В отличие от Тео, Поттер был образцом делового стиля — костюм, галстук, белая рубашка, аккуратная прическа, очки в хромированной прямоугольной оправе. А еще он выглядел несколько старше своего возраста, словно на плечах его лежал какой-то непомерный груз. Почему-то Малфой знал, что произойдет дальше. Окинув зал рассеянным взглядом, Поттер вдруг повернул голову и посмотрел прямо на него. Драко непроизвольно затаил дыхание. Поттер сдержал какие-либо эмоции, если они у него вообще были, и секунду спустя коротко кивнул в знак приветствия. Малфой ответил таким же кивком. И выдохнул. Проследив за взглядом Поттера, его заметил и Тео, радостно помахал, а потом передразнил серьезную мину Снейпа, который сидел рядом. Драко улыбнулся, опасливо покосившись на своего преподавателя, и подумал о том, что обязательно спросит Тео, как он умудрился подружиться с Поттером. Со стороны их общение выглядело довольно искренним. Нынешний директор Хогвартса Минерва МакГоногалл, которая по совместительству была заведующей кафедрой теории, с годами лишь похорошела. Во время учебы Драко она вела у них сольфеджио и гармонию, и надо сказать, спуска не давала. После того, как скончался предыдущий директор Альбус Дамблдор, она по праву заняла его место. Конечно, в идеале, Малфой предпочел бы видеть на этом посту Снейпа, но тот бы ни за что не стал взваливать на себя такой груз, даже если бы представилась возможность. Когда все расселись и шум стал затихать, директор вышла на середину сцены. — Я очень рада приветствовать вас на ежегодном отчетном концерте фортепианного отделения. По традиции, сегодня выступят те ученики, которые добились наибольших успехов в этом учебном году. Они учатся на разных курсах, у разных преподавателей, но все они существенно выросли как музыканты. И выступят здесь, чтобы убедить в этом всю школу. Зал зааплодировал. Но директор не собиралась покидать свое место. Когда аплодисменты стихли, она неожиданно подмигнула Драко. — Также хочу сообщить, что участникам нашего концерта очень повезло. Вас сегодня будет слушать особенный гость. Когда-то он так же как вы учился в этих стенах и закончил школу с отличием. А потом покорил все самые известные концертные залы! Прошу поприветствовать Драко Малфоя! Внимание публики Малфою всегда нравилось. Но в данный момент он был готов провалиться сквозь землю. Ученики завертелись на месте, пытаясь обнаружить вышеупомянутую звезду, и Драко нехотя поднялся со стула. Очевидно, что для многих учеников его имя не было пустым звуком, потому что одновременно с овациями по рядам пошел оживленный шепоток. Коротко поклонившись, Драко изобразил на лице улыбку, которая вряд ли выглядела радушной, и сел обратно на свое место. Хорошо хоть не попросили сказать приветственную речь! Краем глаза он заметил на себе взгляд Поттера, но не стал смотреть в ответ. Ох, теперь в ближайшие дни в Хогвартсе только и будет разговоров, что о его приезде! Драко задумался и пропустил тот момент, когда был объявлен первый номер. Он вынырнул из своих раздумий, только когда пространство пронзил первый звук. За роялем был серьезный мальчик лет двенадцати, из-под его рук рождался один из «юношеских» этюдов Листа. Играл он сосредоточенно и вдумчиво. Драко подумал о том, что если бы он слушал с закрытыми глазами, он бы ни за что не догадался, что играет ребенок. Судя по тому, с каким самодовольным выражением лица сидел Снейп, не было сомнений, что это его ученик. После этого мальчика на сцену вышла робкая испуганная девочка. Драко мысленно ей посочувствовал. Ему самому на своем первом выступлении пришлось не сладко. А уж как он лажал! Ох, нет. Лучше не вспоминать этот позор! В отличие от него, юная пианистка ни разу не ошиблась, но играла слишком неуверенно и аккуратно, чтобы поразить своей игрой. В перерывах между номерами Снейп изредка давал короткие комментарии Драко. Некоторые из его учеников уже успели поучаствовать в серьезных конкурсах, в том числе и международных. Первое время Малфой чувствовал себя не в своей тарелке — он привык видеть концертный зал со сцены, быть выступающим, а не зрителем. Но некоторое время спустя он расслабился, погружаясь в звуки музыки, которая оживала благодаря талантливым мальчикам и девочкам. После пятикурсника, исполнившего Музыкальный момент Рахманинова, который Драко буквально вчера пытался сыграть в гостиничном номере, на него накатила тоска. Этот парень, да и любой из тех ребят, что выходили на сцену, играли сейчас лучше него. По самолюбию это било очень больно. Упрямо сжав кулаки, Малфой поклялся себе, что сделает всё, чтобы вернуться в форму. Вскоре на сцене стали появляться старшекурсники, сложность исполняемых произведений неумолимо возрастала. — Александр Скрябин. Этюд номер двенадцать, ре-диез минор. Исполняет Эмили Вейн. Драко скептически хмыкнул. Он не мог вспомнить более заезженного произведения! Оно было по-своему красивым, но его знали и играли все. Зачем было давать играть его на концерте? Эмили Вейн оказалась неприметной девушкой в темно-синем платье, с завязанными в хвост пшеничными волосами, руки ее — бледные и тонкие, были открыты по локоть. Драко был в недоумении — как с такими крохотными ладонями и прозрачными пальцами можно играть на фортепиано? Сев за инструмент, Эмили быстро посмотрела куда-то в сторону, а потом опустила руки на клавиатуру. Драко догадывался, что сейчас услышит — старую надоевшую пластинку — именно такими для него часто казались известные произведения. Да еще с таким руками! Как она сыграет мощную кульминацию? С первых же звуков Малфой насторожился — темп был гораздо медленнее, чем обычно. А мелодия… Нет, уши не обманывали его, это была та же самая мелодия! Но звучала она совершенно непривычно. Руки, казавшиеся призрачными и бесплотными, касались клавиш неожиданно полновесно. Зал наполнял глубокий и невероятно живой звук. Девушка расцвела вместе с музыкой — лицо ее посветлело, она полностью отдалась исполнению. Драко не успел ничего толком проанализировать, как музыка полностью зачаровала его. Он будто бы впервые слышал этот этюд, впервые начал понимать, какие колоссальные эмоции заложены в этих пяти страницах нотного текста! Когда взволнованную главную тему сменила нежная середина, Драко почувствовал, как губы сами собой растягиваются в довольную улыбку. Ему было знакомо это ощущение — приятное удовлетворение, означающее, что красота музыкального произведения совпала с совершенством исполнения. Чем ближе была кульминация, тем мощнее звучала мелодия, тем сильнее бились сердца сотен человек в Большом зале, захваченных невероятной игрой Эмили. От мощи звучащих гармоний вибрировала грудная клетка. Она играла так идеально, что Малфой даже в какой-то момент стал ожидать, что сейчас что-то произойдет — она ошибется, забудет ноты, палец заденет какую-нибудь лишнюю клавишу, или еще что-нибудь, но его переживания были напрасны — в ее исполнении не было ни капли сумбура, страха или неуверенности. Но и самоуверенности не было — лишь уважение к исполняемой музыке. Когда прозвучал последний аккорд, в зале на несколько долгих секунд воцарилась тишина. Все до единого слушали, как в пространстве угасают последние звуки. А потом зал взорвался аплодисментами. Ребята повскакивали со своих мест, хлопая и свистя. Драко не удержался и тоже встал, хлопая до тех пор, пока не заболели ладони. Он был безумно рад, что ошибался насчет этой девочки. Снейп что-то сказал, но Драко не услышал ничего из-за шума. Оставшуюся часть концерта Малфой слушал рассеянно. Не было никого ярче Эмили. Она затмила всех, кто был до нее, и всех, кто был после. Что-то в ее игре казалось ему очень знакомым, но Драко не особо задумывался над этим. Хорошо бы узнать, у кого она учится! Вполне возможно, что она тоже ученица Снейпа. Когда МакГоногалл объявила о завершении концерта, в зале стало шумно, как в пчелином улье. Драко поспешил к выходу одним из первых, но это не спасло его от раздачи пары десятков автографов. Хотя ему было бы интересно посмотреть, как Снейп устроит разбор полетов своим ученикам — не всеми он на концерте был доволен, Малфою пришлось спасаться бегством. Оказавшись в своей комнате, он повалился на кровать прямо в одежде, и только сейчас понял, что действительно вымотался. Стресс из-за концерта, противостояние с отцом, долгий перелет. Концерт его расслабил, но вместе с тем и расстроил. Когда-то он тоже был юным музыкантом, подающим большие надежды. Несмотря на усталость, спать не хотелось. Не долго думая, Драко поднялся и взял со стола диск, полученный от Снейпа. CD-плеера у него не было, но в комнате стоял музыкальный центр. Малфой не любил слушать музыку через колонки, предпочитая наушники. Это позволяло полностью расслабиться и отдать всё свое внимание звукам, исключая любое вмешательство извне. Поэтому, зарядив диск в каретку, он аккуратно пододвинул тумбочку ближе к кровати, чтобы провод достал до разъема, и лег. С первых нот, зазвучавших в наушниках, он сразу понял, что Снейп дал ему послушать нечто особенное. Звучала Элегия — одна из самых известных пьес Рахманинова. И звучала она столь скорбно и надрывно, что против воли Малфоя в миг захлестнуло неведомое ему доселе отчаяние. Каждая новая нота всё глубже погружала в самые темные уголки собственной души. И даже средняя часть, светлая, с темой в нижнем регистре, не разбавила этой мрачности, а скорее усилила ее, звуча как воспоминание о том, чего больше не вернуть. Когда вновь появилась грустная главная тема, Малфой даже не обратил внимания, как из глаз покатились слезы. Они стекали по вискам и неприятно попадали в уши, несмотря на наушники. Невероятно. Драко поставил на паузу и вытер лицо. Надо ж так. Давно музыка так его не трогала! Многие музыканты могли рассказать, о чем-то или иное произведение, но мало кто мог передать своей игрой чувства. И не просто рассказать о них, а дать почувствовать. У того, кто играл, это получилось как нельзя лучше. Его игра была чем-то схожа с игрой Эмили Вейн на сегодняшнем концерте, только во много раз лучше и живее. И если та девушка показалась Драко совершенством, то этого исполнителя Малфой уже сейчас был готов причислить к лику святых. Он был уверен, что однажды музыка уже вызывала в нем подобную бурю эмоций, но когда и кто делал это, он вспомнить не мог. Чувства — настоящие, реальные, — плескались в нем, как вода в океане. С трудом переборов желание прямо сейчас отправиться к Снейпу и выяснить имя этого потрясающего музыканта, Драко включил следующее произведение. Это оказалась Прелюдия №5 соль-минор. Малфой раньше часто играл ее на бис после сольных концертов. И играл, надо сказать, неплохо. Но сейчас, когда он слушал запись, собственная игра в самые лучшие годы казалась ему ужасно безвкусной. Драко довольно часто слушал записи других исполнителей, хотя и не бывал на их концертах. Однако ему нравилось анализировать и, что уж говорить, критиковать. Всегда было, к чему придраться. Впервые в жизни придраться Малфою было не к чему. Абсолютно. На крышке диска совершенно точно не было никаких опознавательных знаков, но Драко всё равно еще раз рассмотрел коробку со всех сторон. Почему он ни разу не слышал об этом человеке? Известных пианистов прошлого столетия Малфой знал довольно хорошо, это точно не был один из них. Значит, современник. Но кто? И откуда? Неясное чувство заставило Драко задуматься. Давно забытое воспоминание просилось в этот мир, чтобы ответить на все его вопросы, но оно пока было слишком глубоко. Оставив попытки вспомнить, Малфой выключил музыкальный центр. Завтра он должен сесть за инструмент.