Неоконченная симфония

Crescendo - постепенно увеличивая громкость (ит.) В субботу, в день своего несостоявшегося концерта Малфой был чернее тучи, и единственным, кто мог привести его в чувство, был профессор Снейп. Поэтому, наспех позавтракав прямо на кухне, он сразу пошел в сторону Подземелий. Как и в большинстве замков, в Хогвартсе было огромное количество подвальных помещений. Пока лет тридцать назад вода в озере не поднялась, распространяя повсюду сырость и плесень, внизу располагалось несколько больших комнат для студентов и преподавателей. Теперь же единственным обитателем так называемых Подземелий был Северус Снейп. И чувствовал он себя там более чем комфортно, чем и заслужил себе довольно зловещую репутацию. Драко рассчитывал, что в выходной день профессор будет в своих личных покоях. Но дверь оказалась закрыта. Вариантов, где же искать Снейпа, было немного, а когда Малфой увидел возле его кабинета уже знакомую младшекурсницу с красными от слез глазами, никаких сомнений не осталось. Вытирая лицо рукавом своей кофты, она складывала ноты в папку. — Эй, с тобой всё в порядке? — спросил Драко, подойдя ближе. Девочка испуганно вздрогнула. — Я… да, — она поспешно опустила взгляд. — Просто что-то в глаз попало. — Дай угадаю, — протянул Драко, кивая на дверь. — Он сказал, что ты лентяйка, а таким не место в Хогвартсе. Девочка снова взглянула на него и со страхом покосилась на кабинет. Малфой попал в цель. — Мне это очень знакомо. Я тоже учился у профессора Снейпа. — Почему он такой злой? — всхлипнула она. — Я всё делаю, как он говорит. А ему всё равно не так! Драко встал рядом, облокотившись на подоконник. — Не расстраивайся! Раскрою тебе один секрет — если он постоянно тебя ругает, значит, ты движешься в верном направлении. И он видит, что ты способна на большее. — Правда? — с недоверием спросила она. — Правда, — ответил Драко. — Никогда не забывай об этом. Тут дверь кабинета открылась, и девочка почти бегом бросилась прочь. — Ты не думал сам стать преподавателем? — спросил с порога Снейп. — Слышу этот вопрос второй раз за три дня, — ответил Драко. — Но пока не думал над этим. Можно? — Проходи, — профессор отступил в сторону, пропуская его. — Не переживай за Кару. Из нее получится хороший музыкант. Уши на месте, и ошибки она исправляет быстро. Просто всё слишком близко принимает к сердцу. Или я правда такой ужасный? — Ну-у-у, — шутливо протянул Драко, и Снейп рассмеялся. — Всё понятно, — сказал он. — Можешь не продолжать. Малфой немного помолчал, рассеянно глядя по сторонам. — Я хотел извиниться, — наконец сказал он, виновато смотря себе под ноги. — Я вел себя как ребенок. — Да, так и есть, — согласился Снейп, устраиваясь на диванчике. — Но я рад, что ты одумался. По словам Гарри, вы вроде бы неплохо ладите. — Вроде как, — кисло улыбнулся Драко, вспоминая финал вчерашнего урока. — Правда желание его покалечить периодически возвращается. Вчерашний побег Поттера оставил очень нехороший осадок, и теперь Малфой чувствовал себя виноватым. Вот только за что, оставалось загадкой. Он наоборот хотел в какой-то мере польстить ему, быть может, услышать самодовольную шутку на этот счет. Но чтобы так… И как воспринимать его слова? Он не захотел играть для Драко, потому что это ниже его достоинства или что? Или Его Высочество просто было не в настроении? Хотя интуитивно Малфой понимал, что всё не так просто. Может, спросить у Снейпа о его странном поведении? Драко закусил губу. Со вчерашнего дня любопытство и беспокойство одолевали его в равной степени. — Ты звонил отцу? Малфой тяжело вздохнул. — Пока нет. — Позвони. Он беспокоится за тебя. — Как же, — недовольно буркнул Драко, но укол совести всё же почувствовал. — Позвоню. Сегодня же я должен был… — он махнул рукой, не договорив. — Не переживай. Не ты первый не ты последний, кто отменил собственный концерт. Конца света не случилось. Да, неприятно. Но в жизни бывают вещи и пострашней. Лучше расскажи, что ты играешь на занятиях с Гарри. — О, — хмыкнул Драко. — Он настоящий изверг! Заставил меня за два дня выучить тридцать восемь этюдов! Малфой провел у Снейпа часа полтора, играя на память эти самые этюды, ноктюрны и отрывки любимых сонат. Даже после двух уроков с несносным Поттером прогресс был очевиден, он сам это чувствовал, а Снейп только подтвердил его ощущения. Настроение заметно улучшилось. До следующего концертного сезона у него было почти три месяца. Теперь он был уверен, что за это время полностью восстановится. Перед уходом он будто бы случайно остановился напротив полки с подборкой сд-дисков. Рассказывать Снейпу о своем открытии относительно Гарри он пока не спешил. Было несколько неловко, да и догадку нужно было проверить. — Профессор, у вас ведь есть записи моих выступлений? Не осталось ли видео с концерта в Вене три года назад? *** Возле двери в комнату его ожидала большая картонная коробка. Драко сразу догадался, что в ней. — Везде найдут, — вздохнул он и затолкал ее за порог, даже не открыв. Номер отца он набрал не сразу — минут пять смотрел на экран телефона, думая, что же ему сказать, а когда решился — вызов сорвался после десятка холостых гудков. Пронесло, — подумал Малфой, но через пять минут телефон зазвонил сам. — Да, пап. — Здравствуй, Драко, — голос отца не был злым или нервным, скорее обеспокоенным и утомленным. — Я рад, что ты, наконец, обо мне вспомнил. — Прости меня, я… много занимаюсь. — Да? Это очень хорошо. Потому что отменить концерт совсем мне не удалось. Сердце Драко рухнуло в преисподнюю. — То есть как? — тихо спросил он. — Ты уж прости. Я старался, как мог, но организаторы не могут пойти нам навстречу. Слишком большие потери. Максимум, на что они согласились, это перенести концерт. Тебе предстоит играть пятого июня, в свой день рождения. Драко не знал, что ответить. Он был близок к тому, чтобы совершенно по-детски расплакаться. Меньше месяца! У него меньше месяца… Разве он сможет?.. — Драко? — Да, — ответил он, сглотнув сухой ком в горле. — Я тебя услышал. — Ты справишься, — сказал отец. — Я никогда и ни в ком не был так уверен, как в тебе. — Спасибо, — ответил Драко. — Я позвоню. — Хорошо. Возможно, он был не прав насчет отца. Люциус и Снейп были единственными людьми в его жизни, от которых он получал поддержку. Боги, что же ему теперь делать? Пальцы сразу начало покалывать от накатывающей паники. А ведь ему только показалось, что всё под контролем… Слишком рано расслабился. Стоило представить, что ему скоро придется выйти на сцену перед тысячами людей, и волосы вставали дыбом. Если он не справится, то разочарует всех — и поклонников, и отца, и Снейпа, и Поттера… Поттера? Решение было принято за секунду. Хотя вчера они не очень хорошо расстались, Драко просто жизненно необходимо было сейчас его увидеть. Он вскочил на ноги и бросился к двери. В стоявшего на пороге Гарри он не врезался каким-то чудом. — Где-то пожар? — испуганно спросил тот, сразу оценив безумный взгляд Драко. Малфой был так рад его видеть, что едва не кинулся обнимать. Хорошо, что вовремя опомнился. — Я… А я только к тебе собирался, — потерянно выговорил он, быстро осматривая Поттера с ног до головы. Вроде настоящий. Гарри нахмурился. — Тогда, может, пустишь, раз я сам пришел? Окончательно придя в себя, Драко фыркнул, пропуская его в комнату. В выходной день Поттер изменил своему деловому стилю и был одет в простые мешковатые джинсы и футболку. Вкупе с круглыми очками, казалось, что перед ним Поттер десятилетней давности. — Рассказывай. — Мой концерт перенесли, — обреченно сказал Малфой. Дыхание его выравнивалось. Он не отводил глаз от Гарри. Его присутствие каким-то непостижимым образом возвращало ему самообладание. Перед ним он не мог себе позволить быть слабым. — На пятое июня. На Поттера эта новость не произвела ровным счетом никакого впечатления. Он прищурился и подошел поближе к Драко. — И ты так этого испугался? Лучше бы он сказал это с издевкой. Искреннее удивление и беспокойство в его голосе каждый раз внушали то доверие, которого Малфой боялся больше всего. Все это было… неправильно! Он отвернулся, сжав кулаки. — Я не хочу никого разочаровывать. — Прекрати, Драко, — сказал Гарри, заставив его вздрогнуть от звука собственного имени. — Если бы ты всех разочаровывал, тебе не приходили коробки писем от поклонников. Поттер кивнул на сегодняшнюю посылку. — Ты читал хоть одно? — Зачем? Там наверняка будет сплошная критика и причитание о том, что моя счастливая звезда угасла. Поттер вздохнул как разочарованный своим непутевым ребенком отец, и с энтузиазмом принялся копаться в коробке, что-то бубня себе под нос. — Вот. Предлагаю открыть это, — наконец, сказал он, достав один из конвертов. — Тебе пишет некая Элиза Уотерс-Колвей, США, Нью-Джерси. — Поттер, не надо. — Надо-надо. Неужели тебе неинтересно, кто она? Человек нашел время, чтобы тебе написать. Имей совесть! Драко покачал головой и сложил руки на груди. Поттер тем временем уже достал листок из конверта и быстро водил по нему глазами. Малфой уже предвкушал свою победу. Сейчас его драгоценный учитель сам убедится, что все эти письма — разгромные. — Ну что, доволен? — не выдержал Драко. — Да, — откликнулся Гарри. — Послушай: «В середине апреля я имела удовольствие побывать на Вашем концерте в Чикаго и со слезами на глазах слушала „Грезы любви“ Листа. Это произведение часто играл мне мой покойный муж. Знаете, мистер Малфой, когда Вы играли, на миг мне показалось, что он вернулся ко мне». Чикаго. Это ведь был один из тех неудачных концертов! Драко во все глаза уставился на Гарри. Тот улыбался, глядя на него из-под очков. — Как думаешь, Малфой? Если ты способен хотя бы одного человека сделать счастливым, значит, не всё еще потеряно? — Да, наверное, — откликнулся он. — Твоя симфония еще не окончена, — продолжил Гарри. — Тебе еще есть, что показать миру. А четыре недели это огромный срок. Некоторые особо ленивые студенты успевают за это время выучить выпускную программу и даже сдать ее на отлично. Так что… Лишь больше стимула усердней заниматься! Я вообще заходил тебе ноты занести. Поиграй это до понедельника. И не грузись особо. Гарри вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь, и Драко снова остался один. Боги, еще пять минут назад его трясло от ужаса, а теперь он чувствовал себя полным дураком — расклеился, раскис из-за каких-то идиотских мыслей! Поттер будто поймал его, падающего в бездну, и поставил на ноги, заставив вновь поверить в собственные силы. Слушая свое трепетно бьющееся от волнения сердце, Малфой запоздало осознал, что теперь его поддерживают три человека. *** Следующая неделя для Драко была наполнена работой. Поттер гонял его нещадно, вынуждая учить и играть всё больше и больше. Началась целенаправленная, напряженная и тяжелая подготовка к концерту. Гарри звал его к себе всякий раз, когда был свободен, и Малфой срывался с места со скоростью ракеты, стоило только услышать звук смс. — Живее, Малфой! Хватка! Вспомни, как ты играл на выпускном экзамене. Феерично, быстро, но гибко, держал в напряжении с первой до последней ноты. — Поттер, мне кажется, тебе не хватает плетки. — Если хочешь, я достану! Давай еще раз с самого начала! Драко мог возмущаться, недовольно бубнить и спорить, но в итоге всё равно послушно выполнял всё, что говорил Гарри. Совершенно незаметно для него самого он стал нуждаться в его одобрении, спрашивал его мнение по поводу каждого сыгранного такта, ловил каждое его слово. Всё было замечательно, если бы не одно Но. В его присутствии Гарри никогда не прикасался к фортепиано. Иногда, когда он особо одухотворенно говорил о каком-то произведении или даже одной музыкальной фразе, Малфою казалось, что вот-вот, и Поттер кинется к клавишам показать то, о чем говорит, но в последний момент он будто передумывал, отворачиваясь и давая указания Драко. В итоге где-то глубоко в сердце Малфоя запал страх, что по каким-то причинам, Гарри не считает его достойным услышать его игру. Когда эта мысль окончательно укоренилась в голове, Драко стал ревностно выяснять, играет ли Поттер для других своих учеников. Иногда он якобы случайно заглядывал посреди урока, либо подслушивал под дверью, как любопытный первокурсник, но так ни разу и не услышал, как Гарри прикасается к клавишам. И к следующим выходным Малфой, наконец, всерьез начал беспокоиться, что он не играет совсем. Он даже ходил в библиотеку смотреть старые концертные программки — последний раз Поттер выступал на сцене Хогварста три года назад. С тех пор его имя мелькало лишь в качестве преподавателя. Совпадение это, или нет, он не знал. Но было неспокойно. Следующая суббота наступила очень быстро, неумолимо приближая его к концерту. По графику, составленному Гарри, сегодня Малфой должен был заниматься крупной формой. Заиграв с самого утра до дыр Патетическую сонату Бетховена, Драко с тоской взглянул на солнце за окном, и ему до одури захотелось на свежий воздух. Наверно ничего страшного не случится, если он немного прогуляется? Во времена учебы, особенно перед серьезными зачетами или экзаменами, когда другие безвылазно занимались до отбоя, Малфой предпочитал в одиночестве гулять вокруг озера, дыша полной грудью и собираясь с мыслями. Но сегодня ему впервые не захотелось идти одному. Выяснив у Филча, в каком кабинете Гарри обычно проводит уроки, Драко направился туда, нисколько не сомневаясь, что он, как и Снейп, проводит занятия круглосуточно. Постучав больше для проформы, чем из вежливости, Малфой заглянул внутрь. За роялем сидел мальчик лет тринадцати и сосредоточенно разглядывал ноты, едва не водя по ним своим длинным носом. Когда открылась дверь, от своего занятия он всё же отвлекся. — Добрый день, — сказал он, насторожившись. — Привет, — кивнул Драко. — А где Га… профессор Поттер? — А профессор Поттер сегодня на прослушивании, — ответил мальчик. — М-м, а когда он вернется, не подскажешь? — Это прослушивание к фортепианному конкурсу, который будет проходить осенью в Китае. Поэтому, скорее всего, это надолго. — Хорошо, спасибо, — сказал Драко. В своей голове он успел прогнать несколько вариантов развития событий, но ни в одном сценарии не было варианта, что Поттера просто может не быть на месте. И это расстроило Малфоя сильней, чем он мог бы представить. — Передать ему, что вы искали его, мистер Малфой? — Нет, не стоит. Спасибо. Он прикрыл за собой дверь, но она секунду спустя снова открылась. — Извините, пожалуйста, мистер Малфой? — Да? — Если вас не затруднит… И если у вас есть время… — мальчик совсем сник, смутившись. — Не могли бы вы послушать, как я играю? Ваше мнение было бы для меня очень ценным. Драко улыбнулся. — Почему бы и нет? Такие просьбы он слышал часто и никогда не отказывал. И если когда-то им владели желание покрасоваться и зарекомендовать себя, то со временем он стал ловить себя на мысли, что ему куда важнее помочь человеку, который к нему обратился, что-то подсказать, может, поправить. — Как тебя зовут? — Джеймс Коналл. — Очень приятно, Джеймс. — Драко со всей серьезностью пожал ему руку. — Что же ты будешь играть? — Бах. Прелюдия и фуга соль-минор. — Отлично. Я весь внимание. Драко присел за учительский стол, который стоял возле окна, и приготовился слушать. Юный Джеймс Коналл оказался хорош. Каждая нотка в его исполнении была на своем месте. Штрихи, динамика, все четко и идеально отточено. Слушать такую игру было настоящим наслаждением. И самое интересное, он совершенно не волновался, когда играл постороннему человеку, что было огромной редкостью для ребенка. Закончив, он требовательно посмотрел на Драко, который не мог стереть с лица глупую довольную улыбку, как ни старался. — Ты молодец! — похвалил он. — И это правда. Честно признаюсь, Бах удается немногим, но ты смог его покорить. Мальчик смущенно улыбнулся. — Но, на мой взгляд, твоя фуга вышла слишком воинственной. Да, здесь довольно суровая главная тема, но всё же страстей тут никаких нет. Музыка Баха схематична, и ее нужно стараться играть несколько «суше», это не то произведение, где стоит идти за эмоциями. Все очень… — …сдержанно, — подхватил Джеймс. — Именно! Драко поднялся из-за стола и подошел к роялю, заглядывая в ноты. Было еще кое-что. — Сыграй, пожалуйста, вот эти три такта, — попросил он. Джеймс кивнул и выполнил просьбу. В среднем такте ритм внезапно сбился, подтверждая догадку Драко. — Вот, — кивнул он. — Ты играешь всего второй раз и уже используешь другую аппликатуру в правой руке. Эта неопределенность слышалась сразу. Пора бы тебе выбрать вариант. На мой взгляд, удобней этот. Малфой сыграл партию правой руки, ловко подкладывая пальцы один под другой. — Примерно так! — сказал Драко. — Хотя профессор Поттер наверняка покажет тебе лучше меня. Вот тут-то это и произошло. — Не покажет, — вдруг сказал Джеймс. — Почему? — А вы разве не знаете? — Не знаю что? — насторожился Малфой. По шее почему-то прошел холодок. — Профессор Поттер уже давно не играет на фортепиано. Колени неожиданно подкосились, и Драко тяжело оперся на рояль. Все-таки не играет… Все его опасения в одно мгновение из предполагаемых стали реальными, и тот страх, который он изо всех сил старался в себе заглушить, сковал его полностью. В ушах что-то пронзительно пищало, будто его контузило на поле боя. Он просто открывал и закрывал рот, не в силах издать ни звука. Поттера угораздило вернуться именно в этот момент. — Драко? — удивился он. — Гарри, — на автомате откликнулся Драко. Голос его был севшим. Образовалась неловкая пауза, во время которой ужасней всех себя чувствовал юный ученик Поттера, по выражению его лица было видно, что он сейчас с радостью бы сполз под рояль. — Как хорошо, что ты зашел, — наконец, сказал Гарри. И впервые за этой по-прежнему мальчишеской, немного смущенной улыбкой, Драко увидел печаль. А ведь ему как никому другому должно было быть известно, как внешние эмоции порой отличаются от того, что на самом деле творится внутри. — Джейми уже рассказал тебе про прослушивание? Нам бы сейчас очень пригодился помощник со «свежими» ушами! — продолжил Гарри. — Я уже перестал что-либо соображать. Ты как? Не хочешь поучаствовать? — А… — язык всё еще с трудом слушался Малфоя. — Да-да, конечно. Пока они шли по коридорам, Гарри рассказывал про конкурс, а Драко молчал и просто смотрел на него, всё еще пребывая в шоке. Еще вчера Поттер был для него открытой книгой. А оказалось, в этой книге всё же что-то спрятано между страниц. Небольшой перерыв подходил к концу, и оркестровая потихоньку наполнялась людьми. Драко поприветствовал нескольких преподавателей, директора МакГоногалл, коротко кивнул Снейпу, который сидел за столом с выражением глубочайшей скорби по потерянному выходному. Малфой сел рядом с Гарри, борясь с диким желанием спросить его прямо сейчас — почему? Что случилось? Что значит «давно не играет»? Не играет на публику?.. Или… Прослушивание прошли уже больше половины кандидатов, увидел Драко среди них и Эмили Вэйн, а также еще несколько знакомых имен с отчетного концерта. — Скольких уже отобрали? — спросил он, не сводя взгляд с серьезного профиля Гарри. — Пока троих. Нужны еще двое. — В разные номинации? — Скорее возрастные категории. В листочке с именами была специальная графа для комментариев. Малфой слушал инструкцию Поттера рассеянно, не вдаваясь в детали. Он и музыку почти не слушал. Изредка Гарри обращался к нему, Драко делился своим мнением, но мыслями он был совсем не в работе. Его сердце тяжело билось, пока он при каждой малейшей возможности изучал руки Поттера. Единственное, что всегда привлекало его. Красивые длинные пальцы, словно созданные специально для фортепиано. Драко искал шрамы или, может, следы какой-то костной болезни, которая лишила Гарри возможности играть, но ничего… Конечно, могло быть что-то и менее очевидное, например, проблемы с координацией и моторикой. В голове никак не укладывалось… Неужели Поттер именно поэтому пошел на дирижерский?! Прекратил выступать и вообще исчез с радаров. Это объясняло также, почему Гарри тогда так отреагировал на его просьбу сыграть — сарказм и насмешка были лишь защитой. Под его пристальным взглядом Гарри то и дело ерзал, но не решался спросить, почему Малфой хочет просмотреть в нем дыру. Отчетный концерт фортепианного отделения состоялся раньше обычного в связи с тем, что в Большом зале планировали начать ремонт сразу после экзаменов. Драко был одним из первых выступающих. Он с блеском отыграл «Лодку в океане» Равеля из цикла «Отражения», и теперь со спокойной душой сидел рядом с друзьями, слушая других исполнителей, среди которых разве что один человек мог составить ему конкуренцию. Он очень ждал Поттера, но вместе с тем боролся с желанием уйти из зала. И когда его соперник наконец вышел на сцену, Малфой вдруг понял, что даже за свое выступление он так сильно не переживал. И это жутко раздражало. Поттер одним только своим присутствием выводил его из себя, а уж эта самоуверенная ухмылка за роялем пробуждала настоящее бешенство. Драко внимательно изучал программу, и знал, что он будет играть — Ноктюрн Шопена До диез минор. Малфою нравились далеко не все шопеновские ноктюрны, но этот, пожалуй, был неплох. Оставалось надеяться, что Поттер его не испортит. Первые аккорды вступления мгновенно погрузили зал в абсолютную тишину. Драко вместе со всеми затаил дыхание. Пауза казалась бесконечно долгой, хотя прошло всего несколько секунд. И когда ожидание вот-вот должно было перелиться через край, родилась мелодия. Первый же октавный скачок в самом начале, за ним прозрачная как капли росы трель, и всё… Драко больше не мог думать ни о чем, кроме этой прекрасной музыки. Он чувствовал каждый печальный вздох мелодии, каждый ее вопрос, оставшийся без ответа. Потом на свет пробились робкие надежды средней части, и душа его затрепетала от восторга. Триоли обволакивали, как сладкая вата. Звуки были осязаемыми, казалось, что можно протянуть руку, и ты коснешься чего-то удивительного, чего-то, не принадлежащего этому миру. Драко далеко не сразу понял, что по щекам его текут слезы. Музыка, тот образ, что она рисовала, настоящие живые чувства, все это проникло так глубоко, что собственное восприятие вышло из-под контроля. — Драко, ты чего? — спросил Блейз, заметивший, как он вытер слезы со щеки. И этот вопрос вернул Малфоя к действительности. Не помня себя от удивления, ужаса и отвращения к себе, он встал со своего места, протиснулся к выходу, наступив на несколько ног, и бросился прочь из зала. За его спиной Гарри одухотворенно доигрывал последние стремительные пассажи. Драко остановился только у озера, захлебываясь слезами. Как он это делает?! Как чертов Поттер творит такое? Он плакал и плакал — от переизбытка чувств, от восхищения и зависти, от осознания того, что он никогда не сможет играть так же… Не сможет так трогать людей. Не сможет превращать простые ноты в волшебство. Никогда. Поговорить с Гарри у Драко так и не получилось. Сразу после прослушивания МакГоногалл настояла на немедленном обсуждении результатов, и оркестровая превратилась в зал совещаний. Сославшись на плохое самочувствие, Драко решил пойти к себе. Ему действительно было нехорошо — голова шла кругом от непрошеных воспоминаний и огромного количества вопросов. Поттер остановил его возле самого выхода, схватив за руку. — Малфой! — Да? — обернулся он. — Во вторник в двенадцать у меня будет окно на несколько часов, потому что пятый курс сдает экзамен по английской литературе, и… Гарри замолчал, заметив, что он всё еще крепко сжимает руку Малфоя чуть выше кисти, и поспешил отцепиться, однако Драко внезапно перехватил его ладонь. О последствиях он не думал — слишком сильным было желание посмотреть на эту ладонь и понять, наконец, что же с ней не то. И только по тому, каким удивленным выглядел Поттер, до Малфоя дошло, что со стороны это выглядело так, будто он неожиданно решил пожать Гарри руку. — Я приду, — непринужденно сказал Драко, сделав вид, что так и было задумано. Ошарашенный Поттер ответил на его рукопожатие и медленно кивнул. — Хорошо. Выйдя в коридор, Малфой прислонился к холодной каменной стене, унимая сердцебиение. Ему было так стыдно, будто его уличили в чем-то ужасном. Надо же было так проколоться! Но теперь он мог сказать наверняка, что в руке Поттера он не почувствовал какой-то слабости или тремора. Она была сильной, но вместе с тем мягкой и… Драко потер виски и усмехнулся в пустоту коридора. Господи, почему его так волнует — играет Поттер или нет? Зачем ему-то по этому поводу переживать? Но Малфой переживал. Потому что, на самом деле, ему никогда не было все равно. __________________ Саунды всё там же: https://vk.com/topic-48331590_34079506